Часть 14. Семейные дрязги
12 марта 2025 г., 11:00
Полнолуния — отвратительны. Джеймс знал, как несчастен был Ремус во время полной луны (его зацепило то, как его любимый профессор превратился в плотоядного монстра). Но жить с оборотнем, когда приближалась и убывала полная луна, было совсем другим делом.
По мнению Джеймса, Тонкс была святой.
— Он всегда такой? — заныл Джеймс утром полнолуния. Ремус вошел в столовую, зарычал и ушел, хлопнув за собой дверью.
— Обычно хуже, если честно, — Сириус отломил кусок булочки и бросил его в рот. — Лунатик ведет себя лучше всех рядом с Тедди. Ты видел письмо от Дамблса?
— Нет, я дежурил у детей, пока Ремус и ты готовили охрану вокруг поместья к сегодняшнему вечеру, помнишь?
Может быть, это был недостаток сна. Может быть, это был стресс. Может быть, влиял тот факт, что прошел уже месяц, а они так и не придумали как оформить официальную опеку над Гарри, учитывая, что Джеймс не был фактическим отцом по факту Гарри и было нерационально посвящать всех, что Джеймс и Гарри один человек, а значит Сириус мог претендовать на единоличную опеку над ребенком как магический крёстный. Приходилось ждать окончательной развязки с крестражами и помощи от сильных мира сего.
На самом деле, если Джеймс думал больше, чем мгновение, он начинал злиться. Он был здесь. День за днем стараясь, чтобы у Гарри и Тедди было счастливое детство, которое даст им наилучшие шансы на взрослую жизнь. Он точно знал, сколько труда нужно, чтобы вырастить двоих детей. Двух волшебных детей к тому же. Почему Петуния и Вернон вели себя так, будто это была задача-головоломка? Почему они мучились, утверждая, что Гарри был ужасным ребенком?
Гарри был чертовски мил.
Его гнев был направлен не только на его бывших опекунов. Он распространился и на Гермиону. Если бы он задумался еще на мгновение, он бы понял, что несправедливо зол на свою лучшую подругу, но в то время, которое он уделил размышлениям о ситуации, он был огорчен тем, что она не была более вовлечена в отношения с Гарри и Тедди.
Как она могла выдержать разлуку с ними больше, чем на день? И с кем она предпочитала проводить время? Со Снейпом!
За исключением обычного Патронуса и двух разговоров через камин, Джеймс не видел ее с тех пор, как они убили Василиска. Похоже, они сделали большой прогресс в зелье, которое спасет Гарри от Волдеморта. И хотя Джеймс знал, что это к лучшему, он все равно был в ужасе.
— Ты напряжен, — сказал Сириус.
— А вода мокрая.
— Знаешь ли ты, что у людей на самом деле нет сенсорного органа, который отвечает за влажность? Когда человек чувствует себя мокрым, он на самом деле чувствует изменение температуры, — сказал Сириус.
— Эм, что?
— Что? Я читал, — ухмыльнулся он.
— Это вообще правда? — рассмеялся Джеймс.
— Ты из будущего, ты мне скажи, — Сириус протянул журнал. — Я стащил его из ведьминой сумки с чудесами, когда забирал ликантропное зелье Ремуса.
— Ты украл у Гермионы? — ахнул Джеймс.
— Нет, она сама мне его дала. Пробормотала что-то о том, что я необразованный неандерталец, которому нельзя доверить воспитывать ребенка, не говоря уже о двух.
— Похоже на нее, — сказал Джеймс. — Ну, почти оскорбление, на самом деле. Я думаю, что самое милое, что я когда-либо от нее слышал, было сказано Рону, что у него эмоциональное что-то там не больше чайной ложки.
Сириус рассмеялся. Джеймсу нравился его смех. Когда Сириус смеялся, все казалось менее… ну, серьезным.
— Сегодня вечером мы справимся, принесем тебе лист мандрагоры, ведьма сказала, что возьмет с собой детей и поможет тебе начать варить анимагическое зелье.
— Звучит весело… — солгал Джеймс.
