Всё, что я с тобой могу

Ёнджуну — девятнадцать. За месяц до начала первого курса у него три цели по жизни: 1. Добить подготовительные занятия по кулинарии при универе до высшего балла; 2. Наконец-то, блять, запомнить, что карамель, перегретая свыше 200 °C, взлетает фейерверком прямо в потолок кухни; 3. И~ подружиться~ с Субином <3 Ведь двум людям с таким невъебенным даром к готовке грех не держаться вместе^^ А их кулинарную гениальность подтвердил даже шеф Пак-ним — сказал, что «с такой техникой нарезки вам двоим не светит даже Макдональдс». Субин — это соседнее рабочее место на занятиях. Субин — это рука, неуверенно сжимающая нож, как будто этот нож в любой момент может укусить. Субин — это нервная полуулыбка в ответ на кнут из свернутого полотенца, который шеф кидает ему в плечо через всю кухню, потому что «слишком медленно двигаешься, расслабон только разводишь». (В Ёнджуна полотенце прилетает сразу в голову, потому что «слишком быстро двигаешься, суету только разводишь»). Ну, они оба пытаются адаптироваться. Ёнджун — носится по кухне ещё шустрее, чтобы сложнее было попасть в движущуюся мишень. Субин — документирует угрозы шефа в заметки телефона (прямо при шефе), чтобы потом постить их в Твиттер. — А вы на меня подпишитесь? — камикадзово, но подкупающе-обаятельно смеётся Субин, когда шеф забирает у него телефон и читает его посты. Шеф Пак-ним действительно заходит со своего аккаунта на профиль Субина. (И нажимает «Пожаловаться» → «Спам»).

*****

Ладно, ВОЗМОЖНО, высший балл на курсах — слишком оптимистичный расчёт. Теперь у Ёнджуна две цели: 1. Субин <3 Их общение уже на уровне: «Привет» — «Передай, пожалуйста, банку с сахаром» — «Тебе эта миска ещё нужна или уносить на мойку?» — «Блин, шеф скоро начнёт разговаривать мемами с Гордоном Рамзи, типа: эта паста настолько долго варится, что итальянцы уже вышли на протест ахаха» — «Пока, ага, до завтра». 2. И надо наконец-то запомнить брать на занятия резинку для волос. (Они уже отросли почти до низа шеи, а для Ёнджуна это все еще новости). Ёнджун не успевает и переступить порог учебной кухни, а уже во всех деталях узнаёт, каким именно ножом Пак шеф-ним нахер рубанёт его «косы», если «через минуту проблема не решится». А Ёнджун ещё с утра по-особенному дерганный: везде одновременно и опаздывает, и теряет время. Он панически шарит по карманам униформы — запасная резинка должна быть где-то здесь, он же не настолько, господи-блять, тупой, чтобы не закидать себе запасками по всем карманам. Но её нихуя нет, а значит — НАСТОЛЬКО и как же сегодня все ЗАЕБА- Субин оказывается за его спиной ненавязчиво и бесшумно, так, что Ёнджун даже не вздрагивает — хотя нервируется сегодня от любого шороха. Чётким, аккуратным движением Субин собирает волосы Ёнджуна в хвост, плавно закрепляя их тонкой резинкой (явно стыренной с упаковки продуктов). Тёплые пальцы едва касаются кожи у основания шеи, чуть тянут пряди назад, стягивают их — и легко отпускают. И вместо того, чтобы весь день гасить себя за то, какой же он тупой, Ёнджуна плющит весь день с того, какой же Субин М И Л Ы Й

*****

На третьей неделе шеф Пак-ним встаёт за спиной Субина, скрестив руки на груди, и остаётся там, по-снайперски выжидая, пока тот возится с кочаном пекинской капусты. 10 минут удушающе-давящего молчания. (Потому что Субин должен был разобраться с капустой — за две минуты). В своём привычном дружелюбно-агрессивном настроении шеф перешвырял бы всё, что есть под рукой — с размахом, с импульсом, с хлёстким комментарием, но и с точным указанием, где именно ты всё проебываешь и как именно тебе всё исправить. Стокгольмский синдром Субина привык только к такой коммуникации. А не к молчаливо-хищному вайбу шефа. (К такому — нихуя не привык). Поэтому нож в руках Субина тяжелеет, пальцы сжимают рукоять неуверенно, доска постоянно смещается, а звук шинковки сбивается с ритма. Субин медлит, застревает, тревожится. Итог — короткий выдох шефа, уход в другую часть учебной кухни и оценка: — Макдональдс — отличная компания. Тебя ждет там прекрасное будущее. Удачи. Ёнджун рядом делал всё то же самое, что и Субин. На него тоже молчали с удушающей интенсивностью, терроризировали взглядом и держали на прицеле. Но Ёнджун справился за полторы минуты. Никогда в жизни у него не получилось все так ловко, остро и спокойно — клинок мягко скользил по разделочной доске, отсекая тонкие полоски, а ритм удерживался быстрый, сухой и точный. (Потому что Стокгольмский синдром Ёнджуна носил определенное имя. А также имел вайб 12 лет школы Ёнджуна тренировать делать всё идеально даже под самым невыносимым взглядом). — Да как же он задолбал, — раздраженно шипит Субин, резче обычного собирая капусту всей ладонью и швыряя ее в пустую миску перед собой. — Но у нас же есть прогресс, — улыбается Ёнджун, счищая нарезку лука со своей доски и скидывая в свою миску. — Вчера шеф даже к Макдаку не разрешал нам приближаться. Субин кривится, продолжая пассивно-агрессивно швырять в миску обрывки капусты. В нём кипит чувство, что он вот-вот психанёт, забьёт на всё к чертям — и ещё раз психанёт, потому что ему уже НИ-ЧЕ-ГО не надо, ни от себя, ни этой кухни. — Ты занят после занятий? — спрашивает Ёнджун, забирая к себе миску с луком и разворачиваясь к Субину боком, чтобы краем глаза следить за плитой; ему нужна свободная сковородка, а они все ещё заняты учениками. — Смотря для чего, — бубняще отзывается Субин, шмякая очередную порцию капусты в миску. — А то мне ещё вечером резюме для Макдака составлять. День надо распланировать. — Может, сходим на рынок, купим овощей и потренируемся их резать вместе у меня дома? — игнорирует его сарказм Ёнджун, прижимая к груди миску с луком, обнимая её почти как игрушку. — Шеф ведёт у нас «Кулинарные технологии», я видел на сайте универа. И если сейчас не поставим себе правильный хват ножа и контроль направляющей руки, потом же весь семестр будем слушать одно и то же. Субин сомнительно молчит, тянет с ответом ещё на два громких «шмяка» капусты в миску. Ёнджун терпеливо ждёт, пока Субин закончит упрямо дуться в стиле «да мне вообще всё это не надо, я сюда поступал чисто чтобы научиться готовить вкусненькое для себя любимого, а не вот это вот все оттачивать до профессионализма». — Это типа просто тренировка на часик, да? — оттаивая, но с капризной ноткой уточняет Субин. Ёнджун поспешно заверяет: «даже меньше чем на час», расплываясь в теплой и спокойной улыбке. Ну конечно Ёнджун пиздит <3

*****

Субин знает домашнюю кухню Ёнджуна лучше, чем свою. (И это не добровольный выбор Субина). Уже пятый раз за неделю он «на часик» остаётся до «УЖЕ ПОЛНОЧЬ?! Ёнджун-а, отпусти меня, пожалуйста, домой, ну угомонись ты уже, мы ещё даже не начали учиться». Ёнджун знает, что Субин, скорее всего, его ненавидит. Субин жалуется на боль в запястье, на онемение пальцев, на затёкшую спину. И на Ёнджуна. Как же много и со вкусом Субин жалуется на Ёнджуна. Это почти стенд-ап. Сначала Ёнджун говорит с ним ещё по-доброму — с лёгким подначиванием, с дружескими шутками. Да, взгляд пристальный, да, интонация настойчивая, но в целом всё окей. Давай ещё раз попробуем. У тебя почти получилось, не переживай. Только держи ладонь ближе к клинку, иначе моторика будет шаткая. И вот тут ритм сбился, слышишь? Ну у тебя реально нож стучит, как поломанный метроном, Субин-а, не обижайся, пожалуйста. Давай просто исправим. Субин не слышит. Не соглашается. Обижается. И моторику свою шаткой не считает. Ну Ёнджун и превращается в это: Выравнивай хват. Нож должен идти плавно. Нет, ты не режешь, а рубишь. Дай сюда. Просто дай сюда, я серьёзно. Смотри. Видишь? Теперь сам. Ещё раз. Нет, ещё раз. Ну это неправильно, Субин, ты не переспоришь меня, даже не начинай. Давай ещё раз. В отличие от шефа Пак-нима, Ёнджун — не авторитет, которого нельзя послать. Субин может сказать Ёнджуну всё, что думает. И как же много и со вкусом Субин думает вслух. Субин срезает брусок сельдерея, нарезает на кубики и сдвигает их в аккуратную горку. Затем коротко проводит лезвием по краю доски, убирая остатки сока. — Норм? — кивает Субин на нарезку брюнуаз, небрежно, но явно ожидая оценки. Ёнджун, сидя на стуле рядом, чуть тянет шею вперёд, отрываясь от телефона и внимательно вцепляется взглядом в нарезку. Это примерно на два-три миллиметра больше, чем должно быть. Углы чуть смазаны, линии не везде четкие — что и будет чувствоваться в текстуре блюда. Это да, в целом, «норм», но в этом нет ни идеальности, ни того самого упрямства, когда ты готов заебать себя, лишь бы поставить себе технику до автоматизма. Субин — не тот, кто думает, что если даже чуть-чуть не «идеально», то это «не считается за результат». У Субина — считается, вы что, охренели не принимать это за результат, да я почти умер за этот сельдерей! Но Ёнджун все еще ждёт от него большего. Ждёт, что Субин зациклится, загонится, сожжёт себя в процессе — и получит от этого удовольствие. Ждёт, что в Субине проснётся азарт — бешеный, неконтролируемый, тот, который не даёт остановиться, пока строгий внутренний критик не завалится нахер. — Ты домашку сразу делал в чистовик или сначала писал в черновик? — мимо всех тем тихо спрашивает Ёнджун, прислонясь обратно к спинке стула. (Ждет, что в учебном подходе Субина хоть что-то будет напоминать Бомгю, который исписал сотню черновиков). — Какой черновик или чистовик? Причём тут это? — бормочет Субин, поправляя челку. — Нарезка-то нормальная? — Я подумал, просто… — Ёнджун запинается, выдыхая улыбку. — В общем нет, это еще не норм брюнуаз, — говорит он по теме, хватая с пола ещё один пакет сельдерея и выгружает его перед Субином; овощи с мягким звуком сыплются на доску. — Мы тут до ночи, смирись. И у меня тоже это не получается. Видишь, как должно быть? — поворачивает экран телефона с открытой картинкой. (Мишленовского, блять, ресторана, ты охуел ожидать от нас такое?!?! – читается в глазах Субина.) Субин — это про «зачем париться, если можно не париться». Но он всё ещё здесь. Жалуется маме Ёнджуна при каждом удобном случае («пожалуйста, скажите ему, что я не его подопытный»). Тусуется в гостиной после «тренировки», тупя в телек и чертовски много болтая поверх звука дорамы. В холодильнике внезапно появляется «полка Субина» — с его любимым йогуртом, батончиками и каким-то соусом, который он принёс «на всякий». А среди ножей, палочек, ложек и кружек в доме Ёнджуна Субин по-хозяйски забивает себе «любимые». Это же только для Ёнджуна их совместное оттачивания навыков — ебнуто-важное время, чтобы быть лучшими на курсе. И подружиться. Для Субина это просто — время с Ёнджуном. И всё. — Прости, что я… — пробует Ёнджун, он явно перегибает со своей кулинарной Спартой, а Субин не останавливает его всерьез, и это уже странно. — В смысле, я слишком давлю, но я очень хочу, чтобы у нас все было хорошо. Если что, ты же скажи и я… — но так и не подбирает нормальных слов. — В общем, ты меня ненавидишь, да? Субин не должен быть мальчиком с соседней парты. И это тупо — пытаться найти/создать в нём черты Бомгю, который Субину почти полная противоположность. Субин тянет паузу, наклоняя голову чуть вбок, лениво скользит взглядом по Ёнджуну и только потом медленно расплывается в вреднюще-хитрой улыбке. Ёнджун нетерпеливо и ноюще причитает одними только звуками — быстрее, быстрее, ответь. Ему очень хочется хоть немного быть хорошим для Субина — просто скажи, что тебя все устраивает, просто скажи мне, что я зря загнался, господи, Субин-аааа!!! — Вот эта кофта, — неспешно начинает Субин, показывая кончиком ножа на худи, которое Ёнджун давно скинул на свободный стул, оставшись в футболке. — Откуда она? — Юникло, — отзывается Ёнджун, даже не глядя на этикету. — Юникло? — выбирает Субин сельдерей из пакета, кидая его на доску. — А я думал дьявол носит Prada. Да, Субин его ненавидит, но Субина все устраивает, он зря загнался.

