Я бог?(слэш версия)

Семь долгих дней

      Одна неосторожная шутка — и Юань семь дней не видел Шэнь Цзю. Он всего лишь протянул руку, хотел коснуться крыльев и, не думая, произнёс:       — А теперь давай поменяемся.       Юань забавно задвигал бровями, надеясь разрядить обстановку, но шутка не нашла отклика.       Шэнь Цзю вдруг смутился. В его глазах появился испуг, губы дрогнули, он отодвинулся. Ещё миг — и он исчез, оставив Юаня одного среди смятых простыней.       Юань взрослый мужчина. Он не стал метаться по комнате, не стал звать любовника по имени, но подушка под его рукой всё же оказалась избита сильнее, чем следовало бы.       А потом он просто сел, выдохнул и сказал себе, что для всего нужно время.       Но прошло семь дней. Целых семь дней Шэнь Цзю мастерски избегал его, словно по волшебству исчезая всякий раз, когда Юань пытался приблизиться.       Стоило Юаню войти в зал, как Шэнь Цзю выходил из него. Галереи и коридоры петляли, оставляя Юаню только отзвук быстрых шагов или звук голоса Шэнь Цзю. Даже тропинки сада, словно сговорившись, уводили его в другую сторону: вот Шэнь Цзю стоит руку протяни, но ветер шелестит кронами деревьев, и Шэнь Цзю больше нет на этом месте. Временами Юань почти догонял неуловимого Лорда Цинцзин, но и тогда у преданного помощника не было для него даже взгляда.       Юань не был глуп. Он прекрасно понял намёк: их сближение произошло слишком стремительно для человека, чья жизнь — это вечное укрощение плоти и постоянная борьба со своими желаниями.       — Должно быть, ему нужно больше времени, — сказал себе Юань, и отступил, перестав преследовать Шэнь Цзю по пятам.       Но почему воздух во дворце стал тяжёлым, как перед грозой? Почему раскаты голоса Шэнь Цзю отдавались эхом по залам, почему слуги теперь скользили испуганными тенями по дворцу, а ученики перестали смеяться в коридорах? Даже Лю Цингэ вылетел после встречи с Шэнь Цзю с самым мрачным лицом. И просители, вечно толкавшиеся у огромных дверей, начали говорить шёпотом, поспешно замолкая, стоило на них бросить взгляд?       А во дворец пришла ранняя весна.       Тёплый ветер доносил аромат свежей земли, персиковые лепестки танцевали в воздухе и устилали каменные дорожки, словно их специально рассыпали, чтобы порадовать влюблённых. Карпы шумно плескались в прудах, окружённых ивами. Птицы надрывались в колючих кустах жасмина.       Юань просыпался с именем Шэнь Цзю на губах, с ним же засыпал, мучаясь жгучими желаниями, от которых невозможно было скрыться.       Семь долгих дней, что стали для него невыносимой пыткой. И как назло, именно в эти дни Шэнь Цзю был особенно прекрасен. Его одежды сидели безупречно, волосы, гладко зачёсанные назад, открывали высокий лоб, широкие рукава мягко скользили по рукам, подчёркивая их скрытую силу, а спина была так пряма, что казалась выгравированной в камне.       Всякий раз, когда Юань его видел, у него перехватывало дыхание, потому что в эти моменты ему отчаянно хотелось сбежать в свои покои и закрыться там, держа перед глазами этот образ.       Но сегодня…       Сегодня Шэнь Цзю нанёс последний удар.       Он появился не в широких длинных одеждах, скрывающих фигуру, а в лёгком, плотно прилегающем к телу боевом облачении. Каждый изгиб его тела, каждое движение мускулов было видно так отчётливо, что у Юаня ослабели ноги.       Юань мысленно застонал, чувствуя, как мгновенно в нём поднимается волна желания.       Шэнь Цзю был яростен, как взбешённый дракон. Он скользил по тренировочной площадке, быстрый, как летящая ласточка, непредсказуемый, как сверкающий в молнии клинок. Он вышел один против пятерых воинов Лю Цингэ и раскидал их, словно соломенные чучела.       Солнце стояло в зените.       Оно освещало Лорда Цинцзин со всех сторон, выделяя линии мускулов, переливаясь в каплях пота, пробегающих по шее.       Юань почувствовал, как перехватывает горло.       Но когда Шэнь Цзю перебросил меч из правой в левую руку и провёл языком по губам, Юань понял, что если останется здесь ещё хоть миг, он окончательно потеряет контроль и рискует публично опозориться.       Он сбежал.       Как можно дальше.       Потому что удержаться, не шагнуть вперёд, не схватить за запястье и не прижать Шэнь Цзю к себе было выше его сил.       Дальние водопады встретили его ледяной моросью. Юань выбрал самый холодный и встал прямо под поток, позволяя воде стекать по телу, надеясь, что это остудит его безумие.       Но стоило закрыть глаза…       Перед ним снова встал образ Шэнь Цзю в короткой рубашке и кожаных штанах, что носили простые воины.       Быстрый, гибкий, точный в каждом движении, белоснежная кожа, что кажется перламутровой в солнечном свете. Сильный и властный. Он держит меч уверенной рукой. Смотрит холодно и равнодушно, но в самой глубине — яркая искра желания. Язык медленно проходит по изгибу идеальных губ, и Юань сдаётся.       — Шэнь Цзю… — стонет он, всё же касаясь рукой вздыбленного члена.