— О, это будет ужасно. Тебе следует пожалеть меня. Мне придется иметь дело с тобой, у которого будет во рту лист мандрагоры и постлунным Ремусом. Мне понадобится много объятий, чтобы вы смогли загладить свою вину передо мной.
— Если придется, — драматично сказал Джеймс. Он не смог скрыть улыбку.
Гермиона вышла из камина, Снейп следовал за ней.
— Зачем он здесь? — прорычал Ремус. Оставалось всего несколько минут до того, как они с Сириусом отправятся в лес вокруг поместья, чтобы насладиться луной.
— Хочешь попробовать еще раз, волчонок? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — Нам не обязательно варить для тебя Волчье зелье каждый месяц.
— Вы этого не сделаете, — сказал Джеймс.
— Он, как говорят, десятилетиями обходился без него, — сказал Снейп. — Почему сейчас должно быть иначе, если только ты не хочешь сварить его для него сам, Поттер.
—Мальчики, мальчики и леди, — сказал Сириус, делая фальшивый реверанс Гермионе. — Давайте вспомним некий небесный объект, который испытывает наше настроение, и сосредоточимся на том, что важно. Дети.
— О да, думай о потомстве. Я думал, мы здесь для следующего этапа испытаний, — сказал Снейп Гермионе.
Ведьма прикусила губу.
— Какая фаза тестирования? — Джеймс решил перевести разговор в конструктивное русло.
— И почему ты поднимаешь эту тему только тогда, когда знаешь, что мы с Лунатиком уже уходим? — Сириус скрестил руки на груди.
— Это касается нас с Джеймсом, — сказала Гермиона. — Это касается Гарри. Тедди в полном порядке и в безопасности, вам двоим не о чем беспокоиться.
— Иди к черту, со своим «не о чем беспокоиться»! — закричал Сириус. — Гарри тоже мой ребенок, если это касается его, я имею полное право знать, что происходит.
Если бы счастливых пузырьков в его животе было достаточно для левитации, Джеймс был бы на полпути к Луне, услышав, как Сириус говорит, что Гарри тоже его ребенок. Это все, чего Джеймс когда-либо хотел. К сожалению, это произошло не при идеальных обстоятельствах.
— Что за эксперименты?
— Мы проверили один вариант зелья, и он успешно удалил душу, — сказала Гермиона. — А второй вариант был проверкой на выживаемость. Все наши испытуемые пережили зелье. Так что третий вариант…
— Подожди, как ты могла это проверить? Ты что, сделала крестраж?
Снейп закатал рукав.
— Зачем ты показываешь нам свою бледную конечность, Нюниус? — прорычал Сириус.
— У нас мало времени, — Ремус нетерпеливо постучал по своим часам.
— Джеймс, его больше нет, смотри.
Джеймс снова взглянул и понял, что это левая рука Снейпа.
— Но как? Даже после войны у отмеченных Пожирателей Смерти остались Метки.
— В то время мы понятия не имели, но это тоже своего рода магия души. Не совсем крестраж, но Риддл был связан со своими последователями через Метку.
Джеймс посмотрел на Снейпа новыми глазами.
— Ты испытал потенциально смертельное зелье… на себе?
— Я не вижу в твоих словах логических нестыковок.
— Чтобы спасти моего сына?
— Ты забываешь, что я, возможно, не хочу, чтобы меня считали последователем безумца.
— Но тогда тебе пришлось бы сначала подождать и посмотреть, подействует ли это на ребенка.
— Ой, да идите вы уже, мы не причиним им вреда, — крикнула Гермиона Сириусу и Ремусу, — но я причиню вред вам, если вы станете вести себя как животные в гостиной.
— Это мой дом, если Ремус хочет устроить переполох в гостиной, он может это сделать.
— Это и мой дом тоже, и я не хочу, чтобы он пах мокрой псиной, — ответил Джеймс. — Иди, я обещаю, что не позволю им проводить какие-либо тесты на Гарри без твоего присутствия.
— Обещаешь? — спросил Сириус, скользя очень недобрым взглядом по Гермионе и Снейпу.
— Он и твой ребенок тоже, Бродяга, мы команда.