МАРТ —

… месяц, когда солнце слепит до рези в глазах, но под подошвами ещё хрустит тонкий лёд; в воздухе смешиваются запахи горячих сладких хоттоков, первых лёгких цветов и запах холодного металла (как у рельсов метро в подземке). С каждым днём у Ёнджуна и Субина всё больше общего. Общие шутки, общие отгребания от шефа Пак-нима, общие килограммы перерезанных овощей, общие ошмётки зелени под ногами, общие вопросы от родителей «куда вы предлагаете это всё нарезанное пустить?», общее меню дома (теперь только из овощей). Общее опоздание в актовый зал на приветственное слово в первый день первого курса. (Потому что общее страдание топографическим кретинизмом). — Только давай не привлекать к себе внимание, — умоляет Субин перед дверью актового зала, поправляя ворот рубашки под пиджаком. — Просто спокойно зайдем, сядем на свободные места, и всё. Нас никто не заметит. На сцене идет презентация. Ректор в строгом костюме говорит в микрофон, слова выводятся на огромный экран позади него. Лозунги о будущем университета, о возможностях, о дисциплине, о выпускниках, которые меняют мир. В огромном зале идеальная тишина. Они пробираются на последние свободные места, стараясь не шуршать и не задеть никого плечом. Ёнджун успевает извиняюще улыбнуться девушке рядом, даже ещё толком не сев на свое место, но уже заметив на её коленях документы на его с Субином специальность. Общую. Субин предупреждающе грубо дёргает его за рукав пиджака к себе. — Её зовут Ёнри, и мы только что познакомились, — шепчет Ёнджун слишком весело, ведь это важнее, чем всё происходящее на сцене. Субин поджимает губы, взглядом настойчиво впаривая ему такую тему, как «завалиться и смотреть на экран презентации». Напоминает, как и в детстве — будь, Ёнджун, взрослым, ответственным и хорошим. Субин слишком идеально скопировал мамин взгляд, поэтому Ёнджун поддается и смотрит на сцену, но не цепляется за смысл речи ректора. Просто рассматривает всё вокруг. Сначала смотрит на экран — пару фраз про «новые возможности» мелькают и исчезают. Потом на преподавателей — строгие костюмы, сосредоточенные лица. Потом на студентов впереди — прямые спины, аккуратно уложенные волосы. Потом, через несколько рядов — на Бомгю. И спотыкается на дыхании. Ёнджун даже не понимает, что случилось. Он резко дергается корпусом вперёд, будто тело уже начало движение, хотя мозг ещё не решил, что собирается делать. Секунда — и ощущение от самого себя, как от гранаты, у которой выдрали чеку, и теперь секунды летят быстрее, чем он успевает сообразить. Он узнает Бомгю в темноте, по звуку дыхания, в любой прическе, с затылка, с профиля, даже его грёбанную тень отличит от других. И как только он его узнает — Ёнджун перестаёт быть взрослым, ответственным, хорошим. Он инфантильный, вспыльчивый, плохой, а одно присутствие Бомгю в одном помещении с ним достаточно, чтобы сделать его ещё и проблемным. Так работают триггеры. Ты не выбираешь, реагировать или нет. Твоё тело уже реагирует. Ты уже орешь на ползала: — Какого чёрта ты не в Националке?! Резкий и громкий выброс звуков, как со всего размаха удар тарелки об пол. Дёргаются люди, сидящие впереди, голос ректора смазывается, а в ушах — грохочущий адреналин. Субин ОЧЕНЬ больно сжимает за колено. — Чего ты орешь? — угрожающе шипит громким шепотом Субин, но с отработанной вежливой улыбкой смотрит на всех, кто к ним повернулся. Они действительно друзья — Субин уже начал за него извиняться перед другими людьми. Бомгю даже не оборачивается на голос. Ёнджун видит, как его плечи резко ослабевают от осанки, как он ставит локоть на подлокотник кресла и подносит руку к лицу. Сто процентов — ещё и тяжело вздыхает. Как будто ему даже лень на это реагировать. Ну, с публичным самообладанием у Бомгю всегда было лучше, чем у Ёнджуна.

*****

В Бомгю мало что поменялось за три месяца. Он всё так же, с той же мелочной педантичностью, ведет расписание занятий в отдельной тетради. Ёнджун сидит на скамейке в коридоре главного корпуса, рядом с ним — Субин, а через Субина — его личное недоразумение. И вот с этим недоразумением они оба суетятся в легкой панике. Да, всё вышло из-под контроля, но оба, с каким-то странным благоразумием, пытаются разобраться, как взрослые люди. — А вы типа одноклассниками были, да? — складывает дважды-два Субин насильно сидящий между ними, потому что Ёнджун, как взрослый, объявил, что будет общаться с Бомгю только через человека-"подушку безопасности". — У меня почти все пары в правом крыле, второй этаж, — тараторит Ёнджун, сверяясь со своим расписанием на телефоне; и наклоняется через Субина, чтобы Бомгю его лучше слышал. — Что у тебя? (Субин предлагал им сесть рядом, но оба запереживали так, что Субин больше ничего не предлагал, а Ёнджун просто отдал ему пакетик мармеладок, чтобы тот жевал и молчал). — Левое крыло, третий этаж, — кивает Бомгю; пока Ёнджун думает, господи, Бомгю же еще хочет стать литературным редактором, но нахрена, у него же и так что ни слова, то правка. — Тут все окей, мы вообще с тобой не рядом. — Отлично, — автоматит Ёнджун, продолжая хаотично двигать пальцами по сенсору экрана, приближая и отдаляя графы расписания. — Где у тебя лекции по культуре Кореи? В 101-м зале? — Четверг, 10 утра? — уточняет Ёнджун, наклоняясь к Бомгю ещё ближе, облокачиваясь локтями на колени Субина, и морщась от гула в коридоре. (Субин все ещё не понимает, нахуя он им двоим сдался сейчас). — Да, но лекция раз в неделю. Переживём уже как-нибудь, — морщится от шума и Бомгю, снова перелистывая свой ежедневник. — У тебя что после? У меня социология, зал 204-ый. — О, у нас там же, — привлекает внимание Субин, жуя мармеладку. Субин же сюда поугорать и поприкалываться поступил, а не резать правильной техникой овощи. И сейчас вот всё, как Субин заказывал, угар и прикол — происходит. — Он прав, там же, — показывает Ёнджун Бомгю экран своего телефона. — В 12 часов. — Да, но и это переживем, — бормочет Бомгю, снова возвращаясь на начало тетради. — Какие ты выборные взял? — История корейской кухни, это обязаловка. Ты? — Литературные традиции в Ко… — бормочет Бомгю, бегая взглядом по тетради. — Подожди, у них точно объединённый курс, я видел на сайте универа, но проверь эту инфу, — он вздыхает, закрывая тетрадь и прислонясь спиной к стене позади. — Бля. — Бля, — согласен Ёнджун, проверив на сайте. — Бля, — весело повторяет Субин за ними, и Бомгю кидает на него недовольный взгляд. Бомгю, кажется, в целом не очень нравится, что Субин тут существует и уже в курсе каких-то их отношений. — Я пытаюсь поддержать разговор! — шумно оправдывается Субин, с мармеладкой в зубах, и посмотрев на Бомгю в ответ. — Но это… Всё хочу сказать, — чуть смеётся он, в глазах Субина они же оба сейчас последние идиоты. — Вы же можете просто не общаться друг с другом, если так не хотите. Разве нет? Но идиотом в этой компании остаётся только Субин. И первым заводится Бомгю, неожиданно очень громко и вольно в интонации к незнакомому человеку: — Просто, блять, можем? Просто?! Мы двенадцать лет это пытаемся сделать! — Тринадцать, — поправляет Ёнджун. Бомгю резко наклоняется в его сторону, чтобы обратиться к нему без человека «подушки-безопасности» между ними. — Это ты должен был быть в Националке! Что за херню ты устроил в зале? Ёнджун наклоняется к нему навстречу, Субин, со своими мармеладками, вжимается спиной в стену позади, чтобы не мешаться. — А я тебе еще и что-то долже…?! — Наша староста зовёт тебя уже четвёртый раз, — милым и мирным голосом прерывает его начало ора Субин, смотря на девушку в паре шагов от них и неловко ей улыбаясь; Ёнджун в миг затухает и переводит все внимание на Субина. — Кажется, ей что-то надо сказать тебе по организационке. Господи, какую еще себе напоминалку ставить, что вокруг него и Бомгю существуют еще другие ЛЮДИ, и они все это ВИДЯТ. Ёнджун швыряет телефон Субину на колени, тот едва успевает подхватить его на лету и спасти от падения. Он подходит к старосте (как у них вообще уже есть староста?), и пытается в приветственном диалоге хоть как-то контролировать мимику, голос, осанку — что угодно, лишь бы она не шарахнулась от него, как от психа. Ёнджун не слышит и половины того, что она ему говорит. Там явно что-то очень важное, но вся концентрация зациклилась на разговоре за спиной. — Будешь? — слышит Ёнджун, как Субину расслаблено похуй на весь скандал, и он достаточно эмпатичен, чтобы не кинуть себя и Бомгю в тишину, а предложить ему мармеладки. — Ты Субин, да? Я — Бомгю, — слышит Ёнджун уже и голос Бомгю, параллельно односложно отвечая старосте на какую-то анкету. — Прости за всё, что видел и слышал, — Бомгю звучит с расслабленной иронией. — Так, по отдельности, мы с ним оба нормальные. — У меня плохая память на имена, — просто отбивает Субин. — Без обид, если назову тебя как-то не так. Бомгю смеётся. Не так, как смеётся во весь голос — с задыханием в своем басе. А как смеялся, чтобы оставаться располагающим к себе. — К сожалению, я почти уверен, что моё имя ты точно запомнишь. Моё имя тебе еще надоест. — А поче… — Не слушай его! — прерывает Субина Ёнджун, бросая все попытки показаться своей старосте не ебнутым. — А ты вообще отсел от него подальше! — рявкает уже на Бомгю, и Бомгю реагирует усталой гримасой, а Субин недовольно хмуриться на подобные тона. — Я не… — Ёнджун вздыхает, это же все надо как-то объяснить Субину, да господипомогите. — Не обращай внимания... Это просто наша тупая детская шутка. Мы уже не такие.

МАЙ —

…месяц, когда Сеул живёт на улицах — в переулках стоят столики, воздух тянет жареной курицей в остром соусе, карамелизированной кукурузой на гриле и лёгким ароматом лимона из стаканов с холодным соджу. Шеф Пак-ним — на уже своих парах в кулинарном классе универа — вежливо (нет) попросил их принести ещё по два дополнительных полотенца, так как ему не хватает летающего реквизита на «каждый ваш косяк». Обращение было только к Ёнджуну и Субину. Для остальных — всего хватало. Инсу перешел в категорию «мой парень, который внимательно смотрит на меня и что-то хочет от меня услышать». И это напрягает Ёнджуна в разы больше, чем шеф со своими доп.полотенцами. Субин обживается у него дома так уютненько, что Субину бы пора начать скидываться на коммуналку. Мама уже предлагает сделать Субину дубликат ключей, и так тут уже как свой, «мне даже непривычно, когда его нет у нас в гостях». С Бомгю они пересекаются редко. И старательно редко. Немного общих лекций, случайные встречи в столовой, в библиотеке, в коридорах универа. И все. Ёнджун ничего не хочет Бомгю говорить — Бомгю ему тоже. Ёнджун ничего не хочет с Бомгю делать — Бомгю с ним тоже. И это должно быть хорошо. Только в этом «ничего» Ёнджун не верит ни себе, ни ему.

ИЮЛЬ —

… месяц, когда грозы смывают дневной зной, а воздух наполняется остротой озона, запахом размякших газет и чем-то пряным — кто-то рядом наспех ест горячий рамён под тентом7-Eleven, скрываясь от дождя. Учёба — шеф Пак-ним ДАЖЕ сказал, что теперь можно рассматривать не Макдак, а китайские забегаловки. Личная жизнь — Ёнджун ТАК тупо не смог ответить на признание, что Инсу пришлось тактично сменить тему. И теперь Ёнджуну настолько стыдно, что он закидывает Инсу глупыми романтическими сюрпризами. (А мог бы просто сказать «я тебя тоже») Ну, а Бомгю какого-то хера теперь друг Субина. Они пару раз посидели вместе на корейском, у них оказались «какие-то там» общие интересы и быстро сложился «какой-то там» коннект. И понеслось. Бомгю объяснил Субину сложную тему. Субин помог Бомгю с тестом. Затем — пара подколов. Спор о вкусе кимчи. Обмен контактами. Встреча. И ЭТОГО, БЛЯТЬ, ХВАТИЛО. И как бы Субин — свободный человек, который сам в состоянии решить, с кем общаться. Но. Ёнджун. В необъяснимом. Бешенстве. Он ловит Бомгю у выхода из аудитории, ставит подножку — резкую, рассчитанную, но и сам тут же хватает его за локоть, удерживая рядом. Сам толкнул — сам же поймал. Лёгким, точным движением, как будто тряпичную куклу, которую можно перекинуть и поймать, прежде чем та ударится об пол. Бомгю не успевает осознать, что происходит, только коротко выдыхает от неожиданности. — Нахрена ты это делаешь? — злость внутри загоняется глубоко в тембр, уплотняется и выдавливается в ровный, почти бесцветный тон. — Тебе мало своей группы? Тебе обязательно нужен человек, который ещё и мой близкий друг? Дай мне хоть одну адекватную причину зачем ты это делаешь. Бомгю не переспрашивает, не удивляется, не пытается освободиться — он свободно усмехается, в стиле «какой же бред», но и дальше позволяет Ёнджуну сжимать своё предплечье до синяка. — Как ты там Сонхи говорил? — мирно вспоминает Бомгю. — «Я — Чхве, ты тоже Чхве. Не судьба ли это?». Ну, мы с ним тоже два Чхве, — улыбается мягко, но уголки губ дергаются с задержкой, а взгляд внимательно изучает лицо Ёнджуна. — Ты серьезно злишься? — голос чуть ниже, чем обычно, выдержанный, плавный; и на секунду Ёнджун покупается. — На что ты злишься? Дай теперь ты мне хоть одну адекватную причину. Ёнджун отпускает его предплечье — в поведении и интонации Бомгю есть что-то повзрослевшее и успокаивающее. Что-то сильно влияющее лично на него и заставляющее его чувствовать себя тупым истериком. — Я злюсь на то, что ты явно делаешь это специально, — хотя повод на злость есть. — Чего? — насмешливо выдыхает Бомгю, поправляя ремень учебной сумки на плече. — Какое же у тебя высокое самомнение, Ёнджун-а, — нарочито-добродушно. — Может, я ещё и в Кёнхи поступил, только потому что был уверен, что ты будешь в Националке? Горло сжимается на вдохе — и больше в этом диалоге у Ёнджуна нет никакого смысла.

