Amor et Odium

В комнате повисла напряжённая тишина. Чишия держал в руках тонкий сложенный лист, найденный в вещах Нираги, но не спешил его разворачивать. Теперь, когда хозяин этих записей стоял прямо перед ним, смысла в этом не было. Всё уже случилось. Всё было предрешено. Сугуру замер в дверях, лениво опустив полотенце на шею. Капли воды еще стекали по его ключицам, скрываясь под воротником сутаны. В обычной ситуации Шунтаро бы не заострил на этом внимание, но сейчас... Сейчас в этом была некоторая ирония. Блондин, бесстрастный, как всегда, только склонил голову, позволив свету задеть линию скулы. Шатен шагнул вперёд, не отрывая взгляда от него. Дверь за его спиной захлопнулась с приглушённым щелчком. светловолосый отметил, что за этим не последовало обычного — ни усмешки, ни шутки, ни бравады. Только тишина. Тяжёлая, словно сгустившийся перед бурей воздух. И это значило одно: он действительно разозлился. Чишия, впрочем, даже не поморщился. — допустим. — Он лениво дёрнул плечом, словно не видя проблемы. — Допустим? — Нираги усмехнулся, но в голосе не было веселья. Только холодное, безрадостное раздражение. Он медленно сделал ещё шаг вперёд, а затем ещё, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. — тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? Он бросил полотенце на стол и резко дёрнул блондина за воротник. Чишия не сопротивлялся. Просто смотрел прямо ему в глаза. — И что теперь? — Его голос был ровным, почти ленивым. — Ты меня убьёшь? черноволосый прищурился. — Идея звучит соблазнительно. светловолосый усмехнулся. — Тогда сделай это. И он почувствовал, как пальцы Нираги сжимаются на ткани его рубашки, как хищник, готовый вцепиться в добычу. Но в следующую секунду всё изменилось. Рывок. Удар. блондин увернулся в последний миг, так что кулак шатена прошёл мимо. Ещё один удар — тот отклонился назад, и костяшки пронеслись в миллиметрах от его лица. Сугуру недовольно зашипел. — Сука… Его движения были резкими, полными злости, а Шунтаро двигался легко, плавно. Он уклонялся от каждого удара, не торопясь отвечать. И это злило Нираги ещё больше. Гнев рос в нём, кипел, обжигал. Каждое уклонение Чишии — как пощёчина. — Трусишь? — прохрипел Сугуру, сжимая зубы. — Или просто издеваешься? Шунтаро усмехнулся, но не ответил. Очередной удар, на этот раз ногой — блондин скользнул в сторону, ловко уходя из зоны атаки. — Чёртов… — шатен резко разворачивается, бросаясь вперёд. И тут светловолосый делает ошибку. Всего на миг запоздав с движением, он позволяет Нираги схватить себя за руку и рывком притянуть ближе. Падение — и вот он уже на полу, а сверху, нависая над ним — черноволосый. Сугуру тяжело дышал. Его волосы были влажными, тёмные пряди спадали на лоб, липли к коже. А его глаза… Глаза горели дикой, опасной злостью. — Ты за это ответишь, — выдохнул он, и в голосе прозвучала тёмная угроза. Но Шунтаро лишь посмотрел на него снизу вверх и ухмыльнулся. — посмотрим. *** Ночь выдалась странной. За окном, над темными силуэтами деревьев, висела огромная, пылающая красная луна. Она освещала все вокруг зловещим, кровавым светом, как будто сама природа готовилась к чему-то ужасному. Она не просто светила — она заполняла собой весь мир, делала его чуждым и опасным. Чишия сидел за старым дубовым столом, усталым взглядом следя за медленными каплями дождя, что стекали по стеклу. Его пальцы лениво постукивали по поверхности, создавая ритм, будто мир вокруг вдруг замедлился и стал чуть менее реальным. Он чувствовал, что что-то в воздухе переменилось. Этот момент был не случайным. Это был знак. Он никогда не верил в мистику, в старые предсказания и заблудшие пророчества. Однако в такие ночи, как эта, когда воздух наполнялся чем-то тяжёлым и таинственным, он не мог не обратить на это внимание. Любопытство всегда было его слабостью. Он встал, и как бы стараясь не потревожить тишину, пошёл по коридору, ступая бесшумно, почти не касаясь пола. В его действиях была осторожность, будто он ожидал что-то неясное, предвкушал нечто, что должно было произойти. И шаги вели его в самое сердце ночи. Библиотека. Старое, забытое место, среди пыльных полок и запаха старинных книг. Место, где когда-то изучали забытые тайны. Чишия знал, что именно здесь будет ответ. Он осмотрел полки, и его взгляд застыл на одной из них — тяжёлые тома с потрёпанными кожаными переплетами, пожелтевшими страницами, что кричали о времени, давно ушедшем. Одна книга оказалась открыта. блондин прошёл по строкам глазами. Слова были простыми, но не такими уж и безобидными. “Когда небо окрасится в алый, кровь будет заплачена сполна…” удары его сердца ускорились. Шунтаро закрыл книгу, поставил её на полку и с решимостью направился в подвал. Он знал, что именно там должно было происходить главное. Место, где все эти слухи становились реальностью. и пусть ранее там не удалось найти ничего толкового, указывающего на культ, смерть одного из студентов лишь доказала, что он существует. соответственно и проводить больше собрания негде, кроме отдаленного уголочка семинарии. Воздух в подвале был