Путь сквозь отражения

***

      Грохот. Скрежет металла. Разрушитель двинулся вперёд. Массивный, сверкающий под палящим солнцем, он напоминал ходячий апокалипсис. Каждое его движение вызывало содрогание земли. Он шагнул на улицу и асфальт под его ногами вздыбился, трескаясь под невыносимым весом.       Мирные жители кричали, бросались врассыпную. Паника росла, охватывая маленький городок, который никогда не видел ничего подобного.       Научная база "Щ.И.Т." уже давно превратилась в зону эвакуации. Учёные метались, собирая оборудование, а агенты в бронежилетах перегоняли людей прочь. Фил Колсон координировал действия, отдавая приказы в рацию, но его взгляд снова и снова возвращался к тому, что творилось в эпицентре катастрофы. — Чёрт возьми... — прошептал он, наблюдая, как Разрушитель одним ударом сносит машину, словно сухой лист.       Тем временем на главной улице, среди хаоса и клубов пыли, Сиф и Три воина встали в боевой строй. — Если мы умрём, то умрём, сражаясь! — рявкнул Вольштагг, выхватывая топор.       Фандрал крутанул клинок в руке, закидывая его на плечо. — Слишком пафосно, но я согласен.       Разрушитель развернулся к ним, и из его безликой головы вырвался ослепительный поток пламени. Воины рассыпались в стороны, уклоняясь от смертоносного жара, но взрывная волна всё же отбросила Огуна на несколько метров назад. — Огун! — закричала Сиф, но он уже пытался подняться, задыхаясь от боли. — У нас нет шансов в лобовом столкновении! — бросил Фандрал, уворачиваясь от очередного удара. — Тогда бьём изнутри! — Сиф стремительно бросилась вперёд, совершив резкий рывок. Её копьё мелькнуло в воздухе, стремясь вонзиться в суставы Разрушителя, но тот, как будто предвидя атаку, развернулся и отбросил её мощным ударом.       Она взлетела в воздух, словно сорванный бурей лист, и с глухим ударом рухнула на землю. — Сиф! — Фандрал бросился к ней, но Разрушитель уже нацелился на него. — Сначала меня, тварь! — взревел Вольштагг, обрушивая топор на металлического гиганта.       Их оружие не оставляло на нём ни царапины.

Они проигрывали.

***

      Громовержец шагнул вперёд. Пыль вихрями закручивалась вокруг него, но Тор не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к разрушению, к хаосу, который он не мог остановить. — Локи… — прошептал он.       Тор знал, что брат его не услышит. Разрушитель не был создан для разговоров. Он был оружием, исполняющим приказ короля Асгарда.       Но Одинсон должен был попробовать. Он вышел из укрытия, направляясь к исполину, и его шаги отозвались в затихшем городе. Разрушитель медленно повернулся к нему. — Брат! — громко, отчаянно. — Что бы плохого я тебе ни сделал, что бы ни заставило тебя пойти на это — прими мои извинения. — он подошёл ближе. — Но эти люди ни в чём не виноваты. Отняв у них жизни, ты ничего не приобретёшь. Забери мою. Но останови всё это.

Тишина.

      На мгновение Тор поверил, что это сработает. Но затем гигант развернулся, а его рука взметнулась, отражая солнце на гладкой металлической поверхности.

Удар

      Тор не успел даже отшатнуться. Разрушитель отбросил его одним движением, будто выбросил ненужную куклу. Громовержец рухнул на землю, а мир вокруг него на мгновение сжался до чёрной точки. — Нет… — Сиф замерла, глядя на распростёртое на земле тело. — Нет, нет, нет…       Джейн Фостер приложила руку ко рту, в глазах застыл ужас. Слезы жгли её глаза, но она не могла даже пошевелиться. — Тор... — её голос был почти беззвучным.       Но там, в пустыне, в центре кратера, что-то изменилось. Ветер поднялся, закручиваясь вихрем. Песок взлетел в воздух. И тогда земля задрожала. Сила древнего оружия пробудилась. Мьёльнир вздрогнул и рванулся вверх, пробивая небеса, пронзая тучи, разрывая пространство. Он летел к своему владельцу.

***

Тор резко вдохнул.

Боль ушла.

Слабость исчезла.

Гром зазвучал в его венах.

Он почувствовал силу.

Он почувствовал себя.

