Цветение

После того, как Шигео доложил в офисе о своём открытии, события стали развиваться стремительно. Сначала Рейген взбудораженно стучал карандашом по столу, глядя на пометки на карте города. Затем метнулся к ноутбуку и принялся шпарить по клавиатуре, будто очередью из пулемёта. Шигео видел, что он открывает страницы с изображениями жилых домов, но не успевал вчитываться. Наконец, Рейген захлопнул ноутбук, облокотился на стол, склоняясь над картой, и пробормотал: — Ладно, теперь становится понятнее… Подняв взгляд на своих недоумевающих коллег, он пояснил: — Если это растение, то у него есть корни. Больше всего энергии высасывается там, где больше всего корней. Я только что просмотрел данные о домах, где проявлялись аномалии. Из них вот этот жилой комплекс… — Он ткнул карандашом в карту. — …самый новый. Его всего лишь в прошлом году заселили, а значит, проводка самая качественная и крепкая. А проблем с электричеством чуть ли не больше, чем во всех остальных домах. Значит, он ближе всего к эпицентру… — Или новая проводка халтурная, — заметил Экубо. Рейген стрельнул в него тяжёлым взглядом. — Это моя лучшая догадка, что ещё предлагаешь? Экубо на несколько мгновений задумался, прежде чем ответить: — Ничего. Давайте съездим посмотрим. Они втроём покинули офис.

***

Жилой комплекс действительно выглядел очень новым: чистые стены, сияющие окна, опрятный газон. Но обстановка всё равно казалась тусклой и гнетущей. Шигео только теперь начал замечать напряжение в воздухе, как будто на него набросили невидимую сетку и тянули, выжимали, пока все цвета не померкнут и весь свет не увязнет в темноте. — Я чувствую ауру, — сказал Шигео. — Очень слабо, но она тут… Аура — как из той капсулы, волокнистая и пресная, в этот раз — тугая и цепкая. Если дать ей зайти в грудь, она стиснет и раскрошит рёбра… — И куда дальше? — спросил Рейген. — Этот растительный призрак — где-то здесь? — Я не знаю, — пожал плечами Шигео. — А я сейчас выясню, — решительно заявил Экубо. — Ждите здесь! И прежде, чем кто-то успел возразить, нырнул вниз и скрылся под землёй. Несколько секунд Рейген озадаченно и настороженно смотрел на место, где он исчез, но затем отошёл в сторону и присел на поребрик. В иссушенном воздухе застыла тишина. — А мне уже начало казаться, что Экубо старается избегать других духов, — вздохнул Рейген. — И вообще всего мистического… Приятно видеть, что он наконец-то проявляет инициативу. Наконец-то это дело завершится… Шигео не ответил. Снова прислушивался к ауре: теперь, когда он заметил её, она стала пощипывать его за пальцы — соскальзывала, но цеплялась снова и снова. Он поднял ладонь в воздух, но за неё никто не схватился. Спустя ещё несколько минут Экубо снова появился над земной поверхностью. — Там оказалось темнее, чем я думал, — сказал он. — Но я нашёл кабель. Там всё увито этими корнями… — И?.. — Рейген вскочил на ноги. — И я даже нашёл, в какой стороне расселся их хозяин! — похвастался Экубо, взмахнув рукой. Его ладонь была ярко-жёлтой. — Экубо… — встревоженно позвал Рейген, подходя к нему ближе. — Это ещё что? — Это? Это временно. — Уверен? Шигео видел, как руки Рейгена дрогнули: он попытался потянуться к Экубо, но не успел. Тот всколыхнулся и спрятал обе руки внутрь себя. Затем показал их заново — чистые, зелёные. — Видишь? Всё в порядке. Я просто чуть-чуть подрастерял хватку, так что даже низкосортные духи могут оставить на мне след. Но я-то всё равно их сильнее. Не беспокойся. — Я не… — Рейген тряхнул головой. — Да. Пора с этим покончить. Они молча кивнули друг другу и двинулись в направлении, указанным Экубо. Шигео последовал за ними. Но почему-то ему совсем не хотелось использовать здесь слово «покончить».

