Глава 6. Матушка Готель
23 февраля 2025 г., 14:52
Феликс проснулся от того, что двое мужчин обнимали его, не прикасаясь друг к другу, а на всех троих смотрел разъяренный Сынмин.
В общем, все могло быть и хуже. Не намного, но, по крайней мере, не было немедленного насилия.
И тут Минхо открыл рот.
— Я не знал, что у тебя есть сторожевой пес, Чан-хён, иначе я бы принес угощения.
— Какого хрена он здесь делает? — прорычал Сынмин, не двигаясь, но Феликс думал, что он был близок к тому, чтобы броситься на Минхо.
Это было неприятное воспоминание о первых днях.
Попытавшись сесть и потерпев неудачу из-за обхвативших его рук, Феликс успокаивающе улыбнулся Сынмину — по крайней мере, так он собирался сделать. Судя по тому, как Сынмин бросил на него взгляд, а затем снова уставился на Минхо, ничего не вышло.
— О, Минни, это Минхо-хён, он… ну, он помог мне вчера и…
— Почему? — угрожающе прорычал Сынмин.
— Потому что Ликси решил упасть в реку, — с весельем в голосе сказал Минхо. — А потом дикий пес, прям как ты, ранил его…
Сынмин побледнел, его глаза бешено забегали, когда он посмотрел на Феликса, сразу же заметив повязку вокруг его руки.
— Феликс…
— Я в порядке, Минни, — все больше вырываясь из объятий Минхо и Чана, и не удивляясь, когда только Чан отпустил его.
— Минхо-хён! — он хныкал и смотрел на него, хотя глаза Минхо были устремлены на Чана, как бы убеждаясь, что это хорошая идея — что было просто смешно. Может, Сынмин и накричал бы на него, но только потому, что волновался за Феликса.
Феликс уже знал, что Сынмин показывает свое беспокойство и любовь взглядом, приказами и переживаниями, скрытыми за резкими словами. Он также знал, что Сынмин не успокоится, пока не обнимет Феликса — даже если он скорее подавится собственным языком, чем скажет это.
— Не прибегай, если тебя укусят снова, — Минхо хмыкнул, наконец-то отпустив Феликса — у него возникло тревожное подозрение, что Чан одобрительно кивнул на все это.
Что было просто глупо.
Выпутавшись из одеял и прихрамывая, Феликс чуть не грохнулся на журнальный столик, когда ноги не захотели его удерживать.
К нему тут же потянулись три пары рук, пытаясь удержать.
— Ликси? — спросил Чан с тревогой в голосе.
Сынмин крепко обнял его и потащил прочь от дивана, или, скорее всего, прочь от Минхо, после чего прижал нос к виску Феликса и с отвращением хмыкнул.
— Эй! — Феликс толкнул его. — Я упал в реку! Не нужно…
— Ты пахнешь не так, — пробормотал Сынмин, и Феликс не преминул бы высказать ему все, что он думает по этому поводу, если бы не услышал за этими словами страх.
— Все в порядке, Минни, я в порядке.
— Ты должен запретить эти слова, хён, я не думаю, что Феликс даже знает, что они означают, — сказал Минхо с дивана, и Феликс отмахнулся от него.
— О, Феликс, ты уверен, что хочешь это сделать? — в словах Минхо прозвучало мрачное ликование, и Феликс сразу понял, что это была ошибка.
— Не разговаривай с ним в таком тоне, — Сынмин огрызнулся на Минхо, и его руки снова сжались вокруг Феликса, теперь надавливая на его левый бок, и, хотя Феликсу удалось сдержать шипение, он не смог удержаться от вздрагивания.
— Сынмин! — сказал Чан, в то время как Минхо вскочил с дивана.
Но Сынмин уже отпустил Феликса, в его глазах читались беспокойство и страх.
Взяв Сынмина за руку, чтобы тот не убежал, Феликс посмотрел на Чана и Минхо, которые уже стояли на ногах.
— Я в порядке.
— Забудь о Чан-хёне, я запрещу это слово, пока ты не поймешь, что оно значит, — Минхо зашипел, его глаза теперь были устремлены исключительно на Феликса.
— Минхо, — в голосе Чана снова звучала усталость.
— Что, ты явно его не контролируешь.
