Сдаться старшей сестре

Даша была любящей женой, растила дочку Сонечку, не чая в ней души. Веника она, конечно, любила иначе бы не смогла от него родить, но за столь длительный период отношений охладела к нему. Веник был занят и двадцать четыре на семь: сидел за рабочим компьютером, зарабатывая на жизнь умом, не обращая внимания на жену и дочь. Настолько хотелось побыть хоть чуточку в том времени, когда Даша могла выкинуть всё, что угодно или хотя бы беззаботность ощутить. Даша была настолько свободолюбивой, что, казалось ей, она находилась в плену, словно заточенная пленница Даша понимала, что всё это делается исключительно ради неё и её дочери, но желание побыть любимой сильно издевалось над ней. Не об этом она мечтала всю жизнь. Слишком рано она лишилась свободы, оказавшись запертой в четырёх стенах с плачущей – пусть и сильно любимой – дочкой и не обращающим внимания мужем. Но её жизнь однажды изменил один случай. Неожиданно встретив своего давнего друга гота Паука, с которым она не виделась с тех пор, как отреклась от субкультуры, разговорилась с ним. Даша почувствовала опустошение от новостей из его беззаботной жизни, какая и была у Даши до недавнего времени С тех пор, уже в течении месяца, каждую ночь, дожидаясь, пока уснёт Соня, Даша ложилась и делала вид, что спит сама. Дожидаясь мужа и наступления его сна, она тихо вставала, одевалась в заранее подготовленные вещи и бесшумно выходила на улицу. Бдительная Жихарева, что часто ошивается в их дворе, может спокойно сдать Дашу, поэтому она, прикрываясь тёмными очками, отходила в другой квартал, где её ждал Паук на мотоцикле.

***

Вот наступила ночь, скрывая ее от глаз своей любящей сестры и открывая горизонты для настоящего дикого Тарантула, словно вернувшейся в прошлое и снова ставшей той самой бунтаркой. Паук был по-своему крут, мрачный и не требующий ничего, кроме драйва. Даше нравился его верный черный железный конь. Ночь и ветер словно омолаживали ее и разливали по венам адреналин. Прижимаясь ближе к Пауку, мча по дороге до своего любимого места, Даша ощущала свободу, которую так любила. Ночные прогулки освежали Дашино дыхание и давали отвлечься от рутины, что душила ее в этом бетоне. С Пауком она вместе ездила в тот самый склеп, где до совсем недавнего времени бесновалась с ним и компанией, разговаривали о жизни. На первый взгляд бесчувственный, Паук был даже очарован рассказами Даши о маленькой Сонечке. Это лишь с натяжкой можно было назвать изменой мужу, ведь между ними не было и поцелуя. До одной из ночей.

***

Паук подсел ближе, притягивая в объятия Дашу за плечи. Даша вроде бы и не была против, она считала его своим другом. Самым близким другом. Паук: А не хочешь ли ты выпить за прекрасную Луну? Даша: Хм, за Луну, говоришь? За нее можно. Луна и правда завораживала взгляд. Он разлил кровавое вино по бокалам, что были в сумке его байка. В общем, все походило на свидание или простой пикник. Даша была уже изрядно пьяна, так как Паук, кажется, не жалел вина, его у него было аж 3 бутылки. Руки Паука перемещались все ниже и ниже, и ложились на бедра Даши. Она уже не сопротивлялась. Да и не хотелось. Было абсолютно все равно, насколько завтра будет ей плохо от содеянного. Ничего не останавливало ее, а уже тем более ничего не остановит Паука от задуманного. Такая свобода, словно полет над бездной, и она затягивает. Затягивает, но разве свобода и не является источником вечных бед? Разве свобода лучше плена? Или, может, плен и есть свобода? Эти мысли проносились, словно вихрем. Пока мысли кружились, Паук ловко уложил на плед Дашу, плавно переходя в режим романтичного секса под Луной. Ощущение близости Паука были восхитительны. Двое пьяных, словно влюбленных, подростка. Но Даша отнюдь не была в него влюблена. Это было пьяное решение ощутить тело и горячую ночь. Было грехом не отдаться столь рискованному и бесшабашному сексу, когда луна была настолько прекрасна, словно всё это было готическим романом, из тех, что любила читать Даша. Как ни странно, мысли возвращали ее к прекрасной сестре, но пьяный и затуманенный мозг алкоголем не давал разглядеть глубь. И почему сейчас, когда Паук так близок к ней, Даша стала думать не о Венике, а о Маше, ее старшей, безумно бесящей, глупой сестре? Которую порой хотелось просто заткнуть. И не только заткнуть – неожидано пронеслась мысль от ощущения языка Паука, и так же нагло проскользнула в нее. Прижимая его еще ближе, Даша ощущала смесь своего жара с его жаром в прохладой ночи, отчего словно пьянела еще больше. Думать ей не хотелось вовсе, только ощущать. Даша мимолетно перевела взгляд на луну: «Вот кто по-настоящему свободная!» Паук на миг скосил глаза вверх, будто там была не Луна, а менты, явившиеся арестовывать их. От взгляда на ночное светило, на которое воют волки и оборотни, в нем самом проснулся дикий зверь. Грубо Паук принялся задирать Дашину футболку с принтом волка, мять ее достаточных размеров упругую грудь. Она не сопротивлялась, только удивлялась его прыти. Паук покрывал даже не влажными, а именно мокрыми, поцелуями длинную шею Тарантула, будто был не вампиром, а реальным волком, на худой конец оборотнем, лижущим добычу перед тем, как употребить. А потом нахрапом взял ее. Ей даже нравилось – такого напора от Веника она не встречала даже в первую брачную ночь. Довольно скоро Паук кончил свое действо. Даша едва успела за ним. Оба вновь уставились на луну – то ли оттого, что она уродилась особо спелой в ту ночь, то ли оттого, что оба были готы, и постоянно искали луну взглядом, но, скорее, просто для того, чтобы не смотреть друг на друга. – Двигай! – Ага.

***

Даша встала, отряхнулась, заправилась, и пошла следом за волком Пауком, думая не о нем, не о муже, а о Маше и Луне. Отчего-то в голове экс-готессы в эту минуту звучала попсовая песня Лики Стар: Ты же знаешь, я одна, Как одинокая Луна. Я не могу забыть тебя, Я без тебя схожу с ума! Звезда Стар пела про Луну. Не только же готам вроде группы Moonspell петь о Луне. Прокручивая в голове эту песню, Даша думала о бывшей соседке по спальне. Она не могла забыть ее, как героиня песни, хотя уже не делила с Машей комнату…