Настройся на чувства

      Утром Рюджин просыпается от звука уведомления на телефоне: «Воскресенье, март. Вечеринка Джису, начало в восемь вечера».       Весь день она не может заниматься делами, потому что слишком много думает. Она даже садится за домашнюю работу, чтобы перестать переживать о вещах, которые она априори контролировать не может. В конце концов она сдаётся на алгебре, когда видит огромное количество неравенств, которые нужно решить при её-то нулевых знаниях. Заодно приходит к выводу — плевать, что о ней подумают другие.       Главное, что она сама о себе думает. И что о ней думает Йеджи. В последнее время это приоритет. (Весна на неё плохо влияет, а это только конец марта).       Ближе к вечеру она вываливает всю одежду из шкафа на постель и пытается составить нормальный образ, потому что прекрасно знает, Йеджи в любом случае будет пялиться на неё. Она останавливается на чёрных рваных джинсах и топе на завязках, хотя Йеджи, кажется, говорила что-то про розовый дресс-код. Или она говорила про пайетки и стразы?       В любом случае — плевать. Это девиз Рюджин на сегодняшнюю ночь.       По крайней мере, она готова к вечеринке физически. Остаётся только дожить и доехать до неё. У неё всё ещё нет прав и тем более нет машины. Чёрта с два папа одолжит Рюджин его машину, как бы он ни любил дочь (к сожалению, любить свою машину даже не в её лучшем состоянии — базовые настройки мужчин). Приходится писать Минджон, которая получила права, когда среди старшеклассников прошла волна «Нужно срочно учиться водить». Она была из тех, кто судорожно учил всю теорию, а на практике умирал от волнения, но не сдавался.       Оказывается, Минджон собирается сегодня ехать в молл на вечерний сеанс в кинотеатре, так что ей ничего не стоит подбросить Рюджин до дома Джису.       — Так, значит, ты на ту самую вечеринку Джису, — хмурится Минджон, когда видит наряд Рюджин (она так не наряжалась с выпускного из средней школы). — И когда ты успела перейти в команду лучших? Потому что я в сравнении с тобой из команды лузеров.       — Минджонги, перестань смотреть ромкомы нулевых. Сейчас никто не даёт друг другу клички и подобное.       Рюджин отмахивается от сказанного, чтобы перевести внимание с себя на Минджон, что та сразу же замечает. Подмечать самые мелкие детали и остро чувствовать ситуацию — её стихия. На пару минут в салоне воцаряется молчание, потому что Минджон вбивает адрес в навигатор, а Рюджин снова думает (и мечтает отказаться от этой способности, желательно — навсегда).       Стоит признать, король и королева в их школе имеются — Хван Йеджи и Хван Хёнджин. С двумя отличиями от типичных подростковых сериалов: они довольно милая пара, а не тандем популярного спортсмена и злобной, одержимой им стервы. Второе отличие — между ними полная неразбериха из чувств; только виной этому не главная героиня сериала, в которую влюбляется парень и с которой соперничает стерва.       Они всё ещё не в ромкоме.       — С кличками всё было понятнее, — хмыкает Минджон, нарушая тишину. — Временами они слишком категоричные, но мне проще делить вещи на белое и чёрное.       Рюджин пожимает плечами.       — Я всегда буду относиться к серому, несмотря на мою любовь к чёрному. Даже сейчас я не знаю, какая бы кличка подошла мне.       — Ты новая подруга королевы школы, — снова хмыкает Минджон, только теперь веселее. — А я твоя подруга, влюблённая в главную заучку школы. Ладно, соглашусь, всё странно перемешалось. Наши роли не вписываются в канон.       — Главное, что сейчас ты едешь на свидание со своей заучкой. Кинотеатр, к слову, странное место для этого, если вы, конечно, не собираетесь целоваться на последних рядах.       Минджон моментально покрывается румянцем, будто она взаправду покупала места в последнем ряду, а потом кусает нижнюю губу. В её голове крутятся шестерёнки слаженного механизма, способного довести её до безумия. Рюджин жалеет, что вообще открывает сегодня рот. Что она думает, что нет, ситуацию это не меняет — она всё портит.       — Правда странное место для свидания?       — А целоваться вы всё-таки не планируете? — вздыхает Рюджин, надеясь, что шутка разрядит атмосферу. — В кинотеатре особо не поговоришь, в этом вся проблема. Зато вы можете пообжима… то есть подержаться за руки или сходить на фудкорт до или после фильма. Никто не мешает вам мило кормить друг друга попкорном и поить газировкой.       Минджон вздыхает от облегчения и возвращается к сосредоточённому слежению за дорогой, но молчать долгое время у неё не получается: терзают разного рода вопросы.       — Откуда у тебя такие глубокие познания в теме свиданий?       В голове мелькает мысль «Ну во-о-от, начинается», но Рюджин меняет раздражение на усмешку. Злиться на Минджон она не может, тем более на её любопытство.       — Во-первых, я умею думать. Во-вторых, я смотрела все те ромкомы вместе с тобой.       — Это не то, что я хотела услышать.       — Тогда спрашивай прямо, — вздыхает Рюджин, играясь с ремнём безопасности.       — Ты… когда-нибудь мечтала об идеальном свидании? Если бы влюбилась.       Минджон бросает ясный взгляд на Рюджин, от которого хочется только одного — спрятаться. К счастью, её подруга не обладает рентгеновским зрением Супергёрл и не умеет читать мысли. Зато имеет свойство додумывать всякое, поэтому ответить ей лучше как можно скорее.       — Не мечтала. Но могла бы. Если бы влюбилась, конечно.       Осторожный ответ, даже слишком. Всё дело в нежелании затрагивать опасные темы, обсуждать которые Рюджин не хочется. Главное, что своим ответом она забирает у Минджон большую часть пространство для воображения, оставляя немного места для поддержания загадочного образа.       — И это снова не то, что я хотела услышать…       От очередного ответа Рюджин спасает тот факт, что они уже подъезжают к дому Джису. Она неловко прощается с Минджон, которая провожает её взглядом прищуренных глаз, а потом вспоминает про сегодняшний девиз «Плевать на всё (кроме Йеджи)». На сердце всё равно неприятно тянет от странных ощущений. Рюджин уже предвосхищает повышенное внимание, поэтому прежде чем зайти внутрь, прячется в рутинных действиях — возвращает на место съехавший ремень на джинсах и поправляет завязки топа.       Из двухэтажного коттеджа, ничем не отличающегося от других в этом районе, доносится громкая музыка — припев песни, вирусившейся в социальных сетях. Аккуратно постриженный газон, выложенная камнем тропинка и чистый коврик «Добро пожаловать» перед входной дверью — всё кажется идеальным и упорядоченным, пока не заходишь внутрь.       Чтобы в первые секунды вечеринки не сбежать от кучи незнакомых людей, Рюджин даже не делает глубокий вдох и сразу заходит внутрь. Она будто оказывается в параллельном мире: всюду валяются бутылки с пивом, не самым дорогим, но и не самым дешёвым, под потолком витают розовые воздушные шары (будто Джису отмечает свои сладкие шестнадцать, а не начало каникул), а в укромные углы всех комнат забиваются подростки, чтобы целоваться.       Голова грозится расколоться от нагнетающих шума и гама. В «New Intrigues» всё казалось в разы спокойнее, чем здесь, а ведь Джису всего лишь ответственная ученица из команды дебатов и вторая в рейтинге успеваемости, между прочим (этот факт Рюджин знает уже не через соцсети, а через Джимин). Для Джису придумали правило «В тихом омуте черти водятся», не иначе.       В целом этой весной Рюджин узнаёт много нового и про себя, и про своё новое окружение. Люди зачастую не те, за кого себя выдают. За привычными масками скрываются острые, тёмные и неправильные чувства. Или просто то, что человек не готов выносить наружу. За фасадом равнодушия у Рюджин скрываются чувства и шрамы от них. За фасадом милости и безупречности у Йеджи скрывается хаос.       