Пленница

Лира восстанавливалась долго, слишком долго для девушки, которая прежде была так сильна и упорна. Её спина, иссечённая кнутом, никогда уже не будет выглядеть прежней. Шрамы, грубые и рваные, покрывали её от плеч до ног. В течение нескольких недель она едва могла двигаться, каждое движение отзывалось болью. Её оставили в подвале, вдали от глаз, что бы не кто не видели её искалеченное тело. Лекарь посещал её редко, смазывая раны горькими мазями, которые жгли кожу, но помогали избежать заражения. Всё это время Лира лежала, беспомощная и измученная. Тело слабело, а душа, казалось, разрушилась окончательно. Она больше не кричала, не плакала и даже не сопротивлялась. В глазах угас свет.

***

Недели спустя, когда её раны наконец затянулись, Лиру вывели из подвала. Она уже не была той девушкой, что некогда пыталась бежать и мечтала о свободе. Её ослабшее, иссечённое тело больше не вызывало интереса у богатых клиентов Самиры. Теперь ей оставались самые низкие, самые грубые посетители, те, кому не было дела до её обезображенного облика. Каждый вечер её снова отправляли обслуживать клиентов, а затем запирали в подвале, словно бесполезный инструмент, который доставали только при необходимости. Лира перестала думать о свободе. Она перестала мечтать. Она больше не существовала как человек — только как тень себя самой. Грязные, грубые желания клиентов вызывали у Лиры лишь отвращение и ужас. Но она безропотно выполняла их, стиснув зубы и заглушая боль внутри себя. Мысли о побеге, о свободе, которые раньше согревали её, теперь казались несбыточной мечтой. Лира больше не надеялась на спасение. Она просто ждала смерти, как избавления от страданий. Её моральное состояние было ужасным. Она чувствовала себя грязной, униженной, никому не нужной. Её тело, истерзанное кнутом и обесчещенное, вызывало у неё лишь отвращение. Она ненавидела себя, ненавидела свою слабость, ненавидела этот мир, где сильные могли безнаказанно издеваться над слабыми.

***

Лира перестала разговаривать. Она отвечала на вопросы односложно, тихо, боясь произнести лишнее слово, которое могло бы вызвать гнев Самиры или её клиентов. Она боялась всего: боли, унижения, смерти. Страх парализовал её волю, превратив в тень себя самой. Глаза, некогда полные жизни и огня, теперь потухли. В них не осталось ни надежды, ни радости, только бесконечная боль и отчаяние. Лира больше не жила, она существовала. Её сердце, когда-то полное любви и сострадания, теперь очерствело. Она больше не могла чувствовать нечего кроме страха. Любовь, дружба, сострадание — эти понятия стали для неё чужими и непонятными. Лира умерла внутри. Её душа умерла вместе с надеждой на спасение. Осталось лишь тело, которое продолжало существовать по инерции, подчиняясь чужой воле. Она больше не боролась, не сопротивлялась, она просто ждала конца. Её лицо, некогда живое и выразительное, стало пустым. Она едва реагировала на грубые слова и жестокие прикосновения клиентов. Еда едва проходила ей в горло, и она худела день ото дня. Казалось, она жила только потому, что смерть всё ещё обходила её стороной. Однажды вечером в дом Самиры прибыла богатая женщина, окутанная таинственностью. Она вошла в общую гостиную её лицо было скрыто под тонкой вуалью. Слуги бросились к ней, предлагая лучшие вина и самых красивых девушек. — У нас есть всё, что вы пожелаете, госпожа, — шептали они, подталкивая вперёд стройных, улыбающихся девушек, которые, несмотря на свою рабскую долю, всё ещё сохраняли красоту. — Эй ты… — Крикнула Самира подзывая Лиру… — Принеси нашей гостье лучшее вино! Богатая загадочная женщина, казалось, не обращала внимания не на Самиру, не на её прекрасных невольниц. Её взгляд скользил по комнате, словно что-то искал. И в этот момент она увидела Лиру. Девушка взяла лучшее вино и несла его к гостье. Её плечи были опущены, волосы неухоженные, лицо бледное, а из-под одежды проступали следы побоев. — Кто это? — раздался низкий, холодный голос женщины. Слуга смутилась, не понимая, что могло привлечь госпожу в Лире. — Это… всего лишь одна из низших рабынь, госпожа, Лира…— поспешно ответила она. — Я могу предложить вам кого-то лучше. Женщина под вуалью поднялась и подошла к Лире. Приподняла ее подбородок и заглянула с голубые потухшие глаза этой рабыни. Лира отшатнулась от столько внезапного внимания.