СЕНТЯБРЬ —

…месяц, когда в парках хрустят первые сухие листья, а воздух пахнет свежим яблочным сидром и горячим сладким картофелем с которого сдирают обугленную кожицу прямо на ходу; в уличных лавках начинают жарить каштаны, а на перекрёстках тянет дымком от первого осеннего гриля. Перед парой они всей группой читают об университетской программе двойного диплома с Францией — можно закончить четвёртый курс там, пройти стажировку, поступить в магистратуру и по итогу получить два диплома. А потом приходит Пак шеф-ним и разгоняет их по рабочим местам фразой «apprenez d'abord à faire une sauce béchamel, pas du ciment». И даже без знания французского все поняли перевод. Инсу говорит — «Ёнджун, ты все лето очень странный, разобранный и несконцентрированный». Но Ёнджун не понимает его перевод, хотя Инсу говорит на чистом корейском. Субин — его лучший друг. Это законченная информация о Субине. Ну а Бомгю по факту предъявить нечего — Ни одного слова Ёнджуну или про Ёнджуна. Ни одного действия к Ёнджуну или для Ёнджуна. (Ни одной попытки врезаться в Ёнджуна или упасть с Ёнджуном). И это хорошо. Очень хорошо. Но тело, рефлексы и нервы Ёнджуна об этом «хорошо» не в курсе. Стоит Бомгю оказаться рядом — внутри срабатывает механизм привязанности, фиксирует его движение, просчитывает расстояние между ними и чего-то ждёт. Лопатки напрягаются, взгляд застревает, кожа в тонком токе, а пальцы невольно двигаются, будто ищут точку контакта — за что зацепиться в Бомгю или за что он сам зацепится. Но контакта нет. А это просто ебанный бред привычки. Зато с Субином у Бомгю дохрена слов, действий и контакта. — Господи, ладно, тусите вместе сколько хотите, — сдается Ёнджун. — Потом с тобой сходим куда-нибудь отдельно. Мне так даже больше нравится. Субин пытается собрать всех друзей на свой же день рождения. Но среди друзей есть проблема. И Субин о ней в курсе, раз пятнадцать минут сидит в столовой и трещит вокруг-да-около темы «мне бы не хотелось вас сталкивать, но вроде как вы же не собираетесь там ругааааться, или там крииичааать, или там…Не собираетесь, да?» Ёнджун просто уступает. Бомгю ничего не сделал плохого Субину, Субин ничего не сделал плохого Ёнджуну, один Ёнджун — невротик, с замашками собственника. Поэтому будет круто, если Ёнджун уступит. — Если что мы с тобой проводим времени больше, — задабривает Субин. — Не начинай, — устало тянет Ёнджун, хотя ладно, ему хочется ещё послушать, почему он важнее, чем Бомгю. — Правда. Я вообще его уже неделю словить не могу. У него вообще нет свободного времени. Ёнджун катает в руках пластиковую бутылку, улыбаясь сам себе. — Так подерись с ним, — буднично советует он. Субин удивлённо замирает, переставая жевать, а Ёнджун смущённо смеётся, неловко поясняя: — Ну, в смысле… Мы в школе оба были заняты до ночи, и единственная причина, по которой мы проводили вместе много времени — это уборка класса в наказание за драки. Так, это, блять и ненормально, — имеет в виду задолбавшийся вздох Субина. Конечно, ненормально. Ёнджун в курсе.

НОЯБРЬ —

… месяц, когда на Итэвоне начинают варить терпкий глинтвейн, воздух уже пахнет утренними заморозками, но город ещё живёт уличными вечерами — люди кутаются в пальто, сидя за столиками под гирляндами и греют руки о стаканы с кофе. Ёнджун ужасно залипает на том, как Бомгю, дожидаясь начало пары, машинально отбивает ритм пальцами по столу, следуя музыке в наушниках. Сначала большим пальцем — короткий, едва слышный удар, сразу за ним щелчок ногтем указательного, затем средний скользит по поверхности и в конце ритмичный акцент указательным — бездумно и без пауз. Да. Это самое яркое событие ноября для Ёнджуна.

ДЕКАБРЬ —

…месяц, когда в Синчоне люди прячут лица в шарфах, но всё равно идут к уличным лоткам за конфетами дальгона, которые ломается под пальцами, пока в воздухе уже тянется запах первого снега и свежезаваренного американо. Ни действия, ни взгляда, ни слова, ничего, ничего, ничего, блять, как же хуёво от того, что НИЧЕГО. (Со стороны кажется, что они — помирились). (А они даже не ругаются, чтобы мириться). Но когда у Бомгю грустное лицо — Ёнджун тоже теряет настроение. Когда голос Бомгю срезан до минимального функционала — Ёнджун тоже начинает говорить реже. Когда Бомгю болеет — Ёнджун тоже болеет. А теперь надо выбрать подарок Бомгю на Рождество. Ну, точнее, Субину надо выбрать ему подарок, а Ёнджун затащен в книжный чистым шантажом. — Ты его знаешь сколько-там-уже-лет, — на репите повторяет Субин. — Ну какое "я вообще не ебу, что он там любит"? Давай без этого. Субин ещё такое неудачное время выбирает — после истощающих пар, после трёх дней беготни от Инсу, после полного провала на кухне. После того, как Ёнджун решил для себя, что Франция звучит так охуенно, что надо швырнуть себя об эту идею и уебаться в учёбу до абсолютного забвения. Что Бомгю любит? — Мирэ он любит. Всерьёз и надолго, — язвит Ёнджун, расстегивая куртку от духоты в помещении, и ноюще следуя за Субином в раздел манги. — Писать стихи любит. Ей. Это всё, что я знаю про него, клянусь, — голос уже жалостный, а мигрень разливается по затылку и тормозит его действия так, что он нелепо врезается в спину остановившегося у стеллажа Субина. — Подари просто рандомную книгу. Будет хорошая — зашибись, будет плохая — потренируется быть редактором. Ладно? Субин. Субин, — настойчиво зовет он, положив подбородок на его плечо и почти воя на ухо. — Сууууууубин. — Он читает мангу? — игнорирует всю плаксивость Субин, листая в руках том рандомной манги. — Субин, — мягко бьётся лбом в его плечо Ёнджун. — Субин, — еще раз. — Субин, — и выдыхает, прикладываясь к его линии плеч виском. — Я ничего про него не знаю, выбери без меня, я хочу домой. — А лучше взять что-то детективное или фэнтези? Как же чешется язык уточнить, почему ему на день рождения Субин просто подарил коробку с резинками для волос — и это как бы мило, междусобойчик, да. Но с подарком Бомгю Субин по-особенному душевно запаривается. Потому что Ёнджун не лучший друг Субина. Потому что дружба — это про время, про «пошли со мной туда, а еще туда, и туда». А Ёнджун изо всех вариантов выбирает один и тот же — пошли со мной на кухню. (Так же он предлагает добровольный заёб по кулинарке, чтобы всего добиться или добить себя — тоже такое себе) Субину с Ёнджуном даже не о чем сейчас поговорить. Про личную жизнь — Ёнджун так и не ввел его в курс, кто такой Инсу, и что он не совсем друг, но и Субин ничего не рассказывает. Про увлечения — у них никогда не было ничего общего. Про учебу — ну, ладно, хотя бы учебные часы они проводят вместе. Ёнджун отлипает от чужого плеча, прикидывая, насколько они тут застрянут, если рулить процессом будет Субин — человек, который не в состоянии быстро выбрать даже между двумя бургерами. Ладно. ХОРОШО. Минут через пятнадцать Ёнджун приносит Субину стопку из четырех книг, настойчиво впихивая эту "башенку" ему в руки. Все это в стиле — на, забирай, кассы там, оплачивай и погнали домой. — И нафига ты наобум собрал книги по магазину? — недоволен Субин, поставив стопку на ближайший столик в читательской зоне. — Я не буду дарить случайные кни… — Это та, про которую он когда-то ныл, что нигде не может найти в хорошем издании, — почти грубо перебивает Ёнджун, демонстрируя Субину первую книгу в стопке. — Это просто книга с обложкой в его эстетике, на полке красиво будет смотреться, — показывает вторую. — Это поэт, которого он терпеть не может, но всегда читает, чтобы ни в коем случаях не срифмовать как он, — третья. — А это уже его любимый писатель, — заканчивает он на четвертой и выдыхает, меняя сосредоточенность на мило-умоляющее выражение лица. — Теперь мы можем пойти домой? Субин тормозит с ответом пару секунд, а потом серьезно и, как бы между нами, но: — Ты же понимаешь, что это было сейчас круто, но и пиздец, как пугающе?

ЯНВАРЬ —

… месяц, когда холод кусаче цепляется за кожу, мысли засыпают снегом, а улицы греются светом рождественских гирлянд; воздух пахнет хвоей, хрустящими пуноппанами с густой начинкой и чем-то сладким, что тает на языке, пока ты выдыхаешь облака пара в ночной мороз. Ёнджун первым пишет в чат бывшего класса, ведь из них всех единственный, кто не умеет нормально отпускать людей из своей жизни: [yawnzzn]hellooooooooyyy мои дорогие 17 одноклассников которые мне лично обещали 26 января всегда собираться вместе [yawnzzn]сейчас я вам расскажу во сколько мы ВСЕ встретимся и куда мы ВСЕ пойдем <3 И кидает пять ссылок на разные места в Сеуле. В пяти разных тематиках. Чтобы прям вообще не докопались, что им ничего не нравится. Естественно, в чате сразу запускается конкурс на лучшую отмазку — у меня сессия, у меня депрессия, у меня дела, у меня вообще жизнь, я не в городе, я не в себе, давайте перенесём, давайте в другой раз, а может и никогда. Ожидаемо. Именно про это Ёнджун и говорил Бомгю на выпускном, а Бомгю рубил его своим "верь мне – я их всех заставлю доходить до любой встречи". Ёнджун смотрит на эти отмазки и думает «ну, разбирайся с этим сам, удачи». (Если ты вообще помнишь, что и когда мне обещал). Бомгю в чате появляется только под вечер. [bamgyuuuu] 243 СООБЩЕНИЙ ЗА ШЕСТЬ ЧАСОВ? [bamgyuuuu] Больше не пугайте меня такими долгими обсуждениями!! [bamgyuuuu] Я уже думал что-то случилось, а у вас тут оказывается много времени свободного [bamgyuuuu] ЛОЛ [bamgyuuuu] Я не могу сейчас нормально въехать, что происходит [bamgyuuuu] По месту — мне нравится вариант номер 2, но мне вообще пофиг, где мы встретимся, это ведь не главное [[bamgyuuuu] Главное же!! [bamgyuuuu] Что если кто-то додумается не явиться, то у меня есть на каждого для вас аргумент \и прикладывает скрин своей папки с названием "архив компромата"\. Какой же ты идиот, — разъебывается в улыбку Ёнджун, читая эти сообщения на паре по "Маркетингу ресторанного бизнеса". Это же так по-детски, в это же никто не поверит, это же не сработа- Через пару минут у всех неожиданно появляется свободный вечер — давайте вон в том баре соберемся, давайте к семи все подъедем, да, точно, может, давайте встретимся? Как минимум, нам надо бы увидеться с Бомгю и выяснить, какого хрена он вообще это собирал на нас все 12 лет.

*****

Все выбрали бар, «вариант номер 2». Но выбрали НЕ потому, что Бомгю всё ещё лидер мнений в классе, и все ткнули в его вариант. Нет, конечно. «Вариант номер 2» выбрали только потому, что это Ёнджун нашёл такое классное место. Но бар до невозможности атмосферный — просторный, весь в тёмном дереве и в мягком полумраке. Еще и с хриплым, рваным джазом из динамиков, который растворяется в голосах, вшивается в звонкий смех, глухо отзывается в стуке бокалов о стойку и срывается сухим щелчком бильярдных шаров. Кто-то зависает у стойки, азартно споря с барменом, кто-то выпендрежно вымеряет удар у бильярдного стола. Кто-то проходит мимо, бросая на ходу какую-то забавную фразу. Кто-то наклоняется к уху собеседникa, говоря тише, чем нужно. И ближе, чем нужно. После первого шота — Ёнджун уже разгоняет с Чжихо какой-то абсурд, закручивая шутки друг за друга до полной бессмысленности и громкого смеха. После второго шота — Ёнджун обещает себе, что на шестом шоте его вечер должен стать на "стоп". Вот прям без вариантов – стоп. После третьего шота — внутри что-то депрессивно-скулящее скребётся, а взгляд зависает на свете винтажных ламп, завороженно залипая, как огоньки отражаются на лакированных столах. После четвёртого — Ёнджун хочет врезаться в Бомгю. Ёнджун отстраняется от Чжихо, делает пару шагов в сторону и опускается на диван, не особо обращая внимание, кто сидит рядом — всегда же кто-то в баре будет рядом. Музыка мягким ритмом стучит в виски, пол будто вибрирует, а карусель хаоса вокруг мешает вспомнить, что Ёнджун, вообще-то, старший, ответственный — ну и так далее. Он откидывает голову на спинку дивана, задерживается так на пару секунд, прикрывает глаза и плавно выдыхает, будто пытаясь словить точку равновесия. Потом медленно поворачивает голову в сторону. И встречает взгляд Мирэ. В её правой руке бокал шампанского, и Ёнджун, расплывающимся разумом, думает — охуеть. Шампанское. В винной карте бара его не было. (Но явно это быстро стало проблемой бара, а не проблемой хотелки Мирэ). — Как дела? — Как ты? — спрашивает Мирэ одновременно с ним, и повисает пауза на пять секунд. — Давай теперь первый ты, — Мирэ помнит, кто-кому почти год назад уступил первым говорить, круто. Что ей сказать? Твой парень больше полугода меня изводит тем, что не изводит меня. А так всё нормально. — Классное платье, — наобум бросает Ёнджун, слегка разворачиваясь полубоком, чтобы лучше видеть Мирэ; рефлекторно закидывая руку на спинку дивана так, что его ладонь оказывается рядом с её плечом, хоть и не касается его. — Это моё самое нелюбимое платье, — отвечает Мирэ интонацией холодного и точного хирургического разреза. Мирэ даже не шевелится, только акцентно переводит взгляд на его руку. Ёнджун замечает всю двусмысленность своей позы только когда жест уже зафиксирован. — Как же с тобой… — Ёнджун растерянно смеётся, подбирая слова. — Всегда так легко и просто было вести разговор, — беззлобно-иронично комментирует он, и в тот же момент, чувствует чужие пальцы на своём запястье. Аккуратный, но бескомпромиссный захват, который плавно, без лишних жестов, возвращает его ладонь обратно — на его колено. — У тебя офигенная охрана, Мирэ. Быстро реагирует, — весело комментирует Ёнджун, чуть запрокидывая голову назад и встречаясь взглядом с Бомгю позади. — Привет? — предлагает он почти с дружелюбием. — Ага, привет, — бездумно отбивает Бомгю, сразу переходя к сути: — От девушки моей отсел подальше. Нет, нахер сегодня в это ввязываться. Ёнджун уже почти поднимается с дивана, легко, безразлично, так, словно это и без слов было бы его следующим движением, но слышит от Мирэ: — Не от твоей. Прекрати так говорить. И возвращается на своё место, замирая с ожидающей полуулыбкой. Вообще Ёнджун был уверен, что если Бомгю захочет что-то выкинуть на публике, Мирэ всегда прикроет, подстроится и поддержит его версию. Даже если это ложь. (А может, особенно если это ложь). — «Не от моей», хорошо, — Бомгю тепло улыбается ей, склоняя голову, чтобы словить её взгляд с мягкой, чуть игривой лёгкостью. — Что? Это была просто привычка, мне тяжело так резко перестроиться, дай мне время. Мирэ смотрит на него холодно, с весомым молчанием в выражении лица, но Бомгю на неё – нежно, почти подкупающе, с сдержанной улыбкой, которая будто бы просит у неё шанс не делать этот момент ещё жёстче. Что, блять, за бред, — смотрит на них двоих Ёнджун, чувствуя себя лишним, но что-то вредное злорадное (то ли азарт, то ли просто раздражённое любопытство) тянет сломать этот момент. — А вы что… — с нервным смехом начинает он, а Мирэ с Бомгю поворачиваются к нему слишком синхронно, что делает все еще абсурдней. — Вы свой договорняк не продлили на этот год? Бомгю только успевает выдохнуть, Мирэ уже поднимается с дивана — резко, но без явной злости, с той характерной усталостью, с какой уходят от разговоров, которые давно не стоят сил и времени. Музыка в баре сменяется на рваный, искристый свинг с громкими трубами, но Ёнджуну кажется, что наступила глухая, вязкая тишина. — Ты заруинил мне рыцарский момент, — повседневно сообщает Бомгю. — Мог бы уже помолчать. Но ладно. Ладно? Почему «ладно»? Блять, какое ещё нахуй «ладно»?! Прошлый Бомгю никогда не был про «ладно». Голос, взгляд, жесты — всё летело бы в Ёнджуна насквозь, задевая нутро. Толкнуть, схватить, ударить словами так, чтобы оставить синяк изнутри и снаружи, а потом сделать какую-то гадость — это его инструменты. У прошлого Бомгю на Ёнджуна всегда был Отклик — Реакция — Ответ. Но этот Бомгю просто обходит диван, опускается рядом, туда же, где сидела Мирэ, распространяя ауру буддийского дзена. — Найди себе девушку, которая будет слушать тебя, а не меня, — почти дружелюбно советует Ёнджун. — Так нашёл, — отвечает Бомгю, не меняя тона; как констатация; как скучный, очевидный факт. — И я как раз в процессе примирения с ней. Ни одной занозы в голосе, ни одной шипящей искры, ни одной ниточки, за которую можно было бы дёрнуть, чтобы всё раскрылось, расползлось, разорвалось. — Всё равно между вами нет ничего серьезного, — но какого-то черта Ёнджун все равно до него доебывается. Бомгю чуть улыбается, больше сам себе, чем Ёнджуну — так, как улыбаются на что-то глупое, что уже даже не раздражает, а забавляет. Почти умиляет. — Это не так, — Бомгю даже смотрит не на Ёнджуна, а на то, как за соседним столиком кто-то срывается в спор из-за карт. — И я верну ее себе. Вероятно, даже сегодня. Как же я тебя ненавижу, — думает Ёнджун. — Забьём, что нет? – и его несет уже совсем за всевозможные собственные границы; он в жизни не занимался такой херней, как споры на других людей. — Кто проиграет, тот встает спиной вооот туда, — показывает на доску для дартса в другой части бара. — И выигравший кидает в него дротики. Бомгю поворачивает на него голову. В тёмном свете бара он кажется взрослее, чем даже день назад в универе — резкие тени подчёркивают скулы, взгляд твёрдый, сосредоточенный, губы плотно сжаты, как будто он удерживает между зубами не сказанные слова. — Ты реально думаешь, — медленно выговаривает Бомгю, и его слова оседают на коже тяжёлым осадком, — что я сейчас соглашусь поспорить на девушку, в которую я влюблен со школы? Как же я себя ненавижу, — меняет Ёнджун. Но всё закончилось, и он был прав в начале первого курса — "мы больше не такие". Он больше не имеет доступа к пульсу Бомгю. Этот пульс уже давно вырвался из-под его внимания, сменил ритм и зажил отдельно от Ёнджуна — и это надо принять. — Ты прав, это было идиотское предложение, — соглашается Ёнджун, но что-то во взгляде Бомгю всё равно мешает дышать. — Надеюсь, у тебя всё с Мирэ получится, — надо заткнуться, но тембр сворачивается в язвительную петлю. — Ведь, если у тебя есть человек, кто с самого детства твой… И с кем всегда всё было так честно, то за него надо держаться. Так что удачи.

