Normal is a matter of perspective

      Танцуя, Феликс мог быть чрезвычайно элегантным и прекрасно владел своими конечностями. Для него самого и для всех окружающих было загадкой, как он может исполнять сложные хореографические композиции, не испортив при этом прическу, в то время как ходьба по асфальтированной дороге может привести — и приводит — к ушибам, царапинам, а иногда и переломам костей.       Минхо хотел избавиться от всех ковров в квартире, после того, как Феликс чуть не расшибся о дверной косяк, споткнувшись о ковер в гостиной. Единственная причина, по которой Сынмин все еще сопротивлялся, заключалась в том, что он не хотел соглашаться с Минхо, поэтому Феликс дал коврам еще два дня, прежде чем они исчезнут.       А жаль, ему нравились их ковры.       Не то чтобы он нуждался в них, чтобы споткнуться. Он вполне мог споткнуться и ни о что, что и доказал себе в очередной раз, возвращаясь домой с болтающейся под мышкой сумкой с продуктами.       На этот раз он, возможно, отделался бы лишь вывихом запястья, если бы чья-то рука не схватила его за спину, отбросив назад, прежде чем он успел упасть лицом на тротуар.       Глупо размахивая руками, он отлетел в другую сторону и упал прямо на другого человека.       — Чер… Извините, — он прохрипел, и теплые руки обняли его за плечи.       — Все в порядке.       Только когда мужчина ответил ему по-английски, с явным британским акцентом, Феликс понял, что не говорил по-корейски, когда извинялся.       Он также понял, что мужчина все еще не отпустил его, а руки надежно обхватили его.       — А…       — Ой, — руки ослабли, но одна рука осталась на его плече, как будто незнакомец не верил, что Феликс сможет устоять на ногах.       Справедливо, но все же неловко.       Мужчина был невысоким, примерно с Феликса ростом, с умными карими глазами, слегка дразнящей улыбкой и выражением заинтересованности на лице. По крайней мере, от него не веяло жутью.       — О, я… Спасибо, — склонившись вперед и заговорив по-корейски, Феликс использовал это движение, чтобы избавиться от руки на своем плече, а затем сделал шаг назад.       Первое правило, как избежать похищения: Не позволяй им прикасаться к себе и не следуй за ними.       Его мать гордилась бы им. Хотя, если подумать, было бы неплохо вообще ничего ей не говорить.       Или Чану, Минхо, Сынмину, Хёнджину, Уёну или вообще всем знакомым. Может быть, щенку это покажется забавным, но ведь он был собакой.       — Не за что, — сказал незнакомец, его глаза блуждали по Феликсу, как будто он пытался что-то понять. — Я Хан Джисон.       — О, я… Феликс. Ли Феликс.       Это было второе правило. Но если он нескажет ему больше, то все будет в порядке, верно?       — Привет, Ли Феликс. Где твой партнер?       Феликс никогда раньше не слышал этого корейского слова. Вероятно, это был еще один сленговый термин, который он не успел выучить.       — Я не знаю, что ты имеешь в виду, — это было одновременно и правдой, и отказом от ответа, что, безусловно, лучше, чем выболтать какую-то очень личную информацию, которую не следует сообщать незнакомцу на улице.       — Твой партнер, — медленно повторил Джисон.       — Мне кажется, ты путаешь меня с кем-то другим.       Глаза Джисона сузились, он нахмурился. — Партнер? — спросил он, на этот раз по-английски.       — То есть друг? — ведь Джисон говорил на британском английском, а «партнер» на британском сленге означает «друг», верно?       К сожалению, оказалось, что Джисон вовсе не это имел в виду, и он нахмурился еще сильнее, а затем, словно по выключателю, вся настороженность покинула его лицо, и он радостно улыбнулся Феликсу.       — Да, твой друг. Я бы хотел с ним познакомиться.       — Я… ты знаешь Чан-хёна? — спросил Феликс, как наивный ребенок, в чем его всегда обвиняла его семья.       — Нет, пока нет, — ответил Джисон, все еще счастливо улыбаясь. — Пойдем!       — Что? Я…       Но Джисон, не обращая внимания на все эти странности, обхватил Феликса за плечи и потащил его в ту сторону, куда шел Феликс.       Что еще более странно, его рука, обхватившая плечи Феликса, хоть и была незнакомой, но ощущалась теплой и безопасной.       Именно поэтому у его матери и у всех остальных, кого он знал, в один прекрасный день случится сердечный приступ.       — Сколько человек в твоей стае? — радостно спросил Джисон.       — У меня три соседа по комнате? — это не должно было быть вопросом — тем более что от Хёнджина он знал, что «стая» — это еще один корейский сленг для друзей, но что-то в тоне Джисона было другое.       Он звучал слишком… благоговейно, как-то слишком восторженно.       — О, какая маленькая! — воскликнул Джисон. — Это здорово! Как давно вы знакомы?       Наблюдая за тем, как Джисон улыбается от уха до уха, Феликс не знал, что ответить. Все это не имело никакого смысла.       Неужели настал тот день, когда все остальные наконец-то оказались правы и Феликс встретил незнакомца, который на самом деле был опасно странным? И если этот день наконец настал, должен ли он попытаться что-то сделать? Может, написать Хёнджину? Или позвонить Чану? Вообще-то он обещал позвонить кому-нибудь, если к нему снова обратится незнакомец, но это отошло на второй план из-за того, что он все еще был зажат в полуобъятиях.       — Джисон-си, я…       — Не будь таким формальным, — Джисон рассмеялся. — Сколько тебе лет? Не думаю, что мы так уж далеки друг от друга. Мой день рождения в 2000 году 14 сентября.       — Не может быть! — Феликс немного отстранился от объятий, чтобы встретиться взглядом с Джисоном.       — Да, да! Когда…       — 2000 год 15 сентября! — он почувствовал искреннюю улыбку на своих губах и увидел, как улыбка на лице Джисона стала шире в ответ.       — Что? — крикнул Джисон, слишком громко, и бросился в объятия Феликса. Он едва успел подхватить его, прежде чем они оба рухнули на землю.       — Мы же близнецы! Это знак! — он отступил от объятий, теперь сжимая руки Феликса своими. — Это потрясающе! Я только приехал сюда на прошлой неделе и не особо искал, ну я имею в виду новый город, отсутствие стаи, а потом увидел тебя и сразу понял!       Феликс понятия не имел, о чем говорит Джисон, но его энергия и энтузиазм были заразительны.       — Это так круто! Почему ты приехал в Сеул? Ты тоже здесь учишься? Я приехал сюда, чтобы изучать танцы.       — Это потрясающе, Феликс, ты должен мне как-нибудь показать, я уверен, что ты великолепен!       — О, ну, я только начал, но… да, конечно, — под восторженными взглядами Джисона он никак не мог ответить иначе.       — Спасибо! Я приехал сюда, чтобы писать музыку. У меня скоро начнется учеба, и я ищу группу, с которой можно было бы поделиться идеями, понимаешь?       Если бы Феликс был хоть немного более подозрительным, он бы начал сомневаться, не слишком ли все идеально. Но вместо этого он завизжал.       — Не может быть! Чан-хён тоже пишет музыку и хочет создать свою группу!       — О, ты ангел, посланный небесами! — крикнул Джисон, подпрыгивая, как маленький ребенок.       На них уже смотрели люди, и Феликс, слишком взволнованный, чтобы заботиться об этом, просто соединил их пальцы и потащил Джисона за собой.       Джисон, довольный, как удав, устремился за ним, не переставая болтать и задавая тысячи вопросов о музыке Чана, на которые Феликс не мог ответить. Впрочем, это не мешало ему радостно пытаться.       Где-то на полпути Джисон забрал продукты и теперь держал их в заложниках.       — Ты такой же, как и Сынмин, — Феликс вздохнул, хотя Чан был еще хуже, но никто не должен был этого знать. Тем более, что Феликс всегда был на волосок от обморока, когда Чан, стоический и абсолютно ненужно, помогал Феликсу в делах, с которыми тот стопроцентно справился бы сам — зачастую даже быстрее или лучше. Но Чан никогда не узнает об этом, чтобы защитить эго обоих.       