      Громовержец открыл глаза, а Мьёльнир уже летел к нему. Его пальцы сомкнулись на рукояти.       Мощь молнии пронзила тело, возвращая былую силу. Доспехи вновь покрыли его, молнии плясали по золотым наручам, а глаза вспыхнули небесным светом.       Тор встал на ноги и посмотрел на Разрушителя. Заметив его, машина шагнула вперёд. Но теперь всё изменилось.       В следующую секунду Бог Грома взмыл в воздух. Молнии охватили его тело, и он рванулся вперёд, с силой обрушивая Мьёльнир на исполина.       Гулкий удар разнёсся по округе. Металл Разрушителя вмялся. Огромная рука взметнулась, пытаясь схватить Громовержца, но тот увернулся, словно ветер. Молния ударила снова. Затем ещё раз. Разрушитель задрожал. И, наконец, рухнул.       Гром ещё звенел в воздухе, когда Тор тяжело опустился на землю. Его грудь вздымалась, дыхание было тяжёлым, но взгляд… взгляд был холоден. — Теперь… — он поднял голову к небесам. — Я иду за тобой, Локи.       Он поднял молот, и вихрь радужного моста окутал его. В следующее мгновение Тор исчез.

***

      Зал Бифрёста дрожал. Магия Радужного моста свирепствовала, переливаясь в воздухе призрачными всполохами. Она росла, питаясь силой артефакта, и её пульсация нарастала с каждой секундой. Энергия срывалась с витражных стен, отражаясь в выгнутых зеркальных поверхностях.       Йотунхейм затопило пламя.       Планета содрогалась, её ледяные равнины трещали, испепелённые светом Бифрёста. Земля, веками хранившая в себе древнюю магию зимы, теперь разрывалась на части.       Бог Лжи стоял перед пульсирующим порталом, пальцы крепко сжимали Гунгнир. Его сердце билось слишком быстро, но лицо оставалось непроницаемым.       Он был так близко.       Так близко к тому, чтобы раз и навсегда стереть свою слабость, уничтожить проклятие, сделавшее его чужаком.       Он только хотел доказать, что принадлежит этому миру.       Но в этот миг воздух разорвал голос. — ЛОКИ!       Гулкий рык расколол тишину зала, и Бог Лжи замер.             Громовержец стоял в дверях обсерватории, его глаза сверкали гневом. Взгляд метался между ревущей энергией моста и фигурой брата.       Маг усмехнулся, маскируя под насмешкой разочарование.       Почему Разрушитель не сдержал его дольше? Почему он не выиграл для него время? — Я рад, что ты вернулся. — его голос был ровным, холодным, почти безразличным. — И если позволишь, я уничтожу Йотунхейм.       Тор сделал шаг вперёд, а затем ещё один. — Зачем ты это делаешь?       Локи стиснул зубы. "Чтобы доказать, что я один из вас…"       Но он не сказал этого. — Чтобы доказать отцу, что я его достойный сын! — Его голос зазвенел, стал резким, полным ярости. — Он придёт в себя и увидит, кто спас ему жизнь, кто уничтожил расу ледяных великанов!       В глазах Тора вспыхнуло недоверие. — Локи, это безумие! Ты не можешь уничтожить целую расу! — Безумие? Ты уверен? УВЕРЕН?! — Локи развернулся к нему, а его зелёные глаза полыхнули огнём. Вся боль, вся ненависть, вся ярость, сдерживаемая годами, наконец, вырвалась наружу. — Что с тобой случилось на Земле?! Почему ты так… так размяк?! Откуда эта внезапная любовь к этим чудовищам?! Не ты ли клялся уничтожить всех йотунов?!       Бог Грома стиснул челюсти, но его голос был спокоен. — Я изменился.

Тишина.

      Локи молчал. Он смотрел в лицо брата, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Тор изменился… а что насчёт него?

      Он сжал кулаки. — И я тоже, — его голос дрогнул, но лишь на мгновение. — Мне никогда не нужен был трон, Тор. Я всего лишь хотел быть тебе равным.       Громовержец сделал шаг ближе, но Локи не отступил. Вместо этого он поднял Гунгнир. — Но я понял: равенство невозможно.       Он отвернулся от Тора и направил древко посоха в поток энергии, вложив в артефакт ещё больше силы. Радужный мост задрожал, его свет вспыхнул ослепительно-белым. Йотунхейм содрогнулся под новым натиском магии. — Я не буду биться с тобой, брат! — закричал Громовержец.       Локи медленно повернулся, и Тор застыл.       Его сердце сжалось в груди, ударилось о рёбра с такой силой, что мир вокруг на миг померк.       Перед ним стоял Локи.       Но не тот, которого он знал.       Тот, кого он знал, был принцем Асгарда — изящным, бледнокожим, с глазами, полными хитрости и насмешки.       Но сейчас...       Сейчас перед ним стоял тонкий силуэт, кожа которого мерцала глубоким, ледяным синим. Алые глаза вспыхнули, отражая свет Радужного моста, словно два раскалённых угля, погребённых под толщей вечного льда.       Старший Одинсон не мог поверить своим глазам.

