Пленница

Лира медленно приходила в себя, её голова была тяжёлой, а тело — будто разорвано на части. Тёмная вязкая мгла медленно отступала, и она ощутила под собой жесткую поверхность. Приподняв голову, Лира обнаружила, что лежит в одной из телег, между грязными, измождёнными женщинами, многие из которых были связаны, а некоторые — с видимыми ранами на теле. Лира едва могла понять, что происходит. Всё казалось чужим, пугающим и болезненным. Телега качалась на неровной дороге, а в воздухе стоял запах крови, пота и дыма, смешавшийся с холодом северного ветра. Она могла слышать вдалеке звуки, звуки ударов плети, их резкие крики, командующие, и ощущала на себе взгляд каждого из охранников. В её теле отказывались двигаться силы, и лишь с трудом она пыталась осмыслить происходящее. Заметив её пробуждение, одна из женщин рядом, которая, казалось, была немного менее измождена, осторожно помогла ей сесть. Лира почувствовала холодный металлический привкус в горле и с трудом взглянула на незнакомку. — Ты в порядке? — спросила женщина тихим, беспокойным тоном. Лира пыталась открыть рот, но голос не слушался её. Она с трудом глотала, пытаясь осмыслить её слова. Женщина продолжила: — Мы нашли тебя в лесу, недалеко от дороги. Ты была почти замёрзшей, в сугробе. Это чудо, что ты выжила. Ты… ты одна из приграничной деревни, правда? Лира едва кивнула, собираясь с силами. Она решила никому не говорить о своем происхождении. Страх и отчаяние начали переполнять её сердце. Она поняла, что находится в плену в Западных варваров. Взгляд Лиры метался по другим женщинам в телеге, и она замечала, что те тоже были в одинаковом положении: многие со связанными руками и ногами, страдали от ран и голода, а их взгляды были полны страха и беспомощности. Некоторые молчали, другие перешептывались между собой, но все они выглядели так, как будто всё уже было решено за них. Лира почувствовала, как её сердце сжалось. Варвары с Запада. Эти люди были её похитителями. Всё, что она знала о них, было связано с насилием и жестокостью. И теперь она, оказалась в их руках. Глаза Лиры остановились на всадницах, которые ехали сзади, охраняя телеги и клетки с пленницами. Их лица были скрыты под капюшонами и шлемами, но всё равно было ясно: это были враги, жестокие захватчики, готовые уничтожить всё на своём пути. Не в силах больше смотреть на происходящее, Лира опустила голову, чувствуя, как её сердце охватывает глубокая тревога. Не зная, что будет с ней дальше, она только молилась про себя, чтобы Алия, если это возможно, смогла её найти и спасти.

***

Процесс перевозки продолжался долго и мучительно. Лира, всё ещё ослабленная, измученная голодом и холодом, едва держалась на ногах, но её всё-таки заставили выйти из телеги. Варвары, заметив, что она не была так сильно ранена, как другие, вытянули её наружу. Под их грубыми руками, от которых Лира с трудом сдерживала слёзы, а её ослабленные мышцы едва позволяли ей стоять. Её руки связали за спиной, при этом натянув верёвки так сильно, что пальцы начали неметь, а в груди словно застрял комок. К её шее прикрепили жесткую верёвочную петлю, и ей пришлось следовать за колонией северянок, которые также были связаны. Эти женщины, точно такие же как она, являлись пленниками длинной колонны. Каждое их движение было под пристальным взглядом варваров. Они шли по тяжелому и мокрому снегу. Стоило одной женщине поскользнуться или упасть на землю, как все прочие не могли удержать равновесие и падали за ней, так как все они были связаны в одну длинную цепочку. Если кто-то падал, их били, хлестали кнутами, кричали и заставляли подниматься. Пленницы шли как стадо, лишённое воли, их лица были пустыми, как и их души, и каждый шаг был осознанием того, что их мир давно исчез. Лира не могла поверить в происходящее. Дворец, Алия — все казалось таким далёким и нереальным. Каждое её воспоминание о том, как она сидела в покоях королевы, как Алия нежно смотрела на неё, теперь казалось не более чем миражом. Лира почувствовала, как её душа наполняется отчаянием, а мысль, что Алия уже не сможет её найти, сжала её сердце в ледяной хватке. Она не знала, куда её вели. Далеко вперёд и было только покрытое снегом пустое пространство. И каждый шаг был с каждым разом всё труднее, ведь её тело теряло силы. Женщины шли, затянутые в веревочные петли, с голыми руками и ногами, среди них — те, кто только недавно потерял своих родных, а теперь стали частью чуждой, длинной колонны. Северянки брели по бесконечной дороге, словно тени, потерявшие человеческий облик. Каждый шаг отдавался болью в израненных ногах, каждое движение причиняло страдание. Редкие привалы были для них лишь коротким мигом забвения, когда они могли опуститься на холодную землю. Надсмотрщики, готовили в больших котлах какую-то жижу, от одного вида которой желудок сворачивался в тугой узел. Но это была единственная пища, которую они получали. Жижу разливали по грязным котелкам и огромной ложкой, небрежно зачерпывая содержимое, выливали прямо в протянутые руки изможденных женщин.