Переулок прошлого

Несколько месяцев спустя

      — Может, останешься?       — Ты же знаешь, что нет, — стандартный ответ Чимина на данный вопрос. Он бросает скучающий взгляд на мужчину, лежащего рядом с собой на кровати, а затем со вздохом принимает сидячее положение.       — Это тебя ни к чему не обязывает, — закатывая глаза, говорит Ыну. — Мы всего лишь позавтракаем. Я такие блинчики делаю. Ммм…пальчики оближешь.       Чимин выгибает бровь и смотрит на Ыну как на идиота, который сморозил глупость.       — Всё, иди! С тобой невозможно вести нормальный диалог, — фыркает Ыну, взмахивая рукой в сторону улыбающегося парня.       Чимин поднимается с кровати, совершенно не стесняясь своего обнаженного тела, а затем блаженно потягивается, из-за чего каждый изгиб его тела становится еще соблазнительнее.       — И почему у человека с такой прекрасной задницей такой скверный характер?       Чимин на это лишь тихо посмеивается.       — Идеальных людей не бывает.       — Не нужно быть идеальным, — цокает Ыну. — Будь хотя бы воспитанным и перестань заваливаться ко мне посреди ночи!       — Мне больше не приходить? — хмыкает Чимин, влезая в свои джинсы.       — Я такого не говорил! Просто хотя бы предупреждай! Вдруг я тут не один?       — Пф! Я могу присоединиться и быть третьим.       — Серьезно? — удивленно спрашивает Ыну, подаваясь вперед к собеседнику.       — Пока, Ыну, — игриво улыбнувшись и прихватив оставшиеся вещи, Чимин легкой походкой направляется в сторону выхода из чужой квартиры.       Чимин не спорит, Ыну — симпатичный мужчина с неплохим чувством юмора, подтянутым телом и отличным членом. Но их отношения дальше секса никогда не зайдут. Потому что рядом с ним у Чимина внутри ничего не щелкает. У них просто секс, который приносит желанную разрядку один-два раза в неделю на протяжении последних нескольких месяцев. Ничего большего. И обоих это вполне устраивает. По крайней мере, Чимина.       Заваливаться посреди ночи к Ыну — обычная практика для Чимина. И причина не в том, что у него «нет воспитания», как выразился мужчина, а в том, что у Чимина просто-напросто нет другого времени на это. Работа, которую он действительно обожает, съедает всё свободное время. Ведь по-другому в бизнесе никак. Для того чтобы строительная фирма, которую Чимин основал несколько лет назад, была на слуху и процветала, приходится вкалывать почти каждый Божий день. Но Чимин не жалуется, потому что в этой бесконечной суматохе у него совершенно не хватает времени забивать голову разрывающими душу мыслями. Мыслями, которые всё равно изредка пробиваются сквозь выстроенную за многие годы броню и ненадолго выбивают из колеи размеренной и расписанной по часам жизни. Как, например, случилось вчера.       И вот после очередной ночи, которая опустошила его яйца, но не голову, Чимин выходит из подъезда многоквартирного жилого дома, останавливается на крыльце и вдыхает полной грудью утреннюю прохладу, расправив руки в стороны. Свежий воздух наполняет легкие, расширяя их. По телу сразу же пробегает волна наслаждения, от чего пухлые губы растягиваются в легкой улыбке. Чимин подставляет лицо под лучи ласкового утреннего солнца, ощущая каждой клеточкой кожи приятную теплоту. Он обожает ранее утро. Особенно весной. Ведь весной оживает не только природа, но и люди. Почему-то именно в это время года хочется радоваться жизни и улыбаться каждому солнечному дню. А еще очень хочется любви. Настоящей, ощутимой, осязаемой, а не оставшейся где-то далеко в прошлом, за горами минувших лет. Той, которая будет окрылять, а не наоборот, обрубив крылья, утягивать в удушающую пучину отчаяния. Чимин устал тосковать о прошлом, которое не способен забыть и отпустить, как бы сильно ни старался. Устал от интрижек, которые уже давно не приносят особой радости, а лишь мнимое ощущение собственной нужности и важности. Так сильно устал от одиноких стен квартиры, которые с каждым днем сильнее давят на него, заставляя всё чаще задумываться о своей жизни.       Неужели и эта весна не станет для него исцелением?       Улыбка спадает с лица, а из груди вырывается обреченный вздох. Ну вот. Снова. Ему срочно необходима спасительная доза оптимизма, которая вытянет своими радужными клешнями из этих депрессивных мыслей. Поэтому Чимин незамедлительно набирает излюбленный номер, чтобы после пятого гудка услышать жалобное:       — Чимин-а… пташка ты моя ранняя… что ж тебе, блять, не спится в такую срань!       Губы снова расплываются в улыбке, а внутри становится теплее от того, что у него есть человек, которому можно позвонить в любое время суток, и его не покроют благим матом. Если только совсем чуть-чуть.       — И тебе доброе утречко, Тэ-тэ.       — Мне иногда кажется, что мой лучший друг — вампир: днём и ночью работает, а если не работает, то где-то тусуется. И сосет отменно, — бросает смешок Тэхен, — правда, не кровь, а кое-что другое.       — А ты, блять, откуда знаешь? — хриплый сонный голос разбавляет их непринужденную утреннюю беседу. Чимин аж хрюкнул от веселья, представив выражения лица Юнги.       — Ох, Юнги-я, мне однажды посчастливилось лицезреть картину, как Чимин на спор поедал банан. Это было впечатляюще зрелище! Но тебе подробности знать необязательно. Лучше спи дальше, дорогой.       — Спасибо, блять, — буркнул Юнги, перевернувшись на другой бок и накрывшись одеялом с головой.       — Он по утрам особенно милый, — хихикнув, Тэхен вскакивает с кровати и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.       — Это точно, — Чимин зачесывает пятерней свои спутанные после бурной ночи волосы, продолжая наслаждаться тёплой весенней погодой. — Я так соскучился по тебе, поэтому хотел позвать на завтрак в наше любимое кафе.       — Ох, Чимин-а, я тоже соскучился. Тогда через полчаса?       — Договорились! До встречи.       — До встречи.       Чимин сбрасывает вызов, открывая следом приложение, чтобы вызвать такси в центр города. Традиция завтракать в том уютном кафе зародилась у них еще в студенческие годы, когда друзья сбегали со скучных утренних пар и мчались туда, чтобы позавтракать самыми вкусными булочками в университетской округе. Не сказать, что Чимин особый любитель мучного, но те булочки были действительно восхитительны.       