— Чёрт возьми, ты прав, не забудь положить лист мандрагоры. Береги себя. Пришли Патронус, если я тебе понадоблюсь, — Сириус похлопал Джеймса по плечу, а затем вытащил Ремуса из дома.
— Жаль, — сказал Снейп.
— Что жаль?
— На прошлой неделе я делал ставки на то, когда Блэк начнет искать новое завоевание.
— Сириус настолько предан, насколько это вообще возможно, — сказал Джеймс.
Гермиона и Снейп не показали, что верят ему.
— Можем ли мы увидеть Гарри? — спросила Гермиона. — Есть несколько предварительных диагностических заклинаний, которые мы можем провести, чтобы убедиться, что он достаточно взрослый, чтобы попробовать зелье.
— Я бы чувствовал себя более комфортно, если бы что-либо, связанное с уничтожением крестража в моем сыне, происходило в присутствии Сириуса.
— Сириус ничего об этом не знает, а мы знаем, — сказала Гермиона, указывая на себя и Снейпа. — И мы начнем преподавать на следующей неделе. Ты хоть представляешь, сколько работы нам предстоит сделать до этого?
— Да, я знаю, — сказал Джеймс. — Или Дамблдор не сказал тебе, что я тоже собираюсь преподавать?
— Тебя не было на собрании персонала, — сказал Снейп.
— И ты не обустраиваешь свой класс.
— И не составляешь учебную программу.
— И не уведомляешь местные магазины, какие книги и принадлежности следует взять с собой студентам.
— И не просматриваешь предыдущие записи о способностях студентах.
— И не координируешь работу с главами факультетов для определения расписания занятий.
— Не говоря уже о создании предварительных требований для курсов более высокого уровня.
— Вы двое слишком похожи, мне это не нравится, — проворчал Джеймс. — И Ремус сказал, что он этим занимается.
— Зачем волку делать за тебя подготовительную работу? — усмехнулся Снейп.
— Потому что мы разделяем позицию.
— Командное обучение? Ты уверен, что это хорошая идея? Я имею в виду, Ремус — блестящий инструктор по защите, но сможете ли вы оба справиться с этим?
— У нас еще есть Сириус.
— Три волшебника преподают один курс? Напомни мне еще раз, почему гриффиндорцам вообще разрешено заниматься благородной преподавательской деятельностью?
— Успокойся. Я думаю, это довольно умно. Сириус был аврором и теперь имеет опыт краха правовой системы, Ремус — блестящий профессор и может дать альтернативную точку зрения на предположительно темных существ. А Джеймс, ну, он погиб от рук темного волшебника, всю свою жизнь сражался «за свет» и побеждал. Я полагаю, эта схема обучения была разработана так, чтобы по крайней мере один из вас всегда был дома с мальчиками?
— И создать оправдание тому, что Лунатик не будет в школе во время полнолуния.
— Ну, кажется, ты уже все понял.
— Ты, вероятно, могла бы получить помощника, если бы захотела, — сказал Джеймс. — Совет управляющих, по-видимому, был на седьмом небе от счастья от идеи нескольких преподавателей по одному предмету. Это не дает студентам получить посредственное образование, если они не ладят с профессором.
— Ну да, и чтобы обеспечить равное обучение всех учеников, три самых отъявленных хулигана в истории Хогвартса будут преподавать один и тот же предмет, браво, — Снейп саркастически хлопнул в ладоши три раза.
— Он в чем-то прав, Джеймс. Ремус всегда был справедлив к слизеринцам, но неужели ты думаешь, что Сириус будет таким же?
— Сириус — великий человек.
— Я знаю, что ты так думаешь, — сказала она тоном «Я права, но ты эмоционально неуравновешен, поэтому я буду говорить с тобой как с ребенком».
— Гермиона, я взрослый мужчина и думаю, что знаю Сириуса лучше, чем ты.
— Делай, что хочешь, Джеймс, — она подняла руки, сдаваясь, — но у меня не будет времени исправлять что-то, если оно пойдёт наперекосяк.
— Если.