Праздник Справедливости

      Ежегодный праздник Справедливости собрал весь город у храма. Люди шли по улицам в красивых одеждах, несли фонари и курильницы с благовониями, ладони детей сжимали бумажные цветы, что, падая, рассыпались на земле алыми лепестками. Воздух был пропитан пряными запахами и нетерпеливым ожиданием, словно сам город затаил дыхание в преддверии величайшего события года.       Это день Шэнь Цзю.       Он появится перед всеми во всей своей славе, облачённый в регалии судьи, с мечом, с неизменным холодным взглядом и…       С новообретёнными крыльями.       А Юань так и не смог их коснуться…       Тогда он протянул руку, мечтая узнать, какие они на ощупь — мягкие и тёплые, словно перья живого существа, или прохладные и твёрдые, похожие на удивительный артефакт. Чувствительные ли они? Но в следующий миг Шэнь Цзю исчез.       Юань замотал головой, отгоняя ненужные мысли.       Сейчас не время.       Ему надо успеть перехватить Шэнь Цзю до начала церемонии.       Огромный храм возвышался над городом, сияя белизной резных мраморных стен, устремлённых ввысь, словно вечная клятва верности.       Юань торопился. Он скользил между разодетых слуг, несущих подносы с плодами и сладостями, перепрыгивал через расставленные на полу корзины цветов, ловко обходил чаши с благовониями, из которых вился к потолку тонкий дым.       На улице гремела музыка, разливаясь весёлым звоном флейт и струн, но в храме, во время торжественного представления, зазвучат лишь низкие рокочущие удары барабанов.       Юань всегда шутил, что Шэнь Цзю стоило строить не храм, а театр — ведь здесь устраивали не столько молитвы, сколько представления, пышные и величественные.       Сегодняшнее не было исключением.       В центре зала уже возвышался трон, к которому вели три ступени. Внизу, у основания, на грубых крапивных циновках в скором времени окажутся те, чья праведность под вопросом.       Судья вынесет приговор виновным, а после по всему храму разольётся его сила. Строгий тёмно-зелёный взгляд коснётся каждого.       Праведных наградит радостью и теплотой в сердце, твёрдой уверенностью в выбранном пути. Погрязших в сомнениях обогреет надеждой: слушай сердце и найдёшь выход, он словно пламя свечи осветит правильную дорогу. А тем, кто стоит на самом краю, кто уже готов ступить на скользкую тропу, судья строго посмотрит прямо в глаза: «Ты уверен?».       Юань пробирался между собирающихся людей вглубь храма. Ему нужно успеть добраться до маленькой задней комнаты — скрытого прохода, что вёл и к алтарю, и к трону. Он очень надеялся найти там Шэнь Цзю.

