Пленница

Утро началось с неприятной суеты. Надсмотрщики, словно очнувшиеся от забытья, вновь принялись за свою работу. Пленным девушкам, изможденным и голодным, вновь принесли скудную пищу и воду. Лира, наблюдая за этой картиной, нутром чувствовала, что такая «забота» не предвещает ничего хорошего. И ее опасения вскоре подтвердились. К сараю, где ютились девушки, подогнали огромную клетку — телегу, сколоченную из грубых досок и окованную железом. Она больше напоминала передвижную темницу, чем средство передвижения. Надсмотрщики, не церемонясь, начали выталкивать девушек внутрь, как скот, предназначенный на убой. Лира, оказавшись в толпе, почувствовала, как ее сердце сжимается от страха и отчаяния. Внутри телеги было тесно и душно. Девушки, словно загнанные в угол звери, жались друг к другу, пытаясь найти хоть какое-то утешение в объятиях себе подобных. Лира, оказавшись в самой гуще этой живой массы, почувствовала, как ее тело покрывается липким потом от страха и отвращения. Их долго трясло по ухабистой дороге, телега скрипела и раскачивалась из стороны в сторону, словно вот-вот развалится на части. Пленницы, измотанные дорогой и пережитым ужасом, лишь изредка обменивались тихими вздохами и слабыми попытками подбодрить друг друга.

***

Несколько раз за время пути телега останавливалась, и надсмотрщики, словно вспомнив о своем «долге», передавали внутрь корзину с хлебом и бурдюк с водой. Девушки, словно оголодавшие звери, набрасывались на еду, стараясь урвать себе хоть немного, чтобы утолить голод и жажду. Лира, наблюдая за этой сценой, с горечью думала, что они превратились в существ, борющихся за выживание. Дорога казалась бесконечной. Солнце то палило нещадно, то пряталось за тучами, оставляя пленниц в холоде и сырости. Лира, прижавшись к одной из девушек, пыталась отвлечься от тягостных мыслей, но страх и отчаяние не покидали ее. Она не знала, куда их везут, что их ждет в конце этого пути, но одно было ясно — ничего хорошего. К вечеру, когда солнце начало садиться, телега остановилась. Надсмотрщики, открыв дверцу, приказали девушкам выходить. Самая сильная, мускулистая и страшная женщина, словно мясник, выбирающий лучший кусок плоти, обошла колонну пленных девушек. Её взгляд, холодный и равнодушный, скользил по лицам, отмечая тех, кто был помоложе и покрепче. Остановившись перед Лирой, она грубо схватила её за руку, вытолкнув вперёд, отделив от остальных. Ещё троих девушек постигла та же участь. Оставшихся стоять снова затолкали в клетку. Женщина, не говоря ни слова, погнала их к костру, вокруг которого сидели другие варварки. Те, увидев своих жертв, издали дикие вопли, размахивая деревянными кружками наполненные вином, словно готовясь к кровавому пиршеству. В их глазах горел нездоровый огонь, смешанный с любопытством и предвкушением. Сердце Лиры похолодело от ужаса. До неё, наконец, дошло, что её ждёт. Насилие. То самое, чего она так боялась во дворце Алии, настигло её здесь, в этом диком месте. Её ноги подкосились, но женщина, не обращая внимания на её состояние, продолжала толкать её вперёд, не давая упасть. Женщина, не переставая толкать и щипать Лиру и её подруг, подвела их к костру. Варварки, оскалив зубы в хищной улыбке, окружили девушек, словно голодные волки добычу. Их взгляды были полны похоти и жестокости. Лире силой влили в рот отвратительное, кислое вино, от которого её тут же стошнило. Но это было только начало. Грубые руки шарили по её телу, срывая серые тряпки, которые хоть как-то прикрывали её наготу. Лира в ужасе оглядывалась на своих подруг. С кого-то уже сорвали одежду, кто-то из девушек уже лежал на земле обнаженная рыдающая от ужаса и боли когда грубые руки насильниц раздирали тело несчастной девушки. Их крики и плач тонули в диких воплях варваров. Паника захлестнула Лиру с головой. Она зарыдала, моля о пощаде, умоляя своих мучительниц остановиться, но в ответ слышала лишь грубый смех и сальные шутки. Её раздели донага, повалили на землю, крепко удерживая её руки и ноги. Грубые, грязные руки шарили по её телу, вторгаясь внутрь, причиняя боль и отвращение. Лира кричала, плакала, умоляла остановиться, звала на помощь, но её мольбы никто не слышал. Её голос тонул в общем шуме, заглушаемый криками других жертв и дикими воплями варваров. Сколько длился этот кошмар, она не знала. Время для неё остановилось, превратившись в бесконечную пытку. В какой-то момент её сознание словно отделилось от неё, наблюдая за всем происходящим со стороны, словно это был не её, а чей-то чужой, страшный сон. Она видела, как группа грязных варваров насилует четырёх белокурых девушек. Она видела их лица, искажённые от боли и ужаса, их глаза, полные отчаяния и мольбы. А потом сознание покинуло её, погрузив во тьму забвения.