Наблюдая за просыпающимся городом из окна такси, Чимин размышлял о том, как сильно ему повезло встретить Тэхена. Этот яркий и шумный ураган ворвался в жизнь угрюмого и молчаливого парня, не стремившегося завязывать дружбу со своими сокурсниками. У Чимина на тот момент был полнейший душевный раздрай и жгучее желание удавиться и залечь на дно какой-нибудь канавы, чтобы никто его не трогал. Чимин даже не представляет, как бы смог самостоятельно справиться со своим плачевным состоянием после тяжелого расставания с Чонгуком, если бы не поддержка Тэхена. Несмотря на то что друг до сих пор не в курсе всех деталей его прошлого, он никогда не пытался выведать эту информацию. Тэхен просто знал, что для Чимина это больная тема и что, подняв ее, он не поможет, а только наоборот разбередит старые незаживающие раны, которые до сих пор изредка кровоточат, причиняя нестерпимую боль.       А еще Тэхен был открытым геем, что шокировало Чимина больше всего. Тэхен просто клал «большой и толстый» на общество, в котором такое откровенное заявление было верхом неприличия. Ему было совершенно плевать на мнение окружающих: он жил так, как считал нужным и спал с тем, с кем хотел. И Чимин, для которого эта тема была самым настоящим триггером, сначала даже подумывал оборвать все связи с ним, но здравый смысл и стремление наконец-то побороть свои внутренние страхи всё же победили. Таким образом, почти за десять лет между ними сложилась крепкая и проверенная годами дружба. Чимин искренне любит и ценит Тэхена и знает, что это взаимно.       Несмотря на то что Тэхен предпочитал мужчин, они никогда не рассматривали друг друга в качестве партнеров. Вкусы у них были абсолютно разные, и это было огромным плюсом. Правда, из-за тактильности Тэхена многим казалось, что они самая настоящая парочка, ведь обычно друзей так крепко не обнимают и не мацают за задницу в общественных местах. Сначала Чимина это вводило в самый настоящий ступор и ужасно смущало, но вскоре такое проявление нежности и любви со стороны друга стало чем-то обыденным и привычным. Именно благодаря Тэхену Чимин смог побороть внутренних демонов, которые стали главной причиной их с Чонгуком расставания. Чимину просто нужно было время, которое Чонгук не смог или не захотел ему дать.       Поблагодарив водителя, Чимин выходит из такси прямо около кафе. Небольшое, но достаточно вместительное одноэтажное здание с открытой верандой на крыше привлекало атмосферой уюта и домашнего тепла. Всё было продумано до мелочей и создано для приятного времяпрепровождения: удобные мягкие зоны, столики для парочек и для больших компаний, приглушенная ненавязчивая музыка и милые элементы декора. Но, безусловно, изюминкой являлась фирменная выпечка, которая и прославила данное заведение. Несмотря на то что это довольно популярное кафе среди студентов, сегодняшним утром здесь наблюдалось не так много людей, что было весьма удивительно. И этот факт очень порадовал Чимина.       Манящий запах свежеприготовленной выпечки ударяет в нос, из-за чего Чимин блаженно прикрывает глаза, предвкушая, как теплое воздушное тесто будет хрустеть у него во рту, а сладкий малиновый джем порадует вкусовые рецепторы. И Чимин мог бы и дальше стоять посреди тротуара с закрытыми глазами и глупой улыбкой на губах, если бы на него неожиданно не налетел бешеный вихрь, чуть не сшибая с ног.       — Привет, моя вечно занятая булка! — Тэхен зажимает в своих медвежьих объятиях взвизгнувшего парня, приподнимая его над землей.       — Привет, Тэ, — поняв, что это Тэхен, Чимин заметно расслабляется и крепко обнимает друга в ответ, утыкаясь носом тому в плечо. Он, правда, скучал по этому балбесу, потому что из-за своей работы последний раз они виделись две недели назад, что безумно расстраивало обоих. Но сегодня Чимин намерен всё наверстать.       Не разрывая объятий, Тэхен отклоняет голову назад, чтобы посмотреть на лицо друга и удивлённо ахает:       — Что ж это творится!? Ты опять забываешь питаться? Совсем щеки впали! — и для того, чтобы доказать правдивость своих слов, Тэхен зажимает щеки закатывающего глаза Чимина пальцами, из-за чего губы последнего становятся похожими на рыбьи.       — Ничего я не забываю, — буркнул Чимин, как только чужие пальцы исчезли с лица и снова вернулись на его талию. — Просто…       — Просто было много работы и бла, бла, бла. Будешь так себя вести, мне придется контролировать тебя как несмышленого ребенка.       — Хорошо, мамочка, — фыркнул Чимин.       — Лучше зови меня папочка, — томно шепнул Тэхен, игриво шевеля своими густыми бровями.       Чимин на такое высказывание лишь задорно рассмеялся, отмечая про себя, что это утро можно официально считать удачным. Дурацкие мысли покинули голову, а настроение заметно улучшилось. Вряд ли что-то теперь способно его испортить. Тем более через десять минут он отведает вкуснейшую булочку, запьет ее ароматным кофе, и тогда вообще можно будет считать, что жизнь удалась.       Просмеявшись, Чимин снова открывает свои глаза. Вот только почему-то его взгляд падает не на друга, который уже начал рассказывать какую-то смешную историю, произошедшую вчера с ним и Юнги поздно вечером, а на довольно симпатичную девушку, которая выбежала из их любимого кафе и, помахав кому-то рукой, крикнула своим звонким и приятным голосом: «Оппа!». Чимин даже не понял, почему это так привлекло его внимание, но какое-то внутреннее чутье заставило посмотреть на человека, к которому эта незнакомка резво подбежала и кинулась в объятия.       Их взгляды встречаются, и Чимин словно забывает, как нужно дышать. Казалось, что время остановилось, и больше не существовало ничего вокруг, кроме внимательных темных глаз, так пронзительно смотрящих на него. Посторонние звуки заглушал звон в ушах, а сердце ухнуло вниз то ли от страха, то ли от неожиданности. Это был он. Спустя почти десять лет Чимин снова видит его. Черты лица стали более выразительными и мужественными, размах плеч еще шире, а телосложение крепче. Практически ничего не осталось от того парня, которого Чимин знал и помнил всё это время. Даже взгляд изменился: стал более холодным и острым, словно лезвие ножа. Или это было связано с тем, что он смотрел на Чимина, который без какого-либо стеснения обнимался и миловался с другим мужчиной прямо на глазах у всех?       Тэхен, заметивший резкую перемену настроения друга, машет ладонью перед оцепеневшим лицом Чимина и осторожно спрашивает:       — Чим, всё в порядке?       