Сдаться старшей сестре

Маша была настолько в ауте от того, что происходит. И какого хуя, ей думалось, надо было ехать на дачу. Ну нет, ночь ещё не окончена и плевать, что на улице уже утро и светает. Видимо, в ней говорила не только горечь водки с апельсином, но и драные колёсики. Даже Женя не ожидала бы увидеть столь лютую картину: Маша на люстре в баре в 6 часов утра. Сначала хотели вызвать дурку, но решили обойтись правоохранительными органами. Сдирать Машу пришлось долго, ведь она была ещё той могучей обезьянкой. Менты усадили её обезьянок и тут Маша сумела совратить двух парней, ведущих её под ручку.

***

Даша уже несколько часов пыталась уснуть. Но этого у неё абсолютно не получалось. Было настолько тяжело после слов Маши, что она даже не могла зарыдать. Совершенно сухие глаза смотрели на потолок. Не помогло уснуть даже сладкое, обычно успокаивание сопение любимой дочки. Слова Маши разъедали её, как кислота. Но вот в этой мучительно тихой темноте зазвонил телефон. - Алло? - Совершенно безэмоционально ответила она, взяв трубку. - Здравствуйте. Дарья Сергеевна? - Да. А это? - Из седьмого отделения Вас беспокоят. - Что-то случилось? - Мария Сергеевна Васнецова Ваша сестра? У Даши затряслись руки от воспоминаний о том, что было пару часов назад. Появилось постылое отношение ко всему. Даже к самой себе. - Да. Моя, - с ещё большей тяжестью сказала она. - Она сейчас у нас. В абсолютно невменяемом состоянии. Слёзно умоляла позвонить Вам. Не могли бы забрать её? - Хорошо, - Даша сбросила трубку. Поднявшись с кровати она пошла в сторону комнаты Жени, постучала в дверь и стала ждать, когда младшая откроет. Во время ожидания её держали мысли о чудовищных словах старшей. Было сложно не разрыдаться здесь, посреди коридора. Женя проснулась от стука в дверь. Первым, что она увидела - то, как обнимает нагую спящую Галю. Улыбнувшись она встала, накинула халат и открыла дверь. Точнее, едва приоткрыла, чтобы человек за дверью не увидел Галю. - Даш? Ты чего? - Женя, собирайся, тебе надо... М-М-Машку из участка забрать. Мне только что звонили от туда. - Так если тебе звонили, то почему ты не поедешь? - Я... Не хочу о ней говорить. Всё, собирайся, - Даша быстро ушла к себе в комнату, заперлась, поцеловала спящую Сонечку и упала на кровать лицом в подушку. Женя вернулась к себе. - Галь, вставай, - потормошила она сестру. - Ммм... Доброе утро, - Галина Сергеевна потянулась к ней, чтобы поцеловать. - Ещё ночь. Не время для этого. Нам надо Машку забрать. Вставай быстрее. Приехали сестры, значит, в обезьянник и ужаснулись. Маша реально была схожа с обезьянкой чи-чи, кидающей кирпичи. Всю дорогу домой обычно разговорчивая Мария молчала. То ли исчерпала ресурс активности за ночь, и наконец хотела спать, то ли просто ей было дико стыдно. Одно было хорошо - что не было среди сестер той, которой она накануне открылась, как никому в жизни, подарив свое тело. Впрочем, угрызения и Маша Васнецова все-таки вещи не очень совместимые. Чтобы усыпить совесть, Марии нужно было всего лишь выспаться самой. Даша, отправив за старшей блудной сестрой младших, не переставала волноваться. Порой она считала Марию второй Соней – настолько глупо та могла себя повести, выкинув что-нибудь этакое. А раньше считала ее второй Пуговкой… Вместо своей спальни Маша пошла туда, куда и хотела всё это время - к двери Даши. Постучавшись в неё, она до ужаса пьяным жалостливым голосом сказала: - Дашенька, открой, пожалуйста. Даша распахнула дверь тут же, но не из-за жалости, как могло показаться, а потому что нехуй орать Сонечка спит. Даша: Чё орёшь ? Маша: Я по оо ни ма Даша наблюдала за пьянчугой Машей. Даша: Что перетрахала охраников? Маша вспыхнула, дав сестре пощёчину. Она звучала так громко, что это слышали все. Даша легко перехватила тонкие Машины руки и, вытолкав её на лестничную площадку, впечатала узкой спиной в стену возле двери. – Чё ты творишь, дура, блять, ёбаная? Руки Даши в гневе потянулись к тонкой Машиной шее. У Марии даже трезвой не было бы никаких шансов сопротивляться. Она забилась, выпучивая