Дети Дождя

В комнате хаос: вещи разбросаны по всем углам, инструменты кучей свалены на столе и даже на полу, на котором вовсе словно расставлены ловушки в виде поломанных приборов, деревяшек или железных деталей. Но Маки ловко перескакивает через препятствия, быстро пробираясь к деревянному ящику, и резко открывает тот, сгребая весь хлам на столе в сторону, а после вытаскивая стопку с чертежами и сразу отправляя её на освобождённое место.  — Какой ужас… — хмуро бормочет Харуа, аккуратно переступая через разложенные мины. — Чистота — залог деградации, — бросает Маки, перебирая листы бумаги. Таки тихо смеётся, видя, как Харуа выразительно закатывает глаза, но сам старается внимательно смотреть под ноги и идти аккуратно, пробираясь ко столу и в итоге вставая с одной стороны от нового знакомого, в то время, как Шигета — с другой. На первом этаже стоит тишина — мастер ушёл из мастерской, а значит у них есть совсем немного времени, чтобы выслушать идею Маки о том, как им сбежать из города, окружённого толстой стеной. А тот перебирает листы, смотря на какие-то схемы и карты, хмурится, словно и правда, в отличие от Таки, понимает, что на них написано, и прикусывает нижнюю губу, принимая такой задумчивый вид, что мешать ему совершенно не хочется. Но не хочется, кажется, одному Таки. — И что это? — не выдерживает Харуа, заглядывая Маки под руку, а тот выкладывает на стол несколько листов, остальные отодвигая в сторону. — Карта города и чертежи стен, — чужие губы растягиваются в довольной улыбке, стоит лицу Шигеты приобрести удивлённый оттенок и вновь устремить взгляд в листы, но не даёт задать ещё вопросов, отвечая на них быстрее. — Как-то я очень интересовался тем, как устроены стены, поэтому добыл это. — Ты украл чертежи? — Одолжил.  — У кого?? — Много вопросов. Маки смеётся, будто специально издеваясь над возмущённым Харуа, и, судя по краснеющему лицу друга, Шигета готовится сказать явно что-то очень злое и неприятное, а потому Таки тут же берёт ситуацию в свои руки, пытаясь сгладить все углы. — С другой стороны, если бы у него их не было, то нам было бы гораздо сложнее придумать план.  — Вот именно, — поддакивает Маки, оборачиваясь на дверь, будто мастер вот-вот должен войти в помещение и разогнать чужаков, и Таки замечает, как тень нервозности проскальзывает на обычно уверенном лице. Но Маки поворачивается к ним снова и резко двигает один чертёж ближе, расправляя его на середине стола, хлопая по поверхности ладонями. — У нас не так много времени. Смотрите, — он дожидается, когда Таки с Харуа наклонятся к листу, готовые слушать, а после продолжает говорить. — Стены далеко не сплошные, как нам кажется. Почти в каждой части города есть проходы, встроенные прямо в них, но они сливаются со всей поверхностью. Вот, например, — он указывает пальцем на очертания одной из похожих на небольшую дверь проёмов на чертеже. — Если сравнивать с картой, то этот вход находится в северной части города, где сейчас на окраине ведутся работы по очистке стоков, и он охраняется меньше всего. Я ещё заметил, что некоторые входы расположены не в самой стене, а в зданиях рядом, но обычно возле них ошивается много махтаров, хотя так было бы гораздо проще попасть внутрь. Я не так давно ходил к стене, чтобы увидеть их лично, и, на самом деле, если знать, куда смотреть, то двери видны сразу, но проблема в том, что они заперты, и я не нашёл никаких замков, как будто их можно запереть только изнутри. У дверей в зданиях замки есть, но теперь проблема в махтарах. Он замолкает, смотря по очереди на Харуа и Таки, а они оба почти одновременно хмурятся, разглядывая чертёж и обдумывая ещё раз всё, что они услышали от Маки. Какую проблему будет обойти проще? — Нам нужно понять, какой из этих вариантов более выполнимый, — вздыхает Харуа и обводит взглядом остальных. — Если отвлечь махтаров, быстрее получится взломать замок, чем открыть запертую изнутри дверь.  — Я умею! — Маки поднимает руку вверх с широкой улыбкой, будто вызываясь заняться этим делом, на что Харуа только смеряет его взглядом, но ничего не отвечает, поворачиваясь к Таки. — Но привлекать их внимание рискованно, тем более, мы же не знаем, сколько человек, на самом деле, охраняют входы. Таки поджимает губы, хмурит брови и переводит взгляд на чертёж на столе, покоящийся среди всего остального хаоса. Там он замечает и гайки, и болты, и ножницы, и стружку от дерева, будто Маки активно работает прямо на этом месте, создавая что-то новое и необычное — кажется, что именно такое занятие подходит этому человеку, но ни одно из изобретений ещё не попало в его поле зрения. И эта мысль проносится в голове, цепляя за себя, но едва диалог продолжается, как он слегка качает головой, отрывая взгляд от стола. — Они не то, что бы охраняют их, — влезает Маки, качая головой. — Скорее, наблюдают и следят издалека. Никто не стоит у дверей, как стража, они делают вид, что занимаются другими делами, но всё равно смотрят. И их там… человека три, наверное. Я видел так.  — А склады под стенами куда-нибудь ведут? — вдруг вспоминает Таки и поворачивается к другу, на что тот лишь вздыхает и качает головой.  — Туда не пускают посторонних, и я не видел ничего, напоминающего проход дальше… Да и махтаров там обычно больше, так что не вариант, — он вновь хмурится, склоняясь над чертежом, а после смотрит на Маки, обводя и его задумчивым взглядом. — Чисто теоретически, если мы будем их отвлекать, сколько тебе времени нужно, чтобы взломать замок? — Дело пары секунд, — Маки машет рукой, будто отмахиваясь от какой-то мелочи. — Но сначала его надо изучить. Наверно, уйдёт минуты три.  — И уходить тоже надо быстро и незаметно. Если они поймут, что с дверью что-то не так, то за нами начнётся погоня, а мы ведь даже не знаем, куда там идти… — Есть карта туннелей под стенами, — качает головой Маки и наклоняется к стопке бумаг, чтобы вытащить нужный лист и разложить его на столе, пока Харуа едва пытается сдержать удивление, видимо, начиная привыкать к тому, что от этого парня можно ожидать что угодно.  А тому будто нравится производить такое впечатление: он сразу начинает улыбаться, и чужое лицо принимает по-детски искреннее счастливое выражение, никак не вяжущееся со всей тяжёлой ситуацией. Но характер Маки Таки нравится — он будто сияет, притягивая к себе взгляд, заражает своим позитивом даже тех, кто не верит, и создаёт атмосферу неугасаемой надежды, что даже сейчас царит в воздухе, несмотря на то, что сложностей становится всё больше. — Ещё нужно собрать припасы и какое-то оружие… — тихо добавляет Таки, обращая на себя внимание сразу двух пар глаз. — И у нас на всё это ровно полтора дня, — усмехается Маки, разглаживая карту. — Почему полтора? — хмурится Харуа, на что тот только улыбается. — Потому что сегодняшний день тоже считается. Не будем терять времени.

***

Кажется, кровь застывает в жилах от одних чужих слов, по спине бежит холодный пот, а пальцы леденеют, и на мгновение перед глазами проносится чужое лицо, но Ыйджу старается скорее отогнать видение, будто кто-то может прочесть его мысли и вычислить, где находится беглец. Он держит руки строго за спиной, а губы плотно сомкнуты, и спина прямая, будто его позвоночник заменяет железная палка. Ыйджу молчит, ждёт, когда его собственный начальник договорит полностью весь приказ об усилении контроля над горожанами и отлова скитальцев, и, дождавшись молчаливого кивка, наконец, отпустит его, будучи уверенным в том, что Бён снова выполнит задачу безупречно и ровно в срок.  А у того руки начинают трястись, едва за спиной закрывается дверь чужого кабинета, страх бешеным вихрем проносится по внутренностям, перемешивая и болезненно скручивая их, а на голову словно что-то давит, и находиться в этих стенах становится физически невозможно. Ыйджу нужно выйти на свежий воздух. Нужно уйти отсюда. Сбежать, пока не стало хуже, пока не пошли приказы убивать неугодных прямо на месте, вместо того, чтобы сажать их на всю жизнь за решётку погибать медленно и мучительно. С каждым днём жёсткие верёвки будто только сильнее давят на горло, и однажды они пережмут его настолько сильно, что Ыйджу перестанет дышать, и, кажется, будто до этого момента уже осталось совсем немного.  Вспоминаются слова Николаса, вспоминается лес за оконными стёклами и исчезнувший лекарь, вспоминаются культисты, вспоминаются отчаянно умолявшие отпустить скитальцы, вспоминаются темницы под землёй и невиновные, попавшие под горячую руку. А точно ли то, что он делает, — правильно?  