Дети Дождя

Возможно, жизнь была бы в разы проще, если бы чёрные тучи не сгущались над землёй, а мир не накрывала бы тень в самый неподходящий момент, заставляя остановиться и ещё раз оглядеться вокруг, чтобы убедиться в том, что ничего не изменилось, а духи не проснулись после долго спячки, и они могут продолжать свой путь. Повезло, что у них был Юма — человек, знавший лес, уже видевший его изнутри и умеющий читать знаки, которые оставляет им живая природа. Повезло, что был Николас — человек такой же знающий, но почему-то предпочитающий отмалчиваться, пока ситуация остаётся стабильной. Они с Ыйджу идут позади всех — махтар и его тень, и их щит закрывает собой всю группу. Но путь долгий. Будущее впереди скрыто густым туманом, ведь даже время здесь течёт странно, а конца леса вовсе не видно. Легко не будет — это точно. И неизвестно, сколько дней, а, может, месяцев им придётся так бродить, ожидая, когда тёмные деревья начнут с каждым шагом исчезать, а впереди покажется поле или новый город, а вдруг будет овраг? Или горы, какие тоже описывают в книгах? А, может, за лесом нет ничего. Сплошная пустота, которая заберёт в себя души наивных парней, решивших, что они могут сопротивляться многолетним традициям и устоям. Но не хочется думать о плохом, особенно, когда тьма сгущается, и кожа покрывается мурашками от этого жуткого ощущения надвигающейся опасности, которое нельзя описать словами или объяснить причины другому — оно просто есть. — Ай… — Кей шипит сквозь зубы, когда шипы на острой ветке с какого-то куста вдруг почти впиваются в ладонь и больно царапают кожу. Он останавливается, зная, что его пропажу никто не заметит, а когда поймут, то даже обрадуются такому внезапному везению. Смотрит на отломанные острые кончики, на удивление, сухой, будто давно увядшей, потерявшей жизнь, ветки, и заворачивает рукав чёрной кофты, вытаскивая шипы и осматривая мелкие раны, из которых начинает сочиться кровь, растекаясь по коже. Прямо на ладони — неприятно и больно.  Он не видит, как постепенно останавливается вся компания, оборачиваясь на него, не видит и то, как Таки с Фумой почти одновременно делают шаг в его сторону, но первого вдруг останавливает Джо, мягко касаясь плеча и едва заметно качая головой, едва поймав взгляд парня. А Фума идёт прямо к нему, игнорируя раздражённые вздохи где-то позади себя. Он перехватывает ладонь Кея, заставляя поднять на него удивлённый взгляд, отчего сердце будто пропускает удар, а после начинает биться так часто, что он не успевает за этим ритмом, пока мысли разбегаются по черепной коробке. Даже звука выдавить из себя не получается, лишь бы не спугнуть. — Нужен бинт, — вдруг произносит Фума и оборачивается на остальных, как бы спрашивая, есть ли у кого-нибудь он. И Кей смотрит на чужие лица, видит, как половина отводит взгляд, хмурясь, а другая неприкрыто морщится и недовольно выдыхает. Становится неприятно, может быть, даже обидно, настолько, что это липкое ощущение расползается по всем внутренностям, перемешиваясь с чувством вины. Он не должен злиться на них за эту ненависть, ведь сам сделал первый шаг к ней. И никто ему помогать не станет, да проще будет вырвать свою ладонь из чужой и сбежать, наконец, дав всем возможность сбросить с себя эту тяжёлую ношу, ведь он — обуза и живое напоминание о том, какой разрушительной может быть простая человеческая глупость.  