Настройся на чувства

      Возвращение в школу на последнюю неделю учёбы перед каникулами кажется слишком… унылым.       Школьникам уже всё равно на домашние задания, на посещаемость и даже на внешний вид. Если поначалу учителя цеплялись к тому, что вместо одежды в официально-деловом стиле все ходили в худи и джинсах, то сейчас они перестали обращать на это внимание. После того, как Джихё возвращается в колледж, покидая её, Рюджин тоже мечтает, чтобы каникулы наступили побыстрее: не хочет видеть так много людей. Правда, нужно будет ещё пережить вечеринку Джису, но это уже второстепенное.       Под конец марта погода становится в разы теплее и солнце греет активнее, поэтому теперь почти все, не только самые смелые, выползают во внутренний двор школы на время обеденного перерыва. Рюджин и не собирается следовать за ними, пока ей не пишет Минджон с просьбой моральной поддержки. Она собирается пригласить Джимин на домашний матч по американскому футболу, ведь сидеть рядом на трибунах и морщиться от шума и гама это так романтично.       Рюджин присылает ей смайлики с закатывающимися глазами, но идёт на помощь.       Стоит выйти на улицу, как вместо приятного весеннего тепла на неё обрушивается тяжесть на сердце. Она моментально ловит на себе взгляды компании друзей Йеджи и Хёнджина, потом к ним подтягиваются чирлидерши и все простые смертные. Рюджин всё ещё не принимает резко свалившуюся на неё известность. Теперь помимо её голоса, они знают ещё и её внешность. Отлично, блин.       Недавно Йеджи подступилась к Рюджин слишком близко, узнала её как личность, коснулась шрамов на её душе и утешала её просто так, по-человечески. В тот момент можно было легко почувствовать себя обычным человеком, который позволяет себе быть хрупким, зная, что это не делает его слабым или никчёмным.       Но на следующий день, когда эйфория от откровений и алкогольного опьянения спадает, Рюджин вновь прячется в панцирь, надевая на лицо маску хмурости. По привычке. Мол, если она сделает вид, что ничего не было, то на сердце не будет так много чувств, обычно ранящих. Но сейчас дело касается не только её, а ещё и Йеджи, а она точно не из тех, кто отстаёт от людей так быстро.       «Не пялься на меня, прошу», — витает в мыслях Рюджин, когда Йеджи улыбается, глядя на неё, и приветственно машет. Приглашает её сесть к её компании за стол под предлогом обсудить эфир с их дуэтом, который они постоянно переносят. Но Рюджин берёт под руку Минджон и кивает в сторону стола Джимин, отмахиваясь от предложения.       — Почему ты только что бортанула Йеджи на глазах у всех? — в лоб интересуется Минджон, решив воспользоваться смятением Рюджин. В такие моменты, как показывает практика, люди не скрывают правду.       — Потому что недавно я ей рассказала о своих родителях, а сейчас она пялится на меня и я практически вижу, как крутятся шестерёнки в её голове, — сквозь зубы отвечает Рюджин от раздражения. — Я не хочу, чтобы меня жалели.       — Йеджи всего лишь о тебе заботится.       Рюджин спиной ощущает на себе смущённый взгляд Йеджи, которая, наверняка, не понимает, что она сделала не так. Проблема Йеджи лишь в том, что она заботится обо всех, кроме неё самой. Не ставит на первое место свои чувства, которые для неё важны. Рюджин, скрывая их, ставит их в приоритет. Её чувства только для неё одной. Для остальных — запрет.       — Я даже не знала, что вы так близки… — вдруг поникшим голосом отзывается Минджон. — Я думала, только я знаю о твоих родителях, но теперь ещё и Йеджи.       — Зато ты первая. И Йеджи… она ведь ничего не меняет в нашей дружбе, как и появление Джимин, окей?       После года общения с Минджон Рюджин примерно понимает, что та будет чувствовать конкуренцию с Йеджи. Вся жизнь Минджон состоит из неудачных попыток преуспеть и быть лучшей, поэтому она просчитывает все свои ходы и ходы других, но это лишь ещё больше запутывает её в болоте тревожности. Поэтому надежда на успех каждый раз рушится об очередные неудачи.       Рюджин наконец осознаёт тревожность Минджон в полной мере и старается идти ей навстречу. Эта весна серьёзно её меняет: она обращает внимание на чувства других и понимает, что её напускное равнодушие может ранить так же, как и искренние чувства. Ей приятно быть человечной, но изменения пугают. Она не знает, к чему может привести эта тема с привязанностью. Тем более что Йеджи новый человек в её жизни.       — Хорошо, Рю, я поверю тебе, — Минджон поджимает губы в улыбке. — А теперь мне надо поговорить с Джимин и не умереть на месте, а это же задачка со звёздочкой. Прости, что снова говорю о любви…       — Расслабься, я тебе говорила, что моя категоричность уже давно не такая категоричная.       — До такой степени, что ты сама бы влюбилась?       Минджон бросает ясный взгляд на Рюджин, отчего сердце той неприятно сжимается. Она признаёт, что любовь существует, но остаётся ещё поработать над тем, что любовь подвластна и ей, даже если она этого не хочет. В голове всплывают слова Джихё: «Любовь — странная штука. Она настигает, когда не ждёшь её». Рюджин определённо её не ждёт.       — Я не хочу, чтобы меня ранили, — фыркает Рюджин, не давая точный ответ. Полусогласие и одновременно полуотказ со сказанным. Хотя бы не сарказм.       На ум первой приходит Йеджи, появляясь в сознании Рюджин как хозяйка, и это пугает до такой степени, что она достаёт из кейса наушники, втыкает один в правое ухо и включает первый попавшийся плейлист, чтобы просто не слышать свои мысли. Играет «305» от Shawn Mendes, что звучит довольно жизнерадостно, если не брать в расчёт лирику.

