А ты веришь в магию?

В глубине театра, скрытая от посторонних глаз, находилась огромная библиотека, полная книг, которые хранили в себе мудрость и тайны зарубежной литературы. Стены были обиты темным деревом, а высокие потолки украшали старинные лепнины, создавая атмосферу уединения и загадки. Желтоватый свет ламп, рассеянный по углам, придавал помещению теплый, но в то же время немного мрачный оттенок. Запах старых страниц и пыли смешивался с легким ароматом воска от свечей, будто время здесь остановилось. Тэхен медленно бродил между рядами книг, его пальцы скользили по корешкам, словно он искал нечто большее, чем просто слова. Ким открывал их, пролистывал страницы, используя переводчик, чтобы понять замысловатое содержание. Каждая книга была как окно в другой мир, и он жадно впитывал каждую строчку, надеясь найти что-то. Однажды, он наткнулся на вкладыш, написанный от руки. Слова, написанные аккуратным почерком, привлекли его внимание: "Он говорил, что у меня красивый голос. Хочу написать своим родителям, как я счастлива, что решила попробовать выступать на сцене. На моем столе всегда стоит букет свежих лилий. Но моё здоровье стало меня подводить. Я должна держаться."                                                                                                 1988 год, Мари Ламбер. Уэльс. Эти строки, полные надежды и печали, заставили Тэхена задуматься о судьбах людей, которые когда-то были частью этого театра. Внезапно его внимание привлекло движение на верхушке книжного шкафа. Он поднял глаза и увидел Чимина, который, словно кошка, ловко устроился на полке. Его пластичность и навыки акробатики позволяли ему забраться куда угодно, и сейчас Асмодей выглядел как часть этого места. Чимин, почувствовав, что за ним наблюдают, бросил на Кима мимолетный взгляд и, не обратив на него внимания, спрыгнул со шкафа и обошёл его стороной. — Чимин! — окликнул Тэхен, стараясь не упустить момент. — Мне нужно узнать, понравилась ли тебе композиция, написанная для твоего выступления. Акробат остановился, задумавшись о чем-то своем. Тишина повисла в воздухе, словно сама библиотека замерла в ожидании. Наконец, он повернулся к Тэхену, и в его глазах читалось что-то отрешенное, как будто этот человек был далеко от здешнего мира. — Я обнаружил погрешность в нотных листах, — произнес парень. Его голос звучал холодно и безжизненно. Тэхен нахмурился, не понимая, о чем идет речь. Чимин продолжил, его слова были полны печали: — Когда-то я тоже был музыкантом, так что знаю, о чем говорю. Чимин выглядел опустошенным, словно погряз в чем-то, что не давало ему покоя. Молчание снова заполнило их, и Ким ощущал, как напряжение нарастает, как будто в воздухе витала невысказанная угроза. Асмодей мрачно заглянул в глаза Тэхену и произнес: — Лучше уходи и не вспоминай об этом месте. Слова Чимина отозвались в душе Тэхена тревожным эхом. Он не понимал, почему тот так серьезно говорит ему об этом. Неужели действительно так не понравился? За спиной Асмодея появился Хосок, который, слегка мотнув головой, призвал следовать за собой. Музыкант остался в недоумении, не понимая, что происходит. Чимин обернулся напоследок, взгляд был полон предостережения. — Лучше последуй моему совету, пока не поздно, — в голосе звучала нотка мрачности, которая заставила юношу вздрогнуть. Тэхен почувствовал, как разум охватила тревога. Он не мог понять, почему это место, полное книг и знаний, внезапно стало таким угнетающим и унылым. Библиотека, которая когда-то казалась ему убежищем, теперь напоминала о чем-то скрытом и опасном. Тэхен остался стоять среди рядов книг, его сердце колотилось в груди, а мысли путались в голове. Он наблюдал, как Чимин уходит. Его фигура растворяется в тенях, и в этот момент парень ощутил, что за ними наблюдают. Стены