Но он слишком труслив, чтобы заставить себя сейчас пошевелиться. — Не трать на него слишком много, — вдруг всё с тем же недовольством в голосе произносит Харуа, снимая с одного плеча лямку рюкзака и начиная рыться в его карманах, а после вытаскивая небольшой слегка потемневший от времени моток бинта и кидая его Фуме. — Простая царапина, переживёт. А тот ему ничего не отвечает, ловя моток свободной рукой, и кивает, поворачиваясь обратно к Кею, что всё ещё не может пошевелиться. Фума подходит ближе, отпускает его ладонь и начинает разматывать бинт, как Харуа и просил, совсем немного, только чтобы остановить кровь, и на секунду кажется, будто они вернулись в прошлое, в момент, когда всё было хорошо, когда Кей мог улыбаться при взгляде на Фуму, а тот, пусть и ворчал на его неуклюжесть, но помогал залечивать все раны, и внутри было теплее и спокойнее — не было там никакой чёрной дыры, отдающей холодом и бесконечной тревогой. Тогда и проблем не было вовсе. — Как ты оказался тогда у стены? — чужой голос кажется тихим, одновременно таким родным и таким далёким, будто Кей изо всех сил бежит к нему, но никак не может догнать. И вряд ли сможет. — У стены? — почти шёпотом осторожно переспрашивает он, будто в любой момент Фума может просто замолчать, не дав ему и шанса на объяснения.  — Когда случился взрыв. Ты ведь появился рядом почти сразу. Почему?  Кей кусает губы, но Фума не смотрит на него, удивительно бережно перевязывая ладонь бинтом, так, как делал всегда, словно ничего между ними и не рушилось. Но чужое лицо остаётся холодным, а глаз Кей не видит. — Я наблюдал за тобой, — честно признаётся он. — Следил за тем, чтобы ты был в порядке и ждал момента, когда понадобится помощь, чтобы успеть помочь. Ты ведь никогда не думаешь о себе, а я не хотел, чтобы ты пострадал.  Фума поднимает на него взгляд, и внутри всё холодеет, но в чужих глазах Кей читает лишь сожаление вперемешку со сталью и строгостью, с какими он смотрел и до этого разговора.  — Не думай, что этим ты искупил свою вину, — произносит он холодно, отчего по коже бегут неприятные мурашки, а Кей хочет опустить голову, лишь бы не смотреть на него больше — он и сам это прекрасно знает. — Но правда спасибо за то, что спас меня. Кей раскрывает глаза в удивлении, а Фума уже отводит взгляд, завязывая узел из концов повязки на его ладони, и отпускает руку, разворачиваясь и уходя в начало их колонны. Сердце вновь ускоряет свой ритм, а ледяная стена словно даёт трещину, совсем слабую, но способную разрастись до неведомых размеров.

***

Лес кажется бесконечным, Таки даже не знает, сколько времени они провели в пути и сдвинулись ли хотя бы на метр вперёд. Юма говорил, что в лесу есть аномалии, а вдруг они могут просто не дать дойти хотя бы до середины чащи? Таки поворачивает голову в сторону, осматривая одинаковые деревья, что будто и не меняются в процессе их пути, и задерживая взгляд на идущем рядом с ним Фуме: чужое лицо непроницаемо, будто он нарочно старается держать на себе маску уверенности и спокойствия, лишь бы вселять эти чувства в других. Таки оборачивается назад, видя за собой Харуа и Маки, в очередной раз тихо переругивающихся между собой, смотря на то, как позади плетётся Кей, а прямо за ним бок о бок идут Николас и Ыйджу, и вздыхает: Маки с Харуа будто вовсе отсутствуют здесь, игнорируя усталость и бесконечную дорогу, каким-то образом имея силы даже на споры, Кей смотрит ровно в землю, как побитый котёнок, а Николас с Ыйджу остаются холодны и внимательны, но то и не удивительно — Таки уже заметил за ними обоими железную выдержку, но если с Ыйджу всё понятно — он махтар, — то вокруг Николаса всё ещё крутится слишком много вопросов.  И не только вокруг Николаса, если быть полностью честными.  Таки снова смотрит вперёд, прямо на Юму, что уверенно ведёт их за собой, будто разбирается в этом запутанном лабиринте или имеет прямо перед глазами что-то типа карты. Ещё одна загадочная личность в их компании, вокруг которой сгущается тьма, но Таки уж слишком сильно хочется развеять все эти тучи. — Юма! — он ускоряет шаг, чтобы догнать парня и притормозить рядом с ним, не обращая на недоумённый взгляд, который бросает на него Фума. — Чего тебе? — Юма только косится на него, но полностью не поворачивается. — Ты уверен, что мы идём правильно? — А у тебя есть другие предложения? — из чужого голоса так и сочится сарказм, но Таки только хмыкает и качает головой. — Ну вот и иди молча. — Нет, я к тому, что я никак не могу понять, откуда ты знаешь этот лес, да ещё и так хорошо. Ты ведь уже