— Я не буду проверять эссе, редактировать ваш курс или программу или…
— ЕСЛИ Гермиона. Почему ты так уверена, что это не сработает?
— Она опытный арифмант. Ты правда думаешь, что она не делала расчетов?
— Она не знала, что я… — Джеймс посмотрел на Гермиону, он не был уверен, когда в последний раз чувствовал себя таким преданным ею. Может быть, на третьем курсе, когда она слишком остро отреагировала на новую метлу? Или на четвертом курсе, когда у нее был тайный роман с Крамом? Нет, это было хуже. — Ты подсчитала цифры моих потенциальных социальных контактов?
— Я веду подсчеты по всем пунктам, Джеймс, — сказала она. У нее хватило здравого смысла хотя бы выглядеть виноватой. — Он только что вышел из Азкабана. У тебя есть ребенок. Я знаю тебя, Джеймс. Ты мой брат. Я также знаю, что школа — это не твое… ну, не твое. Ты великолепен в практической части, но они должны писать эссе по теории. А это значит, что ты должен их оценивать.
Джеймс не думал так далеко. Он представлял себе преподавание, как он выведет боггарта и научит старших учеников заклинанию Патронуса, как в ОД. Но эссе… он съежился, им действительно нужны эссе? Конечно, чтобы подготовиться к СОВ и ТРИТОН. Ему придется поговорить об этом с Ремусом и Сириусом.
— У нас есть план, — солгал он.
— Видишь, у них есть план, — сказал Снейп. — Можем ли мы перестать беспокоиться о Поттере и приступить к работе?
— Никаких заклинаний на Гарри, пока не появится Сириус.
— Тогда я пойду в свои покои, я намерен заняться подготовительной работой к новому учебному году, — Снейп поцеловал Гермиону в макушку. — Увидимся утром?
— Не переставляй без меня содержимое шкафа с ингредиентами, ты же обещал.
— Разве? — ухмыльнулся он.
Снейп нырнул в камин, прежде чем Гермиона успела возразить. Ведьма топнула ногой, но она улыбалась.
— Этот человек…
— Не могу поверить, что ты донимаешь меня из-за Сириуса, когда ты с… ним?
— Я не собираюсь тебя огорчать, я просто беспокоюсь за тебя.
— Ты не моя мама.
— Тогда веди себя по-взрослому!
Оба тяжело дышали, но ни один из них не хотел уступить и признать правоту другого.
— Я очень дорожу им, понятно? — сказал Джеймс. — Я знаю, что он не твой любимый человек, но он не тот Сириус, которого ты встретила на третьем курсе. Если бы ты просто дала ему шанс.
— Ну, тогда ты должен дать шанс Северусу. Он работал круглосуточно над зельем, чтобы спасти Гарри.
— И удалил Темную Метку, не притворяйся, будто он ничего от этого не получил.
— Знаешь, сколько изменений нам пришлось внести в зелье, прежде чем Метка была удалена? Ты хоть представляешь, сколько безоаров я засунула в глотку любимому мужчине? Тебя вообще волнует, как усердно мы над этим работали?
— Ты ничего не говорила!
— Ну, так ты и не спрашивал! — она начала ходить взад-вперед. — Это всегда на мне. Я должна во всем разобраться. Я должна разработать стратегию. Я должна составить план. Я должна реализовать план и устранить неполадки, когда кто-то неизбежно идет против плана, на который я потратила столько времени. А потом, когда в конце концов все оказывается хорошо, что я слышу? «О, видишь, Миона, тебе не нужно было так сильно нервничать, все обошлось». Все обошлось, потому что я так сильно нервничала!
— Ты ничего не сказала, — прошептал Джеймс. — Я не знал, что быть моим другом так ужасно для тебя.
— Хотя бы раз, я хочу, чтобы ты доверился мне. Не Дамблдору, не Сириусу, не Рону, не Ремусу, и даже не Седрику, блядь, Диггори. Мне, Гарри.
— Джеймс.
Она вздохнула.
— Хорошо, Джеймс.
— Мне жаль.
— Я не буду писать за тебя учебные планы.
— Я тебя об этом не просил.
— Я не буду оценивать за тебя сочинения.