библиотеки, казалось, шептали о давно забытых историях, о судьбах, которые переплетались в этом месте. Ким снова взглянул на вкладыш, который нашел в книге, и слова Мари Ламбер зазвучали в голове, как предостережение. Тэхен медленно подошел к окну, где тусклый свет пробивался сквозь пыльные стекла, и задумался о том, что могло произойти с теми, кто когда-то наполнял этот театр жизнью. Словно в ответ на его мысли в библиотеке послышался тихий шорох, и Тэхен обернулся. В углу, среди книг, он заметил тень, которая быстро исчезла. Его сердце забилось быстрее, почувствовав, как страх охватывает тело. Парень решил, что пора покинуть это место. Он быстро направился к выходу, но в голове все еще звучали слова Чимина: "Лучше уходи и не вспоминай об этом месте." Эта фраза преследовала, как тень, и он понимал, что в этом театре, полном книг и воспоминаний, скрываются не только загадки, но и предзнаменования, которые он не мог игнорировать. Произошедшее утром в библиотеке не давало уснуть. Тэхён ощутил, как сильные руки окольцевали его со спины, прошептав на ухо тихое: «Спокойной ночи, родной». Темнота окутала театр густым покрывалом тишины, нарушаемым лишь далекими шорохами. Ким внезапно проснулся, почувствовав холод на своей стороне кровати. Обессиленно потянувшись, он осознал, что Чонгука не было рядом. Его сердце учащенно забилось, словно предчувствовало что-то недоброе. Тэхен сонно протер глаза, но не смог отогнать недоумение и волнение, которые затаились в груди. Собравшись с силами, он решил подняться и выйти в коридор по малой нужде. Погрузившись в полумрак, парень ступал осторожно, стараясь не разбудить никого. Однако, сбившись с привычного пути, он неожиданно свернул в северное крыло театра. Тени, развивающиеся под мерцающим светом старинных ламп, казались живыми, словно ждали момент, чтобы вырваться на свободу. Неподалёку послышался тихий мелодичный звук, доносящийся из темноты. Это был женский голос, напевающий печальную песню, которая плелась из самых недр ночи. Юноша не мог припомнить никого из труппы, кто мог бы петь в столь поздний час; возможно, это была одна из рабочих. Кому же придет в голову напевать в такую глухую, темную ночь? С балкона доносились слова песни, полные грусти и предчувствия: "Только ду-у-шу ты откро-о-й и пропадё-ё-шь, В пропасти утонешь ты в бездо-о-нной. Твои глаза-а всё сняться мне-е, Твой яд стал хуже белладо-о-нны." Тэхен ощутил, как холод пробегает по его позвоночнику, и тревога забилась в груди загнанной птицей. Он приблизился к выходу на балкон и замер от увиденного. Там стояла фигура юной девушки с длинными золотистыми волосами, развевающимися, как облака в ночи. Ее глаза были пугающе пустыми, лишенными души, как оконные стекла без света. На шее она носила сияющее сапфировое ожерелье, которое ловко ловило лунное сияние. Но взглянув на её лицо, Тэхен ощутил, как тело охватывает ужас — она заметила его, и в её выражении читалось безмолвное отчаяние. "Нет!" — раздался режущий крик, и в этот момент мир вокруг Тэхена начал разрушаться. Голос девушки пронзил тишину, как молния, и его уши заполнило ощущение жгучей боли. Он закрыл их, в то время как от её голосов шла трещина, и девушка вдруг разлетелась на миллион осколков, словно хрустальная статуэтка, разбивающаяся об пол. Тёмная вишневая кровь струйками начала спускаться по мочке на линию челюсти. Тэхен резко проснулся, его грудь тяжело вздымалась, а дыхание было глухим, как будто он только что вырвался из глубин страшного сна. Парень сжал рукой свою футболку, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. Холодный пот стекал по вискам. Ким повернулся на сторону Чонгука, но его любимого не было рядом. Страх держал в своих лапах, словно тень, сковывая движения. Из дальней части комнаты навевало прохладой; шторы