бывал здесь? И как далеко ты заходил? Как ты понимаешь, в какую сторону нам нужно двигаться, тут же всё одинаковое? Или ты просто действуешь по интуиции? — вопросы начинают выливаться один за другим, Таки не может остановиться, напирая всё сильнее, пытаясь узнать всё и сразу, наивно надеясь на то, что Юма выложит ему все карты. Но тот только раздражённо закатывает глаза и протягивает к Таки ладонь, пытаясь закрыть ею его рот, отчего парень тут же замолкает, а Юма, наконец, выдыхает, недовольно хмуря брови. — Я же сказал тебе идти молча. Много знать тоже вредно. Таки тихо фыркает, понимая, что, видимо, Юма так и не собирается давать ответы на его вопросы, но раз Таки их уже озвучил, то он просто не может оставить их висеть в пустоте. И потому он скрещивает руки на груди, подходя к Юме ближе, начиная идти нога в ногу с ним, пока тот на него снова косится, явно желая оторваться от этого прилипчивого прицепа. — Ну и как мы можем тебе доверять и идти за тобой, если ничего о тебе не знаем? Сейчас из-за этой недоговорённости все рассоримся и разойдёмся, а по одиночке точно погибнем. Так не лучше ли начать раскрываться друг другу? Он заглядывает в чужое лицо, ища в нём хоть каплю понимания, а Юма только морщится, резко отворачиваясь от него, но не сбавляя шагу.  — Да я вас не держу, идите, подыхайте, ваше право, — шипит он и замолкает, но всего на несколько секунд, по истечению которых тяжело вздыхает и снова смотрит вперёд, будто пытаясь избегать взгляда Таки. — Я охотник. Охотился в этом лесу на живность и собирал травы, а потом передавал в город. Власти мне платили достаточно и позволяли носить с собой оружие, потому что я каждый день подвергал себя риску, заходя глубоко в чащу, а чем дальше, тем меньше шансов вернуться… И теперь мы все просто идём на верную смерть. Доволен?  От удивления Таки даже раскрывает рот, пока мозг обрабатывает чужой ответ, пытаясь сформулировать новые вопросы, что сразу лезут в голову. Но зато картина чужой личности становится чётче, и все знания Юмы об этом месте начинают иметь под собой твёрдую основу. Получается, он и правда знает этот лес, как свои пять пальцев. — И как далеко ты заходил? Здесь опасно из-за духов?  — Не настолько далеко, как ты мог подумать, — качает головой Юма. — Я тоже не самоубийца, и мы постепенно уходим от мест, которые я знаю, поэтому дальше стоит надеяться только на удачу… А духи… Смотря что именно подразумевать под ними, потому что духов здесь слишком много, и даже сейчас они наблюдают за нами, ища момент для нападения.  — На тебя они уже нападали? — Два раза. И в оба я чудом выбрался живым. Таки чувствует, как по телу бегут мурашки, и ёжится, обнимая себя руками, потому что становится вдруг как-то слишком холодно, но то ли погода действительно меняется, то ли это всё игры его воображения. — Мне кажется, надо рассказать всем о том, какие здесь обитают духи, чтобы мы тоже были наготове, если вдруг… они решат напасть.  — Надо, — соглашается Юма. — Но сначала нужно найти укрытие. Таки кивает, осматриваясь вокруг в поисках хоть чего-то, где можно спрятаться от дождя, но нигде нет ничего, кроме деревьев, даже тот алтарь, что они видели в начале пути, так и остался позади, будто всё здесь говорит о том, что людям не место в этом лесу.  Становится темнее. Таки хмурится, чувствуя, как тревога внутри начинает медленно расползаться по всему телу, и поднимает голову наверх, видя, как небо заполняют чёрные тучи. Сейчас начнётся ливень, первая капля уже падает ему на щёку. Он осматривает остальных — Таки не один понял, что времени уже слишком мало, но Ыйджу с Николасом остаются спокойны, лишь подгоняя тех, кто впереди, прося ускориться, в глазах Фумы мелькает беспокойство, отчего он тут же оборачивается, словно проверяя, все ли на месте, на лицах Харуа и Кея так и читается неприкрытых страх, а Маки вертит головой по сторонам, будто прямо сейчас надеясь найти им крышу над головой. — Дождь начинается, пошли быстрее, — нервно