холодным, как лёд, и влажным. Каждая его капля, как утренний иней, оседала на коже, заставляя её покрыться мурашками. светловолосый двигался осторожно, не желая привлекать лишнего внимания. Каждый его шаг был тщательно выверен, каждый звук — подавлен. Темнота вокруг казалась бесконечной, но вот, перед ним начали мелькать очертания фигур. Чишия замер, пытаясь не нарушить тишину. Они стояли. Тени. Лишь контуры людей в длинных бордовых накидках с капюшонами, скрывающими их лица. Они, словно молчаливые стражи, окружали алтарь, на котором тускло горели свечи. Воздух был пропитан зловещей атмосферой. И среди них, на фоне всех этих теней, он увидел его. Нираги. Он стоял ближе всех к центру, в свете мерцающих свечей, и даже скрытый капюшоном, Чишия узнал его. Его силуэт был знакомым, даже если его лицо было скрыто. Шатен стоял неподвижно, словно впитывая каждый момент, каждое слово, произнесённое участниками этого странного собрания. светловолосый остановился, сжался, попытаясь скрыться, но тот момент был уже потерян. парниша сделал шаг назад, но в этот момент один из культистов поднял голову, и их взгляды встретились. И это было не случайностью. Сугуру замер. А потом, словно по приказу, сделал шаг вперёд. Его глаза сверкали, и в них не было ни капли сомнений. — Ублюдок. Предупреждал ведь, — выдохнул он, его слова были почти неслышными, но тяжёлыми, как проклятие. блондин не мог остановиться. Он бежал. Силы казались на исходе, но он знал, что у него нет другого выбора. Невозможно было не броситься в этот бег, чтобы хотя бы попытаться уйти от неминуемого. Но в следующую секунду он уже почувствовал резкий толчок в спину — и его тело, поддавшись силе удара, упало на холодный каменный пол. Тяжесть сжала его, словно громада камней. Он попытался подняться, но сразу же почувствовал кулак Нираги, который обрушился на его скулу. Боль пронзила его, но Шунтаро лишь выдохнул, чуть отвернув голову, чтобы хотя бы уменьшить удар. Сугуру не остановился. Ещё один удар, и кулак с новой силой угодил в его лицо. Чишия не мог больше сдерживать дыхание, чувствуя, как кровь хлещет из носа. Он уже почти не ощущал боли, его тело было невыносимо тяжёлым, но он всё ещё был в сознании. Шатен схватил его за волосы, резко запрокинув голову назад, так, что блондин ощутил, как мышцы в шее напряглись до предела. Это была не просто ярость — это было нечто более глубокое, почти животное. — Ты, сука, — шипел Нираги, его голос был полон ненависти. И в следующий момент, словно всё вокруг замерло. Он наклонился ближе … И когда их лица были так близки, что Чишия мог ощущать тепло его дыхания, он почувствовал, как губы шатена коснулись его губ. Это было не что-то нежное или трепетное. Это был знак — знак силы, насилия и ненависти, который Шунтаро не мог и не хотел понимать. поцелуй был резким,грубым, почти варварским. шатен врезался в чужие губы с такой силой, что на мгновение блондин даже ощутил, как тонкая кожа поддаётся под натиском, как губу пронзает ноющая, тянущая боль. А затем — медленный, тягучий укус, будто ему намеренно хотели оставить след. Горячее дыхание обжигало кожу. Губы черноволосого двигались жадно, требовательно, впиваясь так, будто он пытался забрать у лежащего под ним парня нечто большее, чем просто воздух.  Сначала это было грубо, яростно, почти злобно — словно поцелуй был продолжением побоев. Как если бы это было ещё одной формой атаки, ещё одним способом доказать превосходство. Но потом… Потом что-то изменилось. Губы на миг замерли, а затем скользнули медленнее, словно сам Нираги вдруг осознал, что делает. Словно вкус чужой крови на языке, медленно растекающийся по губам, его не оттолкнул, а, наоборот, затянул ещё сильнее. Его язык скользнул вдоль нижней губы Чишии, неспешно, почти задумчиво, прежде чем мягко проникнуть внутрь, будто исследуя, пробуя на вкус. Это было странно — грубая сила сменилась на нечто почти интимное, нечто, что не вписывалось в их отношения, в их вечную борьбу. Чишия не шевельнулся. Он чувствовал, как чужие пальцы сжимают запястья, не позволяя даже пошевелиться. Но в этом не было прежней агрессии. будто утолив свою жажду, шатен медленно отстраняется. Тяжёлый, прерывистый выдох коснулся кожи светловолосого, когда Сугуру замер, затаив дыхание, так и не разжимая хватку. На губах у него всё ещё была чужая кровь. шатен медленно провёл языком по своей нижней губе, словно пробуя вкус. Шунтаро смотрел на него снизу вверх, глаза его были всё такими же безмятежными, но в них теперь мелькал интерес. Лёгкий, ленивый, почти забавленный. — удостоверился в том, насколько правдивы слухи? к этому ведь стремился. Чишия улыбнулся. — Возможно. В конце концов, потеряв интерес к происходящему, Нираги поднялся на ноги и бросил последний взгляд на блондина, лежащего на полу. — Только попробуй проболтаться. О культе. И о поцелуе тоже. А затем ушёл. Он всегда так делал, когда хоть что-то шло не своим чередом. К тому же отсутствие ещё несколько минут явно вызвало бы подозрения среди таких же, как он, которые в этот момент проводили очередной ритуал в подвале.