***

Опрятные, вылощенные и насыщенные красками окрестности новостроек быстро менялись. Пейзаж становился рваным и грязным. Деревья, растущие косо и неудобно, ещё не позеленели: весна шла сюда очень долго. В рельефных колеях, оставленных колёсами тракторов и бульдозеров, скопилась бурая вода. Подошвы кроссовок тонули и чавкали. И Шигео начал понимать, что на самом деле здесь произошло, ещё до того, как они достигли конечной точки своего пути. Где ещё появиться призраку-растению, как не в местах, в которых трава растёт только там, где ей позволяют расти? В ушах заревели двигатели, загрохотал гром ломающегося бетона и кирпичных стен. Эхо ужаса утопло в надрывающейся ауре, которая стала настолько плотной, что не позволяла свободно дышать, а на язык лился травянистый привкус. Шигео, Рейген и Экубо стояли перед руинами здания, которое снесли, кажется, совсем недавно. Должно быть, пару недель назад. Ровно до того, как город поразили аномалии. Всё живое, что пробивалось к жизни в этих заброшенных стенах, было раздавлено. Искать долго не пришлось. Шигео поднял в воздух и отодвинул несколько обломков бетонных плит, и наконец-то увидел его. Крошка света, лежащая в земле. Призрачный росток, скрючившийся, сжавшийся, задыхающийся под тяжестью цементной пыли, металла и непреклонной судьбы, которая обрушилась на него. Искорка жизни на грани угасания. — И это всё?! — воскликнул Рейген. — Это терроризировало весь город? Этот сморчок не давал честным людям спать?! — Видимо, он только проклюнулся из-под земли, когда снесли здание, — одними губами проговорил Шигео. Но его воля к жизни и существованию оказалась сильнее смерти. Его жажда быть свободным и счастливым… Его желание сломать оковы и уничтожить сдерживающую силу. И корни раскинулись по всему городу, рвение снова отыскать уничтоженное будущее не знало преград. Только вот подходящей энергии, которая бы насытила его, не нашлось… И свет медленно мерк, оставалось только опустошение, отчаяние, ярость, разрушение и страх. — Моб! — прозвучал голос Рейгена над ухом. — Ты можешь его изгнать? — Нет… — прошептал Шигео. — Нет? В смысле, твоей силы недостаточно, или?.. — Нет. Теперь я понимаю… Его не нужно изгонять. Его надо вырастить. Так будет лучше. И он больше не слышал, что ещё ему говорили. Он знал, что должен сделать. Опустился на колени перед увядающим ростком надежды и накрыл его ладонями. Он продержался уже так долго… Он сильнее, чем кажется. Пусть через ладони, тёплые и ласковые, он это почувствует… Боль — это не всё, что есть. Даже когда кажется, что он уже не он, его жизнь, самосознание и счастье исчезли. В каждой жилке — разочарование. Вокруг мир, который разваливается на части, и из него вытекают краски, смыслы, желания. Касаясь голой кожей земли, Шигео впитывал разлившуюся по ней горечь и яд. Он слабел, его мышцы деревенели, а аура забивала лёгкие пыльным сеном. Его пытались отторгнуть и распотрошить, его кусали вслепую, ища, что из него можно вытянуть. Но он сжимал руки крепче. Росток надежды никогда не умирает. Даже когда кажется, что всё предрешено, всё кончено, он возвращается из небытия. Он мечтал увидеть солнце. Он ждал весны. В шёлковой колыбели земли он слушал своих братьев и сестёр, как они пели сотнями голосов… И это — всё ещё он. Их песни снова звучат эхом под куполом ладоней. И Шигео будет держать его столько, сколько понадобится. Как бы фундаментально всё ни было разрушено, исцеление приходит. Он возвращается, так или иначе, той или иной сущностью — сущностью, в которой по-прежнему теплится добро, и которая может чувствовать радость, и которой коснётся свет. Стремление к свету сильнее всего, не так ли? Тоска по прежним ощущениям, желаниям и восторгам не позволяет сдаться. Не так ли?.. Они заперты глубоко внутри, они готовы снова проклюнуться и развернуть листья, стоит только закрыть их от всего, питать, любить и бережно выращивать, пока гармония не восстановится. Он станет немного другим, но таким же живым и стремящимся. Он останется тем, кого ранили, он будет хранить протащенный сквозь него ужас, а эти ненасытные корни — тоже он… и они найдут успокоение, в чьём-то сочувствии, понимании и любви. Если не вырубать их, не пытаться уничтожить — им и так хватило боли, — они вернутся к своему предназначению: быть связанным с ним, и питать его, и держать в земле. Под землёй и над землёй, он единое целое. Уродливое и грязное, стройное и цветущее заслуживает одинаковой заботы. С Шигео спадало оцепенение. Ладони теплели. Боль успокаивалась, и теперь росток жался к ним и искал утешения. Стряхивая с ресниц слёзы, Шигео поднял глаза и смотрел в близкое, предельно внимательное, слегка встревоженное лицо Рейгена. — Он не может позаботиться о