И вот она снова думает про Йеджи, чёрт бы её побрал (речь, конечно, про Рюджин, хозяйку дурацких и неуловимых мыслей).       — Добрый вечер, Рюджин, я надеюсь, ты помнишь моё имя, — Джису растягивает губы в очаровательной улыбке. Даже и не подумаешь, что эту вечеринку устраивала именно она. — Йеджи тебе ничего не говорила о дресс-коде?       В словах прямого упрёка нет, но Рюджин всё равно чувствует обжигающий взгляд на себе. Джису обводит её тело глазами, останавливаясь дольше положенного на подтянутом животе. Топ с завязками оголяет достаточно много кожи, и Рюджин сожалеет, что так много пялилась на красивых девушек, заставляя их чувствовать себя некомфортно.       Повышенное внимание — ещё одна вещь, с которой ей приходится мириться после резкой популярности, которую ей принесли эфиры из серии «Настройся на чувства».       — Ладно, ты хотя бы горячо выглядишь, так что на первый раз прощаю несоответствие дресс-коду, — отмахивается Джису и пропускает Рюджин внутрь. — Тебя надо представлять людям или ты хочешь побыть одиночкой?       Несмотря на учтивость Джису, Рюджин всё равно чувствует себя подопытным кроликом. Она не удивится, если проведёт всю ночь за одариванием людей хмурыми взглядами, — это всё-таки её стихия. Тогда её точно не будут приглашать на подобные мероприятия — и к счастью.       — Второй вариант, — вздыхает Рюджин.       — Тогда тебе дорога на балкон на втором этаже. Но потом спустись на первый этаж — мы будем играть в игры в гостиной, — Джису довольно ухмыляется и сразу становится понятно, что игры будут алкогольными и обнажающими множество секретов. — Кстати, если встретишь по пути Йеджи, то передавай ей привет.       — От тебя?       — От себя, — дерзкое подмигивание. — Ты же помнишь, что я главная фанатка вашего дуэта?       В голове всплывает признание Йеджи после ночного клуба — она подговорила Джису подойти к Рюджин и спросить у неё насчёт ещё одного эфира тем же составом. Это всё ещё вызывает тепло на сердце. Появляется повод, чтобы найти Йеджи, ведь они так и не поговорили о том эфире, которые они постоянно постоянно переносили.       Когда песня сменяется следующей — «Dance the Night» от Dua Lipa, Джису порхает к более радушным гостям, а Рюджин пробирается на балкон, надеясь остаться незамеченной. Перед глазами мельтешат розовые пятна, видимо, всё-таки таким и был дресс-код. В нос ударяет резкий запах алкоголя, смешанный с ядрёными ароматами духов.       Подобные мероприятия — смерть для людей отчуждённых с ограниченной социальной батарейкой. Рюджин ничего не теряла, отказываясь от приглашений. Она не Джихё, которой вечеринки только в радость. Будь она хотя бы немного опьянённой, всё прошло бы легче. Но алкоголь делает её слишком невыносимой, поэтому она обращается к тому человеку, который делает её жизнь ярче (всё становится проще, когда Рюджин принимает этот факт).       До второго этажа музыка доносится намного хуже и смешивается с шелестом листвы и травы от каждого дуновения ветра. Это не мешает Йеджи пританцовывать в такт песни в попытках согреться, потому что весь жар сконцентрирован внутри дома, а не снаружи. Улыбка Йеджи становится ещё шире, когда она замечает Рюджин рядом с собой.       И снова этот оценивающий взгляд, задерживающийся на её оголённом животе и плечах. В случае с Йеджи счёт один-один: Рюджин же тоже пялилась на неё в форме чирлидерш.       — Вау… — Йеджи закусывает нижнюю губу, — я что, забыла рассказать тебе о дресс-коде?       — Дурацкий розовый, — возмущённо закатывает глаза Рюджин.       — Вообще-то я о хорошем настроении и о счастливой улыбке. Потанцуй со мной и подними себе настроение?       Играющая песня совсем кстати, но настрою Рюджин она не подходит. Она машет головой, а на языке застывает неозвученное и почему-то горчащее «Я лучше полюбуюсь твоими танцами».

