Путь сквозь отражения

***

      Ледяные стены мерцали в тусклом свете, отражая призрачные блики на застывших, величественных колоннах. Холод пропитывал камень, впитывался в кости, скользил по венам. Йотунхейм дышал стужей, и этот воздух был ему родным.       Локи стоял перед троном, высоко подняв голову. Он был грациозен, спокоен, холоден, как и сам мир, породивший его. Но внутри... внутри всё горело.       Лафей сидел на ледяном троне, возвышаясь над ним, будто сама природа Йотунхейма сплела его из теней и снега. Он выглядел так же, как в день их первой встречи — высокий, величественный, с пронзительными алыми глазами, изучающими Локи с любопытством.       Но теперь Локи видел в нём не просто врага. Теперь он знал правду.       Король йотунов пристально смотрел на него, словно всматривался в черты, которые должен был узнать, но не узнавал. Его губы тронула едва заметная усмешка. — Локи. Младший принц Асгарда, — Лафей медленно склонил голову, не отводя взгляда. — Или… уже нет?

Принц Асгарда.

      Локи не дрогнул, но внутри что-то сжалось.       "Принц Асгарда? Или сын йотунов?"

Кто он теперь?

      Он не дал этим мыслям разрастись, не позволил боли просочиться в голос. — Король, — коротко ответил маг. — Я пришёл с предложением.       Лафей изучал его ещё мгновение, затем неторопливо выпрямился. — Говори.       Локи шагнул вперёд. — Я помог вам тогда попасть в Асгард.       Йотун улыбнулся, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни радости. — Значит, ты предал своих?       Локи чуть сжал челюсти. Глухая, тяжёлая пустота отдалась в груди. Своих? Кого именно? Асгард, который никогда не был его домом? Или Йотунхейм, который стал ему чужим с момента рождения?       Он не дал этим мыслям поселиться в голове и чуть насмешливо выдохнул. — Я никогда не был своим. — голос его был безупречно ровным. Так, как и должен был звучать голос Бога Лжи.       Лафей прищурился. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на понимание. Но, если оно и было, то исчезло так же быстро, как появилось. — И ты снова хочешь помочь нам? — спросил он, опираясь о подлокотник трона. — Да. — Взамен на что?       Локи не моргнул. — Перемирие. И моей короны.       Король йотунов медленно поднялся. С его высоты Локи выглядел… меньше, но не слабее. Лафей приблизился, движения его были плавными, бесшумными, словно сам воздух Йотунхейма был его продолжением. — А что мне мешает убить тебя прямо сейчас?       Локи встретил его взгляд спокойно. Но сердце… сердце билось чуть быстрее от осознания истины:       "Это мой отец, мой настоящий отец"       Но он не испытывал к нему ни тепла, ни близости.       Бог Лжи гордо вздёрнул подбородок, его зелёные глаза встретились с алыми. — Тогда ты никогда не получишь того, что я могу предложить.       На мгновение воцарилась тишина. Затем Лафей рассмеялся. — И что же это?       Локи улыбнулся. — Одина. — он сделал паузу. — …И Ларец Древних Зим.       Смех Лафея стих и в тронном зале стало ещё тише. Йотун внимательно посмотрел на него. Долго. Как будто впервые действительно видел перед собой не просто принца Асгарда. Он увидел в нём кое-что другое. Кое-что, что заставляло задуматься.       Но Локи не дрогнул. Он стоял, выдерживая этот взгляд. Выдерживая свой собственный выбор. Именно в этот момент он окончательно понял:

Сейчас он не принадлежит, ни Асгарду, ни Йотунхейму.

Он принадлежит только себе.

И только ему решать, чью сторону выбрать.

***

      Тень скользнула по коридору, растворяясь в тишине ночного Асгарда.       Лафей двигался неспешно и бесшумно, его алые глаза мерцали в темноте, отражая свет магических факелов.       Он остановился у ложа Всеотца. Вытянул руку, ледяные пальцы, покрытые инеем, медленно потянулись к лицу спящего короля. — Прощай, Один.       Но прежде чем его касание состоялось, резкая боль пронзила плечо. Лафей резко выдохнул, медленно повернув голову.       Лезвие кинжала, сияющее зелёной магией, вошло глубоко в его плоть. Рука, тянувшаяся к Одину, замерла. Он встретился взглядом с тем, кто пронзил его.

Локи

      Йотун не изменился в лице, не выказал ни страха, ни гнева. Только прищурился, пристально вглядываясь в его черты. — Почему?       Локи смотрел на него. На его синие руки, на холодные глаза. И думал.

Чувствует ли он?

Догадывается ли, что перед ним стоит его сын?

