Сдаться старшей сестре

Женя была в вихре эмоциональных качелей, находясь с Денисом или, по простому, Дебилом, который выводил её порой так сильно, что, казалось, она могла его грохнуть к чертям собачьим. Что только этот придурок не выкидывал в ее сторону… Нет, ладно бы этот Дебил с Веником сосался, ладно просто бесил её, но ведь он съел её любимый йогурт. Кадры довольного Дебила, жрущего… нет, поглощающего её йогурт, стали такими ужасными, что Женя захотела выкинуть из окна Дениса. Его довольная морда так вывела ее, а нос, что запачкался в йогурте, и вовсе добил. «Вот что за Дебил? Кто так жрёт йогурт?» – подумала Женя. Дабы не превратить Дениса в желе, Женя решила уйти. И не просто уйти, а к бывшему. Порой она приходила к нему в гости, где они мило беседовали. Ей нравилось, что она была всё ещё для него непокорённой звездой. Женя считала, что её можно ждать хоть всю жизнь и её бывший, Женя, давал ей ещё больше поводов звездиться.

***

Женя: Дебил, ты чё? Мой йогурт сожрал? Женя: Совсем страх потерял? Денис: Ну, чё ты? Я тебе ещё куплю. Женя: Иди на хуй, Денис! Денис: Сколько раз говорить, что я просто ревность у тебя вызывать люблю? Женя: Ладно, значит я пойду. Не успев даже встать из-за стола, Женя уже сквознула в дверь.

