Цветение

— Итак, что мы имеем… — вздохнул Рейген, сидя за рабочим столом. — Аномалии освещения, или «сумасшедшие фонари», захватили уже почти весь север города. Присутствие злого духа или проклятия, вызывающего их, невозможно определить, даже когда аномалия происходит прямо на наших глазах. Причина мигания фонарей в том, что что-то высасывает электрическую энергию из кабелей, проложенных под землёй. Но и в земле никаких признаков сверхъестественного обнаружить не удалось. И теперь мы имеем вот это! Он бросил на стол телефон, с которого пять минут назад принял заказ от ещё одного очень расстроенного клиента. — Проблемы с электроснабжением в жилых домах! Лампочки гаснут, электрическая техника не работает. С чего вдруг призрак переключился с фонарей на дома? Ну, то есть, он не переключился… фонари-то продолжаются. — Насколько я знаю злых духов, ему могло просто стать скучно, — сказал Экубо. — Он стал разнообразить свои развлечения. — Возможно, ему стало нужно больше энергии, — предположил Рейген. — Но в таком случае — в том районе есть огромная фабрика, которая потребляет немыслимые количества электроэнергии. Почему он не напал сразу на неё?.. Впрочем, хорошо, что он этого не сделал. Проблемы с электричеством на фабрике могут обернуться крупной трагедией… — Он ещё раз вздохнул, хотел поднять к губам стакан с чаем, но запнулся. Рассуждения ещё не иссякли, и их вкус во рту не перебьёт никакая заварка. — И то, как он перемещается, не имеет смысла! Я отметил все точки аномалий на карте, в той последовательности, в которой они начали проявляться… Никакой закономерности! А теперь ещё и эти дома… Может, это что-то вроде инфекции? Нет, в её распространении тоже нет смысла… Телефон зазвонил снова, и Рейген молниеносно поднёс его к уху. — Здравствуйте! Консультационный офис… Договорить ему не дали: человек на другом конце провода затараторил. Рейген помрачнел. — О, это было назначено на сегодня? — переспросил он, силясь сохранять в голосе последние капли добродушия. — Прошу прощения, в сфере наших услуг сейчас кризис — сумасшедшие фонари, может, слышали? Мы могли бы переназначить нашу встречу? Клиент сдержанно распрощался и бросил трубку. — Да что ж такое! — чертыхнулся Рейген. — Я физически не могу быть в пяти местах сразу! Как и Моб, между прочим… — Он дёрганным движением оправил помявшийся рукав пиджака и взглянул на Экубо. — Как думаешь, он справится один? — Конечно, справится! Он у нас крепкий и смекалистый. Не пропадёт. — Я ведь не прощу себя, если с ним что-нибудь случится. — Случится? С Шигео? — насмешливо хмыкнул Экубо. Это был первый раз, когда Рейген попросил Моба выполнить экзорцизм полностью самостоятельно. С одной стороны, он уже давно дослужился до такой независимой должности, но с другой — его таланту изобретать новые способы влипнуть во всякого рода неприятности не было равных… Рейген бы без раздумий предложил Экубо сопровождать его, но как никто другой понимал, что оставить себя совсем без сверхспособностей — это большая глупость. Да и смешливый намёк Экубо был абсолютно справедлив. Но Рейген никак не мог себя остановить… — Что сказать, он не слишком-то хорош в формальных беседах… — развёл он руками, затем покачал головой и обтёр лицо ладонью. — А я, кажется, схожу с ума. — Эй, фонарик, смотри не перегори, — ухмыльнулся Экубо. Рейген недовольно фыркнул и отмахнулся, но крохотная улыбка всё же проскользнула у него на губах. Чтобы не добавлять ей акцента, он встал со стула и сказал: — Пойдём, осмотрим тот дом. И мне нужно вернуться до пяти часов, чтобы провести экзорцизм… — Я подумал, что его отменили. — Другой отменили. А этот держится на волоске, — проворчал Рейген, стиснув кулаки. — Я не могу потерять ещё больше денег, арендодатель ни с того ни с сего пытается поднять мне плату, хотя мы договаривались совсем о другом! Это безумие… Он решительно продолжал свой путь к двери, но мельком увидел, как Экубо смотрит на него серьёзно-сочувственно. И горько стало от этого взгляда, и чуть-чуть легче. — Готов поспорить, им какая-то аномалия тоже пробки вышибла, — сказал Экубо, присоединившись к Рейгену у выхода. — Пойдём порешаем всех электрических призраков! Арендодатели будут тебе в ноги кланяться… *** Рейген осмотрел квартиру клиента, проинспектировав всю несговорчивую технику, но, как и во всех предыдущих делах, ни физических, ни духовных следов повреждений выявить не удалось. Затем они с Экубо дважды обошли само здание. Ничего. — И в земле тоже ничего не читается?.. — с кислой надеждой поинтересовался Рейген. — Неа, вообще ничего… Другого ожидать и не приходилось. Ничего… ничего