Пленница

Солнце безжалостно палило, когда их привели на окраину города. Лира, кое как держась на ногах, с трудом различала очертания старого загона, куда их загнали. Воздух был пропитан удушливой смесью пыли, пота и чего-то затхлого, от чего к горлу подступала тошнота. Стены загона, почерневшие от времени и непогоды, казались зловещим напоминанием, что здесь когда-то держали животных. Теперь эти стены стали свидетелями человеческого унижения. Надсмотрщики, грубо покрикивая на измученных девушек, раздавали скудную еду — плоские лепёшки странного вкуса, в которых смешивались горечь и незнакомые специи. Вода, которую им дали в ржавых кружках, была тёплой и отдавала металлом. Но Лира, измученная долгим переходом, жадно проглотила всё до последней крошки, понимая, что следующий приём пищи может быть очень нескоро. Когда наступила ночь, холод пустыни пробирал до костей. Девушки, обессиленные дневным переходом, падали прямо на утоптанную землю. Некоторые пытались прижаться друг к другу, ища тепла, другие сворачивались в клубок, пытаясь сохранить остатки тепла. Лира лежала, глядя в звёздное небо, такое же холодное и равнодушное, как и судьба. Сон пришёл внезапно, как милосердный палач, избавляющий от мук жестокой реальности.

***

Утро началось с резких криков и пинков надсмотрщиков. Девушек грубо поднимали на ноги, не давая времени прийти в себя. Их выстроили в шеренгу. Лира чувствовала, как её ноги, босые и израненные, касаются раскалённого песка. Каждый шаг был пыткой, но она знала — остановиться нельзя. Караван трепетно двигался через пустыню. Южное солнце безжалостно жгло их незащищённые тела, а горячий ветер бросал в лицо колючий песок. Изредка делали остановки, во время которых им позволяли сделать несколько глотков воды из старых кожаных бурдюков. Вода была тёплой и затхлой, но она казалась благословением в этом аду. Их новая хозяйка восседала на высоком верблюде, как статуя из песчаника. Её лицо, наполовину скрытое платком, оставалось бесстрастным, когда она наблюдала за своим «товаром», пока глаза, тёмные и холодные, скользили по колонне измученных девушек с той же безразличностью, с какой торговец осматривает тюки с тканью.

***

Ночи были самыми страшными. Девушек связывали, чтобы они не могли убежать, но это было не самое ужасающее. С наступлением темноты начинался настоящий кошмар. Надсмотрщики выбирали себе жертву, уводя её в темноту. Крики и плач становились привычным ночным «пением». Некоторые девушки уже не сопротивлялись, другие пытались бороться, но результат всегда был один. Когда пришла очередь Лиры, она не произнесла ни звука. Её тело словно окаменело, а разум отказывался принимать реальность происходящего. Она научилась уходить глубоко в себя, представляя, что её душа парит где-то высоко над этим кошмаром. Она думала о доме, о матери, об Алии — обо всём, что когда-то делало её счастливой. Это помогало пережить боль и унижение. На рассвете её вернули к остальным. Она едва могла идти, каждое движение отзывалось болью во всём теле. Но слёз уже не было — они высохли, как колодцы в пустыне. В её сердце поселилась пустота, глубокая и бесконечная, как сама пустыня.

***

Дни сливались в одну бесконечную пытку. Подъём затемно, переход под палящим солнцем, короткие привалы, снова путь. Лира потеряла счёт времени. Сколько прошло дней с тех пор, как её захватили варвары? Неделя? Месяц? Время потеряло смысл в этом бесконечном кошмаре. И вот однажды на горизонте появился город. Сначала он казался миражом, дрожащим в горячем воздухе. Но с каждым шагом он становился всё более реальным. Высокие стены, минареты, купола — всё это вырастало из песка, как видение из страшной сказки. Лира чувствовала, как её сердце сжимается от страха. Это не конец её мучений, а только начало новой главы в её кошмаре. Город приближался, и вместе с ним приближалась неизвестность. Что ждёт их за этими стенами? Какие новые унижения и страдания готовит им судьба? Лира шла, спотыкаясь о собственные ноги, но продолжала двигаться вперёд. У неё не было выбора. Она была теперь просто товаром, который вели на продажу, и её желания больше ничего не значили.