***

Этот раз не стал исключением. Послав Дениса, Евгения вышла за дверь и направилась к Жене. Женя не был таким требовательным и совсем не просил чего-то интимного. Ему хватало просто смотреть в ее бездонные серо-зеленые глаза и утопать в них. А вот Женя хотела мести и сама не знала нахера она ей. То есть, серьезно из-за йогурта? Может, дело в том, что Денис был слишком развязанным и таким самовлюбленным дебилом? В общем, в голове Женя решила сама для себя – она нагнет эго Дениса, за одно еще нагнет, в прямом смысле, Евгения. Ибо нехрен Денису быть дебилом. План был легким, как у Цезаря – Пришел, Увидел, Победил, но в случае с Женей – Вошла, Нагнула и Отымела. Что поделать? Женя порой была сама, как парень, и могла быть такой жесткой, но при этом горячей, как раскаленный металл. Что же, настрой был боевой, поэтому зашла Женя с ноги, отчего Евгений вздрогнул. Евгений: При… Не успел он договорить, как уже ощутил Женю на своих коленях. От такого поворота неверная Женя сама была в ахуе. Женя сидел за игровым столом и чем-то был увлеченно занят, но пошло оно всё к черту, чем бы он ни был занят. Женя сидела так близко к нему, что голову сносило от дыхания и пальцев, что играли с его галстуком. Женя: Скажи, зачем тебе галстук? Евгений хотел было ответить, но у него от такой близости сперло дыхание. Женя: Хотя можешь не отвечать. Как бы странно ни было, он именно с Денисом в этот момент играл по видеокамере в игру. Нет, Денис вовсе не ревновал её к нему, потому что знал, что для Жени неотразим. Но то, что он увидел было шоком, но и с тем ему стало интересно, на что Женя способна. Хоть он и понимал, что, возможно, стоит наказать будет Женьку, а сейчас насладиться увиденным. Притянув за галстук Евгения и оставив лишь миллиметр до губ, она грубо его дразнила. Женя: Ты же хочешь меня поцеловать? Руки Евгения легли на талию Жени неловко, отчего сама Женя слегка посмеялась. Женя: Расслабься. Денис от увиденного просто офигел. Сперва он подумал, что Женя с Женей делают ему сюрприз. Но от зрелища этого сюрприза он почти сошел с ума… если бы у Дебилов был ум. Как раз за несколько секунд до того, как Женя вошла, Денис выбежал в туалет. Он и так провел за игрой, не вставая, несколько часов. Ему было не привыкать просиживать зад в вертящемся кресле – работа на радио приучила. Когда он вернулся, у него отвисла челюсть, будто его назначили главой корпорации БиБиСи. Женя сидела на коленях Жени, раздевала его, и шарила по его впалой голой груди. – Эй, вы! – заорал диджей в игровой микрофон, будто футбольный комментатор в студии. – Вы чё делаете?! Охренели?!! А ну, отойди от него! А ты отошел от нее, быстронах!! Но Женя играл в наушниках, а когда Женя села на него, он их живо стащил. Тугая дуга сомкнулась, наушники уперлись друг в друга, схлопнулись, и поглотили крик Дениса. Женя уселась на Женю спиной к монитору, и не видела (и не слышала) возвращения Дениса . Она рывком сорвала с себя футболку и швырнула назад. Чуть-чуть ниже, и накрыла бы монитор с камерой. В самом деле, что там не видел в её спине и более нижней части тела Денис, который и так имел к ним регулярный и не очень доступ? Но Женя была спортсменкой, и на физ-ре забрасывала мячи в корзину, стоя к ней спиной, что при её росте было очень нелегко – она же не Кулёма и не Екатерина Лисина. Вот и сейчас она забросила свою зелёную футболку выше монитора, на полку с полным собранием сочинений Пришвина, включающем роман «Кощеева цепь» и рассказ «Как заяц сапоги съел». Дениса как будто хлестнули кощеевой цепью по глазам, и он стал как заяц, проглотивший сапоги. Женя зарылась в его волосы и слилась с давно никем нецелованными губами в доминантном поцелуе. Евгений простонал в губы бывшей. Её подкаченная рука залезла под идеально выглаженную рубашку и совершала круговые движения по животу. Спустя пару мгновений рубашка уже отлетела в сторону открытого на режим проветривания окна и зацепилась за него, вываливаясь наружу и развиваясь на тёплом ветру, как флаг. Это можно было считать знаком того, что Евгений сдался Евгении и выбросил белый флаг. А пиратка Женя продолжала брать тёзку на абордаж, провоцируя его на залп из бортового орудия. Ширинка на его брюках под влиянием возбуждения сама стала расходится. Ощущение проснувшегося дружка Евгения, развеселило Женю не на шутку. Евгений сперва пытался сопротивляться, потом надеялся перехватить инициативу в свои руки, но потом понял, что надо сдаться, расслабиться и получать удовольствие. Мысль, что его видит Денис, сперва не давала ему возбудиться, но после того, как Женя лизнула его, как помидор, на котором училась целоваться, мысль о том, что за ним подглядывают, возбудила его – он почувствовал себя приговорённым перед казнью, и решил взять от скоротечной жизни побольше удовольствия сразу. Евгений, привыкший как начинающий поэт орудовать в основном мышкой и ручкой, лихорадочно расстегивал брюки, вынимая иной то ли в гаджет, то ли пишущий прибор. Избавившись от брюк парня Женя уселась на третьего Женю в комнате. Вернее, на четвертого. Третьим был коллега Захарова по перу, а заодно и тёзка, поэт Евтушенко, взиравший, как и Денис, на сие действо с портрета над монитором, как на строительство Братской ГЭС. В отличие от Дениса, видел он больше: сверху вид открывался панорамный, как Ермаку перед смертью на воды Иртыша. Страсть переходила в животную, затуманнивая разум обоих и уже всё было без контроля. Евгений отдавался по полной, ощущая в своих руках безумно разгоряченную Женю, которая перестала контролировать и просто наслаждалась, на первый взгляд, невинным Евгением. Кто же знал, что он мог подчиняться и быть охуенным партнёром? Жар передавался по всему телу, распространявшись со скоростью света. Ничего их не могло разлучить. Но как бы тупо это не звучало… Голос мамы, которая была настолько в шоке от увиденного, что чуть ли не завопила, отчего прибор домкратика застрял в песчанной буре, разлучил. От испуга он не мог пошевелиться ни туда, ни сюда. Женя же была в ахере. Что за месть застрять на пишущем приборе приятеля, так ещё его мать будет звать шлюхой? Думая об этом, приходит по описанию совершенно другая сестра – Маша. Вот она-то точно такая. Пронеслось в голове и тут же механизмы их привлеченых приборов отпустили друг друга. Двое Жень, мать одного из них и сожитель-коллега другой из них были в смятении. Только поэт Евтушенко, взирая свысока со стены, сохранял невозмутимость.