не поделаешь. Хотя Рейген так и не смог до конца смириться с этим пустым, сосущим ощущением. Он один раз уже пытался спрашивать, всё ли можно прочувствовать, просто разглядывая почву сверху. Получил ворчливый ответ: «Конечно, можно, за кого ты меня держишь?» И больше к Экубо не лез. Не хотелось дальше делать вид, что он больше него смыслит в этих вопросах. Они вдвоём бесцельно стояли на газоне позади дома, пока Рейген пытался собраться с мыслями. Хотя бы погода в последние дни оставалась приятной, ласковой… И стоило Рейгену порадоваться этой природной милости, как на его макушку выплеснулось нечто жидкое и холодное. Он вскрикнул. Схватился за голову… и нащупал в волосах длинные склизкие нити. Во рту проступал привкус соли и мяса. Рейген разъярённым взглядом метнулся вверх, к открытому окну, из которого на него только что вылили миску лапшичного супа. — Эй! — заорал он. — Эй!.. Из окна высунулось чьё-то пухлое лицо и грузные плечи. — Ты чего там забыл?! — закричал житель дома. — Мужик, ты чокнутый?! Кто в окно суп выливает, а?! — Хочу и выливаю! — И наверняка нарушаешь какой-нибудь закон! — Не надо мне тут законами тыкать! Это частная территория!! — Ты не думал, что я мог получить серьёзный ожог, будь суп горячим? А? А?! — Да в том-то и дело! — вопил мужчина из окна. — В том-то и дело, чёрт тебя дери! У меня ничего не греет, микроволновка не греет, плита не греет, чайник не греет! Подавись там этим холодным хлебаловом! И в этот момент всё встало на свои места. Рейген уже накопил порцию ругательств, но стиснул зубы вместо того, чтобы плеваться дальше. Аномалии начинают сводить людей с ума… Это просто ещё одна жертва. Суп, казалось бы, такая мелочь — но Рейген отлично понимал, что когда от жизни только и хочешь, что вкусно поесть, особенно после долгой рабочей смены, то ломающаяся техника становится последней каплей. Он смахнул с лица жирные капли бульона и крикнул: — Я тут затем, чтобы всё это заработало! Так что не мешайте. Я, Рейген Аратака, решу это дело. Придержите еду до этой поры! Затем он резко развернулся и зашагал прочь от дома. — Ну и ну… — сказал Экубо, нагнав его. — Я думал, ты этого мужика на куски порвёшь. — А толку от этого… Мы, по сути, в одной лодке. Лучше помоги мне вот с этим… Он вытащил из волос нитку лапши и бросил на землю, но заметил, что Экубо уходит от него в сторону. — Экубо… — грозно произнёс Рейген. — От тебя теперь курицей несёт! — бросил ему Экубо, ехидно улыбаясь. — А от тебя пахнет парафином и деревом. Но я что-то не жалуюсь. — Да?.. Удивление Экубо выглядело таким искренним, что у Рейгена вырвался невольный смешок. Злые духи, наверное, понятия не имеют, чем пахнут… Можно наплести ему что угодно и наблюдать, как он теряет все связи с реальностью. Но вместо этого Рейген решил сказать: — Многое теряешь. На нас же бесплатная порция лапши свалилась! Он сделал вид, что следующий кусочек лапши собирается положить в рот, и расхохотался, когда Экубо застонал от омерзения. *** Наконец-то причёска Рейгена была освобождена от лапши, а лицо и костюм старательно вытерты платком. Экубо, притерпевшийся к куриному аромату, снова парил около плеча Рейгена. — И как ты планируешь решать это дело? — спросил он. — Пришло в голову что-то новое? — Было бы неплохо, но нет, — ответил Рейген и размашисто пожал плечами. — Я не знаю! Идея взять лопату и выкопать злосчастный кабель уже не кажется такой уж безумной… Я… я ещё что-нибудь придумаю. Время есть, — убеждал он и Экубо, и самого себя. — К счастью, рассказы о похищенном электричестве впечатляют клиентов настолько, что они охотно дают время на поиск разгадки. Спасибо Мобу, что он это выяснил… И мои туманные намёки, фразы вроде «Это может быть хорошей зацепкой, ваша техника даёт много ценной информации!», кажется, тоже работают. Да, у нас есть отсрочка… — Да. Тебе хорошо удаются намёки, — сказал Экубо. К его отвращению, почти сразу после инцидента с лапшой Рейген захотел перекусить хот-догом. Расплатившись с уличным продавцом, он сел на скамейку неподалёку. Экубо пристроился на её спинку. И они молчали. Молчать они научились не хуже, чем говорить… Вдруг в голове у Рейгена вспыхнула одинокая зелёная свечка и красный цветок. Он силой воли развеял их. Это был всего лишь сон. Реальность не настолько красочная… В реальности он клянётся, что всё решит и всё исправит. Но на самом деле ни секунды в этом не уверен. Он осознал, что больше не ждёт новый рабочий день и новые возможности. Он начал считать часы отработанные и грядущие, а не довольных клиентов — и даже не деньги. Каждый вечер он сидел дома перед