Настройся на чувства

      Рюджин была права, когда говорила, что ей надо как можно скорее поговорить с Хёнджином. Йеджи и сама это понимает на все сто процентов, но желаемое всегда плохо сочетается с реальностью. Она тысячу раз поддаётся импульсу, но всегда соскальзывает с волны решимости в последнюю секунду. Думает о самых абсурдных вариантах развития событий: прогуливать школу, пока всё само не рассосётся, или расстаться с Хёнджином по телефону.       «Боже, какая же я слабая», — думает Йеджи слишком часто, но это ни черта не помогает. Дальше следует порыв самоненависти: «Я была смелой, пока оставалась пьяной», и уже в результате него она пересиливает себя. Ловит Хёнджина у шкафчиков, прежде чем он сбежит в кабинет истории. Вокруг раздаются шепотки, сливающиеся с елейным голоском в сознании. Все знают об их проблемах, но они даже не догадываются о масштабе.       Хёнджин тоже ведь не в курсе, и от этого совесть Йеджи душит её с каждым днём всё больше. Наконец она сиплым голосом мямлит что-то про встречу в «Sweet Memories», на что Хёнджин приобнимает её за плечи, вызывая вторую волну шепотков, и спрашивает: «Это свидание?» Его голос сочится сладостью, и Йеджи снова ругает себя за ту вечеринку. За то, что она испортила всё то хорошее, что между ними было.       «Нам нужно серьёзно поговорить, так что это не свидание», — отвечает она и уходит, оглушённая громким биением собственного сердца. На уроках Йеджи сидит словно на иголках, дома быстро переодевается и отвечает маме, что идёт на свидание с Хёнджином, чтобы успокоить её и заодно себя. Не говорить же ей, что она собирается с ним расставаться (если он не бросит её первой).       Атмосфера внутри «Sweet Memories» приятно расслабляет. Она приходит раньше, чем Хёнджин, и занимает их любимое место, которое они не меняли с тех пор, как начали встречаться. От прилавка исходит освежающая прохлада вместе с ароматами ягод и ванили — самых популярных вкусов десертов в кафе-мороженом. Лампы, подвешенные к потолку, подсвечивают фигуру Йеджи тёплым светом, заставляя её глаза сиять ещё больше.       Когда к столику подходит новенькая официантка, Йеджи млеет на пару секунд и гипнотизирует взглядом блокнот и ручку в чужих руках. На языке крутится ответ «Ванильный милкшейк», но вместо этого она просит бабл-ти с арбузом и клубникой для себя и шоколадное мороженое для Хёнджина. Он же любит шоколад во всём. Зато Рюджин любит клубнику. Вернее, любила до их поцелуя.       Чёрт… Йеджи морщится, понимая, что её разум снова наступает на скользкую дорожку мыслей о Рюджин. Та, к слову, тоже обещала ей серьёзный разговор, и это подкидывает ещё больше дров в полыхающий пламенем конфликт.       — Это всё для одной тебя, красотка? — подмигивает ей официантка.       — Для двоих, на самом деле.       Официантка кивает и опускает уголки губ, но в остальном даже не мрачнеет. Наверняка, она из тех, кто зарабатывает чаевые при помощи флирта. Хотела бы Йеджи такое же непринуждённое отношение к любви, но нет, однажды она уже отпустила ситуацию и пустилась во все тяжкие. И к чему это всё привело? К тому, что она осознала любовь к другому человеку, будучи в отношениях.       Рюджин… Её образ вновь возникает под веками и расплывается, оставляя после себя исключительно яркие краски. Между ними даже дружба закрутилась очень быстро, и Йеджи даже не заметила, как влюбилась в хмурую ведущую на школьном радио. Она не жалеет о чувствах, от которых её сердце бьётся чаще обычного. Она жалеет, что причиняет этим боль Хёнджину, хотя обещала себе не доводить ситуацию до крайностей.       За размышлениями в кафе объявляется Хёнджин с как всегда блистательной улыбкой, танцующей на губах, ровно в тот момент, когда официантка приносит заказ для их столика. Вместо приветствия Хёнджин обводит Йеджи удивлённым взглядом.       — Отказываешься от классики?       — Эм-м, жизнь доводит и до такого, — с неловкой улыбкой Йеджи тянется к бабл-ти нежно-розового цвета и протыкает плёнку широкой трубочкой. — Садись скорее, я заказала тебе шоколадное мороженое, ты же не против?       Хёнджин польщённо кивает и садится напротив неё. По ним и не скажешь, что им предстоит серьёзный разговор. Йеджи понимает, что, глядя на на них, люди воображают себе счастливую пару и что это накладывает определённые обязательства. Но её сердце не бьётся учащённо при мысли о Хёнджине, а в животе не порхают бабочки. Удивительные спокойствие и комфорт не сочетаются её с понятием влюблённости. Больше притворяться она не может.       — Слушай… — они начинают говорить одновременно, но в итоге Хёнджин уступает Йеджи. — Мне нужно тебе кое-что сказать. И тебе это точно не понравится.       Хёнджин вскидывает брови, но сохраняет лёгкую улыбку:       — Опять мне что-то не понравится? Неужели нельзя хоть один раз просто сказать: «Хэй, Джинни, у меня для тебя отличные новости»?       Улыбка Хёнджин меркнет, но он продолжает играть весельчака, потому что это то, что от него всегда ждут. Йеджи глубоко дышит, пытаясь одновременно и собраться с силами, и отмотать время до признания. На языке горькой вязью застывают слова, которые она никак не может озвучить.       — Жизнь такая, не я. И если что, это никак не связано с колледжем, просто…       — Детка, ты меня пугаешь.       Йеджи решает сорвать пластырь одним рывком:       — Для тебя поцелуй — это измена? — и не дожидаясь ответа, она продолжает: — Потому что я поцеловалась с Рюджин на вечеринке. Да-да, после того, как я попросила снизить обороты наших отношений.       Слова Йеджи выставляют её же в не очень хорошем свете. В тот день после матча Хёнджин ни разу не спросил, в повлияла ли Рюджин на желание Йеджи разобраться в себе и снизить обороты их отношений, но именно так он и думал. Новое знакомство всегда сбивает с толку и заставляет идти по-другому пути, и Хёнджин в этом убедился.       — Мне правда жаль, Джинни. Получилось… некрасиво.       — Ну… «некрасиво» это мягко сказано, — тяжко вздыхает Хёнджин, не зная, что и думать. В голове образуется клубок из мыслей, и не все их них хорошие. — Теперь понятно, откуда у меня было это ощущение «Что-то не так» всю вечеринку.       — Ну, тебя хотя бы отвлекал Феликс. А меня — Рюджин…       — Подожди, она тебя поцеловала?       Сердце пропускает удар, когда вопрошающий взгляд Хёнджина рассылает по телу Йеджи электрические разряды. Чем дольше они молчат, тем больше хочется провалиться сквозь землю и никогда оттуда не вылезать. Но несмотря на непринуждённость, Хёнджин хорошо знает Йеджи и может считать себя проницательным. Её глаза говорят сами за себя. С тихим «Мерлин, Джи…» Хёнджин запускает увлажнешиеся ладони в тёмные волосы и вздыхает.       — Я её поцеловала. Но я была пьяна, Хёнджин.       Имя режет слух, потому что это давно уже не милое «Джинни», от которого трепещет сердце.       — Почему у меня ощущение, что это была не случайность, Йеджи? Почему мне кажется, что ты никогда и не видела меня в своём будущем? — голос Хёнджина надламывается, и Йеджи ощущает себя подвешенной над краем пропасти. И именно он вершит её судьбу своими словами. — Я просто не понимаю… Я думал, проблема в Рюджин, но всё это время дело было в тебе?       Хёнджин обнажает пороки души Йеджи, и от этого становится ещё больше мерзко от самой себя. Если любовь такое светлое и волшебное чувство, то почему ей так плохо? Казалось бы, она поцеловала Рюджин, потому что следовала зову сердца, а в итоге разбила его Хёнджину. Сказки остаются в сказках, но Йеджи всегда хотелось верить, что и она живёт жизнь принцессы с принцем на белом коне. Теперь она понимает, что сказка кончилась тогда, когда она стала поступать, чтобы радовать себя, а не других.       — Ты меня вообще любила или притворялась?       — Я сомневалась в своих чувствах, — признаётся Йеджи, — но Рюджин в этом не виновата. Всё началось ещё до неё. Ты мне нравился, но куда больше тебя мне нравилось играть в любовь. Мы так прекрасно смотрелись вместе, и я столько раз слышала о том, что нам стоит сойтись, что невольно начала думать так же. Ты понимаешь это, Хёнджин?       — Ты просто пошла на поводу у других? Боже…       Они оба путаются в чувствах, пытаясь понять их природу как два несмышлённых котёнка. Если раньше они были в одной команде, то сейчас уже нет. Теперь они порознь; даже сейчас они сидят напротив друг друга, словно в конфликте. И даже не любуются друг другом. В голове невольно всплывают строчки из песни «Is It Over Now?» от Taylor Swift, про которую ей недавно рассказывала Юна. Знала бы она, как хорошо она подходила событиям на вечеринке и становилась лейтмотивом этого разговора.