В один момент Феликс смотрел на Минхо, а затем его толкнули за спину Сынмина, и что-то глубокое и почти бесшумное заурчало в его груди. Феликс чувствовал это, когда Сынмин все еще прижимал его к себе, словно опасаясь, что Минхо выскочит вперед и заберет Феликса.
— Минни… — это был Чан, спокойный и властный.
— Нет! Он угрожал…
— Минни, все в порядке, — Чан подошел ближе, протянул руку к Сынмину и ободряюще взял его за плечо.
— Но…
— Может, мы поговорим об этом, пока Феликс принимает душ? — Чан прервал его с нотками стали в голосе.
— Да, это хорошая идея, но не намочи повязку, Феликс-а, — приказал Минхо.
— Ты не… — начал было Сынмин, но остановился, когда Чан подошел еще ближе.
— Помоги Феликсу найти новую одежду, Минни. Иди.
— Я не… — начал Феликс и ничуть не удивился, когда Сынмин просто схватил его и бесцеремонно вытолкнул из гостиной в коридор.
Однако его немного удивил тот факт, что Сынмин потащил его сначала в комнату Сынмина, чтобы забрать брюки из его собственного шкафа, а затем в комнату Чана, чтобы забрать все остальное — очень примечательно, что в основном одежду Чана.
Дело было не в том, что Сынмин решил переодеть Феликса в свою и Чана одежду, а в том, что он потащил Феликса туда, вместо того чтобы сразу затолкать его в ванную.
Когда они наконец добрались до ванной, Сынмин задержался в дверях.
— С тобой все будет в порядке? — спросил он с таким искренним страхом в голосе, что у Феликса не хватило духу отчитать его за странность.
Черт, да кто он такой, чтобы судить о том, что такое странность.
— Я в порядке, Минни, обещаю.
— Позови, если тебе что-нибудь понадобится.
— Позову, — если только болотное чудовище попытается утопить его в душе.
— Хорошо.
— Пластиковый пакет на руку! — раздался голос Минхо из гостиной, и вся напряженность, которая медленно уходила из плеч Сынмина, вмиг вернулась.
— Да, Минхо-хён! — крикнул в ответ Феликс и как можно мягче вытолкнул Сынмина.
Что бы ни происходило, он был абсолютно уверен, что прежде чем ситуация улучшится, она станет еще хуже, и он понятия не имел, как может выглядеть это улучшение.
Приняв душ, почистив зубы и одевшись, Феликс вернулся в гостиную и с удивлением понял, что за дверью никто не караулил.
Все трое мужчин находились на кухне и вели удивительно напряженную перепалку, пока готовили завтрак, или вели, пока не вошел Феликс, заметно прихрамывая на левую ногу и с виноватым выражением на лице, так как бинты слегка намокли.
Все трое одновременно зашевелились, и Феликс, обычно не отличавшийся застенчивостью, особенно в присутствии Чана и Сынмина, сделал шаг назад.
Причин для этого не было, но в этот момент он почувствовал себя кроликом, на которого смотрят три голодных волка.
Остальные тут же остановились с обеспокоенными выражениями лиц.
— Ликс? — спросил Чан, в его голосе снова звучало беспокойство, а темные глаза практически кричали. Что было неприемлемо.
— Прости, это просто немного… — он не знал, как описать ощущение статичности воздуха, словно они ждали грозы.
— Это из-за щенячьего беспокойства? — спросил Минхо с фальшивым беспокойством в голосе, хотя выглядел он по-прежнему встревоженным.
— Это… — огрызнулся Сынмин, но Чан остановил его одним жестом.
— Что тебе нужно, Ликси?
— Завтрак?
— О, я так больше не могу, — Минхо надулся и пошел вперед, искусно игнорируя попытки Чана и Сынмина остановить его.
— Садись, Феликс-а, тебе нужны обезболивающие?
Взглянув через плечо Минхо на Чана, Феликс кивнул. Да, обезболивающие звучали отлично.
— У вас тут есть что-нибудь безопасное? — спросил Минхо, бросив взгляд на Чана.
— О, я не…
— У меня есть аспирин в ванной, — Феликс сказал, прежде чем беспокойство на лице Чана перешло в полный ужас.
— Хорошо. Монг-Монг, принеси его.
— Я не…
— Будь хорошим мальчиком и принеси лекарства для Феликса, — Минхо даже не посмотрел на Сынмина, который пытался убить его взглядом. — Я уверен, что ты знаешь, что нужно.