выключенным телевизором и мысленно оглядывал остаток недели. Завтра будет день. А за ним ещё один, и ещё один, и ещё… Бесконечные звонки, оправдания, бесцельные шатания по городу. И ему казалось, что если не лечь спать, то следующий день не наступит. А он от этого наступал только скорее и жёстче… Рейген по утрам уговаривал себя вставать с постели. На грудь ему давили мысли, что денег нужно будет больше, а его подчинённые… кто-нибудь из них не вернётся. Побудут без него недельку — и им всё станет очевидно… А от него самого что останется? А ещё — «спасибо Мобу». Мобу — безоговорочное, горячее, необъятное спасибо, это и без слов понятно, и в словах запечатлено многократно. С ним всё проще, легче, светлее, яснее… и понятнее, кому на самом деле принадлежит огромная доля заслуг агентства. Возможно ли, что именно из-за этого Рейген пытается отыскать, придумать, в чём Моб может провалиться? Ведь если он не провалится… Всё станет ещё очевиднее. И его уход тоже неотвратим. Рейген с самого начала был один — Рейген останется один — Рейгену положено быть одному. Неужели это так трудно пережевать? В конце концов, он ещё даже не считал: может быть, без выплат сотрудникам он способен будет справиться с более высокой арендной платой. И некого будет направлять и наставлять. Все ошибки — только на нём самом. Да. Так будет правильнее. Ему нужно только проглотить проклятое ощущение нужды и не подавиться. Такое же дешёвое, как этот остывший хот-дог… И никого нет рядом. Никого нет рядом. «Никого нет рядом» — это неправда. Вот уже год как неправда. — Смотри-ка, — сказал Экубо, указывая на лоток с хот-догами. К продавцу подошли два чудаковато одетых человека, расспрашивали его о чём-то. Указывали на уличные фонари. — О. Союз Солнца… — опознал расспросчиков Рейген. — Ну и позёры. Правда? — Не сомневаюсь, что до того, как это попало во все новости, они и не думали шевелиться… Но вообще-то они просто делают свою работу. Они ничем не отличаются от меня. — Да? Ты правда так думаешь? Рейген не ответил. — Ну, а что если они первые раскроют это дело? — спросил Экубо. Рейген протяжно вздохнул. — Тогда всё это закончится… Иногда Экубо говорил что-то невпопад. Иногда донимал раздражающими — или откровенно неприличными — вопросами. Но Рейген уже давно понял: у него на уме всегда были только лучшие намерения. Это становится очевидно, стоит заглянуть только чуть глубже его наружности, происхождения и поддерживаемого фасада. А поддерживает он его по привычке и потому, что иначе не умеет, — Рейген был уверен. Ведь в этом они похожи. Он всегда желает лучшего, несмотря на то, что получается оно как попало. В этом они похожи ещё больше… Рейген заметил, что какой бы отвратительной ни была ситуация, Экубо так или иначе — искривлённо или неумело — предлагает свою помощь. И он смотрит куда глубже, чем мог бы и чем ему позволяют смотреть, и видит самое хрупкое, обнажённое и стыдное, и никогда не обращается с этим по-настоящему жестоко… Если бы у него было бы даже малейшее намерение, он с лёгкостью и втайне ото всех мог бы сделать жизнь Рейгена невыносимой, крутить им как заблагорассудится… Но он никогда этого не делал. Он делал лучше. И легче. В некотором смысле, он забрал половину груза того, что знал и видел Рейген. И это было уже слишком сложно отрицать. Только иногда к Рейгену приходили эти ужасные, ужасные мысли… что он работает бок о бок с «врагом», и Экубо вообще не должно было быть среди них, и Экубо — маленький вредный злой дух — это всё, что Рейген смог по-настоящему заполучить для своего бизнеса… Вот так его глупый слабый разум пытался прикрыть правду на этот раз. Экубо нужен Рейгену. И это нужда настолько глубокая и терзающая, что ему пришлось написать ручкой на бумаге «Он мой друг». Больше одного раза… лишь бы поверить в это. Лишь бы поверить, что кто-то оказался настолько предан ему и хотел постоянно, без какой-либо выгоды для себя, быть вместе с ним. Возможно, так получилось из-за того короткого мгновения, когда Рейген думал, что потерял всё, а Экубо — последнее, что у него осталось. Он подумал так из-за страха, но оказалось, что это принесло ему облегчение, и они пережили этот момент вместе. Потом уже выяснилось, что всё складывается по-другому и намного сложнее, но тот момент запал в сердце глубоко и осязаемо. Так же, как и красные цветы, и свечка. Пусть это был всего лишь странный, бессмысленный сон… Но как же сладко было проснуться после него. Как легко подняться с постели… И Рейген думал, способен ли заставить Экубо почувствовать себя хотя бы вполовину так же хорошо. Он хотел бы быть на это способным…