      Watch me dance, dance the night away

My hеart could be burnin',

but you won't see it on my face

Watch me danсе, dance the night away (Uh-huh)

I'll still keep the party runnin', not one hair out of place

      Йеджи сегодня выглядит как типичная тусовщица в мини-юбке с пайетками и в светлой обтягивающей футболке с провокационной надписью. На её лице танцует хитрая лисья улыбка, а в глазах блестят огоньки, которым невольно поддаёшься. Из-за босоножек на высоком каблуке она кажется ещё выше, и в голове Рюджин витают мысли только об их разнице в возрасте. Йеджи смотрит на неё свысока из-под полуопущенных ресниц, но не в высокомерном значении.       Она просто смотрит, а Рюджин хочется сесть, просто чтобы не упасть.       — Ты будешь жвачку? — улыбается Йеджи, чтобы поддержать диалог, и тянется в карман улыбки за упаковкой. — Клубничная. Отлично помогает, если не хочешь, чтобы родители спалили запах алкоголя.       — Папа не дома, так что вряд ли кто-то заметит. Но я пить сегодня не собираюсь, — поджимает губы Рюджин. — Вообще я хотела поговорить об эфире. Как только выйдем с каникул, можем сразу им заняться, окей?       — Без проблем, — отзывается Йеджи, кладя в рот розовую пластинку. Ветер красиво развевает её рыжие волосы, ниспадающие на плечи. В ушах поблёскивают серьги-кольца, чуть колыхаясь. — Наш эфир будет продолжением серии «Настройся на чувства»? Сыграем на чувстве ностальгии. Да и к тому же ты сейчас не такая радикальная в теме любви.       Рюджин пожимает плечами от незнания и бросает на Йеджи взгляд, полный сомнения. Сколько бутылок пива она успела выпить?       — А как же ситуация с Хёнджином? Или у вас всё хорошо?       — Относительно. Мы приехали сюда вместе, на его машине. Он тоже не пьёт сегодня, кстати: спортсмен же, — Йеджи чуть морщится, нервно покусывая нижнюю губу. Говорить о нём она явно не хочет, тем более на вечеринке Джису — в такой яркий воодушевляющий день. — Я вообще-то чирлидерша, но мне это не мешает пить. Каникулы же.       — Я-то прекрасно вижу, что кто-то ушёл в отрыв, — усмехается Рюджин и ловит Йеджи, хватая её под локти, когда та спотыкается на свои босоножках. — Ноги себе не сверни, чирлидерша, как потом блистать на стадионе будешь?       — Ты правда думаешь, что я блистаю?       Голос Йеджи чуть ломается, наполняясь трепетом. Ровно в ту секунду в выражении её глаз невозможно прочесть, что она пьяная. Уж слишком искренним выходит вопрос, на который Рюджин может лишь кивнуть. Она слишком занята тем, что удерживает Йеджи в своих объятиях, даря ей опору. В местах касаниях под кожей взрываются фейерверки. Дело в контрасте холодного ветра и разгорячённой Йеджи.       — Блистаешь, — повторяется Рюджин, чтобы Йеджи действительно в это поверила. — А сейчас давай спустимся на первый этаж. Джису меня побьёт, если я не приду на игру. Ты, случаем, не знаешь, что это вообще такое?       Йеджи расплывается в пьяной улыбке. Очередное подтверждение того факта, что ожидать чего-то хорошего от этих игр не стоит.

