Пленница

Лира не знала, сколько времени прошло, пока она лежала в постели. Время растянулось, и каждый день был похож на другой, словно мир замер, оставив её в этой туманной реальности. Но вот она окрепла, силы вернулись, и она смогла сесть. Женщины, заботившиеся о ней, отвели её в ванную. Вода была тёплой и наполняла комнату нежным ароматом трав, которые, казалось, убаюкивали её израненное тело. Лира погрузилась в воду, чувствуя, как напряжение уходит, как мышцы расслабляются под её прикосновением. Она закрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением этой необычной тишины. Было что-то особенно успокаивающее в этом процессе, как если бы вода очищала не только её тело, но и душу. Её вымыли, одели в простое, но мягкое южное платье, которое не стесняло её движений, и она почувствовала себя как никогда облегчённо. После этого её снова накормили. Вскоре она оказалась на диване у окна. Окно выходило в сад, и Лира могла смотреть на зелёные просторы, слушать пение птиц, ощущать спокойствие, которое царило в этом месте. Это напоминало ей о временах, проведённых во дворце Алии, когда всё было мирно и спокойно, когда не было боли, страха и утрат.

***

Но, несмотря на умиротворение, тревога не покидала Лиру. Она не могла понять, почему все вокруг неё так изменилось. Как это возможно, что теперь она здесь, в этом месте, окружена заботой и вниманием, когда её жизнь до этого была полна борьбы и утрат? Лира пыталась понять, что всё это значит, но её мысли путались. Страх, который когда-то охватывал её, больше не был всепоглощающим. Это был другой страх — страх непонимания, страх перемен. Всё вокруг неё изменилось, и Лира не могла найти в этом смысла. Почему она так вдруг оказалась в этих руках? Почему её окружали добротой и заботой, когда её прошлое было связано с потерей и болью? Её душу терзали вопросы, но на них не было ответов. Лира снова почувствовала, как её охватывает неуверенность, но теперь эта тревога была тихой и не такой сильной, как прежде.

***

Лира лежала в уютном кресле в полудрёме. Сад вокруг неё был тих, пронзаемый мягким светом южного солнца. Лёгкий ветерок касался её лица, но даже он не мог развеять тяжесть, что сдавливала её грудь. Здесь, в этом покое, она всё равно не могла избавиться от тревоги, что как невидимая тень следовала за ней. Даже мягкая зелень сада не могла избавить её от ощущения, что она — в клетке. Но клетка была красивой, и она не могла жаловаться. Тело, наконец, начало привыкать к заботам. С каждым днём её состояние становилось лучше. Раны, оставшиеся после долгих месяцев рабства, заживали, но душевные шрамы были гораздо глубже. Лира училась не бояться звуков, резких движений, но этот процесс был медленным. Чувствовала ли она себя в безопасности? Нет, в этом мире было слишком много опасностей, слишком много неясных угроз. Она продолжала искать подвох в каждом взгляде, в каждой заботливой руке. Лиру практически не оставляли одну. Даже сейчас, отдыхая в тени сада, рядом с ней всегда находилась служанка Фатима. Она не беспокоила её расспросами, оставив в покое, погружённую в тишину зелёного мира. Пожилая женщина, приставленная к Лире, чтобы скрасить её одиночество, занималась вышиванием. Под её пальцами медленно оживали цветы — стежок за стежком, тихо и кропотливо. Лира повернула голову, наблюдая за этой тонкой и сосредоточенной работой. Фатима заметив её интерес, мягко улыбнулась и, не переставая вышивать, сказала: — Хочешь попробовать, дитя? Лира едва заметно кивнула и протянула руку. Служанка подала ей пяльца. Лира, осторожно взяв их, начала рассматривать узор, а затем, собираясь с силами, взяла иголку и сделала первый стежок. Очень медленно, с большой осторожностью она начала вышивать, боясь испортить ткань, но с каждым движением её руки становилось легче. Её лицо, прежде напряжённое от постоянной тревоги, смягчилось. Вместо боли на нём появилась едва заметная улыбка. Лира немного расслабилась, поглощённая этим тихим, однообразным процессом. Стежок за стежком, и на её лице проступала такая редкая для неё тишина. Впервые за долгое время она почувствовала, как её мысли становятся спокойнее, а дыхание — ровнее.

***

Фатима сказала об этой не большей перемене лекарю и для девушки быстро собрали корзину для рукоделия… На следующее утро Лира почти не заметила, как к ней подошла служанка, несущая в руках корзину с нитками и тканями. Лира повернула голову и встретила её взгляд Фатима тихо присела рядом и протянула девушке корзину. — Может быть, ты хочешь попробовать вышить? Я принесла ткань и нитки. Лира некоторое время молчала, обрабатывая её слова в голове. Вышивка… Да, это казалось таким простым, таким мирным. Ещё несколько месяцев назад она бы отвергла такую мысль, её жизнь была полна других переживаний, а не таких незначительных вещей. Но теперь… Лира осторожно протянула руку, и служанка передала ей иглу с ниткой. Лира взяла её и вот уже первая игла скользнула в ткань. — Ты хорошо держишь иглу, — заметила Фатима с лёгкой улыбкой, но без давления. — Не спеши. Лира снова взглянула на ткань, потом на пальцы. Стежок за стежком каждое движение, в какой-то момент начали ощущаться как маленькая победа. Медленно, но уверенно, она начала чувствовать, как этот процесс забирает её мысли, как будто сама ткань вытаскивает её из тёмного туннеля, в котором она блуждала так долго. Лира продолжала вышивать, и каждое движение становилось чуть легче. Она была ещё далеко от того, чтобы полностью забыть своё прошлое, но эти маленькие шаги, эти маленькие стежки были её первым, осторожным шагом к миру, который она могла бы снова принять. Служанка, наблюдавшая за ней, тихо сказала: — Ты талантливая вышивальщица Лира…

***

Лира все еще чувствовала себя в плену, напряжение, словно невидимая тень, всё время сопровождало её. Она не могла понять, почему оказалась в этом замке, и главное — зачем. Прислуга, лекари, все заботятся о ней, но почему? Она чувствовала себя, как человек, запертый в клетке, в золотой клетке, но клетка всё равно оставалась клеткой. Мысль, что она может быть просто подарком для Королевы Юга, преследовала её. Как только её раны заживут, как только она восстановится, кошмар может вернуться. И она знала, что для неё это будет радостью, и очередным этапом страха, который не отпустит. Она снова и снова пыталась заглянуть в своё будущее, но каждый раз туман сгущался. Когда на неё надевали мягкие одежды и усаживали в кресло, она начинала задаваться вопросом: игрушка ли она для удовольствия других людей, которая потеряла всякую ценность в мире, за исключением того, что может быть использована в их играх? Лира понимала, что её восстановления ждут не из-за того, что её искренне ценят, а скорее потому, что она должна быть готова, когда они захотят вернуть её в этот кошмар, ее снова заставят выполнять чужие прихоти, ее снова начнут раздевать, насиловать и избивать. Она чувствовала холодный взгляд реальности, и этот страх не покидал её. Тем не менее она продолжала заниматься вышивкой. Стежок за стежком она пыталась найти своё место в этом мире, скрывая свои сомнения и страхи за каждым маленьким узором. Вышивка стала её способом держать контроль, хотя бы над этим маленьким фрагментом своей жизни, в котором она могла быть хотя бы немного свободной от угнетающих мыслей.