      'Ты забрал моего сына'       Локи помнил эти слова. Они въелись в память, словно ледяные узоры, что покрыли его руку в тот миг, когда его впервые коснулся йотун.       Один лгал, Лафей не оставил бы сына умирать, это бессмысленно. Локи был уверен, его прятали в том храме. И, возможно, именно из-за него король йотунов не нарушал мирный договор все эти годы.

Но чувствовал ли он сейчас?

Знал ли, что его убьет собственная кровь?

      Локи не дал себе времени на сомнения. Его пальцы сжались на Гунгнире. Он чувствовал, как острие древнего копья проходит через грудь Лафея, пронзая сердце, но не дрогнул. — Потому что я должен был это сделать... — голос прозвучал ровно, как приговор.       Он резко выдернул Гунгнир.       Лафей сделал медленный шаг назад. Словно осознавая, что проиграл. На его лице не отразилось ни боли, ни страха. Только странная задумчивость. Возможно, в последние мгновения он всё-таки понял. В глазах йотуна вспыхнуло что-то, похожее на грусть. Но слова так и не сорвались с его губ. Лафей безвольно рухнул на пол и навсегда унёс с собой правду. Прошлое больше не имело права на голос.       Бог Лжи стоял над телом короля Йотунхейма. Он тяжело дышал. Его сердце билось слишком быстро, но лицо оставалось бесстрастным.       "Теперь никто не посмеет сомневаться в моей верности"       Локи поднял взгляд. Один. Бог, которого он называл отцом. Тот, кого он только что спас. Старый король лежал безмятежно, погружённый в глубокий целебный сон. Не видел, не знал, не оценил.

Как всегда...

      Локи медленно перевёл дыхание. — Я спас тебя, — прошептал он. — Теперь ты гордишься мной, отец?       Глаза обожгло, Локи даже не сразу понял почему. Он убил Лафея. Короля врагов Асгарда. Собственного отца. Чтобы доказать, что он часть этого мира.       "Но достаточно ли этого?" Он сглотнул, делал шаг назад. Отвернулся от отцов и подошёл к высокому окну, глядя на ночной Асгард. Отражение в стекле смотрело на него холодным, чужим взглядом. Он приподнял подбородок, снова надевая свою маску. — Я сделал всё правильно. — шёпот сорвался с губ, но он не был уверен, кому предназначены эти слова.

Одину?

Самому себе?

Или призраку, что когда-то назывался

его отцом?

Он не знал.

Локи не чувствовал, ни удовлетворения, ни гордости.

Лишь… усталость.

— Стану ли я когда-нибудь своим? — тихо спросил маг, его слова растворились в тишине.

***

      Тор стоял в отражении окна, глядя на брата.       Асгард за стеклом сиял мягким лунным светом, его золотые шпили вздымались в ночное небо, спокойные, нерушимые. Казалось, ничего не изменилось. Но отражение в окне говорило о другом.       Там, в игре теней и холодных бликов, Локи стоял один.       Громовержец видел его силуэт, застывший на фоне вечного города, но впервые этот образ показался ему чужим. И одновременно пугающе знакомым.

Он думал, что понимал Локи.

      В Йотунхейме, когда брат предложил Лафею Одина и Ларец, всё казалось очевидным — Локи предал их. Он заключил сделку с теми, кого Тор ненавидел всей душой.       Он видел его холодный, отстранённый взгляд. Он слышал его уверенный, ровный, без единой нотки сомнения голос. Тогда Бог Грома был уверен, что брат выбрал сторону йотунов.       Но теперь… теперь он знал правду. Локи всё спланировал. Он выстроил этот спектакль, чтобы Лафей поверил, что Бог Лжи встал на их сторону. Чтобы почувствовал себя победителем. И, когда его защита опустилась, когда он потянулся, чтобы добить спящего Одина — Локи убил его.       "Но зачем?"       Тор вгляделся в отражение брата.       Тот смотрел на Асгард. Но не видел его. В глазах не было триумфа. Не было облегчения.

Только усталость.

      Тор замер, внезапно осознав, что никогда прежде не видел брата таким.       Локи убил Лафея, но не праздновал свою победу. Потому что это не была победа. Это было отчаяние.       Громовержец хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Даже если бы он мог говорить, брат бы его не услышал.       И только теперь он понял, насколько далеко они друг от друга.       Он никогда не был наблюдателем. Никогда не стоял в стороне, не будучи в силах вмешаться.       Это было пыткой.       Ему хотелось дотронуться до стекла, крикнуть: "Ты не один!"       Но Локи не видел его. Даже не подозревал, что кто-то рядом. Кто-то, кто смотрит, осознаёт. Понимает. 'Стану ли я когда-нибудь своим?'       Слова брата эхом отозвались в груди, обожгли больнее молний.

Тор знал ответ, но Локи его не услышит.

      Только тишина заполняла пространство между ними. И хотя Асгард всё так же сиял, ни один из них не чувствовал его тепла.