You're my sunlight on a rainy day

Would take my heart with you

If you walked away

I'm a mess right now

I'm a wreck right now

I'm waiting for the moment

That you let me down

      — Ты правда изменилась, Рюджин… — в который раз повторяет Минджон, будто она получит другую реакцию. — И я не говорю, что это плохо. Это ты противостоишь изменениям, но что не так с заботой о других и чувствами? Ты не узнаешь, ранит ли тебя любовь, пока не попробуешь. Она может стать смыслом твоей жизни и самым светлым моментом. Я думала, что интерес к Джимин ни к чему не приведёт, но она нашла способ успокоить мой хаос, представляешь? Это…       — Просто иди к своей Джимин, Минджонги, — недовольно бурчит Рюджин. — Не надо говорить то, что я сама понимаю. Мне надо разобраться с этим самой.       Папа часто говорит, что независимость Рюджин однажды доведёт её до ручки, на что она, разумеется, фыркает и показательно уходит к себе в комнату. По Минджон понятно, что ей приятно видеть рядом с собой близких людей. Сама Рюджин даже не знает, кто из её малочисленного окружения считается близким.       — Со мной ты говорила по-честному. Поговори так же с тем, кто тебя запутал в собственных чувствах.       Они обе знают, кто стал катализатором изменений в Рюджин.       — Напоминаю — Джимин тебя ждёт, — сухо усмехается Рюджин, скрещивая руки на груди. — Пригласи её уже.       Наконец они подходят к нужному столу, который стоит дальше всех от входа в школу. Здесь ветер, хоть он и слабый, дует сильнее. Джимин откидывает косу назад, одёргивает кардиган в чёрно-белую клетку и щурится, оглядывая двух подруг. На этот раз они без Йеджи, и она даже не догадывается, что это может значить.       — Куда пригласить? — невозмутимо спрашивает Джимин, складывая руки в замок. — Я не говорила, что у меня отличный слух? Что ж, теперь вы знаете.       Минджон смущённо вспыхивает, порываясь развернуться и сбежать с места преступления, но Рюджин вовремя хватает её за руку и заставляет её сесть за стол к заинтересованной Джимин. Её пристальный взгляд довольно пугающий, и Рюджин безумно рада, что из них двоих в неё влюблена Минджон.       — Мы с Рюджин хотели пригласить тебя на матч. Ну, который будет перед каникулами. Нас будет трое, так что это не…       — Не свидание? — Джимин элегантно выгибает левую бровь. — Почему? Вы думаете, что я не соглашусь на свидание, потому что выгляжу, как та, кто погружён исключительно в учёбу? Напоминаю, что я тоже человек. И к тому же я слушаю развлекательные эфиры школьного радио. Разве это не говорит о многом?       — Прости, я не хотела тебя задеть, — бормочет Минджон, неловко почёсывая макушку.       — Да нет, ты не задела. Я просто хотела прояснить всё сразу. Люблю чёткость.       Джимин любит чёткость, Минджон — тоже, несмотря на её жизнь, напоминающую хаос последней степени. Идеальная пара.       — Так значит, свидание? — за них двоих отвечает Рюджин, иронично хлопая в ладоши. — Как же приятно прийти к взаимопониманию. Но на матче я всё равно буду.

