Amor et Odium

Утро в семинарии начиналось всегда одинаково. Равномерный гул голосов за дверью, шорох ткани, приглушённые шаги — будто сама жизнь здесь была подчинена строгому ритму, который никто не осмеливался нарушить. Сквозь пыльное стекло в комнату лился бледный свет, выхватывая из темноты очертания мебели, застывшие в полумраке, как силуэты забытых статуй. Чишия не спешил вставать. Он лежал, глядя в потолок, где деревянные балки чертили прямые линии, будто каркас несуществующей клетки. Его дыхание было ровным, движения ленивыми, но мысли путались, не позволяя полностью расслабиться. Сон этой ночью был тревожным. Веки сомкнулись далеко за полночь, когда напряжение всё же начало ослабевать, но внутри оставалось ощущение чего-то неразрешённого, нерешённого. Чего-то, что продолжало стоять между ними, как тонкая перегородка, которую никто не хотел трогать. Нираги дышал глубоко, размеренно. Он спал — или делал вид, что спит. блондин не стал проверять. Он перевёл взгляд на окно, где свет утреннего солнца, пробиваясь сквозь стекло, дробился на блики, рассыпаясь по полу хаотичными осколками. Воздух в комнате был холодным, пропитанным запахом табака и чего-то терпкого — напоминанием о ночи, о разговоре, о той паузе, что зависла между ними, когда слова закончились, а взгляд говорил больше, чем должен был. Шунтаро чувствовал это даже сейчас. Он поднялся, откинув тонкое одеяло, и, не спеша, опустил босые ступни на прохладные деревянные доски. Ткань футболки касалась кожи, чуть шершаво, напоминающе о времени. Скоро — подъём, завтрак, занятия. Семинаристы начнут заполнять коридоры, рассылая друг другу дежурные приветствия, будто по сценарию, который каждый знал наизусть. Только вот сам Чишия не был уверен, что сегодня способен подчиниться этому сценарию. светловолосый поднялся даже не глядя в сторону второй кровати. Он не хотел проверять, бодрствует ли шатен. Не хотел видеть насмешку в его взгляде или, что было бы даже хуже, пустоту — как будто ничего не случилось. Только вот это было. Было, и забыть об этом не получалось. Вода из крана оказалась холодной, стекала по пальцам, пропитывала ткань футболки. Чишия небрежно провёл мокрой ладонью по лицу, смывая остатки сна, в тоже время отгоняя неясную тяжесть в висках. В голове ещё звучал голос Сугуру. Его слова. Грубые, насмешливые. Его дыхание, тёплое и пахнущее табаком. «Ты будешь этого ждать». Воспоминание было слишком свежим, слишком отчётливым. Он мог бы убедить себя, что это просто случайность, просто игра, в которую черноволосый слишком вошёл, но… Но если бы это была игра, он не чувствовал бы его руки на себе до сих пор. За спиной раздался шорох — глухой, неосторожный. Тот, кто привык просыпаться в одиночестве и не заботился о том, чтобы делать это бесшумно. — постоянно такой задумчивый? или только сегодня такая акция? — голос у Нираги был хрипловатым, всё ещё с оттенком сонливости. Чишия не повернулся. — Думаю, во что ты вляпался. В комнате повисла пауза — короткая, но ощутимая. — С чего ты взял, что вляпался именно я? — лениво усмехнулся шатен. — Потому что ты был там. Теперь Шунтаро повернулся. Сугуру сидел на кровати, чуть наклонив голову набок. Его волосы были ещё растрёпаны после сна, губы сухие, но уголки изогнулись в привычной усмешке. Взгляд — пронзительный, испытующий. блондин опустил глаза на его руки. Костяшки пальцев слегка покраснели, но не от холода. Ему не нужно было спрашивать, откуда эти следы. — Что ты видел? — наконец спросил шатен. блондин молчал. — Если ты раскроешь рот, тебе не поздоровится, — добавил он спокойно. Не угроза. Просто факт. Шунтаро чуть прищурился. — Ты так боишься, что я скажу правду? — Я просто хочу знать, насколько ты мне мешаешь. — Насколько ты хочешь, чтобы я мешал? Нираги не ответил. Чишия усмехнулся, как будто это всё — пустая забава, как будто его не трогает ни вчерашняя ночь, ни кровавые жертвоприношения в подвале, ни этот багровый лунный свет, что предзнаменовал ритуал. — Мне неинтересно твое сектантство, — произнёс светловолосый, подходя ближе. — Но интересно, зачем ты это делаешь. — Может, просто нравится, — лениво отозвался Сугуру. — Может, ты врёшь. Теперь между ними было всего несколько шагов. Шунтаро смотрел прямо в его глаза — спокойно, холодно, выжидающе. черноволосый чуть приподнял бровь, а затем ухмыльнулся. — Хочешь узнать правду? блондин молчал. — Тогда придётся нырнуть глубже. вот только вынырнешь ли ты..  