Глава 2. Яркая слава
10 февраля 2025 г., 07:45
Чувствовал ли Феликс себя виноватым за то, что встал с постели без ведома Чана, чтобы проведать незнакомца на их диване? Да, да, чувствовал.
Но если мужчина истек кровью ночью, то было бы неплохо как можно скорее найти труп — и либо позвонить в полицию, либо узнать, как избавиться от мертвых тел.
К полной радости Феликса, незнакомец оказался не мертв. Он мог бы обойтись и без смертельного взгляда в его сторону, но вчера вечером его ранили ножом. Вероятно, это была хорошая причина, чтобы быть немного раздраженным на следующий день.
— Доброе утро, — сказал он, не обращая внимания на взгляды и на то, что незнакомец немного отодвинулся на диване, когда он сделал шаг ближе.
— Что ты делаешь?
Феликс подумал, что это вполне очевидно, но, возможно, незнакомец потерял слишком много крови или что-то в этом роде.
— Убеждаюсь, что с тобой все в порядке, — он снова улыбнулся, не подходя ближе. — Ты помнишь, что случилось вчера?
Незнакомец насмешливо хмыкнул.
— Ладно, буду считать, что да. Я не уверен, что произошло вчера, но Чан-хён…
— Остановись, — незнакомец угрожающе зарычал, когда Феликс попытался сделать еще один шаг.
Само по себе это не произвело бы особого эффекта на Феликса, но, должно быть, разбудило Чана, который, снова поддавшись панике, скрытой за мужественной яростью по крайней мере, так проповедовали боевики, верно? — выскочил из спальни, схватил Феликса за шиворот и дернул его за спину.
— Доброе утро, хён, — сказал Феликс так бодро, как только мог.
— Что ты делаешь? — прорычал Чан, и хотя он все еще смотрел на незнакомца, Феликс был уверен, что вопрос был адресован ему.
— Я не трогал его, — прохрипел незнакомец.
Выглянув через плечи Чана, Феликс увидел, что незнакомец сидит на диване, склонив голову в жутком поклоне — странно даже для корейских стандартов вежливости.
Чан колебался. В его груди все еще раздавалось почти бесшумное ворчание, которое Феликс скорее почувствовал, чем услышал, как будто он действительно рычал, но слишком тихо, чтобы его могли услышать человеческие уши.
Странная мысль. Впрочем, ночь была странной, а утро становилось все более странным, так что почему бы Феликсу не думать о странном?
— Феликс, ты не приготовишь для нас завтрак? — спросил Чан, его голос все еще был напряжен, но, по крайней мере, в нем не осталось враждебности.
— Я… конечно, — Чан нечасто позволял Феликсу кормить его, не считая, конечно, выпечки, и это было достаточной причиной, чтобы, не противясь, приготовить завтрак.
Кроме того, казалось, что Чан будет спокойнее, если Феликс будет рядом. Возможно, потому, что мать и сестры Феликса внушили ему, что он должен следить за тем, чтобы Феликса в один прекрасный день не убили.
— Ты хочешь что-то конкретное? — спросил он, приподнявшись на цыпочки, чтобы улыбнуться человеку на диване. Не то чтобы тот поднял голову и увидел, что Феликс обращается к нему.
— Может, блинчики, Ликс? — спокойно предложил Чан, легонько подталкивая его к двери на кухню.
— Ладно, пусть будут блинчики.
Сжав руку Чана, Феликс отвернулся, полагая, что Чан не убьет незнакомца.
Он и не убил. И, видимо, они пришли к взаимопониманию, потому что вместо того, чтобы продолжать враждовать, Чан оставил Феликса и незнакомца — теперь он был известен им как Ким Сынмин — наедине, когда вернулся в студию.
Как будто Сынмин не был все еще очень сильно ранен, неловок и враждебен по отношению к Феликсу, который понятия не имел, как играть роль няньки для того, у кого может быть, а может и не быть внутреннее кровотечение. Он также не знал, как вести себя с человеком, который очень серьезно поклялся Чану защищать Феликса.