*****

Час гулкого шума, музыки, приглушённых огней бара. Всё смешивается в вязкое месиво, и Ёнджун уже теряет счёт на шотах, ведь какая уже нахер разница — что делать, что пить, что говорить и что будет происходить. Улыбнуться, выпить, кивнуть, сказать — потерять нить происходящего и так по кругу. Всё вокруг словно призывает его до конца уже сдохнуть в этом уюте, и проснуться утром новым человеком, без боли и уныния. В руке очередной шот, он не успевает его выпить, как ощущает тяжелую ладонь на своем плече, и рывок в свою сторону. С таким резким разворотом, что Ёнджун проливает половину шота на свое запястье. Он видит Бомгю и запинается в ругани. И это не тот Бомгю, что был весь вечер: выжженный до статики, идеально-аккуратный даже внешне, немного закрытый и много незнакомый. Может, шоты надо было считать, и это все неправда, но Ёнджун улыбается, не врубаясь в происходящее, потому что видит наконец-то своего Бомгю — волосы растрепаны, контроль на грани срыва, дыхание перехвачено, а в глазах — искры какого-то жестокого увлечения. Бомгю поднимает руку, показывая Ёнджуну три дротика — тонкие металлические корпуса плотно прижаты к внутренней стороне ладони большим пальцем. — Я выиграл, — почти физически швыряет фразу Бомгю, а затем резко толкает Ёнджуна в плечо, заставляя его отшатнуться назад, но сразу же делает шаг к нему вперёд. — А значит, ты идёшь туда, давай! — голос быстрый, горячий, пропитанный почти злым азартом. Бомгю — живой, открытый и наконец-то настолько свой… …что Ёнджуна накрывает что-то типа счастье? Он жадно ловит его взгляд, считывает каждое рваное движение, поддаётся любому его жесту и согласно откликается телом раньше, чем мозг успевает сообразить, что вообще Бомгю делает. И только когда спина встречает жёсткую поверхность, до Ёнджуна доходит, что Бомгю толчками в плечи загнал его к стене с дартсом, а сам уже отошёл на несколько шагов назад. — А что ты собира…? — и в этот момент первый дротик срывается с руки Бомгю и летит прямо в его сторону. С жуткой высокой скоростью. Дротик врезается в стену рядом с локтем, звякнув, падает на пол. Ёнджун затыкается с изумленным выражением лица, заторможенно опуская взгляд к упавшему дротику, рядом с его правым кедом. Он моргает, выныривая из ступора, и снова поднимает глаза на Бомгю. — Ты сам это придумал, — голос Бомгю дёргается от напряжения. — Стой теперь ровно. Тогда есть шанс, что не попаду. Бомгю поднимает второй дротик на уровень глаз, направляя его прямо на Ёнджуна. — Так ты же не споришь на девуш… — пробует Ёнджун, не успевая договорить. Второй дротик срывается с руки. Ёнджун дёргается вниз чистым рефлексом. Сердце вгрызается в рёбра, прошибая испугом Короткий хлёсткий удар разрезает воздух. Ёнджун резко выпрямляется, грудь сдавливает запоздалый выдох, а взгляд упирается вверх — острие дротика крепко вонзилось в круг дартса, ровно там, где секунду назад была его голова. — О, — удивлен Бомгю. — А вас реально с Субином препод по кулинарке натренировал уворачиваться от летающих предметов, — интонации подрагивают на грани адреналина и веселья. — В сколько я там попал? 20 очков, да? Бомгю. Сейчас. На полном серьезе. Метнул. Прямо. В круг дартса. И вместо того, чтобы всё это остановить, отцепить, блять, от своей психики влияния Бомгю, Ёнджун остаётся на месте. Потому что это всё — неконтролируемо и неизбежно. И Бомгю — неконтролируемо и неизбежно — каждый раз умудряется захватывать его и удерживать рядом, оставляя Ёнджуна только для себя одного. И ровно так же — неконтролируемо и неизбежно — Ёнджун целовал его на выпускном в пустом классе. Новая ситуация, но те же ощущения — остро по дыханию, приятно по пульсу и возбуждено по коже. Но, Ёнджун неожиданно для себя, проваливаясь в собственный смех, наконец-то осознавая, что: — Подожди… — пытаясь отдышаться и сказать ровно. — Ты реально… Пошёл возвращать Мирэ, просто чтобы… — и тут же смех снова перехватывает горло, накрывая почти истеричной волной. — Покидать в меня дротики. И теперь ты… — Стой ровно! Бомгю замахивается последним дротиком — Ёнджун мирно вытягивает свободную от шота руку вперёд. — Да подожди ты, — просит он, открыто улыбаясь. — Секунду, ладно? Я обещаю, что даже не буду уворачиваться в этот раз, только дай мне выпить это, — показывает он на шот, а потом добавляет мягкое и ласковоее, чтобы этот поехавший псих точно среагировал: — Можно? Пожалуйста. Бомгю закатывает глаза, выдыхает с показным раздражением, рука опускается вниз, тело расслабляется. Усталая гримаса, нетерпеливый жест: давай уже, быстрее. Алкоголь моментально жжёт в гортани. Ёнджун даже не пытается растягивать момент — выпивает залпом, тыльной стороной ладони вытирая губы. И снова смеётся. — Хотел сказать, — Бомгю звучит четко и напряженно, как уравновешенная взрывопопасность, и снова поднимает руку, настраивая дротик на свою цель. — Харуки Мураками, а не Рю. — Чего? — на выдохе усмешки, растерянно выдает Ёнджун. — Имя писателя, которого я ненавижу, — Харуки Мураками. А не Рю Мураками, — Бомгю делает паузу, давая время въехать в сказанное. — Ты явно хотел, чтобы Субин подарил мне Харуки. Только тебе могло показаться забавным выбрать три книги "в точку“ и одну, которая меня выбесит. А если бы ты действительно выбирал книгу моего любимого автора, то это был бы вообще другой писатель. Ты явно выбрал Мураками, чтобы меня позлить. Но перепутал их имена. К Рю я хорошо отношусь. Бля, точно, — новая волна смеха у Ёнджуна, — Мураками же двое. — Ты реально думаешь, что я выбирал те книги сам? Какое же у тебя высокое самомнение, Бомгю-а, — какой же абсурд, какие же мы с тобой идиоты, давай уже чисто на прикол добьем это и моментом, что: — Может, я ещё и в Кёнхи поступил, только потому что был уверен, что ты будешь в Националке? Бомгю замирает, переводя взгляд с дротика на Ёнджуна. В глазах остатки ебнутого запала сменяются лёгким смятением. Взгляд смягчается, и уже не давит, а внимательно рассматривает. А потом Бомгю улыбается — так знакомо и характерно по-своему, что это похоже на персональную нежность (не специально созданную для Ёнджуна, а существующую только потому что есть Ёнджун). Ёнджуну все еще сложно оценивать фразы и действия Бомгю в его сторону — это одновременно похоже на эмоциональную выпад без тормозов и на продуманный на пять шагов план. Бомгю просто направляет последний дротик вниз — и легко бросает его в пол, в место прямо между ними. Острие вонзается в доску, попадая в стык. Но у Ёнджуна ощущение, что Бомгю всё равно попал в него.

_________________________

Бомгю — двадцать. И ангелы, к которым он обращался в шесть лет, уже могли бы все-таки пришить Ёнджуна — которому тоже двадцать.

АПРЕЛЬ —

…месяц, когда ты идёшь по улице, ощущая, как солнце нагревает кожу и впервые за долгое время тебе хочется что-то сделать — не просто думать, не просто откладывать, а взять и сделать прямо сейчас. Как же восхитительно Бомгю держался весь первый курс. В театралке, когда перехлёстывало волнение, учителя ему говорили: «но ты же умеешь быть безошибочным, собранным и сдержанным», — и Бомгю вшивал в себя эти слова, как установки. Он — безошибочный, собранный, сдержанный. (Целый год мучил всех, потому что не мог мучить Ёнджуна). Он — безошибочный, собранный, сдержанный. (Проебался во внимании к Мирэ, и теперь она вечно повторяет, как он потерялся в учёбе, как до него невозможно достучаться, как его лицо всегда закрыто то книгой, то телефоном, то фразой «всё нормально» с интонацией, которая звучит как «отстань»). Он — безошибочный, собранный, сдержанный. (Это Ёнджун не умеет вести себя иначе, Бомгю — умеет) Поэтому с Ёнджуном нельзя играть в скрытые смыслы. Ёнджун ничего не умеет скрывать. А Бомгю — все умеет, все скрывает, да, был срыв на встрече выпускников, но это неважно, было-и-было. Он уже 3 месяца снова — безошибочный, собранный и сдержанный. А потом, в кафе рядом с универом, он видит Инсу — и его замыкает нахуй. Бомгю в этом же кафе с одногруппниками. За три стола от Инсу. У Бомгю — в разгаре почти война (командная подготовка с группой к следующему семинару). 48 час без сна, пятый американо за сутки и раскрытый ноутбук перед собой. У Бомгю — рядом целых пять человек, при которых он не должен выкидывать херню. Но Бомгю слишком много знает про Инсу. Везде, где Инсу оставил в интернете цифровой след — Бомгю знает. Друзья, увлечения, любимая музыка, какие игры покупал на Steam, какие книги отмечал в списке «хочу прочитать», какие мемы лайкал в 2019-м, как выглядел летом, осенью, зимой, весной, с кем отмечал праздники, где бывал в последние выходные, какие фильмы отмечал «просмотренные» на Letterboxd. (И каждый раз Бомгю думал, интересно, какие из этих фильмов Инсу смотрел вместе с Ёнджуном?). Бомгю не собирался ничего делать. Ему не любопытен Инсу. Он реально был погружён в тему семинара, а не в тему «ну Ёнджуну же c Мирэ говорить можно, почему мне нельзя поговорить с Инсу?». Просто так совпало. Совпало, что его однокурсник сильно опаздывает, а когда влетает в кафе, ему не хватает стула за общим столом. Совпало, что Бомгю подрывается со своего места, уступая его — «садись пока сюда, я принесу еще один». Бомгю — безошибочный, собранный и сдержанный. Даже когда он подходит к Инсу, он использует глубокий и мягкий голос, почти шелковистый в своей учтивости — таким можно попросить последний кусочек торта, и никто не возразит. — Извините, что отвлекаю, но могу одолжить у Вас этот стул? — Инсу поднимает взгляд, отрываясь от телефона, а Бомгю уже касается спинки свободного стула напротив, хотя ему ещё никто ничего не разрешил. — У нас большая компания, — поясняет он, кивая в сторону своих и сразу возвращаясь к Инсу. — Но если Вы против или кого-то ждё… — Всё в порядке, я никого не жду, и не против, — он перебивает так мягко, что это звучит скорее как завершение фразы, чем как прерывание. Бомгю впервые видит Инсу так близко. И, оказывается, у Инсу взгляд с чем-то приглушённо-магнитным — редкая, ненавязчивая сосредоточенность, от которой внутри становится тихо. — Инсу, верно? — Бомгю называет его по имени немного неуверенно, ловя от Инсу короткое, настороженное удивление, а потом подтверждающую улыбку. — О, отлично, было бы неловко обознаться, — легко разряжает заминку и продолжает: — Кажется, у нас есть общий друг. Я учусь с Ёнджуном лет с шести, — пальцы на спинке стула сжимаются чуть сильнее, чем нужно. — Всё думал, почему ты мне кажешься знакомым, а потом вспомнил — да, я точно видел пару твоих фотографий. И Ёнджун про тебя рассказывал. (Ёнджун никогда не произносил его имя рядом с ушами Бомгю). — О, это... — Инсу усмехается, Бомгю ловит себя на том, что Инсу немного похож в этой мимике на Ёнджуна. — Это интересно, — выбирает он в итоге определение, снова внимательно рассматривая Бомгю. — Эм… Как тебя зовут? Мне кажется я знаю уже всех людей вокруг него. Бомгю называет свое имя. Инсу удивляется — «хм, о тебе не слышал». Бомгю сжимает пальцами стул ещё крепче. Его нервяк скоро станет не только очевидным, но и жутко пугающим. — Блин, мне немного обидно, что он обо мне не рассказывал, — Бомгю говорит мило, с ноющей интонацией. — Мы столько вместе прошли. Переломы костей, драки, ежедневные уборки класса, миллион сценок на школьных концертах, поцелуй на выпускном… — он будто сам спотыкается, ловит нечитаемый взгляд Инсу и тут же срывается на лёгкий смех. — Чёрт, я раскололся раньше времени. Конечно, я пошутил про последнее, — голос играющий, а лёгкий выдох превращает слова в веселье, чтобы в них не оставалось тяжести. — Прости, меня уже ждут, — кивает он снова на компанию. — Но мне было приятно познакомиться. Инсу не успевает ответить, Бомгю уже, пытаясь спасти Инсу от самого себя, отцепляется от стула и делает шаг обратно к однокурсникам. — Бомгю, — зовёт Инсу, без формальностей, не повышая голоса, но так, что его невозможно не услышать. — А? — Бомгю суетливо разворачивается, уже с готовой, дежурно-дружелюбной улыбкой. — Стул. Ты же приходил за ним, — напоминает Инсу с чуть лукавой насмешкой, пока Бомгю отыгрывает «а, черт, точно» бегло возвращаясь к его свободному стулу. — И мне тоже было приятно познакомиться. Бомгю — безошибочный, собранный и сдержанный. Вместо того, чтобы поклониться-отсмеяться-уйти, Бомгю еще раз смотрит на Инсу, и спрашивает: — А я могу тебя попросить кое-что передать Ёнджуну? У нас с ним есть один давний прикол. Бомгю знает, что Ёнджун разозлится. Не так. Он надеется на это. И за передачу подзатыльника, и за шутку. Бомгю никогда и никому не рассказывал про их поцелуй. Круто, что единственный, кому он об этом рассказал — парень Ёнджуна.