— Я могу… — начал Феликс, почти надеясь, что ему удастся покинуть кухню и ее удушливую атмосферу, но, конечно же, это заставило Сынмина зашевелиться.
В следующий раз Феликс просто вылезет из окна ванной. Все, что угодно, лишь бы уйти от этой атмосферы.
— Мне нужно перевязать тебе руку?
— О, да, прости, — он посмотрел на Минхо, который держал два пальца на повязке, видимо, пытаясь понять, был ли Феликс просто неуклюж или настолько глуп, что не выполнил его приказ.
— Все в порядке, Феликс-а. Уверен, Чан-хён очень хочет увидеть твою руку.
Феликс посмотрел на Минхо, который, очевидно, только что потерял рассудок, но Чан подошел ближе.
— Можно?
— Конечно, — Минхо ответил так, словно Феликс не имел права голоса, а он, судя по всему, и не имел, и начал разворачивать бинт.
— Это не укус, но…
— Он просто хотел помочь! — Феликс огрызнулся, бросив взгляд на Минхо — что было определенно лучше, чем наблюдать за растущим ужасом на лице Чана.
— Да, ты сказал, но, как я уже говорил тебе вчера, если животное помогает тебе зубами, мы, разумные люди, называем это укусом, — Минхо говорил так, словно пытался объяснить малышу основы логики.
Феликса это возмутило. А еще его возмутило то, что Минхо, Чан и даже Сынмин, когда он присоединился к ним через минуту, вели себя так, будто щенок укусил его со злобой. Да нет же, ради всего святого!
Но никто не слушал.
На самом деле Сынмин вел себя так, словно Феликс находился на смертном одре: одна рука постоянно лежала у него на плече. Чан вел себя еще более странно, выглядел так, словно совершил как минимум несколько военных преступлений. И, конечно же, был Минхо, который в равной степени ставил точку на разумности Феликса и обвинял Чана.
Если бы у Феликса был работающий телефон, он бы попросил Хёнджина приехать и забрать его.
Завтрак прошел в напряженной обстановке, но к этому моменту Феликс перестал пытаться защищаться и перешел в наступление, отчитывая всех подряд. Чан и Сынмин восприняли это так, будто должны были искупить свою вину, а Минхо не обратил внимания.
Это, разумеется, не помешало никому вывалить свою еду на тарелку Феликса. Если бы Феликс не знал, сколько могут съесть Чан и Сынмин, он бы решил, что они не хотят есть, ведь они накладывали в его тарелку половину всей еды.
Хуже того, к ним присоединился Минхо, и хотя Чан и Сынмин на него злобно смотрели, не стали его останавливать.
Не понимая, что происходит, но зная, что это какая-то корейская вежливость, которую никто не удосужился ему объяснить, он попытался съесть все кусочки, которые оказались на его тарелке, заставив Минхо триумфально улыбнуться, в то время как Чан выглядел побежденным, а Сынмин снова был в ярости.
И тут Феликс, пытаясь не дать им умереть от недостатка витаминов, совершил ошибку: он встал и высыпал на тарелки всех троих свежие фрукты, отчего Минхо разразился хохотом, а Чан схватил Сынмина за шею и удержал, вероятно, героически предотвратив убийство на их кухне благодаря своим быстрым рефлексам.
Феликс больше никогда не даст никому еды.
