Normal is a matter of perspective

      Феликс не собирался так скоро нарушать обещание, данное Чану.       На самом деле, он вообще не планировал нарушать это обещание. Тем более что Сынмин волновался еще больше, чем Чан, а встревоженный Сынмин — это раздражительный Сынмин, а Феликс не любил раздражительного Сынмина.       Прошло всего несколько недель, а они все еще привыкали к новому распорядку дня.       Или, по крайней мере, Феликс все еще пытался это сделать, в то время как все остальные — Чан и Сынмин — казалось, были счастливы в своих странностях.       Феликс уже думал об этом раньше, и он снова будет думать об этом, но люди действительно странные.       С тех пор как к ним присоединился Сынмин, Чан практически навязывал Феликсу свои свитера и рубашки — даже больше, чем раньше. Не то чтобы это было плохо, конечно, Феликсу нравилось носить одежду Чана — в духе лучшего друга — но это немного выходило из-под контроля.       Но на прошлой неделе Сынмин тоже начал, и теперь из своего Феликс носил только белье.       А еще Сынмин стал навязывать Феликсу свою еду, даже если они оба съедали в четыре раза больше, чем Феликс мог бы проглотить за один присест.       Пытаясь разобраться в этом странном ритуале еды, он положил кусок, который Чан положил на его тарелку, на тарелку Сынмина в первую неделю, когда Сынмин присоединился к ним. Ему не нужно было объяснять, что это была не самая лучшая идея. Застывшее на лице Чана выражение шока и отвращения было такой же хорошей подсказкой, как и то, как Сынмин выбежал из комнаты, едва успев отойти от шока.       В следующий раз Феликс попробовал положить немного своей еды на тарелку Чана и Сынмина. Получилось лучше, но после Минни смотрел на него так, будто он повесил солнце и луну, по крайней мере, несколько часов, пока не вернулся сдержанный Сынмин, и Чан и Сынмин в ответ навязали Феликсу еще больше еды.       Короче говоря, он сдался и теперь постился всегда, когда рядом не было Чана или Минни, потому что его «я сыт» или «я не голоден» оставались без внимания.       Еще одна вещь, которая была довольно странной даже для австралийца, живущего в Южной Корее, — это раболепие Сынмина перед Чаном. Слава богу, его становилось все меньше и меньше, чем дольше он жил с ними, но иногда оно все же проявлялось, и это было странно.       Конечно, Чан спас Сынмина и дал ему место для проживания, но почти кланяться каждый раз, когда Чан заходил в комнату? Феликсу тоже нравился Чан, но он бы так не поступил.       Ладно, вернемся к ситуации. Феликс, по своей бесконечной наивности, согласился пойти выпить с Уёном и другими учениками из его танцевального класса. Они были достаточно милы, пусть и считали его странным иностранцем, но, по крайней мере, теперь они уважали его за танцевальные навыки и трудолюбие.       А Уён, хоть и был иногда чересчур возбужден, действительно был милым.       Но проблема была не в этом. Нет, проблема была в пьяном мужчине перед ним, который не хотел отодвигаться, хотя Феликс вежливо попросил его сделать это после того, как он зажал его в маленьком коридоре между туалетами и клубом.       Еще большую проблему представляло заинтересованное любопытство в его глазах — или тот факт, что он был наделен еще большими мускулами, чем Чан.       — Давай, омега, — мужчина зарычал, и хотя Феликс понятия не имел, что это значит, он прекрасно понимал, что не хочет, чтобы этот человек его так называл.       — Пожалуйста, отпустите меня, — он повторил это, уперев кулаки в бока и пытаясь вспомнить все приемы тхэквондо, которым когда-либо учился, прежде чем кто-то другой подошел к нему, обхватил за плечи и притянул Феликса к твердой груди.       — Отвали, придурок, — слова были произнесены с рычанием, и когда Феликс поднял голову, то был удивлен внушительным взглядом одного из самых красивых мужчин, которых он когда-либо видел.       Как мог такой красавец выглядеть так грозно?       — Кем ты себя возомнил?       — Стая прямо за углом, так что советую вам, блядь, двигаться, — незнакомец зашипел, бросив на мужчину еще один взгляд, который, как был уверен Феликс, можно было рассматривать как смертельное оружие.       — Ты отвратительный маленький…       — Я не собираюсь это слушать, — незнакомец зарычал, крепко обхватил Феликса и протиснулся мимо него, при этом из его груди вырвалось что-то еще, низкое и угрожающее.       Возможно, это были басы из динамиков.       Оглянувшись через плечо, Феликс встретил взгляд, полный глубоко затаенной ненависти.       — Не смотри, — незнакомец прошептал прямо над его ухом, оттаскивая его еще дальше. — Где они?       — Я…       — Твоя стая, где они? — спросил незнакомец, теперь уже более настойчиво.       Он понятия не имел, что значит «стая», но это был не первый случай, когда он не знал слова, особенно если это было сленговым выражением.       — Мои друзья там, — он жестом указал на столик, где Уён, Сонхва и Чонхо все еще пили и смеялись.       Незнакомец проследил за его жестом, а затем нахмурился.       — Нет, где твоя стая?       — Я… я не понимаю, о чем ты, — Феликс уже не мог сдержать дрожь в руках, и глаза незнакомца расширились.       — Черт.       — Прости, я…       — Пойдем, — незнакомец потащил его дальше, на этот раз в направлении выхода.       — Подожди, нет, я…       — Одну минуту, — незнакомец сказал это, похоже, даже не заметив, что Феликс пытается вырвать свою руку из его хватки.       Он поприветствовал одну из женщин в зале регистрации, прежде чем их пропустили.       — Что ты делаешь?       Но незнакомец, который, возможно, только что похитил его, а возможно, и нет, толкнул дверь, открывшуюся справа от него. Это было похоже на небольшую комнату отдыха, с дешевой мебелью и плакатами на стенах.       Он усадил Феликса на один из пластиковых стульев и отвернулся.       С трудом вдохнув, Феликс провел дрожащими руками по волосам, после чего прямо перед его лицом появилась рука с длинными пальцами, держащая стакан с водой.       — Вот. Пей, — незнакомец приказал, и Феликс, как послушная маленькая жертва похищения, выпил все, прежде чем взглянуть в самое красивое лицо, которое он когда-либо видел.       — Это ведь не наркотики, верно?       — Просто из любопытства, что бы ты сделал, если бы я согласился? — спросил незнакомец.       — …Закричал?       — В задней комнате клуба? Никто вас не услышит.       Поскольку даже сквозь стены были слышны гулкие басы, незнакомец, скорее всего, был прав. Что не сулило Феликсу ничего хорошего.       — Тогда я в полной заднице, не так ли?       Незнакомец задержал на нем взгляд, а затем спрятал лицо в ладонях.       — Ты в порядке?       Незнакомец вздохнул, как будто вся тяжесть мира только что опустилась на его плечи.       — Как, черт возьми, ты еще жив, Ангел?       Феликс полагал, что этот вопрос должен его задеть. Но это был не первый раз, когда его спрашивали об этом. На самом деле это был даже не сотый раз.       Прежде чем он успел придумать подходящий ответ, незнакомец снова встретился с ним взглядом.       — Омега вроде тебя не должен выходить на улицу без своей стаи.       — Я не знаю, что это значит, и я уже говорил тебе, что я здесь с друзьями! — возмущенно сказал Феликс.       Незнакомец сузил глаза: …ты не знаешь?       — Нет! — ему также не понравилось, что с ним разговаривает человек, имени которого он даже не знает. — Спасибо, что помог мне, но, думаю, я хочу уйти.       