Нет. Он не в порядке. Он совершенно точно не в порядке. Он даже ответить другу ничего не может, потому что вязкий ком встал посреди горла. И если бы не Тэхен, который продолжал крепко обнимать его за талию и прижимать к себе, то Чимин точно бы рухнул на пыльный асфальт, потому что ноги не слушались и казались какими-то ватными.       Но в отличие от Чимина, Чонгук пришел в себя гораздо раньше: он переводит взгляд на девушку в своих объятиях, и при виде нее у него на лице моментально расцветает нежная улыбка. Чонгук ласково проводит по ее волнистым волосам рукой и говорит что-то веселое, потому что его спутница начинает смеяться и игриво ударять своей миниатюрной ладошкой по его крепкой груди.       Улыбка, подаренная Чонгуком той девушке, когда-то предназначалась Чимину. Теперь же ему остается довольствоваться холодом на дне черных глаз и осознанием того, что Чонгук продолжает прекрасно жить и без него. Больно. Обидно. Тошно.       «А что ты хотел, Пак Чимин? Думал, он будет убиваться и безнадежно цепляться за свое прошлое так же как и ты? Ты просто идиот и глупец! Мир не крутится вокруг тебя! Уясни это раз и навсегда!»       Ком в горле становится только ощутимее. В груди болезненно защемило, а руки мертвой хваткой вцепились в предплечья взволнованного Тэхена, который пытался привести друга в чувства. Но Чимин был где-то не здесь. В его памяти возникла картина десятилетней давности, где посреди безлюдного переулка он, словно набрав в рот воды, неподвижно стоял и наблюдал за тем, как любовь всей его жизни уходит навсегда.       В реальности картина перед его глазами была не лучше.       Броня, выстроенная за долгие годы, разлетается вдребезги на тысячу осколков. Отвратительное чувство беспомощности стремительно заполняет грудь, а глаза заволакивает мутная пелена. В один миг утро перестает быть добрым. Видимо, оно наступило, чтобы разворошить и без того хрупкий мир парня и окончательно его разрушить.       Всё пошло по одному месту из-за одной короткой и до ужаса нелепой встречи.       Девушка еще что-то пролепетала улыбающемуся Чонгуку, а после юркнула на переднее сидение черного автомобиля, который был припаркован вдоль дороги через две машины от них с Тэхеном. Чонгук захлопнул за ней дверь, обошел автомобиль и, бросив еще один быстрый взгляд на застывшего в объятиях другого мужчины Чимина, сел за руль.       Это был полный провал по всем фронтам.       Чимин, словно в тумане, наблюдает за тем, как черный автомобиль медленно выезжает на проезжую часть, а после стремительно вливается в поток других машин.       — Чим, пожалуйста, ответь… Ты меня пугаешь.       — Тэ… — выдавливает из себя хриплым голосом Чимин, продолжая пялиться на парковочное место, где совсем недавно стоял автомобиль Чонгука.       — Хвала небесам! Ты ответил мне! — облегченно выдыхает Тэхен. — Что за херня с тобой произошла сейчас?       Прикрыв глаза, которые, видимо, пересохли из-за того, что их обладатель несколько минут просто не моргал, боясь упустить даже миг неожиданной встречи, Чимин наконец-то сглатывает ком в горле и тихо произносит:       — Я готов рассказать тебе о нём…       Тэхен сразу понимает, что предстоящий разговор будет не из легких.

***

      Видимо, рассказать о нём нужно было давным-давно. Выйдя из квартиры друга поздно вечером, Чимин действительно чувствовал себя намного лучше. Он до сих пор не мог объяснить, почему в их общении данная тема была под строжайшим запретом. Ведь Чимин всецело доверял Тэхену и знал, что друг поймет и не осудит. Но почему-то именно этой частью своего прошлого Чимин не был готов делиться ни с кем, даже с лучшим другом. Это было настолько личным и сокровенным, тем, что хотелось сохранить и спрятать под завалами разбившегося вдребезги сердца, скрыть от чужих любопытных глаз. Но сегодняшняя встреча в корне поменяла его мнение, заставив обнажить душу и выплеснуть накопленную за всё эти годы боль. Если бы Чимин так и оставил внутри себя ураган из чувств и переживаний, то он бы просто не выдержал, не справился, рассыпался, словно песочный замок на берегу бушующего моря. Поэтому непростой разговор все-таки состоялся. Чимин рассказал другу всё. Причем большую часть своего рассказа легкая улыбка не сходила с его лица, ведь приятных и дорогих сердцу воспоминаний, связанных с Чонгуком, было намного больше, чем печальных. Всё это время Тэхен молчаливо слушал и не перебивал, лишь через аккуратные и ласковые касания старался передать другу свою безусловную поддержку. Даже в самом конце Тэхен не вымолвил ни слова, просто крепко прижал к себе всхлипывающего друга и не отпускал, пока дыхание Чимина не пришло в норму. Слова здесь были ни к чему, потому что они не способны ничего изменить. Тэхен просто был рядом, и Чимину этого было более чем достаточно.       Через какое-то время к ним присоединился Юнги, который в самом начале вечера вежливо скрылся в своем кабинете, догадавшись, что этим двоим нужно было время для личного разговора. Больше они не поднимали никакие душераздирающие темы, просто пили каждый свой напиток и непринужденно болтали о всякой ерунде, которая могла развеять осадок после непростого и болезненного откровения. Чимину было комфортно и легко в их компании. В конце он даже знатно посмеялся над дурашливым Тэхеном и вечно бурчащим Юнги. Вообще, Чимин обожал эту странную парочку, в которой две абсолютно противоположные личности так идеально друг друга дополняли. Несмотря на сдержанный и серьезный вид, Юнги всегда с обожанием смотрел на Тэхена и поддерживал его в любых, порой даже безумных начинаниях. А Тэхен просто был готов всему миру прокричать, как он сильно любит свою «ледышку».       Если подумать, то они с Чонгуком тоже были довольно разными: один — смелый, яркий и активный, а второй — молчаливый и стеснительный. Но это не помешало им так сильно полюбить друг друга. Чимин понял, что пропал, когда в старшую школу в начале учебного года к нему в класс перевелся новенький с обворожительной улыбкой и задорным блеском в глазах. Для Чимина это было началом конца, потому что осознать и принять чувства к другому парню было очень сложно. Но устоять перед обаянием Чонгука было просто невозможно. Поэтому Чимин рискнул шагнуть в омут с головой. И ни разу не пожалел.       