колыхались, словно руки призраков, и Тэхен понял, что в покоях стало ужасно холодно. Он надеялся, что мужчина просто вышел на минуту, но тревога лишь угнетала. Музыкант встал и тихо направился в ту часть комнаты, где Чонгук хранил свои драгоценные камни. Его шаги были осторожными, а сердце колотилось в унисон с его растущим беспокойством. В тусклом свете драгоценные камни красиво сверкали, указывая ему на место, где лежал сапфир, бесконечно переливавшийся небесно-голубым цветом. Вспомнив яркий образ из своего сна — девушку, у которой был такой же камень, висевший на её шее, когда она разбилась вдребезги, Тэхен ощутил нарастающий дискомфорт. Подобно завороженному, он протянул руку к сапфиру, его пальцы коснулись холодной поверхности камня, и в этот же миг уши огласил громкий звон, пронизавший все вокруг, как звон колокола, который принес с собой вихрь ужаса. Он схватился за уши, ощутив, как мир вокруг начинает кружиться — звуки становились как будто невыносимыми, а свой голос был неслышен. Всё его существо вибрировало под давлением этого звука, как будто он ступил на мину, рядом с которой раздавались разрывы. Постепенно громкий звон затихал, оставляя за собой лишь тишину, но на глазах Тэхена выступила влага от пережитого ужаса. Что только что произошло? Он осмотрелся — весь мир вокруг словно впитался в черную дыру, и казалось, что воздух становился все более густым и непроницаемым, как смола, потупляя его чувства. Ветер подхватил сапфировую пыль, лежащую на балконе, и унёс её в темную даль ночи, оставив Тэхена в безмолвном ужасе перед лицом неизведанного.                                                                         *** Юноша в последние дни стал выглядеть особенно задумчивым и рассеянным. В зелёных глазах таилась тень, как будто крошечные кусочки ночного кошмара вплетались в привычные будни. Он бродил по театру, замерзая внезапно от воспоминаний о той девушке с пустыми глазами и сапфировым ожерельем, которые продолжали преследовать даже среди солнечного мая. Весна дарила театру теплоту и цвет, каждый день нёс ощущение праздника. Но у Тэхена в душе поднималась волна тревоги, и он понимал, что не может позволить себе впадать в рассеянность. "Мне стоит собраться", —проскальзывало в мыслях, заставляя вытащить себя из раздумий. Чонгук насторожился, заметив, что в настроении Кима произошли изменения. Со своими глубокими антрацитовыми глазами он внимательно наблюдал за любимым, ловя каждый его вздох, каждый взгляд, отражающий внутреннюю борьбу. Чонгук протянул руку к Тэхену, как будто предлагал ему безопасный порт в бушующем море мыслей. Без слов, просто движением, мужчина пригласил сесть к себе на колени. Парень, всё ещё погружённый в свои размышления, послушно опустился, прижавшись к Чонгуку боком, чувствуя, как тепло его тела окутывает в этой уютной позе. Мужчина взял хрупкую руку и поднёс к губам, поцеловав её с великой нежностью, особым ритуалом, который всегда заставлял Тэхена таять. Это простое прикосновение — как волнительные волны, смывающие тревоги — размягчало его сердце, и он смог ненадолго забыть о своих страхах. — Что случилось, родной? Тебя кто-то обидел? — заботливо и тепло поинтересовался Чонгук. Он притянул Тэхена ближе, обняв его за талию. Тот вновь замешкался, не зная, как вернуть себе голос. — Мне стали сниться кошмары, — беспомощно признался юноша, ловя пронизывающий взгляд Чонгука. Этот вопрос, освещая тьму, показался ему неожиданным и одновременно сложным. Тэхен, затянутый туманом воспоминаний о том страшном сновидении, предпочёл утаить истину о том, что произошло дальше в ту странную ночь. — Кошмары остаются только во снах, — произнёс Чон спокойным голосом, стараясь развеять мрак. — Я буду рядом, и они будут бояться подходить к тебе, - добавил он с таинственной