ИЮНЬ —

… месяц, когда ты пьёшь только ледяной американо, музыка в наушниках звучит на максимум, люди целуются прямо на улице, а внутри бешено пульсирует чувство нетерпения — ты хочешь большего, но ещё не знаешь, как это получить. Бомгю терпел весь май. В июне — слетел с катушек. Хочется орать от того, как безумно хочется ответ на свою выходку с Инсу. До напряжения в спине, до сладкого электричества в висках, до судорожного желания вцепиться пальцами хоть во что-то, лишь бы не слететь с ума от ожидания. Пожалуйста. Скажи что-то. Ударь меня словами. Врежь взглядом. Всё, это уже случилось. И я даже не убегаю от этого. Я не могу и второй курс жить в изоляции от нас двоих. Я больше не притворяюсь собранным, сдержанным, недосягаемо уравновешенным. Разнеси меня. Скажи мне, что я влез в личное. Покажи мне, насколько я тебя этим выбил, выбесил, выкошмарил. Что поговорить с Инсу мне — это не тоже самое, что поговорить с Мирэ тебе. Дай мне это старое чувство, дай дай дай ДАЙ. Но происходит все еще хуже. Ёнджун же — чистая реакция. Всё, что внутри, сразу в мимике. Всё, что в голове, не задерживается, уже бездумно летит с языка. Если умиляется — заваливает эмоциями, глаза светятся, голос ласковей, чем должен быть, а слова льются сиропом. Если злится — голос на повышенных, реплики односложные, жесты резкие. Если обижается — дуется, ждёт, когда его начнут уговаривать и успокаивать. Если чего-то хочет — напрямую идёт к этому. (Если игнорирует — это хуже пытки). А он игнорирует. Второй месяц игнорирует. Ёнджун ничего не выражает ни взглядом, ни словом, ни жестом. Он абсолютно равнодушен к Бомгю. Поэтому Бомгю сам садится к нему перед социологией, пока Ёнджун, сидит в коридоре, уткнувшись в чужую тетрадь, и вчистую скатывает тест-домашку уже в свою тетрадь. Бомгю дает время Ёнджуну спросить у него что-угодно — что тебе надо, что тебе не надо, что ты тут сидишь, Субина сегодня нет, уйди. (Все еще ничего). — Во втором А, — подсказывает Бомгю, смотря в его тетрадь; Ёнджун исправляет. — В десятом С, — замечает дальше. — У кого ты списываешь вообще? Там половина теста в ошибках… В шестом ответ D, в десятом… — Я знаю, зачем ты здесь, — ровно прерывает его Ёнджун, исправляя все, как он сказал. — Но я не буду с тобой ругаться. — Чего? — возмущенно. — Не надо мне от тебя ничего, я и не…! — Но да, — перебивает тверже Ёнджун, не отрывая ручку от листа, — я удивился, что ты не только в курсе про меня, но и в курсе, кто такой Инсу, — он делает паузу, нетипично для себя аккуратно выводя очередную букву ответа. — Но потом я вспомнил, это же ты. Ты же знал все мои секреты, хотел я этого или нет. Я скорее удивлен, что об этом еще не знают все вокруг. Это было обидно. Бомгю знал о Ёнджуне всё, но сохранил каждый его секрет. Чтобы что-то испортить в его жизни в ход шла ложь – перед родителями, учителями, одноклассниками. Правду о нем он никому и никогда не говорил. И злился, если это делал кто-то другой. — Разве мы не квиты? — нападает в ответ Бомгю, уводит тему в другое. — Ты передал через Мирэ тоже самое. Это, — касается ладонью его затылка, очень аккуратно, лишь обозначая; Ёнджун даже не реагирует. — Квиты, — ровно соглашается Ёнджун, вырисовывая цифру «22» во втором блоке ответов. — Отлично. Тогда я пойду, — решает он, поднимаясь со своего места. — А, кстати, — останавливает его Ёнджун, даже не сменив интонацию. — Я сказал, что твоя шутка про выпускной — это не шутка. Бомгю в ужасе смотрит на него, возвращаясь обратно. Стой-стой-стой, так нельзя было делать. Скажи, что ты издеваешься. Что ты просто решил отзеркалить меня. Но Ёнджун спокоен, и ничего не выдает из своего стандартного набора мимик, когда он реально провоцирует. — Зачем?! — срывается Бомгю, почти выкрикивая, и сам вздрагивает от того, как резко это вылетает. — Ты совсем идиот? Надо было сказать, что ты вообще меня не знаешь, придурок какой-то с потока, говорю, что хочу, бред несу, зачем ты это сказал ему, ты же с ним… — ты же с ним встречался тогда. Ёнджун закрывает сразу две тетради, оставляя их на коленях, так и не дописав тест. Откидывается назад, спиной вжимаясь в стену, и молчит какое-то время. Без напряжения, без раздражения — обычный, спокойный, даже расслабленный. И открытый. Как будто его можно спросить о чём угодно — и он ответит, как есть. — Ну, технически, мы тогда не были вместе, — просто сообщает Ёнджун, и Бомгю затихает, не ожидая, что это будет так прямолинейно. — Но я год живу с ужасной виной перед ним, так что… Не только за это, там… Много всего, — как-то отрезает он фразу, собираясь в голосе и подводя итог: — В общем, в следующих отношениях попробую быть лучше, урок получен, живем дальше. Молчи. Молчи. Молчи. — Но парни… Это же только сейчас, да? — Бомгю все равно спрашивает; боится вспугнуть, но не может не словить этот редкий момент, когда у Ёнджуна точно можно спросить все свободно и то, что мучило ещё со школы. — То, что у тебя происходит… — Что "только сейчас"? — искренне не понимает Ёнджун. Боже, ну не уточняй ты конкретику, пожалуйста, — почти вслух бесится Бомгю. Он сам с собой боится обдумывать эту тему, но они уже в неё попали. А Ёнджун сейчас — в это раннее утро, в тишине коридора — кажется до безумия безопасным. — Я читал, что многие экспериментируют с этим. В смысле, дальше же семья и всякое такое…? Ты не думал об этом? — Но я хочу в будущем семью, в чем вопрос? Я не понимаю. — Я имел в виду… обычную семью, — Бомгю и сам слышит, как это звучит, но как ещё это выразить? У него нет реального примера, где двое парней могут просто быть вместе — без сомнений, без скрытых оговорок, без «это всё когда-нибудь закончится».Есть только слова в статьях, чужие истории, где люди к тридцати возвращались к «обычному», как будто это просто фаза. Как будто ничего другого и не бывает. — А что такое "обычная семья"? — очевидно, зная ответ, но все равно уточняет Ёнджун, конечно, ему легко, для него всё это не вопрос, не дилемма и не кризис. — Бля, да я не разбираюсь в этом, хорошо? — слова выходят резко, почти зло, но он сразу меняет интонацию. — Но ты же не будешь отрицать, что в этом возрасте все экспериментируют? С внешностью, увлечениями, с разными видами отношений. Мне просто было интересно, как ты это видишь в будущем… — он запинается, ощущая себя полным идиотом, особенно под взглядом Ёнджуна, который не злится, не давит, а рассматривает его уже с открытым любопытством. — Прости, ладно. Херовый вопрос. Прости. Бомгю никогда не извинялся. Ни за сломанное запястье, ни за выброшенный браслет, ни на гребаных уроках морали. Он ни разу не извинялся перед Ёнджуном. А сейчас готов сказать «прости» хоть пять раз подряд, только бы Ёнджун не размазал бы его в этой теме, в которой он чувствует себя неадекватно уязвимым. — Так вот ты о чем, — тянет Ёнджун с добродушной насмешкой. — Ну да, мы все сейчас экспериментируем, пробуем и ошибаемся, — мирно и согласно рассуждает вслух Ёнджун, но явно же сейчас ебнет за все эти «обычная семья» и «у тебя же это только сейчас, вырастешь, пройдёт». — Прикол в том, что ошибаться можно не только в том, что ты по парням. Но и в том, что ты по своей бывшей однокласснице. Согласен? Когда Бомгю ждал от него ответку, он представлял это как-то иначе.

АВГУСТ —

… месяц, когда ты сидишь дома у открытого окна с ледяной бутылкой соджу, слушаешь, как далёкий звук мотоциклов режут ночь, а сердце бьётся быстрее, чем обычно. — В смысле теперь моя очередь проводить с тобой твой день рождения отдельно?! — орёт Бомгю так, что даже те, кто не интересуется чужими разборками, всё равно оборачиваются. — Ты наш ребёнок развода?! И ты мне это додумался сообщить за два дня до праздника?! — Да чего ты сразу так обижаешься, — тянет Субин приторно-умиротворяюще, будто сейчас будет уговаривать капризного кота спуститься с подоконника. — Это же наоборот время вместе, это же… Дальше — предсказуемый поток блаблабла, который должен его убаюкать и заняшкать. Бомгю отреагировал бы мягче, но недавно Мирэ снова выкатила список каких-то «ты не…», а на нее орать нельзя, поэтому он орет на Субина. Субин, кстати, по Мирэ высказывается стабильно — «как ты можешь быть таким кретином, чтобы не слушаться этой прекрасной девушки? Конечно, ты в каждом пункте виноват!». Ну такая вот дружеская поддержка у Субина. — Два дня. Хочу два дня празднований, — сразу ставит условия Бомгю, резко подталкивая Субина, чтобы тот свернул в нужный поворот. Бомгю единственный следит, куда они идут, и почему-то вообще взял на себя задачу довести Субина до нужной аудитории. Субин сразу соглашается на "два дня празднований", даже забив, что праздник как бы его, а не Бомгю тут должен купаться в развлекаловках. Субин — его лучший друг. Все личное время Субина — его. Все личное время Бомгю — Субина. И чёрт знает, как считает Ёнджун, но по факту все так. С Ёнджуном у Субина только какие-то там мелкие шаблонные встречи и учеба. И то — на кухне, на практических занятиях, Субин на него жалуется. Потому что у Ёнджуна до сих пор не выключился режим неадекватного достигаторства, и он тянет в него всех, кто попадётся под руку. А лично Субина, который сознательно от этой руки аккууууратненько отходит на безопасное расстояние, Ёнджун крепко сцапывает, как свою личную ответственность и включает во все насильно. (Ну, может, только поэтому у Субина и оценки пиздатые, и стипендия повышенная. Но почему-то этот момент Субин вообще не отмечает). Но это ладно. Сейчас-то бесит то, что Субин не хочет их сталкивать вместе. Хотя они два месяца живут в мире и согласии. Субина даже поделили. (Но не поделили тему для доклада на социологии, дверной проем аудитории и кто будет первым отвечать на корейском. И это все только на прошлой неделе). — Давай, если Ёнджун не сможет, то… — начинает Субин, но сам же затыкается, задолбавшись. — Что ж с вами двумя всегда всё так сложно?! — Почему он не сможет? — цепляется Бомгю. В школе он узнавал все новости про Ёнджуна так же — бросал вопрос в воздух, и кто-нибудь буднично сливал ему всё. — Не знаю, — морщится Субин; ну значит может узнать, но лень в это лезть. — Он странный. Вечно где-то носится, проскакивает мимо, я только рот открываю — он уже в другом конце коридора и ничего не слышит. Даже сейчас он обещал прийти на пары заранее, и, возможно, уже пять раз пролетел у меня за спиной, но все равно так и не остановился поговорить. Так это и не странно. Это версия жизни Ёнджуна еще со времен средней школы. Его типичный запал быть везде, добиться всего, разорваться на части, но всё успеть. — Тебе надо с ним просто… — Подраться? — саркастично-невинно заканчивает Субин. — О, ты уже знаешь этот совет? — понимает Бомгю, смеясь. — Он ведёт себя, как обычно. Тут два варианта — либо летать по всем делам вместе с ним, либо выбивать его из этого потока, например… — Дракой, ага, — поспешно-язвительно заканчивает Субин. — Ну почему сразу дракой? Можно и слова… — Ты хоть понимаешь, что именно поэтому мне надо отмечать свои дни рождения с вами отдельно? И это ненормально. Конечно, ненормально. Бомгю в курсе.