Эта любовь захлестнула их вихрем небывалых чувств, накрыла десятибалльным штормом, затянула в свою пучину по самую макушку. Эта любовь была подобна необузданной стихии, но даже в этом безумии они смогли найти тихую гавань друг в друге. Каждое мгновение, проведенное вместе, было неповторимым и незабываемым, а минуты разлуки казались пыткой. Эта любовь была словно глоток долгожданного свежего воздуха посреди безжалостной раскаленной пустыни. Эта любовь была неповторимой. Вот только сберечь эту любовь у них не получилось…       За ворохом беспорядочных мыслей, которые блуждали в захмелевшей от выпитого вина голове, Чимин даже не заметил, как ноги сами его привели в до боли знакомое место. Засунув руки в карманы брюк, он, пошатываясь, шел вглубь переулка, при этом, умудряясь, пинать мелкие камешки острыми носами своих кожаных челси. Скорее всего, завтра он очень сильно пожалеет об этой глупой выходке, но сейчас ему было абсолютно плевать.       Честно говоря, он был ужасно пьян, но ехать на такси, которое порывался ему вызвать Тэхен, Чимин наотрез отказался. Так же, как и отказался остаться у ребят на ночь. Чимину было просто жизненно необходимо побыть наедине с самим собой и собственными мыслями вне стен квартиры. Поэтому вечерняя, даже, можно было сказать, ночная прогулка оказалась как нельзя кстати. Слишком много впечатлений для одного весеннего дня. Слишком много переживаний для одного раненого, но до сих пор любящего сердца. Этот день нужно переварить, дожить и отпустить. Хотя с последним могут возникнуть проблемы.       Остановившись на своем излюбленном местечке, Чимин, как обычно, прислоняется спиной к кирпичной стене и со вздохом прикрывает глаза. Он дал себе обещание приходить сюда не чаще, чем раз в год, но сегодня «особенный» день. Чимин до сих пор не может поверить, что спустя столько лет они снова встретились. Сохранить самообладание при виде того, кто является причиной внутреннего беспорядка, стало выше его сил. Чимин просто впал в самый настоящий ступор: его тело словно сковало цепями, а из легких выбили весь воздух. Еще бы. Осознание того, что ты являешься просто пережитком прошлого, лишь очередным этапом чужого жизненного пути, ударило оглушительной пощечиной, от которой до сих пор звенело в ушах.       Любопытно, кем была та девушка, на которую Чонгук смотрел с такой нежностью: его возлюбленная, невеста или жена? Ведь на первых встречных или на девушек, к которым ничего не испытываешь, так не смотрят. Самое интересное, Чимин даже не запомнил ее лица, ведь всё внимание было обращено на виновника его нелепого ступора. Но больше всего Чимину хотелось узнать, что почувствовал Чонгук, увидев его в крепких объятиях другого мужчины? Он удивился? Разозлился? Или ему было абсолютно всё равно?       Чимин вздрагивает, когда слышит чьи-то приближающиеся шаги, которые гулким эхом отражались от кирпичных стен узкого переулка. У него перехватило дыхание, а всё тело невольно натянулось тугой струной, но не от страха, что это был какой-то отморозок, заприметивший очередную жертву в малоосвещённом и безлюдном переулке, а от того, что даже по прошествии стольких лет Чимин узнал эти шаги. Быть может, его мозг решил сыграть с ним злую шутку, заставив слышать фантомные звуки? Или всё-таки Вселенной показалось, что Чимин слишком легко отделался, поэтому она решила под конец «убийственного» дня организовать встречу с его персональным «палачом»?       В какой-то момент воцарилась полная тишина. Казалось, что даже город притих, навострив уши и затаив дыхание от предвкушения неизбежного. От волнения сердце Чимина билось, как у зверька, загнанного в угол, но он упрямо стоял с закрытыми глазами и боялся, что, открыв их, не увидит перед собой никого. Кончики пальцев слегка покалывало, а любопытство росло в геометрической прогрессии. Он хотел убедиться, что не спятил, что это не проделки его воображения, и перед ним действительно стоит тот, по кому так сильно тоскует сердце.       Спустя, казалось, целую вечность, а на деле всего пару мгновений, Чимин открывает глаза. Не спятил. Не навыдумывал. Чимин был здесь не один. Повзрослевший, возмужавший и, бесспорно, похорошевший Чонгук стоял прямо напротив него, сложив свои руки в карманы черных джинсов. Слегка взлохмаченные смоляные волосы спадали на глаза, но даже так Чимин кожей ощущал пронзительный взгляд, сканирующий его лицо. Мощная аура, исходящая от Чонгука, пронизывала всё пространство вокруг, от чего поджилки дрожали. Между ними было расстояние не в пару шагов, а в десять лет. Десять долгих лет вдали друг от друга. Они оба изменились. Вот только чувства Чимина к человеку, стоявшему напротив, живы и по сей день. Он не забывал о Чонгуке ни дня. Хранил каждое воспоминание, связанное с ним, как самую настоящую драгоценность. Так хотелось кинуться навстречу, заключить такого далекого, но близкого сердцу человека в свои объятия, коснуться губами загорелой кожи лица, а потом уткнуться носом в шею, чтобы вдохнуть запах чужой бархатной кожи и раствориться в нем полностью. Но в реальности Чимин не мог даже пошевелиться. Он снова застыл на месте, а все слова застряли в горле. Он боялся снова сделать что-то не так, боялся спугнуть долгожданного гостя, боялся снова остаться в этом переулке в одиночестве. Чимин до щемящей сердце тревоги боялся повторения чертового вечера десятилетней давности.       — Привет, Чимин.       Мелодичный голос с легкой хрипотцой заставляет Чимина вздрогнуть. Услышать свое имя из любимых уст спустя столько лет было чем-то нереальным, но безумно приятным.       — Здравствуй, Чонгук-а.       Слова невольно слетают с истерзанных от волнения губ, от чего чужие расплываются в нежной улыбке. Могучая глыба льда дала трещину. Эта очаровательная улыбка в один миг преобразила серьезный образ Чонгука в привычный, в тот, который Чимин трепетно хранил в своем сердце. Сейчас перед ним стоял парень из его прошлого. Тот, который лишь одной своей улыбкой сводил Чимина с ума. И сводит до сих пор.       Они стояли друг напротив друга, объятые тишиной и светом уличного фонаря. Молчаливая беседа не напрягала. Каждый из них взглядом пытался прощупать почву для дальнейших действий. Чимин не знал, что ему делать. Ему вообще казалось, что это всё сон. Ведь таких случайностей в жизни не бывает. Не бывает ведь? Чонгук был словно мираж, иллюзия, созданная его захмелевшим разумом. Даже видя его перед собой, слыша до боли знакомый голос, Чимин не мог поверить, что это реальность.       