***

      Оказываясь на первом этаже, Рюджин морщится от подступающей головной боли. Спасает только присутствие Йеджи, которая ведёт себя чересчур непринуждённо, будто она действительно типичная героиня из тех самых ромкомов. По крайней мере, она предупреждала, что, будучи пьяной, она ведёт себя иначе. Под конец лестницы Йеджи снова запутывается в ногах, и Рюджин снова её ловит. Это скоро станет привычкой хотя бы на этот вечер.       Ощущая на себе лавину жгучих взглядов, она возвращается к мантре «Плевать» и даже не опускает глаза на пол, держа голову прямо. Йеджи следует за ней. Многие занимаются неприличными вещами на верхнем этаже в то время, как самые азартные собираются в гостиной на диванчиках вокруг журнального столика. Музыка всё так же играет, только на уменьшенной громкости, чтобы она не перебивала разговоры. Джису чувствует себя максимально комфортно в роли хозяйки.       — В прошлый мы играли в пьяную дженгу, в позапрошлый — в карты на раздевание, потом в «Семь минут рая» и даже…       — А в «Твистер»? — хмыкает Рюджин грубее, чем хотелось бы. — Можно даже придумать пьяную версию, нам же не по двенадцать лет для таких игр.       Занять место на диванах или креслах невозможно, когда ты приходишь в числе последних. Этого хватает для того, чтобы нахмуриться в раздражении. Она и так тут новенькая, что уже означает плюс сто к некомфорту. Приходится сесть на подлокотник кресла рядом с Йеджи.       — Мы запомним твоё пожелание для следующего раза, Рюджин, — улыбается Джису так, что сразу и не понять, это сарказм или искренняя благодарность. — Кто-то догадается о сегодняшней игре или мне её объявлять?       — «Бутылочка»?       — Какое банальное предположение, Феликс, — усмехается Джису.       Феликс не успевает загрустить, потому что Хёнджин что-то шепчет ему на ухо, и он сразу же смеётся, сияя изнутри. Они сидят напротив Рюджин с Йеджи. Можно увидеть кучу знакомых лиц: Сольюн и Джинсоль, которые обсуждают розовый маникюр друг друга, и Юну и Черён, которые переплетаются в тесных объятиях. Некоторые чирлидерши прячутся на кухне и хихикают от флирта пьяных футболистов.       Рюджин старается обращать внимание на музыку, а не на тепло, исходящее от тела Йеджи. Играет «So High School» от Taylor Swift. После знакомства с Юной и общения с Йеджи не узнать голос исполнительницы она не может. Сама Юна готова пищать от восторга.       — Что ж, сегодня мы играем в «Убить, поцеловать или жениться», — ухмыляясь, Джису торжественно хлопает в ладоши. — Женитесь, выходите замуж — это ваше право. Главное, честность — это я ценю больше всего. И давайте без споров на почве разочарования: мне их хватает в команде дебатов.       Музыка всё ещё приятнее глупых игр среди пьяных подростков.

      Are you gonna marry, kiss or kill me? (Kill me)

It's just a game, but really (Really)

I'm bettin' on all three for us two (All three)

Get my car door, isn't that sweet? (That sweet)

Then pull me to thе backseat (The backseat)