Чишия не отвёл взгляда. — Не люблю воду — с сарказмом ответил он, ровно, с тем же ленивым безразличием. — Тогда утонешь быстрее, — усмехнулся Нираги. Он потянулся, откинулся на подушку, словно разговор его больше не интересовал, но взгляд остался прикован к парнише — изучающий, цепкий. светловолосый молчал. Он чувствовал напряжение в пальцах, но тут же отпустил его, позволил раствориться в утреннем свете. Всё происходящее — их диалог, эта недосказанность, это утро — казалось таким же хрупким, как этот свет: стоит пошевелиться, и он рассыплется. Чишия знал, что Сугуру этого не допустит. — Значит, ты знаешь, — Нираги зевнул, небрежно прикрыв рот ладонью. — Догадаться было несложно. — И что теперь? — черноволосый приподнялся на локтях, чуть склонил голову, разглядывая его, будто тот был очередной головоломкой, разгадывать которые он уже подустал. Шунтаро чуть прищурился. — Я бы тоже хотел это знать. Пауза. — Ты можешь сделать вид, что ничего не было, — лениво предложил шатен. блондин усмехнулся. — А ты можешь сделать вид, что это не важно. И снова пауза. За дверью начали раздаваться голоса семинаристов — монотонные, предсказуемые. Кто-то смеялся, кто-то спорил о чём-то будничном. И только здесь, в этой маленькой комнате, царило напряжённое безмолвие. Чишия сделал шаг назад. — Не знаю, зачем ты в этом, Нираги, — проговорил он, чуть склонив голову, словно хотел лучше рассмотреть его. — И мне, честно говоря, плевать. Но если ты думаешь, что можешь угрожать мне этим… Он усмехнулся. — Придётся попробовать что-то получше. Сугуру чуть прищурился. — Это вызов, Чишия? — Это наблюдение. Шунтаро развернулся к двери, медленно, будто проверяя, отпустит ли его шатен просто так. он не остановил. Только когда блондин уже взялся за дверную ручку, он услышал: — Смотри, чтобы тебя не засосало в это дерьмо, святоша. Чишия обернулся, встретился с его взглядом. — Это ты мне говоришь? Нираги ухмыльнулся. — Я хотя бы знаю, в чём тону. Шунтаро ничего не ответил. Просто открыл дверь и вышел. *** Коридоры семинарии были наполнены утренним шумом: скрип половиц, ритмичный говор, тихие смешки. Воздух здесь всегда был затхлым, будто пропитанным молитвами и страхом. Чишия шёл медленно, ровным шагом, не выказывая ни спешки, ни беспокойства. Но внутри… внутри что-то гулко билось о рёбра, требуя ответов. Нираги знал. Нираги видел. Нираги был там. И он не испугался, не смутился. Шунтаро даже не сомневался, что этот гадкий ухмыляющийся мерзавец не просто наблюдал, а участвовал. Но зачем? Зачем Сугуру? блондин не мог представить его в роли верующего. черноволосый не был тем, кто склоняется перед кем-то, кто просит или требует. Скорее, наоборот — сам заставлял других повиноваться. И всё же он оказался там, в подвале, среди них, среди этих людей, что шептали непонятные слова. Он свернул в сторону класса. Куина уже ждала. Она сидела на краю длинного деревянного стола, скрестив руки на груди, тёмные волосы собраны в небрежный хвост. Её глаза сверкнули, едва она увидела его. — Ты выглядишь так, будто видел призрака. — Почти, — хмыкнул Чишия, прислоняясь к стене. — Только он оказался реальнее, чем хотелось бы. Хикари не любила долгих вступлений. — Подвал? — Я видел. Она сжала губы. — Что именно? — Обряд. Люди в капюшонах. Знаки на полу. И… — он помедлил. — Нираги. Куина нахмурилась. — Он был там? Шунтаро кивнул. — Не просто был. Он часть этого. Тишина. девушка не выглядела удивлённой, но в её взгляде читалась тревога. — Теперь то ты веришь в то, что он знает больше, чем говорит? — Уверен в