***

      Наконец наступает последний день учёбы перед каникулами, и все спасены.       После занятий многие спешат на стадион, потому что вечером проходит домашний матч по американскому футболу. Если людям хочется увидеть Хёнджина, Черён, Феликса и остальных в деле, то Рюджин идёт на матч просто потому, что там будет Йеджи. И хотя официального приглашения не было, всё равно хочется поддержать подругу (и, пожалуй, увидеть её ещё разок в спортивной форме чирлидерш).       Тем более её помощи ожидает Минджон, которая рядом с Джимин слишком социально неловка. Она переживает о каждом своём действии и слишком часто поправляет волосы, которые от вечерней влажности начинают немного виться. Джимин делает ей комплимент, спрашивает разрешения на то, чтобы взять её руку, и этого хватает, чтобы Минджон вздохнула от облегчения и успокоилась.       Противоположности всё-таки притягиваются. В случае их двоих они идеально дополняют друг друга.       Рюджин морщится, чувствуя себя третьей лишней. По крайней мере, она видит, что любовь умеет быть нежной, но в этом вся заслуга джентльменского сдержанного образа Джимин (она отлично впишется в романтические истории о викторианской Англии, однозначно). Больше о любви она старается не думать: начинается матч.       И начинается он с выступления Inferno Girls.       Несмотря на относительно позднее время, болельщиков окутывает жара и духота. До заката остаётся ещё несколько часов, поэтому солнечные лучи нещадно слепят глаза, заливая светом школьный стадион. В воздухе разливается звон от смешения возбуждённых голосов, смеха и предвкушения. Впрочем, Рюджин не разделяет их радость: она даже не планирует следить за грядущим матчем. Она здесь ради одной-единственной персоны.       Наконец на поле порхают чирлидерши, двигаясь с необычайной лёгкостью и грацией. В коротких красно-белых юбках, они сверкают в лучах благосклонного солнца. Воплощение энергии и жизнерадостности на сегодня. Рюджин всё ещё находит кричалку смехотворной, но вид уверенной Йеджи с громкоговорителем в руках её умиляет.       Разносятся звуки знакомой песни выступления, чирлидерши принимают начальные позы. Всех бросает в дрожь предвкушения. Красные помпоны то и дело взмывают в воздух, как языки пламени. На лицах девушек сияют заразительные улыбки, и Рюджин позволяет оставить привычную хмурость в стороне. Она искренне радуется за Йеджи, занимающуюся любимым делом. Это видно и по отточенным движениям, и по блеску в глазах.       От акробатических элементов и синхронности сердце поражённо ухает вниз. По телу скользят приятные мурашки, когда она ловит на себе мимолётный взгляд Йеджи. Может быть, ей всего лишь кажется, что вполне вероятно с учётом палящего солнца, но зато это успокаивает взволнованное сердцебиение Рюджин. Значит, Йеджи не обижается на неё за вечные побеги.       Не то чтобы Рюджин избегает её… Ладно, может быть чуть-чуть.       После успешной трёхъярусной пирамиды стадион наполняется аплодисментами; хлопают даже те, кто пришёл поддерживать противников команды Northwood High. По венам вместо крови разливается адреналин, в ушах до сих пор шумит. С затихающей музыкой чирлидерши занимают финальные позы и эффектно завершают выступление, пока спортсмены готовятся к выходу на поле.       Наконец Рюджин перестаёт так завороженно следить за стадионом, только сейчас замечая, что Минджон и Джимин посмеивались, глядя на неё.       — Никогда не видела, чтобы она так завороженно смотрела на кого-то или на что-то.       — Думаю, всё-таки на кого-то, — ухмыляется Джимин, нарушая свой сдержанный образ. Минджон плохо на неё влияет.       Рюджин отвешивает подругам символические подзатыльникы, чтобы выразить обиду (потому что недовольно топать ногой и показывать язык уж слишком по-детски), а потом прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать смущённую улыбку. Вопрос один — с каких пор сама Шин Рюджин смущается от намёков на романтику?       Чтобы справиться с нахлынувшей волной эмоций, она обратно натягивает наушники на уши. Всё равно она не из тех, кто активно следит за игрой, потому что очевидно, что потные, пусть и спортивные парни в экипировке, смехотворной на вид, её не интересуют. Чирлидерши ещё не уходят с поля, потому что Юна целует Черён на удачу, а Йеджи обнимает Хёнджина.       В конце концов Йеджи, оглядывая заполненные трибуны, безошибчно останавливает свой взгляд на Рюджин. Приподнимает уголки губ в беспечной улыбке, такой красивой, что по телу разливается слабость. Смахивая с взмокшего лба волосы, Йеджи подмигивает Рюджин, и на этот раз происходящее вполне реально.       В наушниках под стать моменту играет «Air» от Yeji.