Желание прикоснуться печёт в груди, опаляя своим жаром внутренности. Поэтому, не теряя больше ни минуты, Чимин отталкивается от стены и делает шаг навстречу своей самой сокровенной мечте. Но опьяненное алкоголем тело не было готово к столь резким движениям. Если бы не Чонгук, который моментально среагировал, подхватив Чимина под руки, то тот бы не избежал неприятного столкновения с асфальтом.       Чимин не сразу соображает что произошло, но когда до него наконец-то доходит, он с облегчением выдыхает. Настоящий. Чонгук крепко, но бережно прижимал его к себе, а сильные руки правильно и уместно ощущались на теле. И в эту самую секунду Чимину хотелось уродливо разрыдаться, потому что только в этих объятиях он мог почувствовать себя защищенным, нужным и любимым.       — Ты мне снишься? — тихо шепчет Чимин, цепляясь за ворот чужой кожаной куртки, как за спасительную соломинку. — Если это так, то я не хочу просыпаться… — он утыкается лицом в крепкую грудь, чувствуя, как бешено бьется сердце Чонгука.       — Если это сон, то давай останемся в нём вместе, — Чонгук сильнее прижимает к себе Чимина, целуя его в светлую макушку так же, как он делал это в школьные года.       — Я согласен.       Сейчас всё было неважно: ни обстоятельства, ни другие люди, ни годы, проведенные в разлуке. Самое важно в жизни Чимина сейчас было рядом с ним.       Чимин чувствовал, как его тело обмякает, а сознание медленно ускользает куда-то вдаль. Он был в безопасности, поэтому совершенно не сопротивлялся этому. Окутанный запахом любимого человека, Чимин просто расслабляется в объятиях Чонгука, доверяя ему себя целиком и полностью. Но перед тем, как окончательно отключиться, он шепчет фразу, которую должен был сказать дорогому человеку еще в тот злополучный вечер:       — Ради нас я готов...       Уголок чувственных губ изгибается в улыбке. Чонгук зарывается носом в чужие волосы, стараясь надышаться запахом своей любви. Он сильнее прижимает к себе человека, по которому скучал все эти мучительные годы разлуки, а после, подхватив его бессознательное тело, направляется прочь из переулка.       Больше они никогда не возвращались туда.       Тот переулок навсегда остался в прошлом.

***

      «Если это сон, то давай останемся в нём вместе», — это была первая мысль, которая промелькнула в голове Чимина после того, как глубокий сон начал выпускать его из своих цепких объятий. Он никогда так не боялся пробуждения, как сейчас. Именно поэтому уже несколько минут он неподвижно лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к посторонним звукам и своим ощущениям. В комнате пахло чем-то приятным и ненавязчивым, но совершенно точно незнакомым. Он ощущал, что был одет в свободную майку и какие-то шорты, но сам момент переодевания Чимин не помнит. Да и в принципе не помнит, как оказался в кровати. В чужой кровати.       Понимая, что не может вечно вот так лежать, Чимин осторожно раскрывает свои глаза, которые сразу же округляются от удивления. Картину, что предстала перед его взором, можно было с уверенностью считать самым настоящим произведением искусства. Из приоткрытого окна в темную комнату проникали лучи утреннего солнца, обливая своим блеском профиль мужчины, лежащего рядом. Его темные волосы были рассыпаны по белоснежной подушке, создавая невероятный цветовой контраст. Обнаженная грудь медленно вздымалась от мерного дыхания, пока у самого Чимина дыхание напрочь сперло. Но это не помешало ему продолжить тайком исследовать взглядом красивого мужчину. Увитая татуировками рука была закинута над головой, открывая вид на татуировку вдоль ребер, которая провокационно тянулась куда-то дальше, под резинку домашних штанов. На подтянутом животе можно было рассмотреть четко выраженные кубики и косые мышцы, по которым незамедлительно хотелось провести пальцами. И не только ими. Щеки Чимина вспыхнули румянцем. Чонгук выглядел очень соблазнительно и сексуально.       — Доброе утро, — слова как гром среди ясного неба, разрезают тишину, от чего взгляд Чимина с подтянутого живота Чонгука стремительно перемещается к его лицу. Поймал. Чимин сразу видит это по хитрому прищуру темных глаз. Но разве мог Чимин устоять и не воспользоваться такой прекрасной возможностью? Конечно, нет! Он ведь не железный! Тем более тело Чонгука довольно сильно изменилось, что еще больше подогревало интерес и желание рассмотреть его получше.       — Доброе утро, — немного хриплым после сна голосом шепчет Чимин.       — Как ты себя чувствуешь?       — Довольно сносно, — смущение заполняет до краев. Несмотря на то что по молодости Чонгук видел его и в более непрезентабельном виде, почему-то сейчас становится неловко за вчерашнее поведение и сегодняшнее состояние. — Где я? — следом задает интересующий вопрос, хотя Чимин заранее подозревает на него ответ.       — В моей квартире, — спокойно отвечает Чонгук. — Я не знал, где ты сейчас живешь, поэтому привез тебя сюда.       — Прости, пожалуйста, — обречено стонет Чимин, прикрывая ладонями пылающее лицо. Только сейчас он начал осознавать, что наглым образом вырубился в том переулке и не оставил Чонгуку другого выбора, кроме как привезти пьяную тушку бывшего парня к себе домой. А что же подумает его девушка или жена? Как бы это не было прискорбно, но Чимин понимал, что у мужчины все эти годы была своя личная жизнь, которую не хотелось эгоистично разрушить своими пьяными выходками. — Прости, что доставил тебе столько хлопот.       — Чимин, — Чонгук кладет свою ладонь на его плечо, медленно поглаживая, чтобы успокоить. — Всё в порядке. Не бери в голову.       — А вчерашняя девушка не будет против, что я здесь? — не отрывая ладоней от лица, Чимин осторожно спрашивает самый важный вопрос, который, глядя в чужие глаза, точно не осмелился бы задать.       — А с чего Хеин должна быть против? — хмыкает Чонгук.       — Хеин? — опешив, Чимин тут же раскрывает лицо, поворачивая его в сторону Чонгука. — Которая твоя сестра?       — Которая моя сестра, — улыбается Чонгук, забавляясь с реакции Чимина. — И у меня нет девушки, — следом добавляет он, чтобы уберечь и без того смущенного парня от дальнейшего вопроса.       — А жены?       А об этом вопросе Чонгук даже и не подумал.       — И жены нет, — повернувшись полностью к Чимину, Чонгук посмеивается над ним. — Ни парня, ни мужа, ни даже кошки с собакой у меня нет.       Чимин с неимоверным облегчением выдыхает, совершенно не скрывая того, как сильно он был рад такому ответу.       — А вот тебя разыскивал какой-то парень по имени Тэхен. Прости, но мне пришлось ответить на его звонок, потому что он, не переставая, звонил тебе целый час. Я не выдержал такого напора и ответил, потому что ты слишком крепко спал. Он мне четко обозначил, что если с тобой что-то случится или я тебя, не дай боже, как-нибудь обижу, то он и какой-то там Юнги найдут меня и уроют на месте. Кстати, это была цитата.       Чимин хихикнул. Это было так похоже на Тэхена.       — Ох, Тэхен мой лучший друг, а Юнги — его любимый мужчина. Просто я обещал им сообщить, когда буду дома, но так и не сделал этого. По факту я не дома, так что, по сути, обещание не нарушено.       — Это Тэхен вчера был рядом с тобой возле кафе или…? — Чонгук не стал договаривать, надеясь, что Чимин понял, что он имеет в виду.       — Да, это был он, — сразу же отвечает Чимин. — У меня тоже никого нет, — он решил сразу сообщить Чонгуку об этом, чтобы между ними больше не было недомолвок.       — Хорошо.       Они оба замолкают. Чимин буравит напряженным взглядом потолок, стараясь всеми силами скрыть волнение от нахождения рядом с собой желанного мужчины. Ему нужно освежиться, чтобы привести в порядок голову, смыть остатки вчерашнего дня, и самое главное, немного остудить пыл. Потому что рядом с таким Чонгуком от пошлых мыслей просто нет покоя.       — Могу я воспользоваться твоей ванной?       — Конечно. Полотенце, зубная щетка и чистая одежда лежат на тумбе возле раковины.       Почти двадцать минут Чимин находился в чужой ванной комнате. Он тщательно вымыл тело и волосы, хорошенько почистил зубы и несколько раз прополоскал рот, потому что ему до сих пор казалось, что от него ужасно несло перегаром.       Выходить из своего временного убежища было слишком волнительно. Чимин очень надеялся, что Чонгук оделся и не щеголяет сейчас по квартире с голым торсом. Хотя, кого мы обманываем? Чимин, наоборот, до дрожи в коленках желал, чтобы Чонгук не напялил на себя совершенно ненужную майку, которая смогла бы скрыть красивое подтянутое тело.       Щелкнув замком, он выглядывает из-за двери, стараясь определить местонахождение Чонгука. Судя по звяканью столовых приборов, мужчина занимался приготовлением завтрака. Хмыкнув, Чимин тихим шагом направляется в сторону кухни.       Приглушенная музыка струилась из колонок, заполняя комнату лирическими нотами. Покачивая головой в такт музыки, Чонгук напевал слова песни себе под нос, а Чимин, в свою очередь, с обожанием наблюдал за ним. Он всё бы отдал, чтобы каждое последующее утро было таким же, как это. Теплым. Родным. Не одиноким. Сейчас он себя чувствует по-настоящему счастливым.       — О! Ты закончил? — обернувшись, Чонгук дарит Чимину свою обворожительную улыбку, от которой на щеках появляются милые ямочки. — Тогда присаживайся. Завтрак почти готов. Кофе, чай?       — Просто черный кофе без сахара, — отвечает он, усаживаясь за кухонный островок. Кстати, майку Чонгук так и не надел, чему Чимин был несказанно рад. Ведь пока мужчина отвернулся, чтобы заварить для него кофе, он мог сполна рассмотреть чужую спину, на которой тоже присутствовали чернильные узоры. — Когда ты сделал свое первое тату? — интересуется Чимин, кивая в благодарность на поставленную перед ним чашку с ароматным кофе.       — Через месяц после… — Чонгук сглатывает, поднимая взгляд на Чимина, — после того, как переехал в Сеул.       Чимин понимает, что окончание фразы должно было быть «после нашего расставания», но мужчина решил закончить ее немного по-другому, дабы сгладить углы.       — И что это была за татуировка? — осторожно спрашивает Чимин, которому действительно было интересно узнать об этом.       — Вот эта.       Указательный палец Чонгука указывает на пару небольших букв на груди, под самым сердцем. Если не приглядываться, то их можно даже не заметить среди других необычных рисунков. Но для Чимина эта пара букв выделялась ярче остальных, ведь это были инициалы его имени.       — JM… Но почему? — едва слышно произносит он, неустанно теребя попавшуюся под руки салфетку.       — То, что случилось десять лет назад, было огромной ошибкой, о которой я жалею каждый чертов день, — произносит Чонгук. — Тогда казалось, что ничего нельзя было исправить или вернуть назад. Но забыть тебя я бы не смог. Потому что невозможно выкинуть из головы и сердца любовь всей своей жизни, — улыбнувшись уголком губ, Чонгук накрывает своими руками руки напряженного Чимина.       — Я так сильно скучал по тебе, — хрипит Чимин, стараясь всеми силами справиться с эмоциями, что нарастали в его груди. — Так сильно, — он прикусывает нижнюю губу, понимая, что на глазах наворачиваются слезы, которые невозможно было сдержать. И когда первая капля падает на их сцепленные руки, не выдерживает Чонгук. Он вскакивает со своего стула и приближается к Чимину, сразу же притягивая того к себе.       — Теперь всё будет хорошо, — Чонгук поглаживает его по светлой макушке, а затем поднимает за подбородок, чтобы смахнуть кончиком пальца слезы с прекрасного лица. — Теперь я буду рядом и больше не оставлю тебя.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Чонгук целует Чимина в покрасневший кончик носа, во влажные щеки, сцеловывает каждую соленую каплю, скатившуюся из любимых глаз. Обещание, данное сегодня, он расшибется, но сдержит. Они и так безбожно проебали десять лет жизни. Целых десять лет, которые они могли бы провести вместе. Но прошлое не вернуть, поэтому нужно жить здесь и сейчас и сделать всё возможное, чтобы больше никогда не совершать столь глупых ошибок. Этот болезненный урок научил обоих ценить и беречь то, что у них есть. Показал, какова может быть жизнь друг без друга.       Чонгук ловит взволнованный вздох своими губами, блаженно замычав от наслаждения. Он мечтал об этом моменте слишком долго. Как сумасшедший грезил снова вкусить сладкий нектар сочных лепестков, насладиться их мягкостью и упругостью. И, наконец-то, дорвавшись до столь желанных губ, просто не мог поверить в реальность происходящего. Но чужие юркие пальцы, что зарылись в смоляные волосы и сжали их до приятной боли, заставили Чонгука убедиться, что это всё не сон.       