ОКТЯБРЬ —

… месяц, когда ветер цепляется за одежду, врезается в лицо, а внутри всё сжимается — не от холода, а от чего-то другого, чего ты не можешь назвать, но отчётливо чувствуешь в груди. Его зовут Дэхён. Инсу был классным, Дэхён — какой-то пиздец. Дэхён сделал из Ёнджуна что-то вообще новое. И теперь Ёнджун в универе, в своих соцсетях, в рассказах Субина стабильно: глупый, капризный и смешной. Бомгю и его литературный слог добавили бы: дотошно-просительный, провокационно-нежный и деликатно-игривый. (Бомгю ебнётся сейчас). Ёнджун стал… Он разговаривает так, будто каждое слово — не просто буквы, а мелодия. Он мурлычет, фыркает, затягивает гласные, играет интонацией, добавляет «ээээ» в середину фраз, «ай» в конце, «пхах» после каждой тупой шутки. И не просто двигается — а живёт жестами. Постоянно делает такие плавные, грациозные движения, что в них появляется почти женская мягкость. С Инсу Ёнджун был просто дурацким, но спокойным. А с Дэхёном — в него будто вселилась гиперэмоциональная девочка-подросток, влюблённая в старшеклассника. (И это все еще не дело Бомгю, конечно). Когда-то в школе, во времена угара Ли сонбэним по психологическим тестам, они рисовали свои карты желаний на ближайшие десять лет. У Бомгю была идеально расписана жизнь: диплом, работа, дом. Мирэ с её идеальной осанкой, у которой такое же кольцо, как и у него, должность редактора, друзья, семья. И собака. В идеальной жизни обязательно должна быть собака. (На той картинке он даже нарисовал родителей вместе, забывая, что это не так. И давно не так). В восемнадцать лет он знал лучше, что делать со своей жизнью и к чему стремиться. Сейчас он не знает, чего хочет. Кроме как сдать долги по «Литературной критике», написать рецензию на рассказ для семинара, разобрать правки в эссе, дописать анализ перевода и хотя бы открыть учебник по стилистике. И перестать проёбываться в хлам на каждом обновлении Ёнджуна в соцсетях. Ещё у Бомгю появляется Чуён. Они учатся в одной группе — Бомгю не особо оригинален в местах, где находит себе девушку. Чуён — уютная, открытая, нежная. Но Чуён Ёнджуну, который гнал на Мирэ за противоположные качества, все равно не нравится. Но в этот раз он даже не упомянул "договорняк". Ёнджун, спалив их как пару, мимоходом бросил наедине "Мирэ тебе подходила лучше. Мирэ хотя бы не лицемерная" и свалил по своим делам. Хотя Ёнджун ничего не знает про Чуён (наверное). Бомгю пытается вспомнить, нравилась ли Ёнджуну хоть одна девушка, к которой Бомгю приближался. (Но, кажется, у него были претензии даже к любимым актрисам).

ДЕКАБРЬ —

…месяц, когда мороз только сильнее подчёркивает желание тепла. Бомгю ужасно залипает на том, как Ёнджун использует широкий нож как зеркало, поправляя челку. Лезвие чуть наклоняется, отражение смазывается, потом снова становится чётким — он прищуривается, недовольно морщит нос, снова проводит рукой по волосам, приглаживая их. Да. Это самое яркое событие декабря для Бомгю.

ЯНВАРЬ —

…месяц, когда воздух настолько ледяной, что каждое движение — как вызов, но ты всё равно шагаешь вперёд, зная, что если остановишься — замёрзнешь. Все ужасно скучно. Жизнь — скука. Вот список из самого интересного, что с Бомгю происходит: 1. Зависает на полтора часа, выбирая между двумя синонимами в своём тексте, а потом всё равно переписывает предложение целиком. 2. Ест холодную лапшу в 23:48, запив её разбавленным кофе. 3. Перенес встречу одноклассников на февраль, и никто даже не возмутился на 243 сообщений. Ну и. 0. Переписывается с парнем Ёнджуна со своего фейкового аккаунта. Не так. Клеит парня Ёнджуна с фейкового аккаунта. И Бомгю отказывается !даже на секунду! рефлексировать на тему того, что, зачем и почему он это делает. Он пока занят тем, что бесится, как легко Дэхён склеивается. В какой-то момент Бомгю вообще начал рассматривать эту переписку как тест на свою ориентацию. И его результат — раздражение. Даже если абстрагироваться от личности Дэхёна. Просто, допустим, он получает такие сообщения от более приятного парня. Должно же быть не раздражение, а что-то другое — лёгкость, притяжение, азарт. Но от намёка его передёргивает. Попытка смутить только бесит. Заманивающие фразы злят, потому что слишком очевидны. А значит — всё нормально. Он — по девушкам. Это — прекрасное и существенное доказательство. С Дэхёном раскрутилось всё элементарно. Бомгю первым написал: [it_will_pass] Я увидел у тебя 108luna, блин, ты тоже слушаешь эту группу? (Бомгю не слушает фонк. Он еще уважает себя). Они немного поболтали о группе, инфу о которой Бомгю копировал, как своё мнение, из комментов на YouTube, а потом написал: [it_will_pass] У тебя вообще классный вкус. [it_will_pass] Не только же в музыке? [it_will_pass] Просто если не только, меня зовут Ривон, и я тебе понравлюсь~ И Дэхён подхватил, вписал в контекст шутку, а потом ещё одну, и в какой-то момент все их общения — это размазанный намёками диалог. Бомгю просто поддакивает. Кивает там, где надо, вкидывает вопросы, подыгрывает текстовым тоном. Дэхён почти всё и так делает за него. "Свои" фотки Бомгю щедро выгружает Дэхёну целым альбомом (это фотографии его друга с театралки, а Бомгю даже получил разрешение от него это сделать). (Хоть где-то Бомгю хороший человек). Легенды в своей биографии сочиняет близкие к себе, чтобы не запутаться во вранье. Говорит, что из Тэгу (оттуда его родители), учится в лингвистическом (это чтобы не учить названия дисциплин у другой специальности, а их надо юзать еще в повседневном разговоре), и намекает, что у него нет отношений, потому что [it_will_pass] Все мои парни были такими идиотами тт А Дэхёну еще как-то по-особенному нравится, когда Бомгю манерничает как придурок. [dhyenx] Я рад, что ты свободен. Надеюсь ты так же рад, что у меня тоже сейчас нет отношений)) И Тэгу это не так уж и для нас проблема) И Бомгю охуевает, хоть и выводил Дэхёна ровно на это. Ему стало больно, хотя не про него сейчас соврали. Типа как у тебя нет отношений? Я видел твои отношения. Сегодня у твоих отношений была утренняя перепалка с преподом на социологии, часовая одержимость новым рецептом, и в довесок — попытка влить в себя все кофе из автомата вместо нормального обеда. Твои отношения очень глупо и мило улыбаются в телефон все свободное время, твои отношения постят романтичные баллады у себя в инсте, твои отношения, очевидно, именно про тебя пишут каждый свой пост. Бомгю не отвечает на сообщения, размышляя, что теоретически Ёнджун сделает, если он покажет ему эту переписку. 1. Спросит "как ты вообще додумался до этого?". 2. Заставит перевестись в Националку. 3. Вероятно, добьётся судебного запрета приближаться к нему ближе 30 метров. 0. Расстанется с Дэхёном. Бомгю нравится последний вариант. Потому что Дэхён, со своими "у меня нет отношений", это… Надо просто продолжить эту переписку, вытащить на скрины из Дэхёна максимально прямые изменяющие фразы, отдать это Ёнджуну и… (Надо придумать, как он вообще до этого додумался, найти адвоката и посмотреть процесс перевода в Националку, да).

*****

Спустя пару дней Дэхен кидает ссылку уже на свой фейковый аккаунт. Говорит, что лучше общаться там. Эта страница — чисто для учебы, а там я отвечаю быстрее. Аккаунт как аккаунт — анимешная аватарка, ник из рандомного набора букв, в друзьях такие же безликие анимешные аватарки, склад подписок на паблики с мемами, драматичные цитаты, вырванные из контекста, редкие посты с отрывочными мыслями. У Бомгю и так хватает скринов — где Дэхён пишет ему слишком много, слишком приторно, открыто кидает «я уже начинаю влюбляться в тебя, Ривон» и прочее. Но хочется же еще больше жести. Чтобы Дэхён вообще отмазаться не смог. (Как будет с этого отмазываться Бомгю — это он решит как-нибудь потом). Пока он пишет сообщение на вторую страницу Дэхёна и думает — Инсу подходил Ёнджуну лучше. Инсу хотя бы не лицемерный.