"Йотун"

"Локи — йотун"

"Нет..."

"Это невозможно"

"Но его магия... Иллюзии..."

"Он всегда скрывал свою истинную природу?"

— Локи... — голос Тора дрогнул. Впервые за долгое время в его голосе не было ни гнева, ни осуждения. Только потрясение. Он хотел что-то сказать, но слова не находились.       Видя растерянность Тора, Локи усмехнулся, но в его усмешке не было ни радости, ни злорадства. Только усталость. — Что? Не ожидал? — его голос был низким, ровным, но в глубине звучала боль, которую он прятал всю свою жизнь.       Бог Грома смотрел прямо в его глаза, в эти алые, чужие, но всё ещё его глаза. Он не мог поверить. Не хотел верить. В голове проносились воспоминания: как они дрались бок о бок, как смеялись в детстве, как Локи поддерживал его в тенях, когда никто другой не замечал. И всё это время... он был одним из них? Тех, кого Тор поклялся истребить? Его грудь сжалась, дыхание перехватило, и в первый раз за много лет он почувствовал... страх. — Как ты видишь, я тебе не брат… — он замолчал, но уже не мог остановиться. Слова тянулись из груди, разрывая её изнутри. — И никогда им не был. — Нет… — прошептал Громовержец.       Локи видел, как эти слова разрывают Тора. Но было уже поздно. Они оба стояли на обломках того, что когда-то было братством. — Прими это, Тор.       Громовержец сжал рукоять молота. — Нет!       И рванулся вперёд. Локи встретил его, парируя удар Гунгниром. Посох и Мьёльнир столкнулись с оглушительным гулом, вспышка магии разлетелась по залу.       Локи двигался быстро, как тень. Его фигура мелькала в воздухе, исчезая, появляясь снова, окружая Тора со всех сторон. Иллюзии плясали вокруг Громовержца, зрачки не успевали уследить за ложными силуэтами. — Ты не остановишь меня, Тор! — голос Локи разносился эхом, обволакивая пространство.       Бог Грома ударил, но кулак прошёл сквозь пустоту. — Ах ты! — рыкнул он, размахивая молотом.       Маг усмехнулся, метнув кинжал. — Ты всегда был слишком медлительным.       Громовержец не успел. Лезвие вскользь рассекло его руку, оставляя тонкую, жгучую полосу боли. Он сжал челюсти, прогоняя слабость. Локи кружил вокруг него, ловкий, быстрый, словно ветер. А Тор... Тор был штормом. И шторм не проигрывает ветру.       Бог Грома резко развернулся, выбросив молот вперёд. Иллюзии рассыпались, но одна фигура пошатнулась.

Локи.

      Тор обрушил на него Мьёльнир, сбивая с ног.       Локи упал, тяжело дыша.       Тор опустился на одно колено и, не давая брату подняться, прижал молот к его груди. — Прости меня.       Бог Лжи прищурился, на губах заиграла горькая усмешка. Воздух трещал от магии, мир йотунов, словно ледяное зеркало, разбитое мощной рукой. И среди этого ужаса он чувствовал... пустоту. Ни триумфа, ни облегчения. Только ледяное осознание — он на грани, и с каждым мгновением граница стирается. — Ты думаешь, ты победил?       Маг рассмеялся. Смех был полон боли. Полон злости. Полон отчаяния. — Тебе это не остановить! — голос его сорвался в крик. — Радужный мост будет расти, пока не разорвёт Йотунхейм!       Тор замер. Он поднял голову. Поток света уже почти поглотил горизонт. Йотунхейм был обречён. Локи не лгал. Тор не мог его остановить. Но он мог остановить мост.       Громовержец не хотел разрушать Биврёст. Но у него не было выбора. Он поднял Мьёльнир, его сердце гремело в груди, как гром перед бурей. Он принял решение.