А еще Феликсу нравилось наблюдать, как Чан изо всех сил старается разобраться в чем-то, что Феликс уже умел делать, только чтобы помочь ему. Ему нравилось видеть, как он сосредоточенно хмурится, а в его глазах появляется восторг, когда он что-то понял и теперь может помочь Феликсу.       Это стоило того, чтобы наблюдать за тем, как они с Сынмином больше часа пытались разобраться в том, как собрать шкаф из IKEA. А то, что Минхо, который тоже знал, как это делается, сидел рядом с ним, время от времени хихикая и обнимая Феликса, только улучшило ситуацию.       — Не могу дождаться встречи с ним! — рассмеялся Джисон.       В этот самый момент Феликс осознал три вещи. Во-первых, они уже почти подошли к жилому дому. Во-вторых, велика вероятность, что никто из его соседей по комнате не будет рад видеть Джисона, хотя Чана, возможно, легко будет убедить, как только он узнает, что Джисон тоже пишет музыку и ищет группу.       Однако даже такое счастливое совпадение не могло затмить того факта, что Феликс встретил на улице незнакомца, поговорил с ним минуту, а потом решил привести его домой. Если так рассуждать, то даже Феликс должен был согласиться, что это не похоже на разумный поступок.       И в-третьих, он поклялся своей жизнью и всем, что было для него свято, что в следующий раз, когда с ним произойдет что-то странное, похожее на это, он напишет или позвонит кому-нибудь.       А после того, как он в последний раз вернулся домой после встречи со щенком в парке и увидел откровенный ужас и страх в глазах Сынмина, Минхо и Чана, он и вовсе решил постараться быть лучше. Во-первых, скрывать это, а во-вторых, не делать излишне опасных вещей, потому что да, он понимал, что гладить бездомную собаку размером с медведя немного опасно. Даже если он был уверен, что щенок не причинит ему вреда. Он всегда ждал, пока Феликс даст ему еду, которую принес с собой, и даже перестал вылизывать ему лицо.       То, как Минхо накричал на него, затем проверил его, а потом снова накричал, и три дня не разговаривал ни с ним, ни с Чаном, произвело на Феликса неизгладимое впечатление, как и страх и боль на лицах Сынмина и Чана.       Именно поэтому он сказал щенку, что им нужно быть осторожнее, и пообещал Чану, Минхо и Сынмину, что не будет специально подвергать себя опасности.       Он определенно покойник.       — Пойдем, я хочу с ними познакомиться! — Джисон, полностью игнорируя кризис мыслей и последствий Феликса, потащил их к зданию, как будто знал, где они живут.       Феликс был совершенно уверен, что он не мог этого знать, но его слишком занимало беспокойство, пытавшееся выжать из него все силы.       Может, Чан и не стал бы ничего предпринимать, просто умоляя Феликса быть осторожным, но Минхо наверняка выполнил бы свои угрозы и посадил Феликса на поводок.       — Феликс? — Джисон стоял прямо перед ним, на его лице проступали тревожные морщинки. — Ты в порядке?       — Да, — вынужденно улыбнувшись, он покачал головой, — да, я просто вспомнил, что обещал… рассказать им, когда приведу кого-нибудь домой.       — О… ты хочешь позвонить им сейчас? — в его выражении было что-то настороженное, что, как ни странно, напомнило Феликсу о том, как Хёнджин выглядел в клубе.       — Нет, мы уже здесь, — он ободряюще сжал его руку. — Чан-хён будет рад с тобой познакомиться, я уверен.       — А… Чан — это ваш аль… он ваш лидер?       — Мы не… — начал он и тут же остановился. Это было странно, но Чан был их старшим. Именно его имя значилось в договоре аренды квартиры. Сынмин определенно смотрел на него как на лидера, и даже Минхо, казалось, слушал его — по крайней мере, настолько, насколько Минхо вообще кого-либо слушал. А Феликс? Феликс любил Чана. Не любовь — любовь, конечно. Он просто хотел быть рядом с ним и заставлять его улыбаться, и если это означало пытаться делать то, что хотел Чан, то да, конечно, он мог бы сказать, что следует его примеру.       — Может быть?       Джисон все еще хмурился, но теперь в его глазах было что-то еще, подозрение, которое Феликсу не нравилось.       — Все в порядке, Джисон, я обещаю. Они могут быть немного… странными в начале, но они милые.       — Хорошо, — Джисон кивнул, теперь уже сдержанно, что, наверное, было хорошо, но Феликсу было больно на это смотреть.       — Я обещаю тебе, Сонги, все будет хорошо! — если это означало, что Минхо пристегнет его наручниками к кровати, то оставалось только написать Хёнджину и надеяться, что он выполнит все свои обещания и вытащит его.       — Ты обещаешь?       Феликс снова остановился, не зная, как реагировать на уязвимость, прозвучавшую в голосе Джисона. Сейчас он звучал испуганно.       — Да. Я обещаю, — он даже не задумался об этом. Даже не колебался.       Не сводя темных глаз с Феликса, Джисон на мгновение задержал дыхание, словно ожидая, что Феликс возьмёт свои слова назад. Когда он этого не сделал, Джисон вздохнул: на его лице промелькнула вспышка тоски и одиночества, слишком хрупкая и обнадеживающая, но затем она снова скрылась за счастливой улыбкой.       В нем чувствовалась какая-то напряженность, Феликс был почти уверен, что мгновение назад этого не было, но не мог быть уверен.       — Хорошо. Я доверяю тебе, Феликс…       Сдерживая заикание, которое уже было на его губах, Феликс снова сжал его руку, а затем достал ключи и впустил их в дом.       Поездка в лифте прошла в молчании. После постоянной болтовни между ними она могла бы быть удушающей — и она была, несомненно, затаенной и тревожной — но вместо того, чтобы вызывать у Феликса чувство неловкости, она подстегивала его решимость.       Он обязательно втянет Джисона в их дружескую компанию, даже если это будет последнее, что он сделает.       А ведь если подумать о Сынмине и Минхо, то так оно и будет… Но в таком случае он умрет за правое дело.       Остановившись перед дверью квартиры, Феликс как раз доставал ключи, когда дверь распахнулась, до жути напомнив ему о том, как несколько недель назад Минхо привел его домой.       На этот раз в дверях стоял Сынмин, и его взгляд был устремлен на Джисона.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но глаза Сынмина метнулись к нему.       — Как? — он зашипел, показывая свои белоснежные зубы.       Это был хороший вопрос.       — В свое оправдание, Минни, я понятия не имею, но…       — Нет! Хёны! — крикнул он вглубь квартиры, сделав именно то, чего Феликс и ожидал.       К счастью, он сделал шаг в сторону, но ровно настолько, чтобы пропустить их внутрь, расположившись достаточно близко, чтобы вмешаться, если Джисон окажется серийным убийцей.       Технически он мог им оказаться, но если это так, то было бы гораздо умнее убить Феликса на какой-нибудь улочке, а не идти за ним в его квартиру с тремя соседями.       Сбросив ботинки и жестом показав Джисону сделать то же самое, Феликс не отпустил его руку.       Джисон снова улыбался, из его лица исчезло беспокойство. Казалось, он снова полон энтузиазма и счастья, хотя смертельная хватка, которой он держал руку Феликса, говорила о другом.       Войдя в гостиную, Феликс был удивлен, что вместо обычного пренебрежительного оклика Минхо и вопросительного крика Чана — в тех редких случаях, когда он действительно находился в квартире, а не слушал музыку в наушниках — оба мужчины ворвались в гостиную.       Чан выглядел обеспокоенным и любопытным, а выражение лица Минхо было жутко спокойным, как перед чем-то плохим.       Феликсу лучше попрощаться со своей свободой, потому что, судя по этой вежливой улыбке, Феликс больше никогда не увидит солнца.       — Хёны, — ярко улыбаясь, Феликс сделал еще один шаг к ним, увлекая за собой Джисона, — вы никогда не поверите, что со мной случилось.       — О, Ёнбоки, я уже не верю, — сказал Минхо, слишком мило.       Да уж, после такого он точно пропал.