улыбкой, и Тэхен, вдыхая эти слова, улыбнулся, становясь более похожим на себя. В этой фразе тлело что-то большее, указывающее на его собственные тайны. Поцелуй, что Чонгук оставил на мягкой щеке Тэхена, был полон заботы. Он мягко проводил носом по коже, переходя на шею, вкушая сладость его любовника. Юноша с трудом сглотнул, трепещущее дыхание стало громче, когда по спине пробежал табун мурашек от получаемых ласк. — Скоро я покажу тебе на сцене настоящую магию, — хрипло прошептал Чонгук. Мужчина, продолжая гладить чужие бёдра, знал, что каждое касание оставляет следы нежности, что их любовь переплетена с ожиданием чего-то большого. Музыкант млел под руками Азазеля. Дыхание становилось всё более прерывистым. — Этот номер будет более удивительным, чем прошлый, — продолжал Чон, играючи шутя. Тэхен не сомневался в таланте этого искусителя, но всё же душу терзало сомнение: как он успевает так много? Юноша наблюдал, как трудятся остальные члены труппы, а Азазель лишь проверял отчёты, оценивал номера и ненадолго пропадал по своим делам, остальное время посвящая возлюбленному. Густые черные волосы Чонгука обрамляли его лицо, смягчая привлекательные черты. Чужой взгляд скользнул по лицу, улавливая искорки беспокойства в изумрудных радужках. — Тебя явно волнует что-то еще, — это было утверждение, неоспоримый факт. Сердце Тэхена заколотилось, понимая, что он не может скрывать свои тревоги бесконечно. — Всё в порядке, я просто немного устал в последнее время, ведь через два дня уже начнется шоу, — поспешил произнести Тэхен, укрываясь за этой фразой. Парень всем нутром ощутил, как глаза Чонгука пробираются глубже, чем когда-либо. Не поверил. Мужчина лишь промолчал в ответ, и тот был за это благодарен. Ким пообещал себе всё рассказать возлюбленному, как закончится выступление. Юноша повернул голову к фокуснику, ловя его губы в поцелуе, полностью растворяясь в нём. Перекинул свою ногу через крепкие бедра Чона, устроившись удобнее и ближе, чувствуя, как дыхание меняется от их нежной близости. — Маленький, не распаляй меня, — с хрипотцой шептал Чонгук, каждое его слово обжигало заряженный воздух между ними. Тэхен только хитро улыбнулся в ответ, игриво кусая губы любовника, понимая, что этот намек не остался незамеченным. Дыхание каждого из них сливалось в едином ритме, накал страсти увеличивался с каждой секундой. Мужчина резкими движениями, как изголодавшийся зверь, стащил с тела музыканта светлое худи, полностью оголив верхнюю часть тела. Чон скользнул языком глубже, в танце переплетаясь с чужим, оставляя на припухших губах их смешанную слюну. Тэхён и не заметил, как сделал несколько поступательных движений тазом, потираясь об его пах. Азазель издал вибрирующий стон от стимуляции через одежду. Юноша ловко расстегнул ширинку, получая одобрительную ухмылку. — Какой нетерпеливый мальчик. Ким обольстительно улыбнулся, дыша в чужие расцелованные губы. Он провёл тёплой ладонью по оголённому торсу, спускаясь ближе к боксерам. Чонгук не отрывал свой потемневший взгляд от блестящих хитринкой зелёных глаз. Рука на пробу провела по стволу эрегированного члена, размазывая изящными пальцами предэякулят по всей длине. Услышав учащённые выдохи от получаемого удовольствия, юноша продолжал скользить, ускоренно набирая темп. Он ощущал, как чужие руки сдавливали его ягодицы до красных полос, проникая под белье. Тэхёну нравилось находиться на грани с безумием с этим человеком, доходя до блаженной истомы. Мужчина резко подхватил музыканта под упругие ягодицы, с лёгкостью поднимая, будто тот ничего не весит, спиной опустил на рабочий стол. Чернильные волнистые волосы рассыпались веером на поверхности, а глаза были затуманены вожделением. На шею художник уже нанёс свои труды, вкушая принесённые плоды из россыпи алых распускабщихся цветов на медовой коже, что содрогалась от каждого прикосновения. — Быстрее...