Как будто они отправились на войну, а не проводили тихий день дома.
Впрочем, Феликс понятия не имел, куда ранили Сынмина и что с ним вообще случилось, так что откуда он мог знать?
Ничего особенного, время покажет.
— Итак… — сказал Феликс, глядя на Сынмина, который сидел на другом конце дивана, продолжая сурово хмуриться.
Сынмин напрягся, его глаза сузились еще больше.
Все складывалось не лучшим образом.
— Хочешь поиграть в видеоигры?
Поскольку Сынмин не отказался, Феликс встал, чтобы запустить игру, и сжал в руках консоль, после чего снова сел на диван.
Примерно через час напряженность в воздухе немного спала, и Сынмин придвинулся ближе. Он также перестал смотреть на Феликса как на проклятого, и они даже поговорили достаточно, чтобы Феликс узнал, что они родились в один и тот же год. Это было в прямом смысле слова благословением, ведь теперь ему не нужно будет обращаться к Сынмину с почестями.
Белая полоса, верно?
По крайней мере, до тех пор, пока Феликс, пытаясь принести им обоим что-нибудь выпить, не уронил стакан на кухне. Что, к сожалению, было не так уж и удивительно. По правде говоря, все, кто хорошо знал Феликса, волновались, когда он не разбивал хотя бы одну тарелку в неделю.
Поскольку его больше волновал истекающий кровью незнакомец на их диване, он не удосужился взять домашние тапочки и теперь стоял посреди кухни в окружении осколков стекла и в мокрых носках.
По крайней мере, это была только вода и ничего больше.
Он не успел даже выругаться, как в дверном проеме появился Сынмин во всем своем великолепии, его плечи были напряжены, словно он ожидал, что Феликса окружают несколько вооруженных мужчин и он готов всех их убить.
Стараясь не рассмеяться, в основном потому, что они с Сынмином только начали дружить и потому, что он мог все еще бояться, ведь его ударили ножом, Феликс попросил Сынмина не подходить ближе и лечь обратно.
Феликс не хотел быть виноватым, если Сынмин умрет из-за того, что слишком много двигался.
Сынмин, конечно же, подошел ближе и не стал ложиться.
Вместо этого он приказал Феликсу сказать ему, где находится метла, и запретил даже прикасаться к осколкам.
— Сынмин, я…
— Нет. Я сказал Чан-хёну, что буду оберегать тебя, и ты не должен этому мешать! — Сынмин зашипел, причем гораздо более агрессивно, чем следовало. Впрочем, шипение на незнакомых людей вообще было неуместно.
— Я в безопасности, и это не твоя работа…
— Замолчи, Феликс!
Единственной причиной, по которой Феликс послушался, был искренний страх в голосе Сынмина.
— Я в порядке, Минни.
Сынмин поднял голову и взял один из крупных осколков.
— Пожалуйста, со мной все в порядке, и Чан-хён безвреден. Не причиняй себе вреда только потому…
— Я в порядке, Феликс.
Феликс все еще не верил этому. Несмотря на это, он позволил Сынмину прибраться на кухне, лишь бы избавить его от аневризмы, которая, казалось, была неминуема, если Феликс сделает хоть шаг.
— Мне нужно проверить твои повязки?
Сынмин напрягся.
Они только что вернулись на диван, и, несмотря на всю свою браваду, Сынмин выглядел так, словно ему было больно.
— Нет, я…
— Я начну кричать, если ты скажешь «в порядке», предупреждаю.
— Я думаю, это не очень хорошая идея?
— О, я думаю, это вполне разумная идея, — после последних двадцати четырех часов крики казались единственной разумной вещью.
— Нет, я имею в виду… Ты не должен проверять мои раны без Чан-хёна
— Что? Почему? Он тоже понятия не имеет, что делает, а я видел все серии «Анатомии Грей», так что…
Сынмин снова вздохнул.