*****

Так, проблема. В Дэхёне очень сильно изменилось буквально ВСЕ. Возможно, Бомгю просто привык, уловил общую волну — и с каждым днём говорить с Дэхёном становилось легче. Возможно, театралка всё-таки сделала из Бомгю невъебенного актера, и он, так долго отыгрывая роль, что ему интересен Дэхён — действительно стал заинтересован. Но Дэхён реально стал другим. Плавнее, теплее, ближе. В разговорах стало больше мягкой задорности, игривой колкости, дурацких шуток. Пропала резкость. Это подкупало и раздразнивало. Теперь Бомгю мог сам направлять диалог — смущать и получать кайф от сочинения реплик, от которых Дэхён забавно терялся. [it_will_pass] Как же прикольно, что текстом можно почти физически влиять на человека. Я всю жизнь работаю со словами и каждый раз ловлю себя на этой мысли. А проблема их общения всего лишь в том, что… [moirx] да, но я ненавижу переписки хахах [moirx] в переписках слова звучат не так, как вживую [moirx] если бы ты видел и слышал меня, ты бы понял больше, чем из любого моего сообщения … что у Бомгю основательно развивается шиза на ощущении, что... [it_will_pass] Например? Что я бы смог увидеть или услышать? [moirx] нуууу я немного нервничаю и даже почти иногда смущаюсь? не знаю какие слова лучше подобрать ахах [moirx] и я понимаю, что этот факт сделает тебя очень самодовольным, но, окей, я справлюсь с этим ... что он переписывается сейчас не с Дэхёном, а с Ёнджуном. [it_will_pass] Да, я действительно хотел бы это увидеть) С Ёнджуном, которому какую бы роль не давали в школьных сценках — все равно играл самого себя. [moirx] но в жизни я бы это скрывал [moirx] у меня редко получается это скрыть, но я бы очень старался ахах [moirx] вряд ли ты встречал человека который еще сильнее не может скрывать, что у него на уме Встречал, — едет крыша у Бомгю. Это твой парень, Дэхён. И ты стал пиздец как на него похож, Дэхён. Бомгю думает над ответом все время, пока моет посуду, а потом гасит свет на кухне, машинально фиксируя время — час ночи. Он идёт по тёмному коридору в пустой квартире, открывает дверь в свою комнату, и падает на диван рядом с кроватью. Свет выключен, остается только ночник. Мягкое свечение делает тени глубже, пространство — тише. Всё камерное, замкнутое, будто он отгорожен от мира, будто может делать что угодно, и никто не узнает и не увидит. Экран телефона кажется слишком горячим. Или ладони слишком чувствительными. В груди нарастает липкое предчувствие — неустойчивое, скрывающееся каскадом тепла вниз по позвоночнику и оседающее между рёбрами податливым, наэлектризованным ожиданием. Это же просто переписка, кто угодно может быть по ту сторону. [it_will_pass] Я даже не до конца уверен, понравились ли мы бы друг другу, если бы не познакомились через переписку И кем угодно может быть Бомгю. Даже собой. [moirx] да мы бы уже целовались, тебе так не кажется? Нервный смешок срывается прежде, чем он успевает его удержать. Дэхён раньше заканчивал свои мысли как принятый факт. Не оставлял пространство для продолжения, не вешал крючки, за которые хочется зацепиться. Бомгю раньше просто отвечал «да, конечно». А сейчас чувствует момент, когда передают мяч - «теперь твоя очередь вести». [it_will_pass] Я оставлю это без комментария [moirx] да, мы бы целовались, однозначно [moirx] мило, что ты это сейчас подтвердил~ [it_will_pass] Подожди, я ищу в линейке смайликов самый выражающий скептицизм [moirx] ок [moirx] я пока поищу в линейке смайликов самый выражающий "и я даже признаюсь, что смог бы сделать это первым" Бомгю целовался с разными людьми и по разным причинам, но на слове «поцелуй» у него стабильно картинка только с выпускного. И он описывает Ёнджуна тогда. [it_will_pass] Нет, это сделаю первым я [it_will_pass] Чтобы я позволил сделать первым это тебе, тебе надо быть сентиментальным месивом [it_will_pass] Агрессировать на концепт времени [it_will_pass] Предварительно ужасно меня затрогать [it_will_pass] А потом смотреть на меня, словно я сокровище всей твоей жизни [it_will_pass] Даже если это не так [it_will_pass] Согласен на такой экспириенс? Руки невольно сжимаются на телефоне. Внутри закручивается узел — медленным, растянутый сплетением жара и мурашек. Как ожидать касания, зная, что оно неизбежно. Бомгю обязательно, когда это все закончится, а) удалит этот аккаунт, b) запишется к психотерапевту. [moirx] у тебя даже четкая фантазия есть, вау [moirx] окей, я уступлю тебе [moirx] мне интересно размышлять над тем, как бы ты смог со мной это сделать [it_will_pass] Просто "интересно"? Я надеялся там будет приятно или волнительно( [moirx] нет, ты недоклеиваешь меня ещё до таких определений [it_will_pass] Но ты же сейчас улыбаешься? [moirx] не-а, но попробуй еще мне что-нибудь написать [moirx] но что-нибудь милое! и дурацкое еще хочу Щекотно. Где-то под кожей что-то трепещет, замирает в предвкушении и ждёт движения к нему. [it_will_pass] Ладно, допустим, ты — последняя надежда человечества. И единственное, что спасёт этот мир от конца света — это твоя улыбка. Тогда тебе уже придется улыбнуться мне [moirx] не, я выберу конец света [it_will_pass] ??!!! [it_will_pass] Я хуже, чем конец света?!! [moirx] ага, конец света хотя бы честен в своих намерениях Это не игривый Ёнджун — это надо как-то вбить себе в голову. Это просто больной и воспалённый триггер Бомгю, который всё сводит к одной теме. [it_will_pass] Да ладно, я знаю, что ты тоже улыбаешься еще с первого сообщения [moirx] тоже? [it_will_pass] Тоже? [moirx] ты написал «тоже улыбаешься» [it_will_pass] Я написал «тоже улыбаешься»? [moirx] аахаха, я ни разу не слышал твой голос, но услышал сейчас интонацию передразнивания [it_will_pass] Но теперь ты улыбаешься? [moirx] да, ты победил, поздравляю [it_will_pass] Я не так уж и плох, правда? [moirx] ты забавный [moirx] даже очень забавный, и это тоже тебя сделает самодовольным, но я готов и к этому [it_will_pass] А еще думать о поцелуе со мной приятно и волнительно? [moirx] мне пока приятно и волнительно думать, как из тебя выбить разрешение попробовать повлиять на тебя физически только через текст, раз тебе так нравится эта тема [moirx] можно? Бомгю едва заметно двигается на диване, рефлекторно сжимая бедра, пытаясь устроиться удобнее, но от этого только острее чувствует себя. Внутри нарастает лёгкое, тянущее напряжение — едва уловимое, но не отпускающее. [it_will_pass] Пробуй [moirx] меня пугает твое быстрое согласие, где подвох? ахах [it_will_pass] Мне любопытно, что ты придумаешь Бомгю обязательно, когда всё закончится, запишется c) к сексологу, d) к священнику. [moirx] сейчас час ночи, ты один в квартире, ты быстро отвечаешь на мои сообщения [moirx] ты расслаблен, тебе интересно, и мне можно попробовать повлиять на тебя физически через текст [moirx] как же много вариантов, что можно придумать, да? [it_will_pass] Ты не раскрутишь меня на секстинг [moirx] тебе первым пришло в голову именно это слово, пока я просто перечислял вводные [moirx] но мне тоже именно оно пришло на ум [moirx] вот мы и договорились Дыхание сбивается на полтона, а пальцы замирают на экране чуть дольше, чем нужно. И не знают что им печатать в ответ. [moirx] тебя на минуту тишины выбило это сообщение? [moirx] да не думай ни о чем серьезно, давай просто попробуем…? [moirx] это можно остановить в любой момент Сознание в полу-тумане, реакции — в предтемпературном состоянии, когда жар ещё не накрыл, а только растекается в крови и прорастает под кожей тонкими горячими нитями. Губы чуть приоткрываются в нервной ухмылке, Бомгю откидывает голову назад, заставляет себя печатать с той же лёгкостью, с которой писал до этого. [it_will_pass] У меня высокие требования к литературности текста сообщений [it_will_pass] Твой стиль не прокатит~ [it_will_pass] Кстати, да, какой у тебя любимый писатель? [moirx] блин, Ривон, мне просто хотелось, чтобы ты позволил себе хоть где-то почувствовать свободу [moirx] у тебя вайб зажатости, но при этом очевидное желание перефлиртовать меня [moirx] иногда даже просто из спортивного интереса [moirx] но выиграть ты пытаешься не у меня, а просто — меня…? [moirx] хотя я в этом еще не разобрался до конца [it_will_pass] Какой у тебя любимый писатель?~ [moirx] ну это правда нормально [moirx] хотеть кого-то через текст [it_will_pass] Писатель^^ [moirx] занудааааааа [moirx] пусть будет Мураками Бомгю резко садится на диване — адреналин врезается в сердце, пробегает по венам разрядом, отдает в кончиках пальцев и выбивает дыхание. Блять, нет, сейчас надо написать что-то типа — ты можешь прислать мне голосовое? Ты можешь прислать мне селфи? СРОЧНО идем блять созвонимся по фейстайму, нам СРОЧНО надо что-то с этим делать. (Но ведь тогда придется сдеанонить и себя, а это совсем катастрофа) Ладно, он паникует. И драматизирует. Мураками — не андеграунд, господи, его знает кто угодно. [it_will_pass] Мураками два [it_will_pass] У тебя сейчас одна попытка — …их не перепутать, идиот, — нервно-весело заканчивает Бомгю шепотом вслух. И облегченно улыбается — губы сами не выдержали и сдали себя вместе с горячим и скомканным выдохом. Улыбается — из-за штырящей новой эмоции. Из-за риска, волнения, подставы самого себя — на грани страха, интереса и потери контроля Из-за того, как под кожей всё взвинчивается, разгорается и заводится. [moirx] Харуки конечно, кто вообще читает Рю? [it_will_pass] Почему-то мне кажется, что ты не читал ни одного, ни второго Мураками, Дэхён :) [moirx] вот как раз сейчас читаю краткую аннотацию Норвежского леса [moirx] если у тебя следующий вопрос про мою любимую книгу у Харуки [moirx] то я жду его [moirx] let's go baby Бомгю перечитывает сообщения, но буквы размываются, не складываясь в реальность. Главный вопрос даже не в том, узнал ли его Ёнджун. Вопрос — на каком сообщении он это сделал. Но это же не можешь быть ты, — в пятый раз пробегает глазами по экрану Бомгю. Ты бы так не палился. Ты бы не писал мне с аккаунта своего, блять, парня. Ты бы уже нашёл меня и задушил за эту выходку. [it_will_pass] Ты мне чёртовски напоминаешь моего знакомого. Я даже не могу передать всю степень парадокса ситуации Бомгю падает головой обратно на диванную подушку, ему кажется, если он первым намекнет «я угадал», он будет в более выгодном положении. [moirx] это комплимент или оскорбление? [it_will_pass] Так что там с “Норвежским лесом”? [moirx] не грузи меня в час ночи [moirx] что там с расслаблением перед сном? [it_will_pass] Ты променял дискуссию о великих книгах на секстинг? [moirx] 2 [it_will_pass] 2? [moirx] я считаю сколько раз ты сам написал это слово [it_will_pass] Ты очень раздражаешь меня, Дэхён~ [moirx] я очень надеюсь на это, Ривон~ [moirx] ведь только такой я тебе и нужен, верно? Да. Но Бомгю не может напечатать это вслух. [moirx] я почти уверен, что ты сейчас точно улыбаешься [moirx] и улыбаешься только из-за меня и для меня [moirx] угадал? Кто ты кто ты кто ты кто ты кто ты, — Бомгю почти откровенно воет в экран телефона. И снова нервно сжимает бёдра, но это только усугубляет ощущения. Трение ткани о кожу становится ещё отчётливее — волнительным и раздразненным. [moirx] не молчи [moirx] ну давай, отдай мне себя хотя бы на одно сообщение [it_will_pass] Ты писал домашку в школе в черновик или сразу в чистовик? Это сообщение уже выбило на минуту из диалога Дэхёна. Дэхёна. Это Дэхён, которому логично показался этот вопрос странным. Ёнджун, человек, которому скажи два слова — он забудет три, точно не помнит всю эту тему, еще с начальной школы, про черновик-чистовик. Так что вряд ли настоящего Ёнджуна выбил бы этот вопрос. [moirx] хочешь прикол? [moirx] я этот же вопрос спрашивал у своего друга перед первым курсом [moirx] я писал сразу в чистовик [moirx] а что? [it_will_pass] Потому что зачем дважды заморачиваться? [moirx] конечно [moirx] я и это пишу как есть [it_will_pass] А я думаю над каждым сообщением, еще и перечитываю его перед отправкой [moirx] тогда теперь каждую твою опечатку я буду воспринимать как комплимент [moirx] мне [it_will_pass] Я тебе говорил, что ты очень похож на моего знакомого? [moirx] я уже начинаю ревновать тебя к нему)))) [moirx] нет, серьезно, почему у нас вторая тема к нему сводится? это сильно раздражает [moirx] давай в нашем диалоге не будет никого кроме нас? Блять, да здесь и никого нет, кроме нас, Ёнджун, врубись хотя бы ты, что мы творим, и останови это, — на порыве печатает Бомгю, но стирает. Все, хорошо, это бред. Обман сознания, перегрев, зацикленность, которая делает всё сложнее, чем есть на самом деле. [it_will_pass] Ты прав [it_will_pass] Вернемся к рецензии на Норвежский лес. Как тебе линия между Тору и Наоко? [moirx] вернемся к нашей линии, что тебя так смущает в секстинге? [moirx] нет, подожди, не кидай меня в чс!! ахахах мне безумно интересно [moirx] разве не приятно ощущать даже через текст, как внутри другого нарастает возбуждение, и знать, что ты к этому причастен? Бомгю перечитывает последнее сообщение, а пульс бьется громким ожиданием. [it_will_pass] У тебя много опыта в этом? [moirx] нет, мне всегда было неловко [moirx] но почему-то хочется попробовать это с тобой [moirx] странное чувство, наверное, потому что мы друг друга никогда не видели? [moirx] а ещё [moirx] как будто ты сначала притворялся со мной, а теперь тебе тоже интересно, и ты постепенно разрешаешь себе больше и больше [moirx] и мне хочется, чтобы ты не только мне разрешил это с тобой попробовать [moirx] но и самого себя отпустил Бомгю машинально скользит пальцами свободной руки по открытой коже между резинкой домашних штанов и футболкой, чуть задравшейся вверх. [it_will_pass] Так тебе нужен секстинг со мной или сеанс психотерапии? [moirx] все вместе? [moirx] это странно, но мне нравится твоя “упирающаяся” сторона [moirx] хотя ты безумно милый, когда мне [moirx] сдаешься [moirx] поддаешься и [moirx] ... [it_will_pass] "Отдаешься"? [moirx] ты сам это написал)) Очевидно, дело в атмосфере. Она сейчас все решает. Она и гребанные возрастные гормоны. В томной, размазанной в полумраке комнате, в общей декабрьской усталости, в ощущении, что воздух будто плотнее обычного. В том, что Бомгю дохуя любопытный по жизни, а сейчас ещё и обострённо восприимчив к каждому раздражителю. Всё давит на него — и всё одновременно впечатляет. Он лениво, просто на пробу, проводит кончиками пальцев пару кругов по голой коже на животе — медленно, почти рассеянно. Тепло кожи кажется острее, чем обычно. И приятней. Мышцы едва заметно подрагивают — как от мягкого, приглушённого разряда. [moirx] просто твоя эта манера всегда быть немного ускользающим и одновременно полностью согласным, ощущается для меня… Бомгю выравнивает давление, проводя ногтями дразнящую горизонтальную линию вдоль пояса штанов — и его тут же судорожно передёргивает. Он убирает руку вниз, почти инстинктивно оставляет раскрытую ладонь на внутренней стороне бедра; там, где под кожей тянет тонкой дрожью, готовой сорваться в ещё одну вспышку возбуждения от нового касания. [it_will_pass] Ты не закончил предложение. [it_will_pass] Моя манера ощущается для тебя – как? [moirx] уверен, что ты хочешь чтобы я ответил? [moirx] ты может и хитрее меня, но точно никогда не был смелее меня Хитрее, но не смелее, хитрее, но не смелее — как же сейчас нужно что-то выкинуть, переигрывающее и пугающее даже самого себя. Ладонь соскальзывает с бедра, едва задевая пах, и останавливается, чувствуя, как под мягкой тканью штанов член начинает твердеть, откликаясь на движение. Хитрее, но не смелее, какое же тупое, блять, взятие на слабо. Разум орёт убрать руку, инстинкт тянет задержаться, погладить себя — проверить собственную реакцию и ощутить её честнее. Хитрее, но не смелее, это же переписка, анонимная переписка, а в комнате никого нет. Бомгю прижимает раскрытую, горячую ладонь к эрекции — и вздрагивает в выдохе от резкого, вязкого удовольствия. Он ведёт по чувствительному основанию вверх, медленно, с плотным нажимом, а затем плавно опускает руку вниз — растирающим движением, сжимая себя через ткань чуть сильнее, чем планировал. Хитрее, но не смелее — у Бомгю напрочь размываются границы понимания, кто по ту сторону экрана, все что он может думать это Хитрее, но не смеле- [it_will_pass] Ты такой смелый [it_will_pass] Но если я скажу, что я реально сейчас прикоснулся к себе через штаны [it_will_pass] Я уверен, что ты откатишь в шутке, я угадал? Что он делает. С кем он это делает. Как он вообще позволил себя сюда завести. И от чего его так с