— Мерлин, Гермиона, я тебя об этом не просил.
— Ну, извини, если я рассчитываю вероятные результаты на основе прошлого опыта.
— Мне уже не тринадцать, ты мне не нужна.
Она подняла бровь.
—Хорошо, ты мне нужна. И ты знаешь, что ты мне нужна. Но ты злишься на меня, и я не понимаю, почему ты вдруг злишься на меня из-за вещей, которые происходили годами. Если тебя это беспокоило, почему ты просто не сказала что-нибудь, когда это происходило?
— Потому что, когда я это делала, ты не слушал. Или, что еще хуже, вы с Роном называли меня кромешным ужасом и не разговаривали со мной неделями, возвращаясь обычно, когда нужно было сдавать эссе.
— Это не то… — хотел он возразить, но выражение ее лица указывало, что она не примет никаких возражений.
— Я потратила недели на работу над зельем, чтобы уничтожить Волдеморта раз и навсегда. Я чуть не потеряла любовь всей своей жизни несколько раз, чтобы проверить зелье, чтобы спасти Гарри. И когда мы прибыли готовыми к работе ты сказал «нет», потому что ценишь мнение Сириуса о зелье больше, чем мнение людей, которые его разработали.
— Я не это имел в виду.
— Это то, что ты сказал, Гарри.
— Джеймс! — закричал он. — Я Джеймс. Перестань называть меня Гарри. Гарри — младенец.
— Ну, я не знаю Джеймса. Я не росла с Джеймсом Поттером. Моя жизнь не вращалась вокруг того, чтобы обеспечить безопасность Джеймса Поттера. Я не отказалась от всего и всех, кого я когда-либо любила, ради Джеймса.
— У тебя был Маховик Времени.
— Я говорю о своей семье! — кричала она, и слезы текли по ее лицу. — Я потеряла свою семью. Еще до Маховика Времени они исчезли навсегда.
— Я не просил тебя стирать их память.
— Я знаю.
— И, по крайней мере, у тебя был выбор потерять родителей. Ты сама так решила. Я — нет. Если бы у меня были родители, я бы ни за что их не бросил.
— Это должно было бы показать тебе, как много ты для меня значил, — прошептала она. — Но ты ясно дал понять, что я не так уж много значу для тебя.
Джеймс был ошеломлен и молчал. Он хотел поспорить. Ему нужно было поспорить с ней. Она была его лучшим другом. Она должна была понять, что он любил ее. Он умер за нее.
— Гермиона, я…
— Все в порядке. Думаю, я всегда это знала. Наверное, я просто слишком боялась остаться по-настоящему одна, чтобы произнести эти слова вслух, — она поставила флакон и лист пергамента на журнальный столик. — Когда у тебя и твоей семьи будет время просмотреть его, инструкции на пергаменте.
Гермиона шагнула в камин и исчезла.
Сириус и Ремус нашли Джеймса, сидящего на полу гостиной и шумно хлюпающего носом. Ремус выглядел потрепанным и пробормотал, что собирается проверить малышей, прежде чем исчезнуть наверху.
— Что она сделала? — спросил Сириус.
Джеймс протянул ему пергамент.
— Она оставила зелье. Они уверены, что оно сработает. Мы можем достать крестраж сегодня.
Сириус прочитал инструкции на пергаменте.
— Это мне ничего не говорит: «просто нанесите две капли на шрам, повторяйте по мере необходимости». Сколько времени нам следует ждать между каплями? Каковы признаки плохой реакции? Что нам делать, если реакция плохая? Что это за чушь? Они что, не понимают, что это ребенок? Как безответственно просто уйти, не ответив на вопросы. Они должны быть здесь, чтобы убедиться, что это, черт возьми, работает.
— Она думает, что мне все равно на нее.
— Кто?
— Гермиона.
— Какое отношение это имеет к зелью и Гарри?
— Сириус, ты когда-нибудь ссорился с другом?
— Эм, я сидел в тюрьме за убийство одного из них, так что я готов поспорить, что да.
— Ладно, плохой пример. Эм… как ты заставил Ремуса простить тебя после того, как Лунатик чуть не растерзал Снейпа?