- жалобно просил Тэ, наблюдая за ним из под веера опущенных ресниц. Чонгук вошёл одним слитным толчком, выбивая весь кислород из чужой груди. Сразу набирая быстрый хлёсткий темп, уши мужчины ласкали сладкие низкие стоны. Стол раскачивался в разные стороны, издавая тихий скрежет. Азазель впился в сладкие губы парнишки, принимая стоны прямо в свой рот. Перед глазами всё расплывалось, взрывались фейерверки звёзд. Лопатки неприятно натирало, а кожа ягодиц наливалась кровью от интенсивных шлепков вспотевшего тела. Тэхён вскрикнул от резкой смены положения в пространстве, оказавшись буквально на весу, удерживаемый только сильными руками возлюбленного. Это восхищение в чёрных глазах заставляло сердце периодически замирать. Он уверен, что никто больше в этой вселенной не будет на него так смотреть, как этот человек. Чонгук вошёл абсолютно под другим углом, задевая нетронутые чувствительные точки. Юноша обхватил крепкую шею, мурлыча своим бархатистым голосом на ухо их личную мелодию. Азазель знал, как доставить удовольствие, его прикосновения были полны несдержанности и страсти, словно он рисовал на теле Тэхена невидимые картины любви. Мужчина продолжал ласкать парня, руками исследуя каждую деталь, каждый изгиб, и в этот момент они были не просто двумя людьми, а единым целым, соединенным невидимой нитью чего-то большего.                                                                   *** Тот самый день выступления настал, и атмосфера театра наполнилась магией ожидания, словно каждый гость был частью волшебной симфонии. Огромный зрительный зал, освещённый приглушённым светом канделябров и софитов, сверкал как звёздное небо. Все места были заняты, а толпа зрителей шепталась, предвкушая чудеса, которые вот-вот произойдут. Красные и золотые бархаты на креслах создавали атмосферу роскоши, а натянутые занавесы внушали ощущение таинственности, скрывая мир, полный необычайных событий. На сцене артисты показывали своё мастерство, как волшебники, извлекающие великие секреты из-за завесы. Тэхен, сидящий за роялем в углу, чувствовал, как его руки трепетали над клавишами. Он закончил написание музыки, которую должен был исполнить, и она соединяла каждое выступление. Хотя Ким знал, что музыка будет сопровождать номера, он оставался в тени на краю сцены. Это придавало ему уверенность и спокойствие, ведь его рояль не находился в центре внимания. Артисты, как волшебные существа, захватывали внимание зрителей. Среди них выделялся Юнги, уверенно играющий с огнём. Движения Бельфегора были смелыми и соблазнительными, словно он был рожден для этого. Каждый трюк вызывал восторг, зрители вздыхали от переполняющего их восхищения. Чимин, будто левитируя, выполнял акробатические трюки на высоте. Гибкое тело мерцало в свете софитов, а лучезарная улыбка освещала зал. Братья-дрессировщики, соединяясь с Юнги, представляли огненное шоу, где их животные выполняли команды под ритмы пламени, повинуясь зову сцены. Тэхёну было сложно сдерживать свои эмоции, его взгляд жадно следил за выступлением, когда Чонгук готовился к своему номеру. В этот раз он выступал вместе с братом-иллюзионистом Хосоком, чья фигура, скрытая капюшоном, порождала любопытство. Мужчина сдержанно объяснил свои намерения музыканту касательно своего номера, но детали остались загадкой, и это только подливало масла в огонь ожидания. Вскоре спектакль закрутился в напряжении, когда на сцену ввезли огромный аквариум, наполненный водой. Тэхен почувствовал, как его сердце сжалось, когда Левиафан надел на Чонгука наручники с утяжелителями. Вода вспенилась вокруг него, когда тот, словно поддаваясь внутреннему порыву смелости, спрыгнул в аквариум. Юноша ощутил мороз посреди душевного