— Ты… Ты с… Чан-хёном… верно?
— Конечно, — он пожал плечами. В конце концов, они были лучшими друзьями.
Сынмин нахмурился, но не от досады. Скорее, он чего-то не понимал.
Феликс мог это понять.
— Если ты с Чан-хёном, то не должен… То есть я не часть… вас, он закончил неубедительно.
— Нас?
— Вашей ста… квартиры, — в том, как он пробормотал эти слова, глядя на ковер перед диваном, было что-то болезненно тоскливое.
— Хочешь переехать? — Феликс сказал это тихим и мягким тоном, не желая снова злить Сынмина, но и не в силах не спросить, когда тот выглядит таким потерянным и одиноким.
Сынмин не ответил, только стал еще меньше.
— Я уверен, что хён разрешит тебе остаться, Минни, — Чан был слишком добр и не стал бы выгонять Сынмина, если бы ему нужно было где-то остановиться.
— Не стоит, — он пробормотал эти слова так тихо, что Феликс был уверен: он не должен был их услышать.
Что ж, не повезло.
Достав телефон, он быстро написал сообщение Чану, а затем перебрался на диван и прижался к ноге Сынмина, уговаривая того посмотреть с ним ситком.
Феликс — Чану: Эй, Хён, Минни ведь может остаться?
***
Должно быть, прошло несколько часов, когда Феликс проснулся, потому что Сынмин навалился на него, похоже, только для того, чтобы напугать Феликса до смерти. Проглотив застрявший в горле крик, Феликс попытался сдвинуться с места, где Сынмин вдавил его в диванные подушки, накрыв своим телом. Неужели в этот момент его наконец-то убьёт тот, кого он впустил в свою жизнь, хотя все разумные доводы говорили о том, что доверять этому человеку нельзя? Возможно. Боже, как он надеялся, что его мать никогда не узнает об этом. Надеялся, что Чан расскажет ей и сестрам, что Сынмин вломился в дом, когда решил убить Феликса. Это было бы лучше, чем если бы Феликс заснул на плече своего будущего убийцы, когда тот пытался убедить его переехать к ним с Чаном. Впрочем, эта история была куда более вероятной, учитывая, что их квартира находилась в охраняемом здании на седьмом этаже. К тому же Феликс — это Феликс. Прежде чем он успел что-то сказать или попытаться оттолкнуть Сынмина от себя, по телу Феликса пронесся низкий, обещающий смерть рык. Замерзший Феликс уставился на голову Сынмина. При этом звуке в его жилах забурлил первобытный ужас. Как маленький утенок, осознающий, что волк перед ним разорвет его на части, и прекрасно понимающий, что он ничего не может сделать, чтобы защитить себя. Это было совсем не похоже на тот страх, который он испытывал вчера, когда Чан был зол на него. Гнев Чана был вызван беспокойством. Чан не причинил бы Феликсу вреда. Чан не прижимал Феликса к себе. Руки Чана не оставляли синяков на его руках. Этот страх был первобытным, неотвратимым и срочным. — Сынмин, — слово прозвучало резко, жестко и так властно, что Феликс замер бы на месте, если бы мог пошевелиться. Чан. Чан был здесь. Все в Феликсе кричало о том, чтобы умолять Чана вытащить его отсюда, но вместо этого он молчал, не желая, чтобы Сынмин еще больше сосредоточился на нем. — Сынмин. Отпусти его, — так приказывал король своим подданным. В голосе Чана не было сомнений, что Сынмин сделает то, что ему велено. Никто из них не пошевелился. — Сейчас же, Сынмин. Сынмин вздрогнул, всего на мгновение, а потом перевел взгляд на Феликса, его глаза слегка затуманились — до той самой секунды, когда он, казалось, понял, что Феликс прижат к нему. За мгновение Феликс успел заметить, как в глазах Сынмина расцвел ужас, который он почувствовал всего лишь мгновение назад, прежде чем он