Every last breath

I can feel my oxygen descend

When the breeze past

I forget to breathe again, oh

Gonna take a chance, give up all the plans

You took me by the hand, don't know where we're goin'

Every last step moves us closer to transcend

So throw your body in

      Рюджин кивает в ответ на подмигивания, даже не зная, на что она соглашается. С Йеджи хочется испробовать всё на свете.       С Йеджи не страшно.

***

      Ощущение неправильности ситуации впивается иголками с чувством вины, когда она ждёт у раздевалки Хёнджина, который только что побеждает в матче вместе со своей команды. Юна стоит рядом с ней, и она от искренней нетерпеливости топает ногой, мечтая о том, как снова подарит поцелуй победительнице. Йеджи скрещивает руки на груди и пальцами постукивает по предплечью от нервозности.       Пока Хёнджин болтает с сокомандниками, уровень раздражённости становится всё выше и выше. Её спасает только неожиданное появление Рюджин: она всплывает перед Йеджи как тёмный вихрь в лёгкой толстовке и кепке с названием рок-группы (может, из «New Intrigues» стащила?) Настроение на каплю поднимается, пока она не вспоминает, что всю эту неделю после разговора по душам Рюджин её игнорировала.       — Хэй, я хотела… Короче, я хочу извиниться за своё поведение, — вдруг говорит Рюджин на одным дыхании, чтобы не передумать и не пожалеть. Неужели она из тех, кому извинения даются нелегко? Об этом стоило догадаться: для неё в целом все чувства сложны.       — За что-то конкретное? — усмехается Йеджи. Безобидная насмешка поднимает ей настроение и заодно компенсирует недельное ожидание нормального разговора.       — За то, что избегала тебя?       В голосе Рюджин больше вопросительных интонаций, чем утвердительных. Йеджи не сдерживается и смеётся уже полноценно. Рюджин при любой неоределённости в чувствах как истинный новичок выглядит умилительно. Как котёнок, только-только появившийся на свет. И да, Йеджи может ой как хорошо представить Рюджин в роли котёнка. С чёрной гладкой шёрсткой и привычкой царапаться от неприученности к нежности.       — Правильный ответ. Надеюсь, я не сделала ничего такого… Я просто пыталась быть другом, Рюджин, потому что думала, что ты позволяешь.       — Я позволяю, — вздыхает Рюджин. — Но это так тяжело.       — Тяжело знать, что теперь в твоей жизни ещё один человек, который может поддержать тебя? Должно быть, это невероятно тяжело, — добродушно фыркает Йеджи. Она использует фишку Рюджин, но сарказм у неё переквалифицируется в иронию. Она слишком милая, чтобы быть злой, в этом и вся загвоздка.       Рюджин разводит руки в стороны, признавая поражения.       — Я привыкла видеть всё только с одной стороны — плохой. Но спасибо, что ты открываешь мне светлые краски жизни. Ты правда делаешь наши встречи… яркими.       Йеджи мысленно переносится в «New Intrigues», растворяясь в неоново-фиолетовых лучах дискошара. В тот вечер она самоуверенно спросила у Рюджин, может она делала её жизнь яркой. Сегодня Рюджин это признаёт, и от этого в теле разливается будоражащее сердце теплота. Слишком приятно.       — Что ж, спасибо за извинения. Их я принимаю, это хороший жест. Правильный.       — Один человек мне сказал, что было бы неплохо поговорить честно для ясности ситуации, — усмехается Рюджин, растерянно почёсывая макушку. — Это хорошо, что я такая сильная, гордая и независимая, но мне бы одолжить у тебя пару качеств…       — Каких, например?       — Ты милосердная что ли. Заботишься обо всех.       — Кроме себя, — с губ срывается горькая усмешка, которую Йеджи впервые в жизни не хочет и не будет маскировать улыбкой. Рюджин и так в курсе бури непонимания на её сердце. К тому же она страдает от того же — это видно по её глазам. — Тогда я одолжу у тебя способность ставить себя на первое место, договорились?       