No onе's ever had me (Had me), not like you

      — Кто-то хочет стать первым участником? — хищным взглядом орлицы Джису сканирует всех присутствующих и задерживается на Рюджин, которые мысленно чертыхается и сожалеет за то, что появилась на этот свет. — Может, начнём с тех, кто сегодня одет не по дресс-коду?       Сердце предательски ухает вниз, но Рюджин пытается сохранить непроницаемое выражение лица. Мантра «Плевать» перестаёт работать, когда Йеджи кладёт ладонь на бедро Рюджин в успокаивающем жесте, чтобы показать, что она рядом. Жар её ладони ощущается даже через плотную ткань джинсов.       — Я предпочитаю вариацию с тремя ответами «Убить», — хмыкает Рюджин.       — О да, я помню про твоё отрицание любви, но это всего лишь игра, верно? Можно включить воображение, — невинно хлопает ресницами Джису. Она любит жёсткие стратегии в бою, несмотря на мягкую внешность, и вот уже в реальной жизни не знает, где нужно остановиться и как это сделать. — Скажем, варианты такие: я, Минджон и… Йеджи.       Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с оглушительной силой, будто желая выбить рёбра. Рюджин с усмешкой откидывается назад и выглядит беспечно, несмотря на сковывающее её напряжение. Эта игра — проверка, и, чтобы её пройти, нельзя показывать страх. Она не собирается отвечать.       — Я могу выпить вместо ответа.       — А если подумать? — вскидывает брови Джису. — Это помогло бы нам лучше друг друга узнать.       — Не-а, Джису. Не сегодня и не с такими варинтами.       Рюджин тянется к успевшему потеплеть пиву и делает глоток. На языке оседает неприятная горечь, но она и в одном ряду не идёт с кислотой собственных мыслей. Они витают в хаотичном порядке, пульсируя и оказывая неприятное давление на затылок. К сожалению, им не скажешь «Заткнитесь»: всё не так-то просто. Думать сейчас опасно, потому что в голове возникает ответ на игру Джису.       Убить Джису за глупые задания. Жениться на Минджон, потому что она подруга и платонический соулмейт Рюджин. Самые безопасные ответы.       Поцеловать Йеджи, потому что для неё не остаётся других вариантов.       Всё складывается так легко и просто, но озвучивать такое в компании Йеджи и Хёнджина небезопасно. И неприлично, чёрт возьми. Минджон и вовсе здесь нет — она занята свиданием.       — Хорошо, давайте перейдём следующему, я надеюсь, более сговорчивому участнику, — Джису даже не выдаёт свою хмурость. Маска лёгкой жизнерадостности приклеена к её лицу. — Может быть, нам ответит Йеджи? Варианты оставим почти те же: я, Хёнджин и Рюджин.       Дыхание перехватывает от шока. В случае с Йеджи Рюджин даже не желает знать, что она ответит. Хочется испариться — исчезнуть к чёртовой матери, потому что такие вечеринки и такие игры сеют ещё больше сомнений, суматохи и неразберихи.       — Я не думаю, что занятые люди должны участвовать в такой игре, так что я тоже пас, — усмехается Йеджи, продолжая жевать жвачку и кидая взгляд на Хёнджина, значение которого разобрать никто не сможет, кроме них двоих. — Выпью я с удовольствием.       Отвратительная игра, но они хотя бы избежали неловкости. Рюджин придерживается дыхательной практики, чтобы успокоить сердцебиение и дыхание, и уже думает, как сбежать к ближайшему раунду. К счастью, внимание переходит на других, более честных и ничем не стеснённых участников. Сбежать удаётся, и на этот раз она идёт не на балкон, а на второй этаж в одну из свободных комнат.       Она ещё не знает, что Йеджи тенью следует за ней.