вскочил с дивана. Кровь снова прилила к рукам Феликса, и ему показалось, что в кожу вонзились тысячи крошечных иголок. Странно, но это было не так раздражающе, как потерянное тепло тела, охватившее его. Медленно вдыхая и отчаянно пытаясь успокоить колотящееся сердце, Феликс повернул голову. Сынмин упал на пол и отполз к стене, где теперь сидел, положив голову на колени и раскачиваясь, скорее всего, плача. Чан стоял между ними, спиной к Феликсу. Он держал руки на уровне груди и что-то негромко шептал Сынмину, но не подходил к нему. Поднявшись в сидячее положение, Феликс дрожащей рукой провёл по плечу, где Сынмин схватил его удивительно сильным захватом. Наблюдение за тем, как Сынмин пытался стать еще меньше, когда Чан сделал неуверенный шаг к нему, сломило Феликса. Боялся ли он? Да, смертельно, но Сынмин явно был не в себе. У него могло быть посттравматическое стрессовое расстройство или что-то в этом роде из-за того, что он пережил. Не похоже, что Сынмин хотел ранить Феликса. Он выглядел слишком испуганным для этого. Может быть, он испугался, когда Чан вернулся домой, и просто отреагировал? Пытался защитить себя после того, что с ним произошло. Когда он встал, Чан и Сынмин замерли, услышав его движение. — Минни? Сынмин попытался стать еще меньше, прижав ноги к груди. — Минни, это… — Феликс сделал еще один шаг к Сынмину, и Чан, который был уже достаточно близко, чтобы дотронуться до него, схватил его за руку, прижимая к себе и стараясь, чтобы его тело по-прежнему находилось между Феликсом и Сынмином. Хватка Чана была сильной, возможно, даже сильнее, чем у Минни, но это было не больно. Его пальцы не впивались в кожу Феликса. Вместо этого Чан прижался к Феликсу своим теплым телом. Это успокаивало холод и дрожь в его внутренностях. Дышать стало легче. Успокаивало последние остатки тревоги в желудке. С ним ничего не случится, пока Чан здесь. Феликс почувствовал, как на его лице расцветает улыбка, когда этот закон природы встал на место. Раз так, то он мог убедиться, что с Сынмином тоже все в порядке. — Чан-хён, нам нужно помочь Минни. Оба застонали: Чан — от волнения и досады. В голосе Сынмин было столько боли, что Феликсу стало больно даже слушать его. — Ты в порядке, Феликс? — спросил Чан, тщательно сдерживая эмоции. — Я в порядке. Я просто был немного удивлен. Последовавшее молчание показало, что никто ему не поверил. Феликс, наверное, рассердился бы на это, если бы образовавшиеся синяки на руках не болели так сильно, как сейчас. — Я действительно в порядке, хён. Я уверен, что Минни просто испугался, правда, Минни? Из горла Сынмина вырвался очередной всхлип. — Хён, мы… — Феликс попытался сделать еще один шаг к Сынмину, но был остановлен неподвижным телом Чана. — Феликс, пожалуйста, — в его голосе снова зазвучали умоляющие нотки. — Я останусь, если ты пойдешь и поможешь. Рука Чана сжалась на запястье Феликса, прежде чем он отпустил ее. — Обещай, что останешься здесь. — Обещаю, хён! Чан вздохнул, напрягая плечи, прежде чем встретить взгляд Феликса через плечо. — Ты в порядке? — Нормально, — кивок Чану никогда ничего не давал, кроме того, что заставлял его улыбаться. Сегодня он не улыбался, но в его глазах было что-то такое. Что-то мягкое, ласковое и отчаянное. — Ты нужен Минни, — Феликс понятия не имел, почему он знал, что это правда. Кого он обманывал? Когда ему было плохо, он хотел только Чана. Конечно же, он думал, что Сынмин нуждается в Чане прямо сейчас. — Хорошо, — Чан снова повернулся к Сынмину. — Я сейчас