Они пожимают руку, подрагивающие от распирающего смеха. Йеджи облизывает пересохшие губы и смотрит на Рюджин из-под полуопущенных ресниц, расслабляясь от приятной беспечной атмосферы. Тело всё ещё гудит от недавнего выступления, но в основном она безумно довольна происходящим. Рядом с Рюджин она отдыхает: потому что не надо притворяться.       Маски давно сброшены.       Прежде чем Йеджи успевает спросить у Рюджин, в силе ли их совместный поход на вечеринку, она уже исчезает. Причиной тому становится появление Хёнджина вместе с командой. Феликс разрывает объятия с ним, чтобы он мог затянуть Йеджи в поцелуй, продолжительный и сладкий. Его сильные руки скользят по её талии, даря ощущение тепла и безопасности. Но его по-детски невинная беспечность почему-то раздражает, в отличие от Рюджин.       Йеджи видит в нём того, кем она себе не позволяет быть.       — Хочешь я провожу тебя домой? — обворожительно улыбается Хёнджин, заправляя рыжую прядку, выбившуюся из общего строя. — Кажется, твоя мама обещала нам за победу шоколадный брауни.       Лёгкое «нам» от Хёнджина вызывает неприятную пульсацию в голове Йеджи, сухость в горле и щемящее ощущение на сердце. Да, она соглашается на прогулку, но не из вежливости, а с мыслью о том, что им надо поговорить. Вспоминается недавний разговор с Рюджин — пора бы ставить себя и свои чувства на первое место, а не заталкивать их глубоко внутрь.       К счастью, дорога не занимает много времени. За лёгкой беседой они быстро доходят до дома, держась за руки и улыбаясь как сумасшедшие, потому что этот день, безусловно, переполнен радостью. Небо окрашивается в розово-голубые оттенки, малиновым цветом проходясь по крышам коттеджам.       В двухэтажном доме их уже ждёт миссис Хван, вечно улыбающаяся, но спокойная женщина. Она в знак приветствия целует Йеджи и Хёнджина, что-то бормочет про онлайн-занятия по изучению французского языка и поднимается на второй этаж в свою спальню. Они остаются наедине, и неловкость потихоньку начинает разъедать Йеджи изнутри. Хёнджин даже не догадывается, в каком направлении протекают мысли его девушки.       На первом эфире с Рюджин Йеджи сказала, что никому не разбивает сердца и не хочет доводить ситуацию до такого.       Она не может перестать об этом думать. Мысли в голове гудят, работая на износ. Хёнджин приглашает её в гостиную и включает телевизор, а Йеджи забирает тарелки с ещё тёплым шоколадным брауни и ставит их на журнальный столик. Её пальцы предательски подрагивают. В горле всё ещё до невозможного сухо, так что она отвлекаются на то, чтобы приготовить им чай.       — Может, пересмотрим «Всем парням, которых ты любила»? — из гостиной доносится мягкий голос Хёнджина. — Раз перед Днём святого Валентина мы не смогли устроить киномарафон.       — Ты же не фанат ромкомов, — хмурится Йеджи, доставая из навесного шкафа две кружки.       — Тот факт, что я фанат вселенной Marvel, не мешает мне насладиться милым фильмом со своей девушкой. И я помню, что это твои любимые фильмы, — ты же их до дыр засмотрела, не буквально, конечно, но…       Заслушавшись непринуждённым монологом Хёнджина, Йеджи проливает кипяток мимо кружки и слегка, но всё равно ощутимо ошпаривает руку. Перед зажмуренными глазами будто вспыхивают искры, а тыльную сторону ладони пронзает резкими вспышками боли. Хёнджин моментально подскакивает к ней, соображая чётче и быстрее Йеджи.       Прохладной водой они снижают температуру кожи, промывая её, пока Йеджи готова сорваться на слёзы. После столь насыщенного дня усталость накатывает снежной лавиной, делая её безвольной куклой, пока Хёнджин заботиться об её обожённой руке. Он что-то спрашивает про гели и мази, но она не слушает, погружённая в хаос собственных мыслей.       