Baby, was it over then?

And is it over now?

Whеn you lost control (Uh-huh)

Red blood, white snow (Uh-huh)

Blue dress on a boat (Uh-huh)

Your new girl is my clone

      — Нет… Или да… Я сама не знаю. Я всё ещё не разобралась в себе, но если бы ты не был таким хорошим человеком, я бы не сказала «да» на твоё предложение встречаться, — Йеджи шмыгает носом и собирается с силами продолжать исповедь за глотком фруктового бабл-ти. — Мне было с тобой хорошо, правда. Но идея «нас» мне нравилась больше, чем сами «мы».       — Нравилась? Прошедшее время?       Хёнджин бросает очередной ясный взгляд на Йеджи, отчего сердце той сжимается, обливаясь кровью.       — Да, прошедшее время.       — И что тогда? Мы расстаёмся, получается? — хмурится Хёнджин, на что Йеджи несмело пожимает плечами. — Это мои первые отношения, и я так привык к тебе, что даже не думал, что они могут закончиться так. Что они вообще могут закончиться. Я иногда представлял нас потом, после колледжа. Думал о том, что однажды сделаю предложение. Весной, потому что ты её любишь. Но на нас она плохо повлияла…       Если от чувств можно задохнуться, то Йеджи к этому близка. Мир вокруг кажется слишком большим и чужим, а звуки — громкими, словно обстановка пытается затопить её шумом, чтобы заглушить тишину боли внутри. Расставаться с чем-то, что было с тобой на протяжении нескольких лет, — сложно. Подобно лишению конечности, без которой ты не представляешь свою жизнь. Хёнджин всё-таки друг её детства.       — В моей картине мира ты слишком беззаботный, чтобы любить меня настолько сильно. Я правда не хотела тебя ранить, — Йеджи поджимает губы, только сейчас принимая чувства Хёнджина в полной мере. — Ты же всегда больше смотрел на футбол или на Ликса, чем на меня.       — Но моя девушка — ты. Была, но всё же, Джи.       — Мне жаль.       Слов никогда не будет достаточно, чтобы выразить сожаление от и до, но Йеджи честно пытается. Уравновешивает всплёскивания рук Хёнджина и грустными взглядами прикрывает раны на его сердце словно пластырями. Она правда не хотела. Ненадолго между ними воцаряется напряжённая тишина. Пока Йеджи неловко водит трубочкой в пластиковом стаканчике, Хёнджин ест растаявшее мороженое и решается нарушить тишину:       — Как ты поняла, что любишь её больше, чем меня?       — Когда, слушая песни о любви, начала заменять местоимения «он» на «она», — с губ срывается хрипловатый вздох. — Пазл в моей голове сложился сразу, но я долго его отрицала. Думала, что это просто переход на более близкий уровень дружбы, но всё оказалось ещё ближе, чем это.       — Я не знаю, что и думать… — Хёнджин почёсывает макушку. Раздражение сменяется усталостью.       — Я не требую ничего такого, я просто хотела прояснить ситуацию. У тебя есть все права злиться на меня, потому что я ужасно поступила. Ты был таким хорошим, а я… Знаешь, я бы не удивилась, если бы ты швырнул в меня этот бабл-ти от злости, — усмехается Йеджи, но выходит горько. — Прости, но сердце хочет того, чего оно хочет.       — Цитируешь Селену Гомез?       Вместе они разражаются уставшим смехом и снова затихают. Когда Хёнджин начинает говорить, что ему следовало быть более внимательным и чутким по отношений к ней, Йеджи говорит клишированную фразу, которую надеялась никогда в жизни не говорить — «Проблема не в тебе, а во мне». А потом упоминает Феликса, который любит смотреть на Хёнджина взглядом верного щеночка.       — Подожди, что-что там с Ликсом?       — Влюблён он в тебя, а ты никогда этого не замечал, — вздыхает Йеджи. — Ты задумайся в следующий раз, почему он так крепко тебя обнимает или почему так близко стоит. Иногда я думала, что он тебя поцелует, но Феликс — хороший друг. Он любит тебя издалека. И боится испортить дружбу, в отличие от меня с Рюджин.       Мир Хёнджина рушится на осколки уже во второй раз за одну встречу.       — Что ж, мне определённо есть над чем подумать…       — Мы можем разойтись, если бы обещаешь не хандрить из-за расставания, — Йеджи пытается натянуть улыбку на лицо. — Это будет тяжело, но мы можем остаться друзьями. Дружить у нас получается лучше, чем встречаться, по всей видимости.       — Ты думаешь, получится? Мы встречались два года, чтобы снова стать друзьями? Чтобы вернуться к началу?       — Не всегда это плохая вещь, Хёнджин.       Хёнджин смиренно вздыхает, понимая, что изменить ситуацию уже никак не получится. Они быстро расправляются с десертом и напитком, которые приносят ровным счётом ноль сладости и наслаждения. Напоследок Йеджи целует Хёнджина в щёку, а тот просит передать миссис Хван привет, и Йеджи понимает, что возвращаться домой не хочет. В первую очередь из-за мамы она и соглашалась на эти отношения, надеясь её порадовать. Она не может уходить на якобы свидание и возвращаться домой без отношений.       Йеджи покидает «Sweet Memories», ощущая впереди бьющий в лицо ветер, и морщится. В груди бесперебойной пульсацией звенит тишина, и пока что боль заглушает любовь Рюджин, от которой никак не избавишься, даже если это неправильно. Потому что любовь неправильный быть не может. Но не все это понимают, ожидая продолжение романа Хванов.       Она решает остаться на скамье возле кафе-мороженого. Освежающий ветер играется с волосами, а по глазам бьют нещадные лучи солнца. В трудные минуты спасает музыка. Она включает плейлист, и первой песней становится «The Heart Wants What It Wants» от Selena Gomez, о которой и говорил Хёнджин.