командует Юма и сам ускоряет шаг, но бегут они всё ещё в неизвестность. Капель становится больше, они падают на макушки и вещи, пропитывая одежду влагой, бьются о мокрую землю и траву и постепенно загораживают обзор плотной стеной. Мелкий дождь превращается в ливень за считанные секунды, а паника вырывается наружу частыми вздохами и отчаянными попытками высмотреть хоть что-то, где можно спрятаться. Знакомые силуэты то исчезают, то появляются вновь, подбегая всё ближе к началу колонны, а Таки вертит головой, пересчитывая всех, кого видит перед собой, молясь о том, чтобы ни один из них не потерялся. Ведь тени становятся гуще, а шум дождя перемешивается со странными голосами из чащи леса, будто зовущими к себе, но от них становится только страшнее. — Все здесь? — громко спрашивает Фума, но убеждается в этом и сам, обводя взглядом всю компанию. — Если мы достанем палатку, она промокнет? — Ещё как! — отзывается Харуа, пытаясь закрыть голову руками. — Нам некуда идти! — Сейчас вообще нельзя расходиться! — вставляет и Юма. Таки оборачивается назад, краем глаза замечая впереди странный тёмный силуэт, что, будто тень, плавно скользит в сторону, словно не замечая целую толпу, сбившуюся в одну большую кучу. — Духи ведь становятся активнее во время дождя? — спрашивает он негромко, не пытаясь перекричать ливень, но чувствует, как стоящий рядом Юма тут же хватает его за руку, крепко сжимая ладонь. — Да, абсолютно все, — отвечает он, и на мгновение кажется, будто сердце замирает на месте. Тени начинают гулять вокруг, всё ближе смещаясь к ним. Таки видит силуэты, слышит чьи-то едва различимые крики в чаще леса и мягкие, почти ласковые голоса, что будто манят к себе, он слушает, как ругаются другие, пытаясь решить, идти ли им дальше или просто стоять на месте, хоть и не факт, что духи обойдут их стороной, но сам жмётся ближе к Юме, пока голова начинает кружиться то ли от переизбытка звуков, то ли от мелькающих теней и множеств быстро падающих на землю холодных капель.  Но громкий вскрик совсем рядом заставляет его вздрогнуть, а остальных резко замолчать, переключая своё внимание на Ыйджу, вцепившегося в руку Николаса и пытающегося отбиться от чего-то в земле: Таки опускает взгляд вниз, видит, как корни деревьев обвивают его ногу и тянут за собой, прямо в почву под траву. Фума подбегает к ним, пока Ыйджу пытается достать оружие из ножен, но странное существо никого не ждёт, всё глубже утаскивая его в землю, заставляя уйти под неё уже почти весь ботинок. Бён ругается себе под нос, Таки бежит к нему, утягивая за собой и Юму, но даже их общих сил не хватает, чтобы вытащить его, а стена из ливня будто становится плотнее, они все давно промокли насквозь, отчего тела дрожат, и пальцы немеют, теряя хватку на чужой одежде и руках. Нога входит в почву почти наполовину, Ыйджу уже сидит на ней, убираясь второй в землю и отчаянно пытаясь вырвать её из слишком цепкой хватки жуткого существа, но всё бесполезно. Паника охватывает весь разум, становится тяжело дышать, а сердце готово выпрыгнуть из груди, и отчаяние постепенно перерастает в самую настоящую истерику. Как вдруг совсем близко резко раздаётся звук бьющегося друг о друга металла, настолько громкий, что на мгновение кажется, что он оглушает, заставляя схватиться за уши и закрыть их ладонями. Но через минуту всё затихает, и даже ливень будто становится тише, а странное существо мгновенно исчезает, переставая тянуть Ыйджу за собой, оставляя его сидеть на земле, тяжело дыша и ошарашено смотря наверх перед собой. И Таки видит сам, как высокий человек в потрёпанном, но явно непромокаемом коричневом плаще с накинутым на голову капюшоном и длинным посохом в руке с прицепленными на его конец железными банками, останавливается прямо перед ними. Он поднимает голову, открывая своё перекошенное то ли от ярости, то ли от шока лицо, но начинает говорить быстрее, чем кто-либо из них успевает придти в чувства. — Вы все совсем сдурели?!