этом. — Он может быть опасен. — Он и есть опасность, Куина. — Чишия оттолкнулся от стены, выпрямился. — Но, знаешь, что меня беспокоит больше? Она взглянула на него вопросительно. — То, как он отреагировал. — В смысле? — Он не испугался. Не угрожал мне как следует. Даже не попытался убедить держаться подальше. Хикари нахмурилась. — Он проверяет тебя. — Он даёт мне выбор, — поправил блондин. — Или делает вид, что даёт. — Ты хочешь сказать… — Он тянет меня внутрь, Куина. Медленно. Осторожно. Но делает это. Она молчала. — Я должен узнать, зачем, — добавил он. девушка выдохнула сквозь сжатые зубы. — Ты же понимаешь, что это не просто баловство, Чишия? Это не обычные разборки в семинарии. Это… — Это культ, — закончил он за неё. — И я хочу понять, насколько глубоко он засел в этой дыре. — А если глубоко? Шунтаро задумался, опустил взгляд. — Тогда остаётся вопрос, как выбраться, — произнёс он наконец. брюнетка покачала головой. — Не нравятся мне твои игры, Чишия. — Мне тоже. — Но ты всё равно собираешься продолжать. Он усмехнулся. — Ты же знаешь меня. — Именно поэтому и беспокоюсь. парень не ответил. Он уже сделал шаг в эту тьму. Теперь оставалось только выяснить, ведёт ли она куда-то… или же он просто утонет. *** День в семинарии тянулся медленно. Чишия чувствовал это особенно остро: каждая минута, каждый голос, каждый шорох казались ему ненастоящими. Как будто за тонкой завесой привычного распорядка скрывалось что-то более глубокое, более страшное. Он замечал взгляды. Замечал тени. Те, кто вчера был в подвале, не выказывали себя. Они не приближались, не проявляли угрозы. Но Чишия ощущал их присутствие. блондин не сомневался — это молчание было временным. Так или иначе, кто-то сделает первый шаг. Вопрос только в том, кто. *** Он встретил Нираги на лестнице. Семинария всегда была немного мрачноватым местом, но в это время суток — особенно. Солнечный свет едва пробивался сквозь старые окна, оставляя бледные полосы на каменных стенах. Воздух был пропитан запахом воска и старой бумаги. Шунтаро шёл неторопливо, но услышал шаги сверху и поднял голову. Сугуру стоял на пару ступенек выше, глядя на него с каким-то ленивым, хищным интересом. — Ты, кажется, слишком много думаешь в последнее время, — протянул он, слегка склонив голову. Чишия не остановился. Просто сделал шаг, другой — не сбавляя хода, пока между ними не осталось расстояния в несколько ступеней. — А ты, кажется, слишком хорошо спишь, — ответил он ровно. шатен усмехнулся, опустил взгляд. — А почему нет? — его голос был чуть тише, но в нём прозвучало что-то странное. Почти… насмешливая доброжелательность. — Ты же молчишь, верно? блондин ничего не ответил. — Значит, мне не о чем волноваться. И, как будто подтверждая свои слова, Сугуру опустил руку ему на плечо. Это было неаккуратно, слишком фамильярно. Пальцы чуть сжались — не угрожающе, но так, словно он проверял, как Чишия отреагирует. И тот отреагировал. В следующую секунду Шунтаро резко вывернулся, его рука метнулась вверх — не столько чтобы сбросить хватку, сколько чтобы обозначить границы. Быстро. Чётко. Пальцы Нираги разжались. И на его губах мелькнула улыбка. — Значит, всё же боишься? — Разочарую тебя, — ответил блондин спокойно, глядя ему в глаза. шатен чуть склонил голову. — Правда? — Ты не настолько мне интересен, чтобы я боялся. Тишина. Потом Сугуру усмехнулся, покачал головой и наклонился вперёд. Шунтаро не отступил. — Всё же интересно, — пробормотал Нираги, глядя на него почти задумчиво. — Что? — Насколько далеко ты готов зайти. Чишия чуть прищурился. — Это ведь ты проверяешь границы, а не я. — Может быть, — не стал отрицать Нираги. Они стояли так ещё секунду, другую. Затем шатен снова усмехнулся, хлопнул его по плечу и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл вниз по лестнице. светловолосый остался стоять, глядя ему вслед. На его коже до сих пор ощущалась эта короткая, еле заметная хватка. Как будто Сугуру просто отметил его для себя. Как будто что-то решил.