В итоге Хёнджин перевязывает руку и переносит её на диван со всей аккуратностью и заботой, на которую он только способен. Йеджи всё ещё выглядит бледной, что пугает до жути, но хотя бы боль в руке постепенно успокаивается. Неприятное жжение заставляет её задуматься — неужели её наказывают за намерения насчёт отношений с Хёнджином?       — Спасибо, Джинни, — с благодарностью шепчет Йеджи, откидываясь назад, на мягкие подушки дивана. На журнальном столике всё ещё стоят тарелки с брауни, только теперь весь аппетит пропал.       — Главное, что всё обошлось, детка. Но в следующий раз готовлю чай я, окей? — посмеивается Хёнджин, чуть приобнимая её за плечи и стараясь не задеть обожжённую руку.       — Я просто… задумалась.       — И о чём же? — автоматически спрашивает Хёнджин, хотя он сосредоточенно просматривает ленту рекомендаций онлайн-кинотеатра. Потом плюёт на это и пишет в поисковике «Всем парням, которым я любила», но не из жалости, а из желания поддержать.       — Тебе не понравится то, что я хочу сказать.       Хёнджин ставит на паузу только что включённый фильм и переводит беспокойный взгляд на Йеджи, отчего та бледнеет ещё больше. Только после глубокого вздоха, оттягивающего момент разговора, она решает, что пора.       — Скажи честно, ты когда-нибудь думал о нашем будущем? Совместном, я имею в виду.       — Откуда такие мысли, детка? — Хёнджин хмуро сдвигает брови, хотя обычно он — олицетворение беспечности.       — Я думаю об этом ещё с моего эфира с Рюджин. Она спрашивала про мои планы на будущее и упомянула тебя. Мы уже в двенадцатом классе, Джинни, дальше только поступление. И с тобой всё легко: у тебя спортивная стипендия, а я… я хороша во всём и одновременно ни в чём. Но я бы не хотела поступать в университет из-за знакомых или парня.       — Тебя смущают отношения на расстоянии? — Хёнджин тянет с продолжением фразы, чтобы взять Йеджи за руку. И это успокаивает как никогда сильно. — Или ты не видишь меня в своём будущем? Потому что с первым мы точно сможем справиться, а вот со вторым…       Хочется выть как волчица на луну. И одновременно с этим хочется молчать. Йеджи, чёрт возьми, слишком мягкая и милая, чтобы кому-то разбивать сердце. Её жизнь состоит из разных ситуаций, в которых она отвечает за сглаживание углов и исправление шероховатостей. Она постоянно выступает в роли посредника и избегает конфликтов. Благо, они с Хёнджином не на дуэли, но это отменяет факта, что она всё ещё может ранить его словами.       По крайней мере, они честны друг с другом.       — Я… я хочу разобраться в себе. Самостоятельно, — подытоживает Йеджи, будто возводя между ним и Хёнджином стену. — В моей жизни многое изменилось: что-то появилось, а что-то ушло, так что я правда не знаю, что я чувствую и что я вижу в своём будущем.       — А что ты думаешь о прошлом? — улыбается Хёнджин, легонько сжимая ладонь Йеджи в своей, чтобы показать, что он всё ещё рядом. — Потому что когда в конце средней школы ты согласилась встречаться со мной, клянусь, я был самым счастливым на свете. И я ни разу не пожалел о том дне. И о встрече с тобой.       Йеджи приподнимает уголки губ в слабой улыбке, несмотря на то что сердце в груди ухает вниз.       Она тоже хорошо помнит тот день — день, когда лучший друг детства стал ей кем-то большим — любимым парнем. Это было так неловко, сладко и мило, что у неё перехватывало дыхание от чувств. Все вокруг радовались за неё, особенно подруги, которые теперь без умолку щебетали о двойных свиданиях.       Йеджи помнит счастливую улыбку матери, которая в тот момент переживала тяжёлый момент жизни. Отношения дочери с Хёнджином, который давно стал частью семьи, помогли ей воспрянуть духом. Это был день, насыщенный улыбками, клятвами любви, осторожными касаниями друг к другу и счастьем в глазах.       