Он встал, но незнакомец молниеносно протянул руку и обхватил его плечо своими длинными пальцами.       — Ты с кем-то живешь?       — Не то чтобы это тебя касалось, но да, живу, и они узнают, если я не вернусь домой, — это, надеюсь, послужило достаточным стимулом для незнакомца, чтобы отпустить его.       По крайней мере, Феликс все еще не чувствовал головокружения или усталости, если не считать истощения, вызванного прошедшим днем и предыдущей встречей, так что он был уверен, что в воду ничего не было подмешано.       — И они не сказали тебе? — в голосе незнакомца зазвучал гнев, и Феликс непроизвольно сделал шаг назад. Или сделал бы, если бы незнакомец не вцепился ногтями в его плечо.       — Я не знаю, о чем ты говоришь, и буду благодарен, если ты отпустишь меня. Сейчас же, — он старался вложить в свои слова как можно больше авторитета, прекрасно понимая, что должен выглядеть как утонувший щенок, пытающийся смотреть угрожающе, это было все, что ему оставалось, потому что, конечно же, Феликс позволил какому-то незнакомцу затащить себя в подсобку.       Конечно, женщины видели его, но если они были в курсе, то не стали бы ему помогать, а если не были, то все равно работали и, скорее всего, не думали о том, что какие-то мальчишки заходят в подсобку.       Незнакомец моргнул и отпустил его плечо.       — Я не… Меня зовут Хёнджин.       — Спасибо за помощь, Хёнджин-си, — Феликс чопорно поклонился, — Я Феликс. Теперь я могу идти?       Если бы это не выглядело еще более жалко, Феликс бы сам себя пнул за то, что сказал это как вопрос.       — Я… — Хёнджин запнулся, на его лице мелькнуло что-то похожее на беспокойство и страх. — Ты в порядке?       Если честно, у Феликса бывали и лучшие дни, но в основном он был в порядке, поэтому он сказал это, стараясь улыбнуться успокаивающе.       — Нет, я имею в виду… они… они хорошо с тобой обращаются?       — Кто? — спросил Феликс, нахмурившись. — Ты имеешь в виду моих друзей? Они…       — Твоя ста… твои соседи по комнате.       Этот вечер был тревожным, но это было первое, что было просто странно.       — Да?       — Звучит неуверенно.       — Нет, то есть да. Они относятся ко мне хорошо. Они могут быть немного надоедливыми, и я думаю, что в один прекрасный день могу умереть от цинги, потому что они не понимают, что я не могу жить только за счет мяса, но да. Они добры ко мне.       Еще один пример излишней откровенности с совершенно незнакомым и потенциально опасным человеком, Феликс. Хорошая работа.       — Это… хорошо.       Не похоже, чтобы Хёнджин считал это хорошим. Но Феликсу уже надоело. Достав телефон, он обнаружил три сообщения от Уёна и два от Сонхва с вопросами о том, где он и все ли с ним в порядке. Также было несколько пропущенных звонков.       — Мне действительно нужно…       — Подожди, я… дай сюда, — не дожидаясь ответа, Хёнджин выхватил у Феликса телефон прямо из рук.       — Что ты делаешь? — спросил Феликс, более раздраженный и менее злой, чем следовало бы.       — Сохраняю мой номер в твоем телефоне и звоню себе. Я не… напиши мне, если я тебе понадоблюсь, хорошо?       — Понадобишься? — немного тупо повторил Феликс.       — Да, если… если что-то случится. Если тебе нужно будет уйти. Позвони мне или напиши, хорошо? — в голосе Хёнджина было слишком много искреннего беспокойства, чтобы Феликс мог просто отмахнуться от него.       — Хорошо, Хёнджин-си. Спасибо.       — Конечно, Ангел. По крайней мере, кто-то должен за тобой присматривать, — он протянул руку и замешкался на мгновение, прежде чем взъерошить его волосы, позволив руке задержаться там чуть дольше, чем это было необходимо.       Если бы не искренняя забота в его голосе, Феликс мог бы попытаться укусить его.       