***

Лира очнулась от толчка. Голова раскалывалась, тело ломило от боли. С трудом разлепив веки, она увидела над собой мутное лицо одной из надсмотрщиц. Та крепко спала, громко храпя и распространяя вокруг себя запах дешёвого алкоголя. Лира огляделась. Поляна была усеяна спящими телами. Кто-то, как и она, лежал в объятиях своих мучительниц, кто-то свернулся калачиком прямо на земле. Все спали, утомлённые пьяным разгулом. Превозмогая боль, Лира осторожно скинула с себя руку женщины, державшей её, и попыталась подняться. Тело её было словно чужим, каждая мышца болела, каждая косточка ныла. Сделав несколько неуверенных шагов, она почувствовала чью-то железную хватку на своей шее. Её мучительница проснулась. Заметив, что девушка пытается сбежать, она с громким хохотом схватила её за волосы и повалила лицом на телегу. — Куда собралась, красавица? — прохрипела она, скручивая Лире руки за спиной. Не обращая внимания на её стоны и мольбы, женщина грубо раздвинула её ноги и начала насиловать её прямо в телеге, под открытым небом. Лира стонала, но уже не кричала. Крик, казалось, умер в ней, уступив место отчаянию и смирению. Краем глаза она видела, как на неё смотрят испуганные девушки из клетки, как другие варвары просыпаются и подходят ближе, привлечённые шумом. Они сменяли друг друга, и насилие продолжалось, казалось, бесконечно. Лира больше не сопротивлялась. Её тело и душа были сломлены. Когда её, наконец, отпустили, она просто сползла на землю, не в силах подняться. Она лежала, прижав к себе горсть соломы, валявшейся на телеге, и смотрела в мутное небо, окончательно потеряв связь с реальностью.

***

Сколько времени прошло, она не знала. Очнулась от того, что её грубо подняли под руки и поволокли обратно к клетке. Её швырнули внутрь, точно ненужную вещь, и втолкнули туда ещё троих ослабших девушек. В клетке было темно и тесно. Лира, свернувшись калачиком в углу, закрыла глаза и попыталась забыться сном, но кошмары снова и снова возвращали её к пережитому ужасу. Лира очнулась. Все из-за того, что ее тело пронзала тупая, ноющая боль, каждая клеточка отзывалась мукой. Голова гудела, словно там поселился рой разъяренных пчел. Она лежала, скрючившись, на жёстком полу клетки — телеги, и не сразу поняла, где находится. Туман перед глазами медленно рассеивался, и картина происходящего предстала перед ней во всей своей неприглядности. Клетка двигалась, скрипя и подпрыгивая на ухабах. Запах пота, крови и чего-то гнилостного бил в нос, вызывая тошноту. Девушки, сбившись в кучу, сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на Лиру с ужасом в глазах. Их лица были серыми и изможденными, но в них читалось страдание, боль и сострадание. Лира попыталась сесть, но тело не слушалось. С трудом приподнявшись, она опустила голову и посмотрела на себя. Внутренняя сторона бедер была покрыта кровью. Всё болело — там, внизу, внутри, и эта боль отзывалась в ней невыносимой душевной мукой. Ей было так противно, так тяжело, что казалось, она сейчас умрет. Она почувствовала, что всё живое, что было в ней, умерло. Осталась только пустота, страх и отвращение. Чья-то рука осторожно прикоснулась к ее плечу. Лира вздрогнула и отстранилась, словно от огня. Она не хотела, чтобы ее трогали. Ей было больно и страшно от любого прикосновения. Одна из пленниц, с глазами, полными сочувствия, протянула ей серую тряпку платье, такую же, как и на ней самой. Молча, без слов, девушки помогли Лире одеться. Каждая движение причиняло ей боль, но она терпела, стиснув зубы. Другая пленница протянула ей немного воды из бурдюка. Лира жадно прильнула к нему, пытаясь утолить не только жажду, но и душевную боль. Вода была теплой и невкусной, но сейчас она казалась ей божественным напитком. Кто-то из девушек оторвал кусок от своей тряпки, смочил ее в воде и осторожно, словно боясь причинить боль, начал омывать кровь с бедер Лиры. Лира не сопротивлялась. Ей было всё равно. Всё самое страшное уже случилось. Хуже быть не могло. Она сидела, неподвижно и молча, позволяя другим заботиться о себе. Внутри нее была пустота. Пустота и боль.