пыла; страх за любимого охватил тело, как холодный вихрь. Ассистенты накрыли аквариум огромной тканью — и зал затаил дыхание, готовясь к развязке. Ощутимое напряжение, похожее на струнный рояль перед началом симфонии, витало в воздухе. Хосок, стоящий у аквариума, сдернул капюшон. И вдруг, в зрительном зале раздались громкие возгласы удивления — это был не он, а Чонгук. Всё замерло; недоумение охватило зал, кто-то встал со своего места, не веря своим глазам: как это возможно? Где же его брат? Азазель, словно живописец, сдернул ткань с аквариума. В этот миг зрители увидели Хосока в наручниках, заключённого в булькающей воде. В глазах у смотревших читалось сочетание ужаса и восторга, когда тот ловко снял наручники, всплывая на поверхность. А Чонгук, словно герой из древнегреческого мифа, взял большой молоток и с силой ударил им по стеклу, запечатывая себя в драматургии момента. Наступила паника, когда аквариум разбился, а вместо воды повсюду разлетелись хрустальные бабочки, сверкающие в свете прожекторов. Они напоминали сотни маленьких звезд, вырывающихся из своего заключения. Эффект был головокружительным: в зале царила магическая тишина, зрители, словно зачарованные, наблюдали за танцем бабочек, которые, казалось, были посланы с другого мира. Это мгновение застряло во времени. Каждая бабочка, переливаясь всеми цветами радуги, сверкала, проходя сквозь свет и погружая всех в вихрь сказочной красоты. Тэхен, затаив дыхание, не мог оторвать взгляд, понимая, что никто не сможет разгадать, как они это вытворяют. Это просто невозможно логически объяснить. В то время как зрители зала восторгались магией представления, аплодисменты и восклицания сливались в симфонию восхищения, музыкант почувствовал, как его внимание отвлеклось от завораживающего шоу. В противовес яркому свету сцены, в самом углу закулисья мелькнула странная фигура. Сердце болезненно содрогнулось, когда он попытался убедить себя, что это просто тень или игра света — но нет, это было что-то большее. Наконец, когда ему открылась полная картина, Тэхен замер в ужасе. Перед глазами стояла та самая девушка из его сна. Она была неподвижна, словно вырезанная из мрамора, и её взгляд был прикован к Чонгуку, словно именно от него зависело что-то жизненно важное. Сапфиры на её шее сверкали зловещим, ледяным светом, придавая облику божественную и вместе с тем мрачную красоту. Казалось, что каждое дыхание вокруг неё останавливается, а сама она излучала жуткую ауру, способную подавить любую надежду. Кожа была смертельно бледной, словно лунный свет отразился на ней, а губы, потрескавшиеся и побелевшие, дополняли картину отчаяния. Тэхен пытался проморгаться, но не мог избавиться от этого зловещего видения. Все в нем кричало, что это не просто иллюзия, а реальность, страшная и неподвластная пониманию. Внезапно она повернула голову в сторону Кима; их взгляды встретились, и ужас охватил Тэхена. Он чувствовал, как холод проникает глубоко в кости, желание сбежать заполнило весь разум. Её взгляд был пустым и смертельно потухшим, как будто бы жизнь покинула это тело навсегда. Губы девушки раскрылись, и в воздухе повисла немая фраза, которую парень словно услышал не слухом, а своим сознанием: "Беги." Это было не просто предостережение, а команда, которая заставила кровь застыть в жилах. Он осознал, что не в силах двигаться, будто собственные ноги прикованы к земле. Это был не сон, не дремота — это было ужасное пробуждение, полное реализма. И прежде чем юноша успел осознать происходящее или хотя бы сделать шаг, девушка исчезла, растворившись в воздухе, как дым на ветру, словно и не существовала. Сердце Тэхена колотилось, как будто пытаясь вырваться на свободу. Он стоял, невольно осознавая, что ночной кошмар стал яркой явью. Вокруг него всё шло своим чередом: смех, аплодисменты, мурашки восторга, но в его душе царила опустошенность и страх. Внезапное исчезновение девушки оставило жуткий след, и в душе Тэхена осталась тень того, что он видел — предчувствие надвигающейся беды, которое не отпускало, даже когда вся остальная жизнь продолжала кружиться в ритме шармантного шоу. Чонгук, окруженный огнями софитов, ныряя в вихрь аплодисментов, неожиданно почувствовал легкое пересыхание в горле. Его внимание отвлекло, что привычный силуэт Тэхена, застыл на месте, словно в гипнотическом трансе. Это было странно. Обычно юноша всегда светился оптимизмом, его глаза искрились радостью и живостью, но сейчас они были тусклы и безжизненны, словно в них отразилась вся бездна ночи. Чонгук пристально пригляделся. Тэхен смотрел в одну точку, а в зелёных зеницах скапливался страх. В этом взгляде не было ни капли света, только бездонный ужас, пронзающий душу как ледяной ветер. На лицо мужчины упала тень сомнений, что же такого увидел его возлюбленный, что неподвластно собственному зрению. Смольные глаза заметно потемнели, скрывая в себе неведомые таинства, известные только богу.                                                                         *** Время после выступления текло своим чередом, как будто мир вокруг продолжал жить в ритме восторженных аплодисментов и ярких огней. Шоу удалось на славу, и все были в восхищении, но Тэхен чувствовал, как в его душе зреет нечто мрачное. Он не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним, словно тень, притаившаяся в углу. Это чувство стало его постоянным спутником, проникая в каждую клеточку тела, заставляя вздрагивать при каждом шорохе. Несмотря на то, что парень не мог объяснить, откуда берется это беспокойство, Тэхен пришел к выводу, что все, что он видел и ощущал, ни разу не навредило ему. Юноша не рассказал Чонгуку о своих переживаниях, не желая нагружать возлюбленного своим мрачным настроением. Вместо этого продолжал искать утешение в величественной библиотеке театра. Однажды, углубляясь в бесконечные ряды полок, он наткнулся на открытку Мари Ламбер, которую видел ранее. Это было странное совпадение, но его любопытство толкало дальше, вглубь библиотеки. Музыкант заметил нагромождение коробок с различными старыми вещами, и его внутренний голос, всегда подталкивающий к исследованию, не оставил разум в покое. Тэхен начал осматривать содержимое коробок, находя там забытые вещицы, которые хранили в себе истории давно ушедших эпох. На дне одной из коробок пылились старые записи, пожелтевшие от времени. Тэхен с любопытством взглянул на указанный год — 1906. Несмотря на то, что запискам было более ста лет, они сохранили свою целостность. "Матушка, ты говорила, что я вырасту недостойным человеком, если стану художником. Не ищите меня с отцом, я всё для себя решил. Вы не принимаете ни мою любовь к Касу, ни моё искусство. А он любит меня таким."                                                                                                       Оскар Райх, 1906, Кёльн. Тэхен был поражен. Это была не единственная запись. Он нашел еще четыре похожих, каждая из которых принадлежала талантливым личностям, жившим в разные эпохи: записка писателя Люсьена Дюбуа, 1937 г., Марсель; балерина Вера Чехова, 1955 г., Ленинград; актриса Ян Ми, 1978, Шанхай; гимнастка Соль Ина, 2007, Пусан. Все они были одаренными, но почему их записки оказались собраны здесь, в этом забытом уголке театра? Внезапно Тэхен вспомнил историю, которую ему рассказывала бабушка. О бедной юной гимнастке, которая пропала без вести, словно испарилась. Родители утверждали, что она уехала за границу, но никто не искал её. Почему же записка бедняжки оказалась здесь, среди других? Записка Соль Ины тревожила больше всех. «Мне страшно. Моё тело стало словно