Мысль всё чаще пролезает в сознание, зарывается глубоко в мозг и проигрывается на фоне привычных будней, омрачая и так серую жизнь. А сейчас она кричит, взрывается громкой сиреной, и Ыйджу не смотрит под ноги, спотыкаясь о ступени, убегая вниз на выход, лишь бы скорее избавиться от ощущения того, что невидимые глаза испепеляют его своим осуждающим взглядом. Дверь резко открывается, и человек за ней отскакивает от неожиданности, а Бён выбегает вперёд, никого не замечая перед собой. И врезается в тёмную фигуру, пока мир вращается перед глазами, не давая и шанса сообразить, что происходит. Но знакомые черты лица успокаивают изо всех сил вырывающееся из груди сердце, а чужие руки обхватывают спину, и Ыйджу сдаётся, припадая головой к плечу, зарываясь носом в жёсткую ткань чёрного воротника. Он глубоко дышит, закрывает глаза, вдыхая знакомый запах, и осторожно укладывает ладони на спину, хватаясь пальцами за ткань плаща. Чужое дыхание успокаивает, звон из ушей пропадает, мысли становятся тише, пока вовсе не выплывают из головы, уносясь куда-то далеко от них. И лишь когда руки перестают трястись, а сердце возвращает ровный ритм, Ыйджу отстраняется, поднимая взгляд на Николаса, который его отпускает не сразу, хмуро осматривая лицо, будто пытаясь найти в нём признаки продолжающейся истерики. — Я хочу уйти, — тихо произносит Бён, и чужой взгляд на мгновение меняется, в нём сверкает искра, но Николас ничего не отвечает, лишь кивает, будто изначально зная, что рано или поздно услышит это от Ыйджу. — Уйдём завтра, — отвечает он, отпуская Бёна окончательно. — Через стену после дневного обхода. Я знаю путь.

***

— Давайте быстрее! — зовёт Маки, выбегая вперёд, на что Харуа закатывает глаза, поправляя лямку рюкзака, и воровато оглядывается по сторонам, осматривая безлюдную улицу. — Тише, — всё равно просит он, приближаясь к парню, а за ним ускоряет шаг и Таки. — Мы и так выглядим слишком подозрительно. Вокруг ни души, в окнах каменных домов темно, серые тучи плывут по небу, а тишина стоит такая, что становится слышно, как быстро бьётся собственное сердце. Но для Кархоста это обычный случай — люди не любят выходить из домов без необходимости, не любят общаться с соседями, не любят пересекаться с махтарами. На улице холодно, ледяные капли дождя уничтожают всё тепло, что когда-либо было вынесено на этот свет. Кажется, так живёт весь мир, но ведь где-то должно же быть иначе? Таки вздыхает, осматривает Маки с Харуа в куртках и плащах, скрывающих под собой рюкзаки с припасами и вещами, которые могут им пригодиться в лесу, пусть и они понятия не имеют, как он выглядит внутри. Они рискуют жизнью, но Таки уверен, что этот риск оправдан, ведь оставаться здесь они уже не могут. Он оборачивается назад, окидывая взглядом пустую каменную дорогу, и поджимает губы, резко разворачиваясь назад и ускоряя шаг, когда видит, как открывается дверь одного из домов. А стена приближается с каждым шагом, и едва они останавливаются возле неё, как сердце в груди начинает биться ещё чаще. — И где они? — бормочет Маки, внимательно осматриваясь в поисках людей в кожаной форме, которые должны охранять входы в стены. — Может, мы не у дверей? — спрашивает Харуа, тоже оглядываясь вокруг, а после подходя к стене ближе, касаясь пальцами каменной поверхности. — Я ничего не вижу. Маки вытаскивает из рюкзака чертёж, крутит его в руках, осматривая схему стен, а после убирает его обратно, и Таки видит, как начинают сверкать чужие глаза. — Нам надо пройти дальше, я понял, где она, — и он не дожидается ответа, первым устремляясь вперёд, а за ним ускоряют шаг и они оба. Но не успевает Таки пробежать за новым другом и пары метров, как из-за угла внезапно вылетает чья-то фигура, и толчок ощущается таким сильным, что он едва не теряет равновесие, но остаётся на земле, замечая, что и незнакомец чуть не падает на камни от силы удара, но стоит, отставив ногу в сторону. — Извините… — начинает Таки, уже пытаясь обойти неизвестного и отправиться дальше, как вдруг замирает — в чужом хмуром лице он узнаёт того самого парня, которого тогда встретил у стены, и сразу энтузиазм перемешивается с волнением от новой встречи. — Эй, это ты! — Чего? — грубо бросает незнакомец, поправляя что-то под плащом, и Таки почти уверен, что это колчан с луком и стрелами, но едва парень поднимает на него взгляд, как его кошачьи глаза широко раскрываются, а на лицо ползёт скептичная усмешка. — А, скиталец.  — Таки, что у тебя? — Харуа резко встревает в диалог, вернувшись к другу, заметив пропажу, а следом за ним подбегает и Маки, нетерпеливо осматриваясь по сторонам. — Пошли.  Таки неуверенно кивает, но видит, как Шигета косо смотрит на незнакомца, и их одинаково неприязненные взгляды пересекаются, отчего у Таки тут же появляется неприятное предчувствие, будто их обоих надо скорее оттащить друг от друга, пока не случилось что-то плохое. Но парень осматривает всех их троих, явно замечает чужую одежду и рюкзаки, скрытые плащами, смотрит на стену, а после вновь на них, и Таки почти видит, как в его глазах пробегают строчки мыслей, пока те не светлеют, будто от в момент пришедшей догадки, которую он тут же высказывает Таки, резко поворачиваясь к нему. — Вы хотите уйти за стену?  — Да, — он кивает, видит, как незнакомец меняется в лице, будто не ожидая того, что Таки и правда осуществит всё то, о чём говорил ему при их первой встрече.  Парень вновь осматривает их, а Харуа хмурится сильнее, вставая ближе к другу, явно готовясь защищать его, если понадобится, и неприятное предчувствие внутри становится сильнее. — Да вы идиоты, — грубо бросает парень, хмурясь. — Все трое. Наивные идиоты. Я же говорил тебе, что вы там подохнете, у тебя совсем мозгов нет? — он делает шаг ближе к Таки, но тот не успевает ничего сказать, как Харуа закрывает его собой, складывая руки на груди. И неважно, что он ниже ростом всех, кто здесь стоит.  — А ты сам-то много видел за стеной? — ядовито спрашивает он, а Таки переглядывается с Маки, который засовывает руки в карманы, с непонятной эмоцией наблюдая за ними, но, кажется, не собираясь влезать в разговор. — Побольше вас уж точно, — морщится незнакомец. — Но если так охота сгнить на земле, то пожалуйста, вас никто не держит. — Так и иди, куда шёл, если нас никто не держит. Кто просил тебя лезть?? Харуа повышает голос, а парень возмущённо смотрит на него и открывает рот, явно готовясь ответить что-то ещё более грубое, и Таки уже кладёт ладонь на плечо друга, чтобы увести его и успокоить, как резко раздавшийся нескольких метрах от них громкий взрыв в ту же секунду оглушает. Пыль летит в их сторону, сыпятся и разлетаются камни, попадая в крыши домов, раздаются крики, и серое небо скрывается таким же серым грязным облаком, пока вся тихая часть города словно оживает. Мысли из головы исчезают, всё внимание сводится к одной единственной точке перед ним, пока весь остальные звуки остаются лишь на фоне, словно далеко за пределами его сознания. И кажется, будто сердце замирает, а он на мгновение теряет связью между видением и реальностью. Горожане выбегают на улицу, громкие фразы и восклицания заполняют тишину, что стояла здесь буквально мгновение назад, люди начинают сбегаться к стене, суетиться вокруг, ища знакомых и хватаясь за них с целью узнать, что произошло, пока прибежавшие махтары пытаются успокоить жителей и заставить их вернуться по домам. И вокруг за жалкие пару секунд воцаряется самый настоящий хаос, где народ толкается, ломится вперёд, кричит что-то неразборчивое и всё сильнее отделяет их от первоначальной цели. Краем глаза Таки цепляется за Маки и поднимает голову, вдруг замечая, как активно тот машет руками, пока на чужом лице застыл ужас вперемешку с удивлением и какой-то ещё одной странной, будто ликующей эмоцией. А едва поймав его взгляд, Маки начинает только активнее указывать руками в сторону стены. И Таки вздрагивает, словно что-то резко вырывает его из состояния помутнения, когда все мысли исчезают из головы, заставляя замереть на месте. Но теперь они снова начинают крутиться по кругу, и он осматривается по сторонам, видя ошарашенные лица Харуа и незнакомца, а после переводит взгляд на Маки, который уже активно машет им рукой, зазывая скорее бежать за собой. И долго не думает, хватая за руки обоих и устремляясь вперёд, огибая местных жителей и пытаясь избегать махтаров, заполнивших улицу. Суета вокруг не даёт разобрать путь, но впереди, прямо в стене Таки видит просвет, и если сейчас им удастся проскользнуть незамеченными в этой суматохе, то, наверное, добрые духи и правда существуют. 