глаза, как свежий карп на разделочной доске. Даша собиралась разделать её под орех. Вдруг Сонечка проснулась и захныкала. – Из-за тебя моя дочка проснулась! Дарья отшвырнула от себя помятую ею уже второй раз Машу, развернулась к себе, и хлопнула дверью перед тонким Машиным носом. Маша в этот раз не ревела, нет. И на колени не падала. Что ей теперь? У неё и другие сестры есть. Видать, те колёсики и прилетели только что. Иначе как назвать то, о чём думала сейчас Маша? Пошлепав в сторону сестер и раздавая громкие звуки своими каблами, будто нарочно раздражая сестру. Маша вошла, даже не предупредив, влетела, как фурия и вид сосущихся Гали и Жени был не то, чтобы шокирующим, а похуистичным. Так что, забив на вид удивленных замерших сестер, запрыгнула на кровать. Маша: Хм, вижу и вы тут развлекаетесь, а меня не позвали? Женя: Маша, будь сестрой. Выйди. Маша: А может, я буду сестрой и войду в этот круг. Галя: Маша, ну, ты в своем уме? Женя: Нет..... ну, а что ты? Галя: В смысле? Тебе меня мало? Женя: Я спортсменка. Меня на всех хватит В общем, Маше было скучно слушать и, чувствуя, что Женя не против, решила пойти в действие. Плащ слетел с её тонких плеч на пол и вступила Мария в спальню к двум сестрам, дабы заглушить всё, что внутри неё. Мария могла сдаться лишь одной сестре, но Даша больше не хотела её. По тупости Маши вообще-то сейчас она находилась в такой пиздецовой ситуации. Галя раскрыла рот от удивления, почувствовав тонкие пальцы на своей щеке. Маша: Соглашайся, обещаю будет приятно. Маша будто хотела сделать и себе, и Даше ещё больней, чем было. Возможно, у неё было помутнение от смешения алкоголя и не только его. Маша не стала ждать ответа, поцеловала Галю, опуская руки на её плечи, и повалила на кровать. Женя возбудилась ещё больше, наблюдая за движениями Маши, словно дикий зверь. Машины поцелуи перешли на шею Галины Сергеевны, а Женя подошла к старшей со спины, обняла и стала оставлять дорожки из укусов на спине. Но такие страстные, почти грубые, прикосновения одной сестры вместе с аккуратными нежными другой, для Маши были не тем самым прекрасным, что она получила от Даши, совмещающей в себе и то, и другое Женя была абсолютно жёсткой, Галя абсолютно нежной и, вроде бы, ощущения были одновременны, но чего-то не хватало. Даша дарила нежность и жёсткость одновременно, а порой и чередуя. Будто только у Даши был подобран код к её естеству, к её закрытой сущности. Маша отвечала младшим сестрам, целуя в страстно-грубом поцелуе Женю, будучи развёрнутой ею, лаская грудь Галины Сергеевны очень нежно. Наконец из пленна поцелуев вырвалась Маша и уже проникала к самому драгоценному месту Гали, слыша милые стоны. Откинув в сторону Машу и трахая грубым движениями доставляя удовольствие сразу двоим, так как помимо Маши на пальцы Жени насаживалась и Галя. Маша была по левую сторону, Галя по правую и обе сестры довольно стонали под жёсткой Женей, которая дарила обеим неймоверное удовольствие. Маша была меж двух младших сестер, и к ней возвращался огонь возбуждения, пережитого ночью с Дашей.

***

Даша, успокоив Соню, хотела было извиниться перед сестрой, потому что хотелось причинить ту же боль за слова, что казались ей жестокими. Обдумав и решив всё же обсудить, что между ними, Даша пошла к ней. Но, услышав знакомые стоны, решила заглянуть и то, что Даша увидела было ужасней, чем то, что Даша услышала от Маши в ту роковую ночь, когда случился их первый и, видимо, последний секс. Точно, разве это любовь была? Они были пьяны и не давали отчёт действиям, а также Маша же сказала, что этот секс, видимо, не отличался от секса с Вадимом. Просто ещё один день (или ночь), когда Машу трахнули. Даше было неимоверно больно осознавать такую суть вещей. Прикрыв дверь и сползая уже по ней, Даша решила выкинуть из головы все мысли о Маше, а значит, снова стать Тарантулом, который так умело прятал чувства, храня их в себе. Даша оторвалась от двери в тот момент, когда сёстры финишировали. Слыша последние стоны и особо различая среди них стон Маши, Даша всё же поплелась к себе.