***
— Это должно остаться нашим секретом, хорошо? Щенок надулся, явно смеясь над Феликсом. — Я серьезно, если остальные узнают, что я здесь, они запрут меня в квартире и больше никогда не выпустят! Щенок снова нахохлился, а затем облизал все лицо Феликса. — Ты не помогаешь! Прыгнув на Феликса, он толкнул его на спину и, воспользовавшись случаем, лег на него всем телом, издав довольный звук. Феликс, выкашливая шерсть, застонал. На этот раз остальные действительно запрут его навсегда. И все из-за того, что он решил покормить щенка. По крайней мере, теперь, когда на него навалилось чудовище в виде собаки, пронизывающий холод уже не так раздражал — хотя мерзлая земля под спиной все еще доставляла неудобства. Проводить рукой по густому меху было, наверное, тоже плохой идеей, но сейчас уже нельзя было скрыть, что он сделал то, что все, включая Хёнджина и Уёна, запрещали ему делать. Он вернулся к реке и стал искать щенка. В первый же вечер, когда Феликс еще не понял, что Минхо переехал к ним, Чан, Сынмин и Минхо в пугающем единении усадили Феликса за стол и провели с ним специальную беседу об опасности незнакомцев, включая людей и нелюдей, возможно, старушек и детей. — Только не разговаривай ни с кем, Феликс-а, хорошо? — попросил Минхо, и предатель Сынмин согласился. — Не разговаривай с ними, не трогай их и не корми их! — Сынмин зашипел, в его голосе прозвучало что-то вроде рыка, а Чан попытался объяснить, как они волнуются. Феликс только закатывал глаза, пока Минхо не ударил его прямо между глаз. — Слушай Монг-Монга, когда он говорит что-то умное, Феликс. Это случается так редко! После этого стало только хуже. Минхо выкинул все вещи Чана и Феликса из маленькой комнаты, которую они использовали в качестве офиса, и переехал в нее, теперь распоряжаясь квартирой, как своей собственной. По крайней мере, все немного успокоилось после того, как все три его соседа, которые становились все более и более невыносимыми в течение трех дней, уехали на два дня по работе, заставив Феликса поклясться, что он не наделает глупостей. Это не прибавило ему очков, когда он сказал, что спасение котят, которых к этому времени уже приютила хорошая семья, не было глупостью. Как бы то ни было, после возвращения все они, уставшие и слегка взъерошенные, успокоились. Сынмин и Минхо по-прежнему огрызались друг на друга, но уже без прежней агрессии. Минхо тоже не злился на Чана. Он все еще был язвителен, но уже не враждебен и говорил «хён» так, будто действительно имел это в виду. Потом Минхо узнал, что Феликса по-корейски зовут Ёнбок, и отказался называть его как-то иначе, что было не самым худшим, но улыбка, с которой Минхо на него смотрел — это да. Теперь три человека пытались насильно накормить его, и Феликс был уверен, что скоро потребуется вмешательство, но как можно вмешаться в одиночку? И это только его соседи по комнате. У Хёнджина чуть не случился нервный срыв, когда Феликс целый день не писал ему, потому что у него сломался телефон. Когда Феликс написал ему сообщение, чтобы рассказать о щенке и о том, как неразумно ведут себя его соседи, Хёнджин позвонил ему, кричал на него большую часть часа и поклялся, что в следующий раз не будет ждать так долго и просто вломится в их квартиру. С тех пор Хёнджин требовал смс каждые два часа, чтобы убедиться, что его не съели, не похитили и не убили. Если бы Феликс не знал, он бы поклялся, что за всем этим стоит его мать, но его мать даже не знала о Хёнджине! Никто о нем не знал, и Феликс боялся знакомить с ним кого-либо. С такими темпами, как сейчас, они окончательно превратят его в Рапунцель, а это было просто немыслимо. Даже если бы из Минхо получилась великолепная матушка Готель. Но при первой же возможности Феликс побежал в магазин на углу, купил собачьих лакомств и теперь был в качестве подушки для бродячей собаку размером с небольшого медведя. Но, и по мнению Феликса, это было смелое доказательство, что они ошибались насчет щенка! Он не хотел причинять боль Феликсу и, глядя на то, как тот пытается зарыться еще ближе к нему, он больше не будет пытаться. Словно услышав мысли Феликса, на него посмотрели большие карие глаза, а затем он прижался носом к левой руке Феликса и проскулил. — Все в порядке, щенок, — он почесал его за ушами. — Теперь все зажило, и шрамы выглядят круто. Усевшись, щенок скулил, еще настойчивее прижимаясь носом к левой руке. Неужели собаки должны быть такими умными? Не то чтобы Феликсу было по чем судить, но… в этом было немного меньше инстинкта и больше человеческого интеллекта. — Хочешь посмотреть на них? Щенок тявкнул, и Феликс решил просто не думать об этом слишком много. Вместо этого он потянулся, стягивая три слоя одежды на руке. Сейчас некоторые шрамы все еще выглядели красными, но они были достаточно тонкими, чтобы не быть слишком заметными на его светлой коже, как только заживут. Они тянулись кривыми линиями почти от локтя до запястья. Наклонившись вперед, щенок прижался носом к одному из больших и заскулил. — Я знаю, ты не хотел меня обидеть, щенок. На самом деле Минхо нехотя сказал, что вреда было бы меньше, если бы щенок держался чуть крепче, но даже Феликс не был настолько глуп, чтобы сказать такое. Это ведь прогресс, верно?