Разговор

      Он успел.       В этом небольшом пространстве, куда вели три двери, никого не было. Юань облегчённо выдохнул, развернулся и…       Увидел его.       Шэнь Цзю стоял напротив с огромными, распахнутыми крыльями за спиной. Лицо покрывал тонкий узор, от чего глаза казались огромными, выразительными, губы смягчены розовым маслом, их изгиб стал мягче, лишён жёсткости, которую Юань привык видеть. Но самым пугающим было не это.       Одежда, ниспадающая роскошными складками, подчёркивала благородную осанку, а крылья занимали всё пространство комнаты, не позволяя ничего видеть, кроме Шэнь Цзю.       Юань не смог ни вдохнуть, ни отвести взгляд.       Все разумные мысли вымело из головы разом. Всё, что мучило его последние семь дней, все желания, что он пытался загнать в самые дальние уголки сознания, ударили в голову и в низ живота с такой силой, что он едва удержался на ногах.       Он пожирал взглядом Шэнь Цзю, замершего перед ним.       — Владыка? — голос Лорда Цинцзин прозвучал спокойно, но в глазах мелькнуло лёгкое недоумение.       — Мне нужна твоя помощь, — слова вырвались с трудом.       — Сейчас? — Шэнь Цзю скользнул взглядом по двери, за которой его ждал трон.       — Прямо сейчас! Больше я не выдержу! — Юань схватил его за руку, не позволяя уйти, и громко бросил за спину: — Всем выйти.       Слуги, стоявшие позади, поспешно исчезли за дверью, оставляя их наедине.       Кровь стучала в висках, желание обжигало изнутри, член стоял так, что было больно.       Юань видел, как напрягся Шэнь Цзю, как склонил голову, внимательно вглядываясь в его лицо.       — Господин, Вам плохо? — обеспокоенно спросил он, прохладными пальцами касаясь его щеки, словно лекарь, оценивающий состояние.       Юань не выдержал. Он придвинулся ближе, прижался, глухо простонав.       — Помоги…       Шэнь Цзю замер, но тут же вскинул голову, чувствуя, как волна возбуждения накрывает Юаня.       — Так хочу тебя… просто сожми… я уже… почти… — Юань уткнулся в его плечо, судорожно вдыхая аромат его тела напополам с благовониями.       — Господин, сейчас? Меня ждут в храме! — голос Шэнь Цзю сорвался, потому что ему тоже непросто дались эти семь дней, но он всё равно попытался отстраниться.       — Не прогоняй… они подождут, — прошептал Юань, вжимаясь сильнее, пальцы цепко держали запястье.       Шэнь Цзю глубоко вдохнул.       — Господин, может быть, позвать служанок, с которыми Вы были… или юношей? — спросил он тихо, не меняя выражения лица.       — Кого? — Юань моргнул, в глазах появилось удивление, прежде чем он нахмурился.       Шэнь Цзю внутренне заскрипел зубами, но голос его оставался ровным, вежливым, словно происходящее было не более чем разговором о повседневных делах.       — Три девушки и двое юношей. Они провели у Вас всю ночь. Приказать их позвать?       Юань вытаращил глаза.       — Откуда ты… — он осёкся, потом резко подался вперёд, прижимая палец к груди Шэнь Цзю. — Ты хотел ко мне прийти, но увидел их… и не пришёл!       Он дёрнулся, вцепившись в волосы.       — Вот я идиот!       — Господин в своём праве, — спокойно произнёс Шэнь Цзю, хотя внутри его раздирала ревность. Он не видел в этом проблемы, но сердце жгло. Он знал своё место, знал, что Юань — владыка этого мира, а он, Шэнь Цзю, всего лишь слуга.       — Ты подумал, что я позвал тебя для забавы, распробовал и пошёл за тем же к другим?       Шэнь Цзю чуть склонил голову.       — Владыка, Вы же хотели поменяться, — тихо напомнил он.       Он всегда знал, что так и будет, и был благодарен. Юань и так был милостив, позволив ему… Щёки Шэнь Цзю вспыхнули от одних воспоминаний. Господин мог делать с ним что угодно. И всё же он не стал приказывать. Просто взял в свою постель других. Так было правильно. Так должно было быть.       Шэнь Цзю знал, как обычно поступали правители, знал, что гарем — это неизбежность. И только одно не давало ему покоя. Он не хотел быть тем, кто займётся гаремом Юаня.       Ревность, проклятая ревность! Он, Шэнь Цзю, слишком эгоистичен, не таким должен быть верный преданный слуга, чтущий своего господина.       — Господин бессмертный Шэнь, Вас ждут, — раздалось тихое напоминание от двери.       Шэнь Цзю поднял голову и попытался отстраниться.       Но Юань сильнее сжал его руку.       — Подожди!       Он говорил быстро, горячо, срываясь на шёпот:       — Я скажу прямо, а то ты опять сбежишь, а я не хочу опять бегать за тобой… с квадратными яйцами.       — Господин! — возмутился Шэнь Цзю, хлопнув его ладонью по губам.       Юань отшатнулся, смеясь, но тут же шагнул обратно вплотную.       — Я люблю тебя.       Шэнь Цзю замер.       — И хочу быть только с тобой, — продолжал Юань, голос его был серьёзен, взгляд твёрд и пронзителен. — Никаких слуг, девочек, мальчиков. Только ты. Если захочешь…       Он смотрел прямо, крепко держа Шэнь Цзю за руку, и Шэнь Цзю больше не мог дышать.       — Я… — выдохнул он, не зная, как принять это.       Шэнь Цзю слишком хорошо знал своего владыку. Юань не мог лгать. Он мог хитрить, уходить от ответов, смеяться, прятаться за улыбкой. Но он никогда не лгал. И сейчас он стоял перед ним, чуть наклонив голову, его глаза сияли как звёзды. Это был не великий владыка, не божество, спасшее этот мир.       Это был его Юань.       Шэнь Цзю чувствовал, как рушится внутри него всё, что он так тщательно выстраивал, всё, в чём он боялся признать.       Юань наклонился ещё ближе, губы его беззвучно шевельнулись, ловя дыхание:       — Люблю тебя.       Шэнь Цзю долго смотрел на него. Так долго, что Юань начал нервничать.       А потом он протянул руку, жёстко вплетая пальцы в его волосы, обнимая, и поцеловал. Долго. Вдумчиво. С такой нежностью, что у Юаня закружилась голова.       — Тебе… сейчас лучше уйти, — проговорил Шэнь Цзю, прижимаясь лбом к лбу.       Юань вздрогнул.       В глазах Шэнь Цзю полыхало пламя.       — Жди меня в моей спальне.       Шэнь Цзю резко оттолкнул его, потом снова привлёк, властно сметая его дыхание глубоким поцелуем, и отпустил.       В следующий миг от него осталась лишь ци, пронёсшаяся словно огонь по маленькому помещению.       Грозный судья ступил в храм.