деревянным, будто я скоро испарюсь. Он не человек. Он чудовище. Я поняла это слишком поздно. Прости, Ёнджун. Надеюсь ты вырастишь хорошим мальчиком.» Колючие мурашки пробегали от этих слов. Неужели с Соль Иной произошло что-то правда ужасное? Ким осознавал, что что-то явно не так, но не мог понять, что именно. С каждым новым открытием тревога нарастала, и парень чувствовал, что за этим стоит нечто большее, чем просто случайные судьбы. Внутри него росло ощущение, что он стоит на пороге чего-то ужасного и неизведанного. Поняв, что ему нужно время, чтобы разобраться в своих мыслях, Тэхен решил уехать к бабушке в Тэгу в конце июня. Ким надеялся, что смена обстановки поможет ему найти ответы на вопросы, которые терзали юную душу. Музыкант прибыл в Тэгу в теплый летний день, когда солнце ярко светило, а воздух наполнялся ароматом цветущих деревьев. Его бабушка встретила внука с радостью, как будто он вернулся из долгого путешествия. Госпожа Ким обняла его крепко, словно хотела запечатлеть этот момент навсегда. В её глазах светилась любовь и забота, и Тэхён почувствовал, как тревоги немного отступают. — Как же я скучала по тебе, мой дорогой! — воскликнула она, ведя парня в дом. — У меня есть для тебя много вкусностей! Ты ведь не забыл, как я готовлю твои любимые блюда? Тэхён улыбнулся, чувствуя, как тепло бабушкиной любви окутывает тело. Он сел за стол, уставленный разнообразными угощениями: фирменные токпокки, тофу и говядина. Госпожа Ким, не переставая, расспрашивала его о жизни, о том, как он живет в Сеуле, о работе и о возлюбленном. Тэхён старался отвечать, но в глубине души его терзали сомнения и страхи, которые он не мог выразить словами. Проведя несколько светлых дней в компании бабушки, юноша всё больше ощущал, как внутренний мир погружается в мрак. Она, как будто почувствовав чужое беспокойство, однажды сказала: — Я сразу заметила, что в твоих глазах есть что-то тревожное, как только ты приехал. Ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит. Я выслушаю тебя, не стесняйся, милый. Тэхён глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что пришло время поделиться всем, что его мучило. Парень начал рассказывать о том, как сходил на удивительное шоу, как познакомился с Чонгуком и стал композитором его труппы. С каждым словом он чувствовал, как груз на душе немного ослабевает. — И потом, — продолжал Ким, — я начал с ним встречаться. Это было так неожиданно и прекрасно, но… Музыкант замялся, стесняясь открыто говорить о своих чувствах. Но, собравшись с духом, Тэхён рассказал о своих кошмарах, о видениях и о том странном чувстве, что кто-то наблюдает за ним. Он упомянул о найденных записках, среди которых была и записка корейской гимнастки Соль Ины. Бабушка слушала его молча, её лицо постепенно окрашивалось в оттенки опасения. Когда Тэхён закончил, она, наконец, заговорила: — В нашей семье через поколение передается способность видеть то, что не могут видеть другие. Тэхён замер, не веря своим ушам. Бабушка всегда казалась немного странной, и раньше парень бы ни за что не поверил в это, но после всего, что произошло, он был готов принять любую правду. — Я начала видеть свои видения ещё в шестнадцать, — продолжала она. — Я не знала, когда это начнется у тебя. Но не стоит их бояться, они всегда имеют смысл и предупреждают о чем-то важном. Тэхён слушал её с замиранием, сердце громко колотилось в груди. Бабушка глубоко задумалась, а затем добавила: — Будь осторожен, не ночуй в том театре, милый. Совпадения не бывают случайными. Юноша кивнул, ощущая, как его тревога смешивается с любопытством. Он хочет выяснить, что же всё-таки происходит. Госпожа Ким была уверена, что добром такое не кончается. А внук уж слишком непослушный. Нужно ли бояться призраков прошлого? Чудовища есть и среди нас.