себе сам, — объяснил Шигео. — Он не может любить себя сам. Поэтому о нём должен заботиться кто-то ещё… — Конечно. Продолжай. Небо ещё с ночи было затянуто бледной облачной пеленой, но теперь подёрнулось голубой рябью. Солнце тянуло лучи к земле. А под ней электрические разряды перестали биться; наступило обессиленное успокоение. И надежда поднималась, боязливо толкаясь в ладони. Шигео медленно разомкнул их и держал колодцем вокруг ростка, который разогнулся и воспрянул, гордо вскинув в воздух тугой золотой бутон. — Он вот так продержится?.. — полушёпотом спросил Экубо, выглядывая из-за макушки Шигео. — Точно, — вспомнил тот. — Его надо полить. Из кармана брюк он вынул стеклянный пузырёк с духовной сывороткой. Крышечка открылась легко. Шигео вылил прозрачную жидкость, окутанную тусклым сиянием, на землю у корней призрачного цветка. Несколько секунд ничего не происходило. Затем его бутон дрогнул, от стебля вверх протянулись несколько отростков, которые бережной чашечкой листьев окружили нераскрытый венчик, будто поддерживая и подталкивая его, пока лепестки не разомкнулись, обнажая сияющую звезду. Свет яркий и удивительный: в его лучах не хотелось жмуриться, а только греться. Его волны прокатились по руинам и мурашками — по коже; и везде, на бетонных обломках, в грязных колеях, в пыли и на кромках сломанных стен всколыхнулись силуэты цветущих растений — звонкие тени жизни, которая могла бы окрепнуть здесь. Всё цвело, вопреки страшной предрешённости. Цвели волосы Рейгена; цвели щёки Экубо; цвела и сияла душа, от корней до молодых лепестков. И когда свечение начало спадать, Шигео разглядел рядом с собой худое, бледное лицо с жёсткими чертами, которые, однако, уже совсем не выглядели устрашающе. И жилистые ладони легли рядом с его ладонями. Шигео знал, что теперь всё будет в порядке. Он поднялся с колен. — Всё, — сказал он. — Наше участие больше не требуется. — Теперь аномалии прекратятся? — с неокрепшей надеждой в голосе спросил Рейген. Шигео взглянул ему в глаза. — Вы доверяете мне, учитель? Очень быстро сомнение на лице Рейгена сменилось облегчением. Незаметно приподнялись уголки его губ. Как и всегда. Он привычный, он надёжный. — Безусловно, — сказал Рейген легко хлопнув Шигео по плечу. — Пойдём. И когда они отошли всего на несколько шагов от руин, он остановился. — Вообще-то мне нужно сделать несколько звонков, — объявил он, доставая из кармана телефон, — прежде чем кто-нибудь присвоил наши заслуги… Привычно. Как обычно. Стольким людям сегодня стало чуть-чуть легче, чуть-чуть менее страшно и беспокойно. Облака по-прежнему затягивали небо; серость дня внешне ничуть не изменилась, но в воздухе повисло невидимое предвкушение: скоро выглянет солнце… Экубо подобрался к Шигео незаметно, отчего тот даже слегка вздрогнул и опустил задранную к небу голову. — Ну и ну, — сказал Экубо. — Я бы и не подумал, что такое бывает. Столько лет существую, а о духах-растениях не подозревал… Шигео привык смотреть на него как на прочно закрепившуюся в жизни константу. Но почему-то именно в этот момент, когда он оглядывался на руины с видимым непониманием и тревогой, вспоминалось, какой он на самом деле тонкий, тюлевый, уязвимый. Полуденный бриз колыхал его, но не уносил. «Я даже не подозревал», — говорил Экубо, но в действительности уже не в первый раз сверхъестественное растение высасывало из города энергию. Шигео помнил об этом очень мало: только обрывки кадров, мутных, будто размытых слезами. Но Экубо наверняка помнит всё, в мельчайших деталях. Они никуда от него не деваются. Шигео вспоминал, как однажды во время подготовки школьного проекта умудрился все ладони изрезать бумагой. Каждый порез сам по себе — совсем ерунда, но шевелить руками было неприятно. Экубо наверняка ощущает что-то похожее. Только порезы у него по всему телу. Как и росток в руинах, Экубо не выбирал, как для него всё закончится. Как раз в тот момент, когда он впервые начал понимать, что у него может быть выбор… Грохот, треск, хруст… Отзвук настолько резкий, что Шигео никогда не сможет выкинуть его из памяти. Он не помнит, что именно это было, и не желает узнать… Это всё уже не важно. Сейчас Экубо рядом с ним, вместе с ними. — Экубо, — окликнул его Шигео. — Ты способен на большее, чем ты думаешь. Ты не просто злой дух. Ты наш друг. Ты можешь сделать что угодно. Глаза Экубо расширились и заблестели, как может блестеть только самая чистая и по-настоящему сырая роса. Он ничего не ответил. Только бросил скользящий, лихорадочно взволнованный взгляд на Рейгена, оживлённо жестикулирующе го свободной от телефона рукой. — Я желаю тебе удачи, — сказал Шигео. Экубо — вечнозелёный. И он может по-настоящему расцвести, если о нём думать и понимать его.