***

  Паника охватывает сознание, подкатывает к горлу рвотным позывом, но тут же сглатывается обратно, потому что останавливаться нельзя, медлить тоже. Он бежит, лавирует в толпе таких же паникующих людей, перепрыгивает через каменные обломки. Он видит лица в крови, слышит чей-то плач и громкие призывы махтаров разойтись и не мешать работе. Кажется, кто-то даже пытается выглянуть в дыру в стене, но он не обращает внимания. Фума там, впереди, почти в самом эпицентре взрыва, и он обязан его найти. Чёрный капюшон давно слетел с лица, но ему плевать, он вертит головой по сторонам, видит, как знакомые фигуры рабочих из той бригады помогают друг другу выбраться из под обломков, видит, как кто-то лежит на каменной дороге, но, кажется, дышит, и ускоряется, выискивая среди всех лишь одного человека. А ведь он следил, наблюдал за ним каждый раз, когда выпадала возможность, смотрел издалека на то, как спокойно складывается чужая жизнь без его присутствия в ней, видел, как часто он улыбался и смеялся, глядя на других, живя и не страдая от чужих поступков, когда все органы внутри будто разрывает от противоречивых чувств. С каждым днём он убеждался в том, что его изначально не должно было быть в жизни Фумы, но продолжал приходить. И сам не знал, зачем.  Ему страшно. Это чувство не уходит из груди, последнюю неделю плотно поселившись в сердце, заставляя то биться чаще не в силах справиться с напором эмоций, что сильным вихрем нападают на сознание, когда он позволяет мыслям течь бурной рекой. Он боится за себя, боится за то, что сделал, боится за тех, кто был рядом, боится за него. А сейчас он боится за то, что не успеет. Кажется, он сбивает кого-то с ног, слышит брезгливое "авари!", но убегает вперёд, даже не оборачиваясь, потому что на счету каждая секунда. И едва взгляд цепляется за знакомую макушку, осторожно поднимающуюся с каменных обломков, он тут же устремляется туда, чувствуя, как облегчение разливается в груди, смешиваясь с непроходящей паникой от того, что им осталось совсем немного — огромный кусок стены трескается наверху, и он видит, как падают отколовшиеся мелкие камни, готовясь уронить один большой. — Кей?! — Фума смотрит шокировано, широко раскрывает глаза, не сумев быстро подобрать слов, едва видит его впереди, но он хватает его за руку, крепко сжимая её и резко уводя за собой, не давая и шанса продолжить говорить. — Бежим! — кричит он почти отчаянно. И устремляется дальше, чувствуя, как Фума поддаётся, переходит на бег сам, позволяя Кею увести его от опасности как можно скорее, а за их спинами раздаётся громкий удар, камней о камни, и, кажется, обломки разлетаются вокруг, а криков становится больше. Кей вздрагивает, но сильнее сжимает чужую ладонь, ускоряя бег, ощущая, как крепко Фума держится за него. Он не видит, куда бежит — весь обзор закрывает облако пыли, но суета и шум, дезориентирующие в пространстве становятся всё тише, а под ногами вместо камня вдруг появляется трава. И едва они останавливаются, ощущая, что ещё немного, и лёгкие откажут, как Кей поднимает голову, а сердце вдруг пропускает удар при виде высоких тёмных деревьев прямо перед ним. — Мы за стеной?.. — слышит он вопрос Фумы и чужое тяжёлое дыхание. Но не успевает Кей ответить, как кто-то вдруг хватает его за руку и резко тянет вперёд, а в чужом испуганном лице он вдруг узнаёт того самого парня, который совсем недавно помог ему сбежать от погони. — Уходите отсюда скорее!