Булочка с корицей

Утро Новикони начиналось, как всегда, с запаха свежей выпечки. Она проснулась еще до рассвета, чтобы успеть замесить тесто для булочек и пирогов. Ее пекарня была ее миром, местом, где она чувствовала себя по-настоящему живой, несмотря на то, что технически была нежитью. Зеленые руки ловко месили тесто, а красные глаза внимательно следили за временем в духовке. Она любила этот процесс — превращение простых ингредиентов во что-то волшебное, что приносило людям радость. Первым, как всегда, зашел Обсидиан. Его маска с черно-фиолетовыми полосками скрывала лицо, но обсидиановые глаза светились теплом, когда он улыбался. Он заказал свои любимые ватрушки, а затем, как всегда, начал шутить с Душенькой, который появился буквально через минуту. Душенька, в своем розовом свитере и заячьих ушках, сразу же включился в игру, и их флирт стал почти ритуалом. Новикони лишь смеялась, наблюдая за ними, пока готовила их заказ. — Новикони, ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы открыть филиал своей пекарни? — спросил Обсидиан, откусывая кусочек ватрушки. — У меня есть пара свободных зданий в центре города. Могу сдать тебе одно по дружеской цене. — Спасибо, Обсидиан, — улыбнулась Новикони, — но я думаю, что одна пекарня — это уже достаточно работы для одной зомби. Душенька засмеялся, подмигнув ей: — Ну, если передумаешь, я могу быть твоим первым клиентом в новом месте. И, возможно, даже дегустатором. — Ты и так каждый день дегустируешь половину моей выпечки, — поддразнила его Новикони, и все трое рассмеялись. Следующим зашел Заквиель, его плащ кофейного цвета с молоком развевался за ним, как крылья. Он сразу же начал рассказывать о своих новых изобретениях, жестикулируя руками, пока Новикони нарезала ему кусок яблочного пирога. — Представь, Новикони, — говорил он, — если бы я смог создать машину, которая бы автоматически замешивала тесто! Ты бы могла сосредоточиться на творчестве, а не на рутине. — Заквиель, — мягко прервала его Новикони, — иногда рутина — это и есть творчество. Но спасибо за идею. Он кивнул, задумчиво жуя пирог, и продолжил свои размышления, пока Новикони обслуживала следующего клиента. Молвин, историк с белыми волосами и очками, зашел за своим любимым румбабой. Он всегда был вежлив и немногословен, но сегодня он решил поделиться интересным фактом из своей последней книги. — Знаешь, Новикони, — начал он, — в древности зомби считались хранителями знаний. Их боялись, но и уважали. Ты, можно сказать, продолжаешь эту традицию, храня секреты своей выпечки. — Спасибо, Молвин, — улыбнулась Новикони, — но я думаю, что моя выпечка — это скорее искусство, чем знание. — Искусство — это тоже форма знания, — ответил он, забирая свой румбабу и уходя с легким поклоном. Нэо, ученик проповедника, зашел ближе к обеду. Он всегда был полон энтузиазма, рассказывая о новых открытиях в их религии. Сегодня он говорил о важности смирения и доброты, пока уплетал трубку со сгущенкой. — Новикони, ты — пример того, как доброта может преображать мир, — сказал он, облизывая пальцы. — Твоя выпечка не просто вкусная, она... вдохновляющая. — Спасибо, Нэо, — ответила она, чувствуя легкое смущение. — Я просто делаю то, что люблю. Последним, как всегда, зашел Руник. Поэт с романтической душой и страстью к оладушкам с медом. Он принес с собой новое стихотворение, которое хотел прочитать ей. — Новикони, — начал он, — это стихотворение я написал вдохновленный твоей красотой и теплом, которое ты даришь каждому, кто заходит в твою пекарню. Он начал читать, и Новикони слушала, улыбаясь. Его слова были немного наивными, но искренними, и она ценила это. — Спасибо, Руник, — сказала она, когда он закончил. — Твои стихи всегда такие... трогательные. — Для тебя, Новикони, я готов писать каждый день, — ответил он, заказывая свои оладушки. Когда день подошел к концу, Новикони присела за столик, чтобы выпить чашку чая и подумать о прошедшем дне. Она вспомнила о Санчазе, о его сиреневых глазах и серебристых волосах. Он казался таким... загадочным. И немного грустным. Она не узнала в нем принца, да и не удивилась бы, если бы узнала. Для нее он был просто еще одним человеком, который зашел в ее пекарню. Но что-то в нем было особенное. Что-то, что заставляло ее думать о нем даже после того, как он ушел. — Ну что ж, — прошептала она себе, — завтра будет новый день. И, возможно, он снова зайдет. Она улыбнулась, чувствуя легкое волнение. В конце концов, каждый день в ее пекарне был маленьким приключением. И кто знает, что принесет следующий?