The future that we hold is so unclear

But I'm not alive until you call

And I'll bet the odds against it all

Save your advice 'cause I won't hear

You might me right but I don't care

There's a million reasons why I should give you up

But the heart wants what it wants

The heart wants what it wants baby

      Но не всегда стоит заглушать чувства знакомыми, раздирающими душу песнями. Иногда спасают друзья. «Что насчёт шопинга, чтобы залечить разбитое сердце?» — пишет Йеджи в чат с Сольюн и Джинсоль, Юной и Черён, рассказывая про расставание с Хёнджином.       «Жди нас на месте», — одна за другую пишут подруги. Они помнят, как Йеджи играла роль наставнической успокаивающей фигурой, когда у тех были разбиты сердца. Теперь очередь Йеджи рыдать под мелодрамы, чтобы выпустить эмоции, есть мороженое тоннами и думать «Как я буду без него?» Всё, как у подруг, за исключением одной вещи — её не бросили, а бросила она.       Ей плохо, да, но лишь потому, что она не рядом с Рюджин.

***

      Йеджи заранее знает, каким будет первый вопрос подруг, когда они подберут её на машине возле «Sweet Memories», — «Так, объясни-ка, почему ты не плачешь?» Уходит минут десять на то чтобы объяснить все детали расставания, но при этом имени Рюджин она не называет. Просто говорит «особенный человек», отчего подруги понимающе вздыхают.       — Ого, особенный человек… Ты так завуалированно называешь Рюджин? — посмеивается Юна, пока её девушка Черён сосредоточенно ведёт машину.       Сольюн и Джинсоль сидят по обе стороны Йеджи и неловко держат в руках упаковки с салфетками для слёз, которых вовсе и нет. Они едут в молл, чтобы там расслабиться среди кучи магазинов и заодно потратиться. Йеджи шутливо фыркает, даже не удивляясь проницательности подруг.       — Чёрт, это так очевидно?       — Глянь, она даже ничего не отрицает, — ухмыляется Черён, на что Йеджи смиренно вздыхает.       — Да-да, у вас с ней химии больше, чем с Хёнджином, — увлечённо бормочет Джинсоль, но ловит на себе взгляд Сольюн и затыкается. В данный момент это не лучшая тема для обсуждения: Йеджи не разбивается на осколки от слёз и боли, но она всё ещё выглядит хрупко. — Это правда.       — Вы так часто с ней виделись, что мы начали терять связь, — в голосе Сольюн проскакивают грустные нотки. — Раньше ты без остановки слушала эфиры Рюджин и её плейлисты, а потом ещё и с головой ушла в дружбу с ней.       — А дружба оказалась любовью…       Слова Йеджи звучат как приговор, но, несмотря на это, она ни капли не жалеет о чувствах к Рюджин. В её понимании любовь бывает тяжёлой, но всегда оказывается стоящей того. Она как маяк в штормовой день, как свет в конце туннеля. Без неё нельзя выжить, поэтому Йеджи не понимала, как Рюджин могла отрицать существовании любви. «Чёрт…» — ругательства снова вертятся в сознании Йеджи. Она впервые задумывается о том, испытывает ли Рюджин хоть каплю чего-то светлого и романтического по отношению к ней, а потом решает не думать об этом вовсе до их серьёзного разговора. Чтобы заранее не портить разочарованием нежный трепет сердца.       — Друзья видят это первыми.       — Так вообще-то говорят про семью, — Черён сухо вставляет пару слов в диалог и снова возвращается к дороге.       — Но друзья это тоже семья, так что всё окей.       Йеджи чуть приподнимает уголки губ и со вздохом опускается на спинку сидения. Щебет подруг, по которому она скучала, успокаивает, действуя как белый шум, и она прикрывает глаза. Поездка до молла выходит короткой, и скоро её снова бросает в водоворот смеха и беспечности. Уже к первому магазину одежды она забывает про метафорическую тяжесть на плечах из-за расставания с Хёнджином.       Сегодня она не девушка Хёнджина, не возможная девушка Рюджин, а просто подруга. Школьница — подросток, наслаждающийся драмой, а не страдающий из-за неё. Свободный человек в конце концов.       В молле как обычно кипит жизнь, сбываются желания, загаданные с помощью монетки в фонтане, и знакомятся подростки. Бесконечное число магазинов с разными специализациями образуют гигантский лабиринт. В голове стоит гул кондиционеров, от буйства красок витрин хочется зажмуриться, а время словно замедляется. Пока Юна и Черён пытаются загнать Йеджи в магазин с платьями для выпускного, Сольюн и Джинсоль упрашивают подруг, чтобы сбежать на фудкорт.       — Только нам тоже что-нибудь возьмите. На ваш вкус.       — Не стоит говорить «на ваш вкус» такому несмелому человеку, как я, — посмеивается Джинсоль, приобнимая Сольюн за плечи.       — А я вообще не помню ваши вкусы: у меня память всего два мегабайта.       Юна хлопает себя ладонью по лбу, удивляясь этой парочке.       — Берите всё нам тоже, что и вы будете. А мне попросите арбузно-клубничный бабл-ти, если у них такой есть.       Под внимательными взглядами подруг, которые привыкли к обычному заказу с ванильным милкшейком, Йеджи всё-таки проходит внутрь магазина с выпускными платьями. По щекам расползается смущённый румянец, когда она вспоминает о клубничном поцелуе с Рюджин.       — Вы только не начните есть друг друга вместо заказа, а то я вас знаю, — закатывает глаза Черён, прикрывая за собой стеклянную дверцу.       — Уже поздно, — фыркает Юна, оборачиваясь назад, на целующихся Сольюн и Джинсоль. — У них в голове нон-стопом играет «Lunch» от Billie Eilish.       С первым шагом Йеджи растворяется в волшебной атмосфере магазина. Нежный цвет стен добавляет света и пространства в обстановку. Яркое освещение подчёркивает блеск платьев, в которых запросто можно почувствовать себя принцессой, а это — детская мечта Йеджи. Перебирая платья, аккуратно висящие на рейлах, она даже не вслушивается в ненавязчивую музыку, тихо играющую.       В сознании появляется мелодия другой песни — «Who I Am» от Shawn Mendes. Ностальгия накатывает волной, сбивающей с ног. Раньше всё было так легко и просто — в каждом беззаботном моменте было много счастья и ноль переживаний, а сейчас любой серьёзный разговор отдавался тревожным биением в груди. Йеджи уже начинает путаться, где начинается она, а где заканчиваются мечты о прекрасном будущем. Почему-то с Хёнджином легко было мечтать, пока она не начала сомневаться в чувствах к нему. Неудивительно, что она с головой провалилась в дружбу с Рюджин, — просто чтобы не переживать.       Когда не думаешь о проблеме, кажется, что её нет. Так проще понять себя. Когда ты счастлив, существует только счастье. Когда тебе плохо, ты задыхаешься в проблемах, а их слишком, слишком много.