— Блять! Кто, чёрт возьми, тебе об этом рассказал? — Сириус рухнул на пол рядом с Джеймсом. — Ну что, давай раскопаем худшие поступки, которые ты когда-либо совершал, парень.
— Знаешь, её пытали…
— Кого?
— Это была моя вина. Я произнес это имя. Мы знали, что это табу, а я все равно его произнес. И ее пытали.
— О чем ты?
— И до этого тоже. Она сказала мне, что это ловушка, а я все равно ушел, и ты погиб. Но она… — Джеймс редко думал о последствиях вылазки в Отдел Тайн. Обычно, когда он это делал, его горе от потери Сириуса пересиливало любые другие эмоции. Но он чуть не потерял и Гермиону. — Она чуть не умерла от ранения. И это была моя вина.
— Ты говоришь о Гермионе?
— Да.
— Что ты сделал?
— Я только что тебе сказал.
— Нет, что ты сделал такого, что заставило тебя задуматься о старой эээ… будущей… истории? Нет, если я буду так говорить, я окончательно запутаюсь.
— Я не позволил ей испытать зелье без тебя.
— Ну да, Гарри и мой ребенок тоже. Ни один целитель не будет экспериментировать на ребенке без согласия всех опекунов.
— Именно это я и пытался сказать, но она услышала только то, что я ценю твое мнение больше, чем ее.
— И это привело к тому, что ты плачешь, сидя на полу из-за чего?
— Может, она права? Я плохой друг?
— С моей точки зрения, ты чертовски замечательный друг.
— Но она тебе не нравится.
— Я ее не знаю, — Сириус вытянулся и положил голову на колени Джеймса, глядя на него снизу вверх. — Все, что я о ней знаю, это то, что у нее ужасный вкус на волшебников, и она не хочет, чтобы мы были семьей.
— Пока.
— Хм?
— Она никогда не говорила, что не хочет, чтобы мы были семьей, она просто считала, что еще слишком рано.
— Верно.
— Ты вдруг стал на ее стороне?
— Я на твоей стороне, всегда на твоей стороне, Джеймс, но ты сидишь здесь такой несчастный, вместо того чтобы связаться со своей подругой-экспертом по зельям и ее гениальным и ужасно отвратительным парнем-волшебником. Поэтому я пытаюсь выяснить, что делает тебя несчастным.
— Я не хочу быть плохим другом.
— Но ты думаешь, что ты плохой друг.
— Я никогда не думал, что это так… — Джеймс всегда гордился своими друзьями. Сколько у него их было, как сильно они его любили, его друзья были семьей, о которой он всегда мечтал. — Но я думаю, что я мог бы им быть. И если друг из меня плохой, то что во мне есть хорошего?
— Джеймс Поттер — лучший отец в Англии.
— Почему не во всём мире?
—Я давно не выезжал из Англии, как я могу судить о тебе по сравнению с датскими отцами. Ты пробовал их выпечку?
Джеймс рассмеялся.
— Я бы с удовольствием взял Гарри с собой в кругосветное путешествие. Поехали бы в настоящий отпуск, да? Провели бы выходные на море или в горах.
— Мы будем путешествовать по миру вместе. Как семья. Может быть, мы даже возьмем Ремуса с собой, если он будет хорошим мальчиком.
— И Тедди тоже?
— Куда бы ни пошел Гарри, туда же пойдет и Тедди, не притворяйся, что все как-то иначе.
— И что мне делать?
— Ну, Ремус выбыл из игры. Луна его сильно выматывает. Мне тоже нужно вздремнуть, но я останусь и присмотрю за мальчиками, если ты хочешь пойти и помириться с мисс «Густые волосы и сама рассудительность».
— Эй!
— Она задирает мои волосы, а я ее.
— Она не дразнила тебя за волосы.
— Ну, она не сделала мне комплимент, что для меня равносильно насмешке.
— Ты смешон, — поддержал шутку Джеймс.
— Нет, я просто очарователен!
— Конечно, за это тебя все любят!
— Хорошо, потому что это чувство взаимно.