***

      Вместе с раздражением на Рюджин накатывает ещё и усталость. Она плетётся по лестнице на второй этаж и кое-как находит свободную комнату. Специально оставляет дверь незакрытой, чтобы не заглушать музыку, но вместо этого в комнату проникает Йеджи. Её босоножки отзываются цоканьем при каждом шаге.       По пути она избавляется от жвачки, но это не мешает ей возмущённо вздыхать. Она присаживается на край постели, даже не спрашивая у Рюджин разрешение, а потом падает на спину. Блестящие рыжие локоны растекаются по простыням языками пламени. Йеджи запускает ладони в волосы и стонет, когда ногтями задевает чувствительную кожу головы. Рюджин едва ли может подавить желание коснуться её волос.       — Только начало вечеринки, а я уже так устала, — недовольно бормочет Йеджи, стаскивая с ног босоножки, чтобы залезть с ногами на постель, как и Рюджин, которая уже сидит в углу постели.       — Уже полдесятого, прошло полтора часа, а это всё ещё начало? — усмешка срывается с губ Рюджин. — Только не говори, что вы отрываетесь до утра. Тогда мне придётся стать Золушкой и сбежать в двенадцать.       — С каких ты так часто сбегаешь?       Йеджи даже принимает сидячее положение, чтобы смотреть на неё пытливым взглядом, и улыбается. По озорному блеску в глазах понятно, что в ней уже больше пары бутылок пива. Рюджин пытается резать всё сказанное Йеджи на два, а сделанное — на десять, потому что не верит в серьёзность происходящего. Но это не значит, что её тело не наполняется необычным трепетом.       — Про что ты говоришь?       Лучший вариант уйти от беседы — притвориться глупым. Действенный метод, когда нет настроения на сарказм.       — Ты бегала от меня в школе до разговора на матче, — Йеджи принимается загибать пальцы, — сейчас хочешь сбежать как Золушка. И сбежала от игры Джису.       — Как и ты сама.       — Я уходила, чтобы одолжить у Джису вино и газировку, но забыла об этом, потому что пошла за тобой. Хотя, может, стоит вернуться… — обиженно фыркает Йеджи как котёнок и уже собирается встать с постели, как Рюджин хватает её за руку и смотрит на неё извиняющимся взглядом. — Ладно, так уж и быть останусь. А ты, к слову, тему не переводи. Мы обсуждали твои частые побеги, не мои.       Рюджин вздыхает, отвечая не сразу. Она наслаждается простынями, приятно холодящими кожу, ароматом клубники от сладких духов Йеджи и музыкой, доносившейся с нижней этажа. Кажется, играет «Don't You Know» от Jaymes Young. Йеджи всё ещё не отрывает от неё взгляда, так что приходится отвечать. Чем раньше, тем лучше, иначе она сама придумает ответ, как и в случае с Минджон.       — Я сбежала по той же причине, что и ты отказалась играть.       — Теперь я не понимаю, куда ты клонишь…       — Игра дурацкая, вот, в чём дело, — фыркает Рюджин, обхватывая руки коленями. — Как я должна отвечать, кого целовать и на ком жениться, если среди вариантов есть люди в отношениях. Это… неправильно что ли.       — Ты про Минджон и Джимин? Когда они только успели…       Рюджин хмурится, глядя на беспечную Йеджи, а потом та тушуется и вспоминает про свои отношения с Хёнджином.       — Убила бы меня тогда. Тем более это всего лишь игра, а не реальность.       Когда разум затуманен, рассуждать легко: ты попросту не думаешь о проблемах и всяких осложнениях. Но слова, относящиеся к игре, могут легко повлиять на реальность, а Рюджин этого не хочет. Наконец-то она начинает думать о том, как через свои действия влияет на других, в то время как Йеджи уходит в отрыв. Всё так меняется, и это пугает до чёртиков.       — Я лучше убью Джису. Говорю же, у неё глупые игры.       — Ладно, с этим я согласна, — посмеивается Йеджи.       — У тебя всё проще: убила бы Джису, вышла бы за Хёнджина…       — Да что у тебя всё сводится к Хёнджину сегодня? — всплёскивает руками Йеджи, заводясь с пол-оборота. — Такой хороший день, а ты всё говоришь о нём. Я рассказывала тебе о наших отношениях не для того, чтобы ты восприняла это как персональную задачу исправить всё. Мы сами всё испортили и сами будем решать.       Рюджин ловит отголоски боли в глазах Йеджи, которые не получается скрыть привычной беспечностью. Она уже не улыбается мило и сладко, как в их первую встречу; её губы искривлены в кривом подобии ухмылки. Её душу всё ещё разрывают тысячу чувств, но она отдаёт предпочтением тем, которые легко пережить. Рюджин делала так же, что ещё раз подтверждает теорию о том, что Йеджи сама не своя.       — Прости, Йеджи, — аккуратно шепчет Рюджин, пододвигаясь ближе к Йеджи. Их разделяет всего лишь полметра, которые придётся сократить ради объятий. — Что-то случилось? Может, я просто не знаю…       