Got a lot of talk in my brain right now

Sorry, gotta do it, gotta let you down

Everything's hard to explain out loud

Sorry, gotta do it, gotta let you down

'Cause I don't really know who I am right now

No, I don't really know who I am right now

      — Хэй, ты чего так затихла? — вдруг Юна подходит к Йеджи, еле обнаружив её среди кучи рейлов, плотно увешанных платьями. — Если собираешься плакать, то говори заранее. Салфетки остались у Сольюн и Джинсоль.       Йеджи усмехается, продолжая шуршать платьями. Длинные вечерние платья сменяются дерзкими мини, а кружевные миди — платьями с пайетками. От буйства красок перед глазами мелькают такие же цветные пятна. Хочется чего-то нежного и светлого, чтобы почувствовать себя принцессой, но она уже лишилась рыцаря.       — Я вот думаю, что нам делать с Черён, — продолжает говорить Юна, заметив, что Йеджи ещё с начала поездки не в болтливом настроении. — Я не представляю её в платье, но директор запретил девушкам надевать брюки.       — Как будто мы леди из викторианской Англии, честное слово, — закатывает глаза Черён, вдруг появляясь за спиной Йеджи.       — Придётся немного нарушить правила.       — Для этого они и созданы, — ухмыляется Черён, перекидывая через руку брючный костюм, который её заинтересовал и который был одобрен Юной — королевой стиля и моды. — Например, Рюджин я тоже не представляю в платье.       — Я вообще не представляю её на выпускном, — Йеджи пожимает плечами. — Может, она и не пойдёт туда. Она не любит людей — только если за редкими исключениями.       Подступает вторая волна ностальгии. В «New Intrigues» тоже было множество назойливых людей, но Рюджин вела себя так, будто в тот миг существовали только Йеджи и Джихё. Она одним взглядом заставляла Йеджи чувствовать себя особенной. Разве она могла не влюбиться в неё?       — Но ты бы хотела?       — Если бы всё сложилось хорошо, то да, — на губах Йеджи проступает мечтательная улыбка. — Я бы заставила её надеть галстук в цвет моего платья, но я даже не знаю, что между нами происходит.       — Ты всегда можешь намекнуть об этом в соцсетях, — играет бровями Юна. — Заодно сменишь статус «в отношениях» на «всё сложно».       — Или ты можешь купить платья всех цветов, чтобы Рюджин точно смогла выбрать галстук.       — Вы совсем не помогаете, ребят, — Йеджи взъерошивает рыжие волосы, пока Юна и Черён начинают мило щебетать друг с другом как попугаи-неразлучники. — Давайте пойдём на фудкорт, Джинсоль и Сольюн уже заждались нас, наверное.       Разумеется, Джинсоль и Сольюн по ним не скучают, слишком занятые собой, но Йеджи всё равно приятно сменить грустно-мечтательную атмосферу магазина и на шумный гастрономический рай, который представляет собой фудкорт. Глянцевые столешницы ловят на себе блики ламп. В воздухе царит насыщенный аромат жареного мяса, летних коктейлей и сладких десертов. Со смехом они воссоединяются компанией и занимают столик на шестерых человек. Обычно с ними обедает ещё и Хёнджин, но сегодня его обычное место рядом с Йеджи пустует.       — Получается, я теперь одна без отношений, — хмыкает Йеджи, подтягивая к себе поближе бабл-ти.       — Свобода тоже бывает приятной — думай о позитивном.       — Я не грущу, просто… это странно.       Йеджи со вздохом откидывается на спинку стула. На фудкорте играет приятная музыка — «Watermelon Sugar» от Harry Styles — как воплощение летнего безделья, сладкого томления и солнечных лучей. Лето, отсутствие учёбы и драмы — вот, чего она хочет. Впереди её ещё ждут выпускные экзамены, поступление и серьёзный разговор с Рюджин, но в этот миг она расслабляется в компании друзей.

Tastes like strawberries on a summer evenin'

And it sounds just like a song

I want more berries and that summer feelin'

It's so wonderful and warm

Breathe me in, breathe me out

I don't know if I could ever go without

I'm just thinking out loud

I don't know if I could ever go without

      — Что ж, по крайней мере, мы снова встретились легендарной компанией.       — Жаль, правда, что для этого Йеджи потребовалось расстаться с Хёнджином, — надувает губы Джинсоль. — Он был милым, хоть и друг из него выходил лучше, чем парень.       — Давайте пообещаем друг другу, что никакие отношения не помешают нам остаться друзьями, — Йеджи улыбается широко-широко, и её улыбке позавидовал бы даже Чеширской кот. — А то я уже устала от этой драмы.       — У-у-у, кого-то тянет на сантименты после расставания.       Черён в шутливом жесте шлёпает Юну по плечу, но, несмотря на это, она становится первой, кто инициирует групповые объятия. На языке сладостью застывает клубнично-арбузный вкус бабл-ти. Больше ни о чём Йеджи не думает, только о наслаждении и тепле, поселившимся на сердце в груди.