Он с упоением посасывает то верхнюю губу, то нижнюю, замечая, как от этих незамысловатых действий Чимин начинает нетерпеливо ерзать на стуле, как учащается его дыхание. Не один Чонгук тут соскучился. Не один он слишком сильно скучал по их близости. Поэтому, чтобы не стоять в неудобной позе и сократить расстояние между их телами, Чонгук подхватывает парня под упругие бедра и усаживает на кухонный островок. Обнаженные ноги сразу же ложатся на его талию, притягивая ближе к изнывающему от желания телу. Это было какое-то безумие. Внутри Чонгука разгорался самый настоящий пожар, который невозможно было потушить. Он словно дорвался до чего-то запретного, но такого желанного. Он просто сходил с ума от любви к нему.       Чонгук врывается своим языком в чужой влажный рот, руками оглаживая бархатную кожу бедер. Ладони с нажимом скользят по плавным изгибам, поднимаясь к кроме чужих боксеров. Он чувствовал, насколько сильно Чимин был возбужден, поэтому не стал тянуть время. Чонгук накрывает напряженный член, скрытый тонкой тканью, поглаживает его и слегка сжимает. Мычание Чимина, его тихие постанывания распаляли не на шутку. Даже спустя столько лет его мальчик такой же отзывчивый и жадный до его ласк. Такой же чувствительный и податливый. Такой же безумно привлекательный и до умопомрачения желанный.       — Ах! — разорвав поцелуй, с придыханием стонет Чимин. Он облокачивается на выставленные назад руки и плавно двигает бедрами, отзываясь на ласку, которую дарили сильные руки. Его затуманенный дымкой взгляд прожигал Чонгука насквозь. Чимин хотел этого мужчину безумно. Хотел, чтобы тот знал, насколько сильно было это желание. Потому что никто так не будоражил всё его нутро. Ни с кем он не ощущал таких обжигающих чувств.       Чонгук наслаждался убийственным видом распаленного Чимина. Старался запомнить каждую деталь до мельчайших подробностей. Он готов был упасть перед ним на колени и поклоняться его светлому лику. Потому что быть таким — самое настоящее преступление. Чонгук цепляется за резинку чужих боксеров, снимая их к чертовой матери. Он, словно изголодавшийся зверь, припадает губами к щиколотке, ведет дорожку из поцелуев-укусов к упругим бедрам и, добравшись наконец-то до возбуждения, с наслаждением проводит языком от основания к влажной головке, слыша сверху жалобный стон. У него у самого уже яйца звенят от напряжения, но он упрямо старается не обращать на это внимание. У него сейчас совершенно другие приоритеты. Чонгук вбирает член в рот, заглатывая почти полностью. Он смакует его, как самую настоящую сладость, массирует одной рукой поджавшиеся яички, а свободной смачно сжимает упругую ягодицу. Задница Чимина всегда была его слабостью. Он готов был мять эти потрясающие и безумно сексуальные половинки двадцать четыре часа в сутки.       — Чонгук, — Чимин тянет его наверх, из-за чего Чонгуку приходится выпустить член изо рта.       — Да, моя сладость, — слишком соблазнительно шепчет он, захватывая ртом мочку чужого уха.       — Возьми меня уже, иначе я скоро кончу, — кое-как выговаривает Чимин, у которого по телу пробегает табун мурашек от действий мужчины.       — Будет сделано, — подхватив ойкнувшего парня под ягодицы, Чонгук направляется в сторону спальни, по пути целуя изящную длинную шею, которую ему любезно подставили.       Не проходит и минуты, как Чимин оказывается брошенным на кровать.       — Эй! — бросает он смешок, нисколько не обидевшись на это. Чимин снимает с себя надоедливую майку, которая сейчас только мешала, и с прищуром хитрых глаз отодвигается от Чонгука к изголовью кровати, нагло расставив свои изящные ноги в стороны в довольно провокационной и открытой позе.       Чонгук на это только хмыкает. Не стесняясь, он сбрасывает с себя домашние штаны, под которыми не оказывается нижнего белья, замечая, как в чужих глазах полыхнул опасный огонек, а потом внезапно прыгает пластом на кровать рядом с Чимином, от чего тот от неожиданности взвизгивает.       — Дурак! — уже в голос хохочет Чимин, ударяя такого же хохочущего Чонгука по голой заднице. — Боже, я чертовски сильно по тебе скучал.       — Я скучал сильнее.       Чонгук переворачивается набок и притягивает к себе улыбающегося Чимина, чтобы увести того в новый глубокий поцелуй, от которого невольно поджимаются пальцы на ногах. Он спускается рукой по выгнутой в пояснице спине, по упругой ягодице, которую сначала мнет, а потом смачно шлепает, выбивая из Чимина сладкий стон. Закидывает на свою талию чужую ногу, чтобы наконец-то дотронуться до самого чувствительного местечка. Нежно обводит неровные края маленькой дырочки, ощущая, как она жадно сокращается от каждого легкого движения. Но палец Чонгук не проталкивает, дразнит.       Чимин весь изнывает от прикосновений, трется о живот Чонгука своим возбуждением, чтобы хоть как-то облегчить свое состояние от сладкой пытки. Ему так сильно хочется кончить, что уже нет никаких сил терпеть. Его выдержка и терпение рухнули в тот же миг, когда Чонгук поцеловал его на кухне. Чимин слишком слаб перед этим мужчиной, и его это нисколько не смущает.       Смачно чмокнув зацелованные губы, Чимин седлает крепкие бедра, устраиваясь на них поудобнее. Пора менять правила игры. Лежащий под ним на кровати Чонгук выглядел потрясающе. Возбужденный взгляд, натренированное тело, усыпанное чернильными узорами, сводили Чимина с ума. Чонгук очень похорошел за эти годы, и спорить с этим было бесполезно. И всё это великолепие теперь только его.       Чимин делает волну бедрами, проезжаясь своей задницей по чужому возбуждению. Еще раз. И еще раз. Показательно ведет руками по изгибам своего тела, закусив соблазнительно нижнюю губу. Видит, каким голодным взглядом Чонгук наблюдает за этим маленьким представлением. Знает, что терпение мужчины тоже подходит к концу, поэтому, чтобы не мучить их обоих, томно шепчет:       — Не подашь мне всё необходимое? — Чимин очерчивает пальчиком контур своих губ, сверкая игривым взглядом.       — Сначала мне нужно тебя подготовить, — бросает Чонгук, дотягиваясь рукой до верхнего ящика, где лежали необходимые предметы.       — Прости, милый, но я сделал это сам, когда был в душе, — невинно сообщает Чимин, забавляясь с того, как Чонгук зависает от его слов.       — Вот ведь негодник! — шикает Чонгук, бросая на кровать запечатанный квадратик и небольшую баночку. — И что же мне теперь с тобой делать? — хмыкает он, сжимая руками чужие бедра.       — Понять и простить, — поймав зрительный контакт, Чимин зубами разрывает упаковку, чтобы следом раскатать презерватив по напряженному члену Чонгука. — И хорошенько трахнуть.       — Ох, ну это само собой, — Чонгук поднимает свой корпус, чтобы выхватить из чужих рук баночку с лубрикантом. — Позвольте мне.       — Позволяю, — с довольной улыбкой шепчет Чимин, прижимая мужчину к себе.       Чонгук припадает губами к обнаженной груди, начиная посасывать и покусывать напряженные соски. Он прекрасно знает, насколько они чувствительные у Чимина, поэтому особенно старался обласкать эту часть тела. Пока губы и язык Чонгука были заняты сосками, его рука уже вовсю смазывала разработанный без его участия вход. Ну ничего, в следующий раз он возьмет свое и сделает всё сам. А пока сразу два влажных пальца без проблем проникают в нуждающуюся дырочку, почти сразу нащупывая чувствительный бугорок. Чимин извивается на его бедрах, дышит часто, прерывисто. Чонгук прикусывает его за подбородок, добавляя еще один палец, который входит немного туже, чем два предыдущих, но все равно легко. Спустя некоторое время он вытаскивает пальцы из растянутой дырочки и размазывает остатки смазки по своему возбуждению, сразу направляя его в жаркое нутро.       Чимин блаженно выдыхает, чувствуя внутри себя твердую плоть. Он обхватывает лицо мужчины ладонями, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Ему так хорошо сейчас, что аж плохо. Сердце колотится в груди как обезумевшее, а в голове до сих пор не укладывается, что Чонгук настоящий, что он целует, обнимает и любит его без остатка. Теперь Чимин точно никуда не отпустит своего мужчину.       Немного привыкнув к размерам, Чимин начинает плавно двигаться. Сначала медленно, неспешно, смакуя давно забытые ощущения интимной близости с любимым человеком. С наслаждением постанывает в чужой рот, ощущая, как от каждого нового движения член попадает прямо по простате. Внизу живота стремительно скапливается тугое напряжение, которое подстегивает его ускориться.       Звуки шлепков мягких ягодиц о крепкие бедра заполнили комнату. Тихие вздохи и ласкающие слух стоны срывались с припухших от долгих поцелуев губ. Глаза закатывались от наслаждения, пышные ресницы трепетали, а короткие пальцы цеплялись за широкие плечи, оставляя на влажной коже заметные следы в виде полумесяцев. Чимин был прекрасен на пике своего удовольствия. Он был прекрасен во всех своих проявлениях, но в предоргазменной неге от него невозможно было оторвать глаз. И Чонгук наблюдал за ним с не прикрытым обожанием и вожделением. Ему казалось, что он даже не моргал, чтобы не упустить из виду ни единой эмоции на прекрасном лице.       Почувствовав, как дрожат от напряжения чужие бедра, Чонгук крепко, но бережно прижимает к себе уставшего парня, чтобы в следующий миг уложить того на спину. Чонгук входит сразу на всю длину и задает быстрый темп, безжалостно тараня чужую простату. Утыкается носом в изгиб длинной шеи, вдыхая природный запах кожи, что кружит голову похлеще дорогого алкоголя. Жадно припадает губами к нежному бархату, оставляя после себя еле заметные следы нетерпения.       В этой безумной гонке за оргазмом они пришли к финишу практически в одно время. Чимин выгибается в спине первый, испуская из груди громкий и протяжный стон. Сладкая судорога проходится по разрушенному телу, заставляя сильнее сжимать внутри себя чужое возбуждение. От такого давления Чонгук долго не выдерживает и через пару ритмичных движений изливается в презерватив. Он валится на кровать рядом с расслабленным парнем, стягивает с себя использованную резинку и блаженно выдыхает, прикрыв глаза. Чувствует, как к его боку прижимается теплое тело, которое он незамедлительно обнимает. Целует светлую макушку, зарываясь в нее носом, и дышит, дышит ароматом своей любви.       — Люблю тебя, — шепчет Чонгук, поглаживая обнаженную спину, что тут же покрывается мелкими мурашками.       — Люблю тебя, — шепчет в ответ Чимин, оставив легкий поцелуй на чужой груди.       Тишина окутала темную комнату своими уютными объятиями. Две половинки наконец-то стали единым целым. Пустота внутри заполнялась чем-то важным, теплым и родным. Раненые сердца трепетали от искренней надежды, а под ребрами наконец-то запорхали бабочки, уснувшие на десять долгих лет.       — Прости меня… — тихий, робкий голос Чимина разрывает тишину.       Чонгук судорожно вздыхает, собираясь с мыслями. Этот разговор нужен им. Они должны раз и навсегда поставить точку, чтобы начать новую жизнь: без сожалений, обид и недосказанности. Чтобы на выжженной десять лет назад земле снова зацвели нежные бутоны.       — Это я должен просить у тебя прощения, — Чонгук поднимает за подбородок чужое лицо, чтобы взглянуть в глаза человека, чье имя гвоздями прибито к его сердцу. — Прости за то, что так глупо и импульсивно поступил. Я не должен был тогда уходить, оставив тебя одного. Не должен был уезжать из города, оборвав все связи. Я такой идиот, Чим…       — Мы оба были неправы, Чонгук, — парень проводит своей ладонью по острой скуле, не переставая восхищаться красотой этого мужчины. — Мы были молоды и глупы, — нежно очерчивает пальчиком черные густые брови, а затем большой, но очень привлекательный нос. — Давай оставим всё грустное в прошлом и начнем сначала? Я не хочу больше без тебя…       — И не будешь. Теперь ты от меня не отделаешься.       — Хорошо, — хихикает Чимин, чмокая изогнутые в улыбке губы.       Он обнимает Чонгука за шею, чувствуя, как чужие руки нежно и ласково окольцовывают его талию. На душе сразу становится легко и спокойно, а с плеч спадает тяжесть минувших лет. Находиться в объятиях любимого человека — настоящее счастье. Не зря говорят, что сердце не обманешь. Если оно выбрало «своего человека», то это окончательно и бесповоротно. Чимин знает, что у них с Чонгуком впереди долгий путь, на котором не всегда всё будет гладко и просто. Но пока они готовы слушать и, самое главное, слышать друг друга, всё обязательно будет хорошо.       Идеальных отношений не бывает, но бывают гармоничные и зрелые, в которых каждый партнер чувствует себя тепло и безопасно. Это отношения, в которых на трудности или разногласия не реагируют молчанием и не уходят, оставив после себя горький привкус обиды и разочарования. Это отношения, в которых сообща борются с проблемой, а не друг с другом.       Жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее с сожалениями. Жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее не с тем человеком.       Не бывает идеальных отношений, так же как не бывает идеальных людей.       Но бывают любимые люди, которых нужно беречь и ценить. Ведь их выбрало ваше сердце.       Не расставайтесь с любимыми.       Не расставайтесь.