подойду, Сынмин. Вместо ответа Сынмин стал еще меньше. Если так пойдет и дальше, то рано или поздно он растворится в воздухе. Прижав свои маленькие ладошки к спине Чана, Феликс снова надавил. Это ничего не дало, кроме того, что он дал понять, чего хочет. И Чан последовал за ним. Медленными шагами он направился к маленькой кучке страданий. Опустившись на колени прямо перед Сынмином, Феликс увидел, как по всему телу Сынмина пробежала дрожь, когда Чан, как ни странно, положил руку на обнаженную шею. На мгновение воцарилась тишина, как будто все они чего-то ждали, хотя Феликс не знал, чего именно. Чан, похоже, знал, потому что через минуту он наклонился вперед и начал шептать Сынмину, достаточно тихо, чтобы Феликс ничего не услышал. На мгновение Сынмин напрягся после его слов, но потом его мышцы расслабились настолько, что наклониться в полуобъятия Чана. — Да, Альфа. Это были первые слова, которые Сынмин прошептал в ответ Чану, и либо Феликс ослышался, либо это был почетный титул, о котором ему еще не рассказывали. В конце концов, это не имело значения, потому что Чан расслабился, услышав эти слова, и ободряюще сжал шею Сынмина, а затем повернулся, чтобы улыбнуться Феликсу. В его глазах все еще читалось беспокойство, но в то же время он выглядел облегченным и счастливым. Может быть, Феликсу тоже стоит назвать Чана Альфой, раз он так выглядит? — Ты готов извиниться перед Феликсом, Минни? — спросил он, не сводя глаз с Феликса. — Нет, Хён, Минни… — Да, — Сынмин подвинулся, не отстраняясь от Чана и не убирая руку с его шеи. — Отлично, хороший Минни. Феликс был уверен, что Сынмин укусит его за это, но Сынмин лишь кивнул. — Да, А… Чан кашлянул и слегка пошевелился, все еще стоя на коленях. — Хён, — Сынмин закончил, посмотрев на Чана, а затем на Феликса. — Прости, Феликс. Я не хотел тебя напугать. Не хотел причинить тебе боль. Прими мои извинения, — он поклонился, удивительно низко, сидя на полу со скрещенными ногами. — Все в порядке, Минни, — не задумываясь, он шагнул вперед и присел перед Сынмином, даже не вспомнив, что обещал не подходить. Протянув одну руку, он положил ее на колено Сынмин и улыбнулся. — Все мы иногда боимся, правда? Это нормально. Сынмин посмотрел на него так, будто он только что освободил его от смертного приговора. Но это было не так. Конечно, Чан был зол, но он никогда бы не обидел Сынмина только потому, что тот поставил Феликсу несколько синяков. Спустя несколько часов, когда Чан устроил Сынмина в своей спальне и решил в обозримом будущем жить с Феликсом, он снова обхватил Феликса, накрыв его всем телом, как это сделал Сынмин в тот вечер. Когда Чан здесь, его тепло, знакомый запах и нос, уткнувшийся в точку пульса Феликса, он не мог не рассмеяться. Проведя пальцами по черным волосам Чана, он закрыл глаза. Здесь и сейчас ничего плохого случиться не могло. Чан этого не допустит. Это было теплое одеяло. Утешение, в котором Феликс даже не подозревал, что нуждается. Что-то, что могло бы утянуть его в сон без всяких опасений. — Я так испугался. — Хм? — моргнув, Феликс попытался снова сосредоточиться на Чане, но в этот момент он уже был слишком далеко. — Никогда больше так не делай, хорошо, Ликс? Я не могу… Если с тобой что-нибудь случится, я не смогу… — в голосе Чана звучал страх. И боль. — Я обещаю, я буду осторожен, хён. Вместо ответа Чан еще теснее прижался к его телу, держась за него изо всех сил, как будто боялся, что Феликс исчезнет посреди ночи. Как будто Феликс мог сделать это две ночи подряд.