То, что его друзья отреагировали так, будто Феликса действительно похитили, и горячо поблагодарили Хёнджина за то, что он нашел Феликса до того, как им пришлось вызывать полицию, не слишком улучшило его настроение.       Не улучшило настроения и то, что Сонхва и Уён заставили его сесть в свою машину и отвезли домой, дождавшись, пока он окажется внутри здания.       Был ли он благодарен им за беспокойство? Да, был. Тем более что он прекрасно помнил полный ненависти взгляд, брошенный в его сторону. Однако это не меняло того, что он чувствовал себя подавленным.       Он не представлял, как ему вернуться к занятиям в понедельник.       Ну… если, конечно, он переживет выходные.       Он даже не успел снять обувь, как в зал ворвался Сынмин с расширенными от ярости глазами.       — Ты… — Феликс не успел ничего сказать, как Сынмин навалился на него, сначала обнял до хруста костей, а потом оттолкнул назад, поглаживая руками по плечам, лицу и волосам.       — Феликс, ты в порядке? Что случилось? — спросил он, не дожидаясь ответа, и крича, чтобы Чан пришел.       — Хён дома? — прохрипел Феликс, и Сынмин схватил его за плечи и втащил в гостиную.       — Что… — спросил Чан, едва ступив в гостиную, и тут же замер, раздувая ноздри.       — Что случилось, Феликс? — в его голосе звучал гнев, и Феликс, который до сих пор держался довольно уверенно, замер на месте. Потом он начал плакать.       Потому что, конечно же, он должен был заплакать.       — Феликс! — Чан тут же оказался рядом с ним, а Сынмин прижался к нему сзади, обхватив Феликса руками. Оберегая его.       Уткнувшись лицом в плечо Чана, Феликс не пытался сдержать рыдания.       Это был просто стресс. Просто облегчение от того, что он снова здесь. В их квартире. С соседями по комнате, которые, может быть, и странные, но, по крайней мере, не обзывают его. С его друзьями, которые были рядом и хорошо к нему относились, несмотря на то, что Хёнджин намекал.       — Ликси, пожалуйста, ты ранен? — спросил Чан, напрягая голос.       Феликс покачал головой, но ничего не ответил, лишь крепче прижался к Чану.       — Ты уверен, щенок? — Чан потрепал его по голове.       — Да, — глубоко вдохнув, Феликс подвинулся, чтобы его было лучше слышно. — Это был просто дерьмовый день.       — Ладно, — Чан не поверил ему, но по крайней мере не стал продолжать расспросы, по крайней мере сейчас.       — Хочешь лечь спать? Мы с Минни могли бы тебя пообнимать.       Феликс посмотрел на Чана, а затем повернулся в их объятиях так сильно, как только мог, чтобы встретиться взглядом с Сынмином.       — Мы можем?       — Конечно, Ликс, — сказал Сынмин, его голос был таким серьезным, как будто он давал клятву.       — О… да, я… пожалуйста?       — Хорошо, Ликс, — Чан улыбнулся, улыбка все еще была натянутой, но уже немного меньше. — Не хочешь сначала принять душ?       Это было похоже на рай, поэтому Феликс кивнул.       — Хорошо. Иди прими душ, а мы с Минни найдем, что перекусить, хорошо?       Феликс, шмыгнув носом, кивнул. Это звучало еще лучше.       Выйдя из душа чуть позже, он обнаружил, что пижама, которую он надел прошлой ночью, исчезла. Вместо нее была одна из рубашек Чана и одни из самых удобных пижамных штанов Сынмина.       По крайней мере, они оставили ему его собственное нижнее белье.       Подойдя к спальне, он почувствовал, что напряжение улетучивается. Чан и Минни сидели на его кровати, между ними было пространство размером с Феликса, и оба держали в руках все его любимые закуски.       Оба смотрели на него с беспокойством в глазах.       Забравшись на кровать, он позволил им крепко обнять себя и накормить закусками.       Он был так любезен.