I've been walking in the moonlight, looking for you

I got nobody but my shadow to get me through

So put your lips on my scars and teach me to love

Give my slow heart the rhythm of a blood drum

      — Хватит. Я же сказала, что не хочу говорить о нём.       Йеджи отдаляется от Рюджин на словах, но приближается в реальности. Вспоминаются слова о том, что когда Йеджи выпивает, то она начинает ко всем лезть и липнуть. Видимо, буквально. Рюджин горько усмехается, не зная, как справиться с подругой в разбитом состоянии. Ей нужно перестать пить и с кем-то обняться, это ясно.       — Хорошо, о ком тогда хочешь? Можем…       — О тебе, — обрывает её Йеджи. — Боже, я правда не могу перестать о тебе подумать…       Рюджин напряжённо сглатывает.       «Слишком близко» — единственная мысль, мелькающая в голове Рюджин, когда Йеджи снова придвигается к ней. Рюджин сидит, вытянув ноги вперёд, а Йеджи сидит, поджав колени под себя, и прижимается к её бедру. Жар между ними достигает критических отметок. В воздухе растворяется резкий запах алкоголя, но его тут же затмевает приторный аромат клубники.       Рюджин не успевает сказать и слова в ответ, когда Йеджи подаётся вперёд, седлает её и затягивает в поцелуй.       Ох.       Ох.       Песня продолжает играть, но в оцепенении Рюджин не обращает на неё внимания. Безусловно, музыка — важная часть её жизнь, но это последнее, о чём ты будешь думать, когда твоя подруга накрывает твои губы своими, горячими, мягкими и сладкими.       Поначалу поцелуй выходит неловким и рваным, но потом Йеджи начинает действовать настырно, не оставляя и шанса на отступление. Она с лёгким нажимом давит на плечи Рюджин и заставляет её опуститься на простыни, согревшиеся от жара их тел. По спине вдоль позвоночника рассыпаются предательские мурашки, а все рациональные мысли ускользают из головы. Остаётся место только для междометий, отражающих удовольствие.       Йеджи скользит руками по чужому телу, изучая каждую линию, каждый изгиб, потому что раньше она могла только смотреть, не касаться. Мечты сталкиваются с реальностью, переплетаясь с ней и добавляя волшебство в момент. В эту ночь Йеджи отвечает за инициативность, сминая губы Рюджин.       Сегодня она выбирает себя и свои желания.

I don't want you to go

I need more of you in my life

Nobody should be alone

Please, let me take you home tonight (Oh)

      Йеджи — синоним к слову «чувственность». Она отдаётся поцелую, с головой погружаясь в пучину удовольствия. Ей можно и не думать вовсе, потому что она отпустила все переживания ещё после разговора с Хёнджином. Но новая версия Рюджин печётся обо всём, даже когда другой человек не в состоянии. А Йеджи сейчас явно не в состоянии, чтобы отдавать отчёт своим действиям. Она попросту не понимает, что творит, когда пересекает запрещённые линии. Она не сознаёт, что Рюджин с каждой новой секундой поцелуя накрывает всё большей тревогой. Сердце сжимается от ледяного страха. Вдруг кто-нибудь зайдёт в незапертую комнату и уйдёт?       Несмотря на то что Рюджин не та, которой изменяют, она чувствует себя разбитой как папа. Она не перестаёт видеть в этой ситуации прошлое. Наверное, её мать так же и начала скользкую дорожку многочисленных измен.       У Рюджин хватает смелости противостоять, в отличие от любовника матери, который, зная о её браке, не мог расстаться с ней. Она отстраняется от Йеджи, когда та пытается притянуть её к себе поближе. Поцелуй получается разорвать только с сопротивлением. Йеджи цепляется за Рюджин, оцарапывая голые плечи длинными ногтями, и хнычет как расстроенный очередным запретом ребёнок.       Вынырнуть из бездонных глаз Йеджи стоит Рюджин титанических усилий, но она всё же это делает. Бледнея, пытается собраться с мыслями и взъерошивает тёмные волосы. Тело прошивает охлаждающей дрожью, несмотря на то что губы всё ещё горят от недавнего поцелуя. От приятного, но мешающегося жжения можно спастись очередным поцелуем, но Рюджин так не хочет. То есть не может.       То есть не должна хотеть.       — Рюджин… — отчаянно шепчет Йеджи, крайней недовольная тем, что её лишают тепла.       Рюджин сползает с постели, ступая по холодному полу и морщась. Руки всё ещё подрагивают, а беззащитное, разнеженное сознание наполняется воспоминаниями о недавнем поцелуе, который нужно забыть, вычеркнуть из памяти. Его вообще не должно было быть, если бы она вовремя оттолкнула Йеджи, чёрт возьми.       И тогда они бы обошлись без очередных шрамов на сердце.       — Я так не могу.       В который раз за сегодня Рюджин бежит, подальше от хаоса и чувств, оставляющих рваные раны заострёнными лезвиями. Она не будет думать о поцелуе в целом и тем более о том, что он был приятным. Сумасводящим.