нихуя повело — в сообщениях нет ничего пошлого, а они в него начали попадать еще раньше того, как- Бомгю резко одёргивает ладонь, но в ответ от себя же слышит импулисивный разочарованный выдох. Заостренное возбуждение скручивается в ноющий узел — не сброшенный и не погашенный. Глухая, требовательная пульсация отдаётся внизу живота, растекаясь жаркими волнами — верни, верни, верни руку на себя обратно. [it_will_pass] Я ничего не делаю на самом деле [it_will_pass] Я просто блефую [it_will_pass] Мне хотелось словить твою растерянность [moirx] да, ты ее словил [moirx] но это было хорошо? [it_will_pass] Что хорошо? [moirx] ничего не делать с собой [moirx] это было хорошо? [it_will_pass] Приятно [moirx] и волнительно? Из горла срывается нервный смешок, который на последней ноте проваливается в тёплый, скомканный выдох. [moirx] я уверен что ты улыбнулся сейчас [it_will_pass] Это правда [it_will_pass] И я не знаю как правильно регировоть [moirx] это была первая опечатка, смотри, не все так страшно, правда? [moirx] я знаю, что ты сейчас хочешь написать, но потом заостроумишь мне в ответ [moirx] сейчас просто делай все, что хочешь Нет. Какое, нахрен «делай, что хочешь»? Это уже сложно игнорировать, игривый флирт и мысль, что в этот час можно жить без какого-либо бекграунда — сделали то, что сделали. Так добей уже это до конца, напиши прямо, что ты хочешь, чтобы я сделал. Разум ломит от желания сдаться в никуда, одуреть и отдаться в это целиком, но каждый чёртов намёк, что Бомгю остаётся единственным, кто принимает финальное решение про него же — раздражает. Никто не касается его в реальности, никто не разжимает его бёдра, никто не направляет его движений, никто не убеждает его без слов — одним только присутствием рядом. Бесит. Бомгю хочет контроля и доверия, но только чтобы их вырвали у него из рук. И тут же отдали взамен уже свои — все контроли и всё доверие. [it_will_pass] В тебе раньше было чуть больше участия [moirx] к твоему бездействию? [it_will_pass] К моему полному бездействию [moirx] в данный момент это и есть мое участие [moirx] если я прямо сейчас напишу что-то детально [moirx] я боюсь ты реально меня в чс отправишь [moirx] мы же оба это понимаем [moirx] поэтому пока просто продолжай [moirx] ты же продолжишь, правда? Это хоть как-то похоже на направление. Всё, это всё что от тебя требуется - направления. Бомгю снова прижимает ладонь к себе — резко-поглаживающий толчок рукой, всего один — и тело сразу проваливается в паузу. Полувыдох сбивается, губы раскрываются в вздохе, а между ног всё сжимается в жажде — ещё ещё ещё, поиграй с собой ещё. Хочется вцепиться в это ощущение, повторить, углубить, продлить его — хочется ещё ещё и ещ- [it_will_pass] Ты хоть немного думаешь, что это всё ОЧЕНЬ поехавшая затея? [moirx] я думаю только о том, что очень хотел бы тебя увидеть таким [it_will_pass] Каким? [it_will_pass] Медленно ничего не делающим? [moirx] мне почему-то кажется, что ты стал активнее ничего не делать [moirx] но если не начал [moirx] начни, это будет ещё приятней [moirx] и если честно [moirx] то я бы сейчас многое отдал, чтобы увидеть тебя таким свободным [moirx] чтобы узнать, как бы ты смотрел на меня в ответ [moirx] я уверен, что у тебя безумно красивый взгляд в этом состоянии Бомгю даже не пробует что-то ответить. Ладонь скользит ниже, натянутая ткань штанов усиливает давление. А затем возвращается обратно — быстрее, жёстче, словно само тело подталкивает его продолжать. Это тонкое, почти мучительное трение через мягкую ткань — недостаточное, но как будто ещё удерживающее его в уме, и не дающее окончательно провалиться только в ощущения. Он коротко всхлипывает, когда наступает особенно острое касание. И думает-думает-думает как же из тебя вытащить следующее указание. [it_will_pass] Ты сейчас ничего не делаешь? [it_will_pass] Я имею в виду реально ничего не делаешь [moirx] нет [moirx] честно [moirx] иначе я вообще потеряю нить разговора с тобой [it_will_pass] Так теряй давй [it_will_pass] Ты сам нас сюда завел [moirx] вторая опечатка [moirx] в следующий раз, ладно? [moirx] сейчас должен быть только ты [moirx] без необходимости думать о ком-то ещё [it_will_pass] Я все равно думаю о тебе [moirx] тебе так нравится мысль, что я буду делать тоже самое, что делаешь ты? [it_will_pass] Тебе нужен хитрый ответ или смелый? [moirx] честный [moirx] я хочу выбить из тебя хоть раз честный ответ Хорошо-хорошо-хорошо, давай отдадим ему все наши честные ответы, и дальше все будет хорошо и приятно-он-же-так-это-обещает [it_will_pass] Я не думаю о том, что ты делаешь то же самое [it_will_pass] Мне нравится представлять, что все, что я сейчс делаю [it_will_pass] Делаю не я с собой [it_will_pass] А это ты делаешь со мной [it_will_pass] Это странное сочетание тревоги и кайфа [it_will_pass] И кстати [it_will_pass] Все забываю сказать [it_will_pass] Если сейчас уйдешь из онлайна - я найду и убью тебя [moirx] я уже говорил, что ты безумно милый, когда сдаешься мне? [moirx] поддаешься мне [moirx] какое третье слово? [moirx] ты можешь не писать его [moirx] достаточно того, что оно у тебя в голове щелкнуло Бомгю пытается ещё раз напомнить себе, что это — не Ёнджун. Это просто парень, которого он в жизни не видел. Просто человек, который часто общается с Ёнджуном, и поэтому в его сообщениях проскакивают какие-то знакомые черты. Но голос Дэхёна в голове звучит как Ёнджун. Интонации в сообщениях — как у Ёнджуна. Фразы, выбор слов, характер манеры провоцировать — его. Это тот же текстовый тембр, такая же привычка сделать шаг назад, а потом накрыть своим ответом полностью. Дэхёна легко принять за Ёнджуна, и Бомгю, кажется, воображает это специально. С Ёнджуном всегда же вспышками было что-то странное, размытое, ужасно ебанутое, но Бомгю этому всегда доверял себя. Потому что Ёнджун самый безопасный для него — он знает его лучше, чем иногда знает себя. Это вызывало у него миллион эмоций, но никогда не разрушало его личность интимным стыдом, как разрушит, если он сейчас признает, что по ту сторону с ним переписывается какой-либо другой парень. [it_will_pass] Пиши мне что угодно [it_will_pass] Я знаю, что ты боишься меня спугнуть но забей на все [it_will_pass] Просто пиши мне что хочешь [it_will_pass] мне нужно чтобы это был ты За Бомгю пишет уже что-то сотканное из рефлекса, инстинкта и желания, которое он в трезвом уме гасит всеми силами. [moirx] если бы это был я, то точно трогал бы тебя уже под одеждой Бомгю расслабленно выдыхает — не задерживаясь на мысли, что если бы не получил это сообщение, так бы и не рискнул сделать это по-настоящему. Пальцы пробираются под резинку штанов — он касается себя без барьера одежды, и это так долгожданно — горячо, мокро, липко, а чувствительность пульсирует прямо в крепкую ладонь. [moirx] кстати [moirx] ты же помнишь, как пару минут назад тебе не подходил мой литературный слог? [moirx] я хочу, чтобы это было зафиксировано сейчас между нами Бомгю коротко смеётся, но смех выходит почти срывающимся стоном. [it_will_pass] я же реально найду и убью тебя [it_will_pass] пожалуйста То, что его сейчас возбуждает не только само движение, но и мысль добиться от Ёнджуна внимания от демонстрации себя в полном падении — Бомгю тоже не собирается обдумывать. Никогда не собирается про это думать. Все, что у него есть — тягучее, подступающее к горлу удовольствие и бешеная потребность в ответе. [moirx] и теперь ты думаешь обо мне так же сильно, как я о тебе [moirx] и все, что ты хочешь сейчас, это узнать, что именно я думаю? чтобы это помогло тебе и дальше ничего не делать? но уже не через одежду? [it_will_pass] я убить тебя хочу это все мои желания [moirx] если ты меня убьешь, то я не смогу в следующий раз заменить твою руку своей [moirx] а я бы этого очень хотел [moirx] просто читай и продолжай, я скажу, если мне нужен будет ответ Бомгю не отвечает — большой палец медленно проходит по коже, и в голове тут же четкое ощущение, что это делает не он [moirx] потому что тебе же тоже хочется, чтобы сейчас моя ладонь скользила вместо твоей …это чужая рука обхватывает его член, мягко сжимает, тянет вниз, задавая ритм и разогревая кожу намеренными движениями. [moirx] тебе же тоже хочется, чтобы я сейчас увидел, как ты дёргаешься от каждого движения …это чужая ладонь делает первый осознанный, плавный толчок вверх — и замирает. А потом еще раз — чуть медленнее, но глубже, так, что горячий, сладкий отклик пронзает низ живота. [moirx] тебе же тоже хочется, чтобы ритм сейчас задавал я, а ты лишь следовал за ним, выдыхая на каждое замедление …это чужой жест — мучительно провести по всей длине, задержаться у головки, играть с тонким балансом, тестируя, насколько глубоко можно затянуть это напряжение, прежде чем Бомгю заноет. [moirx] или ускорение [moirx] ты повторишь это сейчас? [moirx] остановись, ответь Бомгю останавливается, выдыхая и слабо фиксируя пальцы на сенсоре в свободной руке. [it_will_pass] отвечаю [moirx] начни медленно [moirx] настолько медленно, чтобы тебе захотелось взвыть от нетерпения [moirx] проведи вверх, растяни движение, и только в конце сожми чуть сильнее Какая же долгожданная пустота в голове от четкой инструкции. Бомгю неторопливо двигает рукой вверх, а от остроты возбуждения начинает закладывать слух. Он растягивает движение — от основания вверх, задерживается, подушечками пальцев крепко сжимает в самом чувствительном месте — и так же плавно скользит вниз. Темп мучительно выверенный, член ноет, горло тихо скулит, и Бомгю так сильно хочется сорваться быстрее, еще и назло это сделать, но он замирает, поглощенный судорожным зудом внутри. [moirx] сделай несколько быстрых движений, но остановись прямо перед тем, как станет слишком хорошо Он делает первый толчок — быстрый, на выдохе, резко вверх, затем вниз. Второй, третий — движения становятся увереннее, ритм выстраивается сам. Член скользит во влажном возбуждении, ладонь легко движется по горячей, натянутой коже. В резком, чуть сбившемся толчке он срывается на стабильно-быструю скорость — и почти сразу замирает, сжимая пальцы у основания. Сдавливая и удерживая на грани оргазма. [moirx] я бы хотел знать, как звучит твой голос в разном ритме [moirx] и я представляю, как ты кусал бы меня в плечо, пытаясь заглушить эти звуки Из горла срывается глухой стон – откровенный, свободный и искренний. [moirx] я бы хотел чувствовать, как ты вжимаешься в мою руку [moirx] как тебя кидает ко мне [moirx] как ты просяще толкаешься в мою ладонь, глубже и сильнее [moirx] и как же я хотел бы долго целовать тебя в этот момент [moirx] ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу сейчас тебя поцеловать и довести до оргазма Бомгю резко меняет ритм, запястье делает толчок вниз-вверх-снова-снова-быстрее-сильнее, и это уже так близко и хорошо, и терпко, и остро, и какой же мазохизм останавливаться [moirx] стой [moirx] ответь мне …но он резко прекращает любое движение, реагируя на текст сообщения. Его тело дёргается в протесте, мышцы судорожно сжимаются, требуя продолжения, а дыхание ебнулось еще в самом начале поглаживаний себя. Из горла шумный стон — микс раздражения и отчаяния. Пальцы едва попадают по сенсору. [it_will_pass] если ты думашь [it_will_pass] что я выдржу еще пару [it_will_pass] таких приколов с остановкаи [it_will_pass] то неь [moirx] господи это безумно мило [moirx] потом вместе посчитаем все твои опечатки? [it_will_pass] обязателно [moirx] тебе хорошо? [it_will_pass] да [moirx] ты представляешь сейчас мою руку? [it_will_pass] да [moirx] тогда просто доведи себя до конца [moirx] так, как хотел бы, чтобы это сделал с тобой я Проблема в том, что у этого "я" в голове Бомгю всё ещё есть чёткое имя, и как бы он ни пытался размыть этот образ — он нихуя не размывается. Бёдра сами толкаются в ладонь. Но в его голове это не его ладонь. Ему хочется всхлипнуть, провалиться в эту иллюзию глубже — она пиздецово РЕАЛЬНА. Бомгю кажется, что он даже чувствует его дыхание рядом — срывающееся вместе с ним, будто он гладит его бёдра, будто он толкает его, доводя до предела. Это его пальцы знают, как сжать, как растянуть удовольствие, как ласкать едва ощутимыми касаниями по головке и как надавить, выбивая прерывистый выдох. Это он ведёт к точке невозврата, не даёт сбавить темп, размазывает влажность, делает толчок вниз, затем вверх — быстрый, не дающий перевести дыхание. Это из-за него оргазм накатывает скачком — судорожно, тяжело, почти срывая сознание. Спина резко выгибается, дыхание разрывается хриплыми всхлипами, мышцы разжимаются, а теплая сперма стекает между пальцев. Голова гудит, и Бомгю даже не понимает, сколько секунд проходит в этом белом, пустом пространстве. В пространстве, где он все еще представляет, что это его ладони, успокаивающе проводили бы по ребрам и талии, его дыхание грело бы лицо, его голос шептал бы какую-то разнеженную чушь на ухо, его вес тела приятно давил бы сверху, его присутствие рядом была бы — честная реальность и долгожданная свобода. А потом — тишина. Глухая, тяжёлая, сдавливающая. Бомгю тяжело дышит, сердце бешено грохочет в груди, рука замирает на животе, футболка прилипла к телу, колени дрожат, а пальцы липкие. Он откидывается назад, тупо уставившись в потолок, пытаясь снова почувствовать, что он один. А потом медленно переводит взгляд на открытый телефон рядом с собой. [moirx] вернись ко мне [moirx] я не позволю тебе сейчас блокнуть меня [moirx] сначала ответь мне потом делай что хочешь с этим чатом Да, Бомгю удалит этот чат через три-два-один. Теперь точно. Да, его выход из этой ситуации теперь только суицид. Но пока надо подняться с дивана и найти салфетки. (Он даже забывает, что ему должно быть стыдно и страшно). Пока он еще пытается выяснять: [it_will_pass] Что блть это было Печатает он, уже вообще не проверяя сообщения на пунктуацию и грамматику, пальцы ходят ходуном из-за остаточного напряжения, а коробка с салфетками дважды падает из рук. [moirx] бессмысленно спрашивать тебя как себя чувствуешь? [it_will_pass] теперь я хочу убить себя, а не тебя [it_will_pass] но это почему-то хоршо [it_will_pass] и прикол конечно но знаешь что я думаю? [it_will_pass] бля ахахаххаа лучше бы ты в школе писал так развернуто сочинения, как писал мне сообщения [moirx] какие сочинения? [it_will_pass] И я удивлен, что у тебя не вырвалось ни одно ласковое прозвище ахаха [it_will_pass] Бля я несу странную херню, да? [it_will_pass] Я даже не буду оправдываться за это [moirx] тебе нужны были ласковые прозвища? что же ты сразу не сказал [it_will_pass] Давай следующий вопрос [moirx] а ты ответишь честно? Бомгю возвращается на диван, откинувшись на спинку, уставший, разогретый, истончившийся до какой-то бесконечной мягкости. Всё в теле разлито, пульс в венах глухой, плавный, сонный. [it_will_pass] Конечно [it_will_pass] Let's go, baby [it_will_pass] Так ты сказал пару сообщений назад, да? Полминуты молчания в чате, а в груди собирается истеричный смешок, и Бомгю не выдерживает. [it_will_pass] Кажется, я даже отсюда услышал твой тяжелый вздох [moirx] да, я отвлекся на фейспалм [it_will_pass] ахахахахаахахах понимаю [it_will_pass] давай свой вопрос [moirx] как тебя зовут? [it_will_pass] Чем тебе не устраивает имя Ривон? Я его так старательно выбирал [moirx] ты точно не хочешь, чтобы я сейчас начал угадывал твое настоящее имя [moirx] а то вдруг угадаю [moirx] еще и с первой попытки [it_will_pass] Думашь, все так просто? [moirx] проще, чем отличить одного Мураками от другого [it_will_pass] Рю. Мураками. Рю. Между Харуки и Рю — надо выбирать Рю. [it_will_pass] Это две буквы, ты способен запомнить две буквы, я верю в тебя <3 [moirx] серьезно, как тебя зовут? Как_тебя_зовут. Сознание рассыпается на тающие импульсы. Бомгю медлит с ответом, залипательно улыбается в открытый экран телефона, расслаблено и устало, как будто улыбается лично ему. [it_will_pass] Ёнджун И через две секунды получает сообщение. [moirx] ? [it_will_pass] Моё имя — Ёнджун [it_will_pass] Или ты так тупо отозвался сейчас? Бля, какой же пиздец. Бомгю накатывает в смех - разряженный, чистый, свободный, такой, что внутри всё разливается странной нежностью. [moirx] нет, я ожидал более странное имя [moirx] почему тогда ты не назвался настоящим именем? [moirx] Ёнджун же красивое имя [moirx] ты так не думаешь? Бомгю много что думает. Особенно сейчас. Особенно про это имя. [it_will_pass] Не знаю красивое оно или нет [it_will_pass] Я это имя на уровне ДНК терпеть не могу.