Однажды тёмной ночью, когда звёзды на небе робко сияют, она задумывается, насколько искренним был её ответ — согласие стать девушкой Хёнджина. Может, она всего-навсего сделала так, как считала лучшим, — обрадовала всех? Кроме самой себя, получается.       Стоит признать, с Хёнджином ей хорошо, приятно и тепло. Йеджи любит обнимать его и играться с его волосами. Любит, когда он приходит для поддержки на её тренировки по чирлидину и запоминает маленькие, но милые детали о ней. У них всё складывается так идеально, что некоторые время в школе ходили слухи, что их отношения — фальш. Подделка. Фарс ради популярности.       Если спросить Йеджи в неожиданный момент, любит ли она Хёнджина, она ответит «да». Без подвоха. И в начале отношений она любила Хёнджина, и сейчас. Только теперь любовь становится привязанностью, больше напоминающей дружескую, если убрать из неё поцелуи, переплетённые между собой пальцы и объятия.       — И вот ты снова задумалась, — добродушно усмехается Хёнджин, вырывая Йеджи из капкана мыслей.       — Я тоже была счастлива в тот день.       Теперь она сжимает его ладонь, не отпуская. Да, с ним точно тепло и комфортно. Но вместе с этим Йеджи скучает по бабочкам в животе и ярким моментам своей жизни. Несмотря на её милю сущность, она может быть взбалмошной и раскованной. Она та ещё любительница американских горок.       — Была?       — Я не ставлю на нас крест, Джинни, — расплывается в улыбке Йеджи. — Я просто хочу немного… снизить обороты наших отношений. Так мне будет проще разобраться в себе.       Хёнджин не мешает Йеджи быть независимой, не усложняет ей жизнь; он и есть её жизнь. Она искренне ценит его и дорожит им, но и себя тоже. Она всего лишь запуталась в чувствах и сказала ему об этом. Это же правильный поступок, верно? Несмотря на щемящее ощущение в груди, да, правильный.       Маски наконец сброшены. Теперь и в отношениях с Хёнджином.       — Тогда мне стоит уйти? Если ты хочешь побыть одной…       От растерянного взгляда Хёнджина Йеджи вновь сомневается, что сделала всё верно, но она собирает остатки сил в кулак и кивает. Кошки скребут на душе, когда Хёнджин целует её в щёку и оставляет одну, уважая её решение. Сердце внутри будто покрывается трещинами и кровоточит. Так как вот как ощущается прощание со старыми привычками?       Тем не менее между ними не всё кончено. Может быть, Йеджи всего лишь надо время, чтобы заново влюбиться в Хёнджина, как она это уже сделала.       По дороге в свою комнату на второй этаж порыв воодушевления мигом испаряется. Её встречают стены, увешанные фотографиями с друзьями и Хёнджином. Их многочисленные свидания в «Sweet Memories», поцелуи в фотобудке и дискотеки прямиком из старшей школы. Впереди ещё выпускной, и Йеджи честно не знает, что случится с её жизнью к этому времени.       Музыка, как и всегда, становится лучшим исцелением, но сегодня Йеджи использует её, чтобы довести себя до края. В плейлисте играет «What Was I Made For?» от Billie Eilish, и эта песня становится последним шагом перед пропастью. Сердце замедляет и без того кривой ритм, когда на глазах проступают блестящие слёзы. Тело прошивает мелкой, едва заметной, но всё ещё ощутимой дрожью, а ладонь покалывает от фантомных воспоминаний того, как Хёнджин поглаживал большим пальцем её кожу в утешающем жесте.

Takin' a drive, I was an ideal

Looked so alive, turns out I'm not real

Just something you paid for

What was I made for?

'Cause I, I

I don't know how to feel

But I wanna try

      Так некстати телефон вибрирует от нового уведомления. Йеджи, изнывая от чувств, хочет бросить его в стену, чтобы выпустить на волю все те эмоции, которые она подавляла в себе долгое время. Но потом она замечает на экране надпись «Шин Рюджин», и подрагивающие губы накрывает улыбка.       Рюджин [сорри, что оставила тебя без ответа] [вечеринка всё ещё в силе ;)]