Normal is a matter of perspective

      — Дай мне уточнить. Ты споткнулся, он поймал тебя, а затем ты поделился очень личной информацией с незнакомцем, которого ты буквально только что встретил на улице, прежде чем привести его к нам домой. Я правильно понял, Ёнбоки? — сказал Минхо, улыбаясь своей спокойной улыбкой, предвещающей беду.       Феликс отдал бы многое, чтобы сейчас не согласиться с Минхо.       — Это звучит гораздо хуже, когда ты так говоришь.       — Правда? Я думаю, это довольно точное изложение. Что скажешь, хён? — он повернулся к Чану, сидящему рядом с ним, с той же жутко счастливой улыбкой.       Встретив взгляд Чана, Феликс сразу понял, что ему не избежать неприятностей.       — Минхо прав, Ликс, мы только что говорили о…       — О, да ладно, Джисон не опасен или…       — Откуда ты это знаешь? — зарычал Сынмин, яростно. — Ты знаешь его всего минут десять? Ты не имеешь ни малейшего представления, опасен он или нет!       — Молодец, — сказал Минхо, поглаживая Сынмина по голове, отбросив его руку шлепком, когда Сынмин попытался его остановить. — Бокки, он может быть о…       — Минхо! — прошипел Чан с другой стороны дивана, фактически заставив Минхо замолчать — что само по себе было чудом, — прежде чем повернуться к Джисону с вежливой улыбкой. — Пожалуйста, извини нас Джисон-си. Ты, наверняка, хороший человек, и мы все рады познакомиться с тобой…       Судя по фырканью Минхо и Сынмина, это была ложь, но Чан не признавал этого.       — Мы просто немного беспокоимся, потому что… — он замялся, как будто не знал, как сформулировать их беспокойство, не заставляя Феликса выглядеть как наивный малыш.       Минхо, к сожалению, не имел таких колебаний.       — Феликс гладит диких животных после того, как его укусили, и обнимается с ними в парке, не думай, что мы не знаем, что ты все еще туда ходишь, Бокки, — зарычал он, его глаза пронзали Феликса.       Отлично, впереди его ждет еще одна беседа об опасности диких животных.       Задыхаясь, Джисон повернулся к Феликсу, на его лице был настоящий страх.       — Ты был…       — Нет, я не был!       — Покажи ему свои шрамы, Бокки, я уверен, Джисон хочет их увидеть.       — Хён!       — У тебя есть шрамы? — спросил Джисон, в его голосе звучали понимание и сострадание.       — Всего несколько, и это не так уж плохо! Он хотел мне помочь и…       — Давайте все скажем это вместе, хорошо? — улыбка Минхо превратилась во что-то более опасное. — Если дикое животное пытается помочь тебе своими зубами, мы называем это укусом.       Закатив глаза — и прекрасно понимая, что за это ему придется расплачиваться позже, Феликс заставил себя снова улыбнуться.       — Джисон даже не ущипнул меня, так что это не имеет к нему никакого отношения, верно?       — Феликс, у нас было шесть бесед об опасности незнакомцев за последний месяц, — зарычал Сынмин, его гнев снова нарастал, даже несмотря на то, что Чан уже держал его за шею. — Минхо-хён сделал презентацию. Мне все равно, что он тебя не ущипнул! Он незнакомец, и ты…       — Но он же милый незнакомец! В прошлый раз мы нашли Минхо-хёна также и…       — ИМЕННО! — крикнул Сынмин, наконец-то не выдержав, а Минхо закатил глаза.       — Минни, все в порядке, — попытался успокоить Чан Сынмина, и это сработало бы гораздо лучше, если бы он не смотрел на Феликса, и напряжение в его теле почти ощущалось в воздухе вокруг них.       — Хён, это…       — Я знаю, Минни, я знаю, — вздохнул Чан, в голосе его звучала такая усталость и разочарование, каких Феликс еще не слышал.       Он звучал почти сердито.       Что-то болезненное скрутило его внутренности и толкнулось в грудь, сделав ее тяжелой и тугой.       — Я не хотел тебя злить, — он не хотел. Он вообще ничего не хотел. Он даже не был в этом виноват — по крайней мере, не в основном.       После этой фразы наступила тишина, все четверо мужчин смотрели на Феликса, а рука Джисона ослабла в руке Феликса.       — Я знаю, Ликси-а, — вздохнул Чан, глаза его были закрыты, словно он молил высшие силы о силе и терпении.       Это было еще хуже.       — Мы просто встретились, начали разговаривать, и он мне… просто понравился. Я думаю, он мог бы помочь тебе с работой, хён, и… он просто… мне нравится, — вслух это прозвучало еще глупее, чем в голове. Глупо и странно, даже если это была чистая правда.       — О, Бокки, когда ты говоришь подобные вещи, мне хочется развратить тебя, — хмыкнул Минхо, откинувшись на спинку дивана и переведя взгляд на Джисона.       Не зная, что ответить на это, Феликс просто наклонился ближе к Джисону, пытаясь хоть как-то утешить его, ведь Джисон не сделал ничего плохого.       Глаза остальных проследили за его движением, их выражения стали страдальческими, но, по крайней мере, они не начали спорить — что, если подумать, было просто чудом. В прошлый раз Чан и Сынмин чуть не подрались с Минхо, так что их безразличие к Джисону было благословением.       Было бы неплохо, если бы они не злились на него, но если бы ему пришлось выбирать, Феликс все равно сделал бы это.       Джисон, словно тоже ожидающий выговора, через мгновение наклонился ближе, как будто хотел защитить Феликса. Что он и доказал спустя мгновение, заговорив.       — Простите, что создал проблемы, — произнес он тихим и спокойным голосом, сжимая руку Феликса.       — Ты не сделал ничего плохого, Джисон, — повернувшись, чтобы встретиться взглядом с ним, Феликс улыбнулся ему.       — Я бы так не сказал, но мы гораздо больше расстроены из-за Бокки, — пренебрежительно отмахнулся Минхо. Это на языке Минхо означало, по сути, одобрение. Расслабившись хоть немного, Феликс улыбнулся ему, но в ответ получил лишь закатывание глаз.       — Почему ты попросил Феликса прийти и встретиться с нами? — спросил Чан в наступившей тишине, одной рукой все еще держась за шею Сынмина — особый успокаивающий жест, разрешенный только Чану.       — Я… — неуверенно произнес Джисон, переводя взгляд на Феликса. Тот, стараясь поддержать его, ободряюще улыбнулся, прижимаясь к нему поближе и наблюдая за Чаном и остальными.       — Ты можешь рассказать нам в общих чертах, — предложил Чан, также улыбнувшись.       — Я увидел его, и… он выглядел хорошо, — сказал Джисон.       Улыбаясь, Феликс прижался еще ближе, перетащил руку Джисона к себе на колени и начал играть с ней.       — Я приехал сюда сам. Моя ст… семья… Я хотел начать все сначала, и когда я увидел Феликса, я… я подумал, может быть, мы могли бы подружиться?       — Конечно, можем, — ответил Феликс, не обращая внимания на стоны остальных троих. — Я помню, как мне было плохо до встречи с Чан-хёном, и я не позволю тебе остаться одному.       Джисон расслабился и прижался к Феликсу.       — Спасибо, Феликс-а, — пробормотал он на ухо Феликсу, прежде чем снова обратиться к остальным. — Я ничего от вас не жду. Если вы позволите, я проявлю себя перед ста… вами.       — Хорошо, Джисон-си, — ответил Чан, улыбнувшись тепло и приглашающе. — Что насчет твоей музыки? Что ты пишешь?       Когда Джисон заговорил, в его голос вернулся энтузиазм.       Феликс был бы рад за него, если бы не встретился взглядом с Минхо через кофейный столик. Убедившись, что завладел его вниманием, Минхо кивнул в сторону кухни, внушительно подняв бровь. Феликс не самоубийца, чтобы идти на кухню с Минхо прямо сейчас. На самом деле, он скорее пошел бы жить со щенком в парк, чем…       — Да, очень интересно. Думаю, нам нужно приготовить ужин, не так ли, Бокки? — сказал Минхо, плавным движением вставая и кладя руку на плечо Феликса еще до того, как тот успел убежать. — Тебе также нужно убрать продукты.       Рука вцепилась в его плечо железной хваткой и потащила его вверх.       — Минхо, будь повежливее, — сказал Чан, явно не понимая всей серьезности ситуации и продолжая улыбаться.       — Мы не можем оба быть милыми, хён, — пожал плечами Минхо, уже подталкивая Феликса вперед себя. — Хочешь присоединиться к нам, Монг-Монг?       При других обстоятельствах Феликс был бы рад, если бы Минхо включил Сынмина в свои дела. Сейчас же он предпочел бы, чтобы они не объединяли свои усилия.       Оглянувшись через плечо, он заметил, как напрягся Джисон. Его взгляд метался между Чаном и Феликсом, словно он боялся остаться с ним наедине. Это было нелепо: единственным опасным здесь был Минхо, а у него, судя по всему, не было проблем с Джисоном.       — Не хочешь остаться на ужин? — спросил он Джисона, пытаясь донести до него, что он в порядке, даже когда Чан на это тяжело вздохнул.       — Бога ради! — пробормотал Минхо себе под нос и с еще большей силой потащил Феликса на кухню.       — Хён, я…       — Просто для понимания, — сказал Минхо, в его голосе теперь слышались нотки раздражения. — Чан-хён не скажет этого, потому что он слишком… милый. — Он произнес это с усмешкой, как будто это было худшее оскорбление, которое он мог придумать, и, судя по взгляду Сынмина, это было не так уж и далеко от истины.       — А вот я нет, — добавил он, сделав шаг ближе к Феликсу. Если бы тот не знал, что Минхо не причинит ему вреда, он мог бы всерьез забеспокоиться.       Но Феликс лишь сглотнул и отступил назад, прямо в грудь Сынмина. Вместо того чтобы оттолкнуть его, Сынмин обнял Феликса и уткнулся носом в его волосы, раздраженно хмыкнув.       — Минни…       — Не беспокойся, Бокки, Монг-Монг, наверное, злится на тебя еще больше, чем я, — сказал он с улыбкой, и Феликс заерзал в руках Сынмина.       — Хён…       — О, нет. О чем мы договорились, Ёнбок? Расскажи мне, — сказал Минхо, подходя так близко, что его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Феликса. Выражение его лица было мрачным.       Если честно, Феликс и сам не совсем помнил, на что соглашался. Он был больше занят тем, чтобы уйти от очередного разговора о безопасности, чем тем, чтобы внимательно выслушать очередное повторение слов «не быть похищенным или убитым».       — Не ответишь? — спросил Минхо, его голос стал еще холоднее. — Могу поклясться, что ты там был. Что ты помнишь, Минни?       — Он был там, — тихо произнес Сынмин, легонько сжимая Феликса, то ли извиняясь за подтверждение, то ли чтобы заставить его говорить.       — Получается я не выдумал его сидящим на диване и обещающим…       — Джисон безобиден, хён! — воскликнул Феликс.       Что-то изменилось в воздухе, и Минхо, который до этого был в бешенстве, тут же пришел в ярость. Изменения были малозаметны, но теперь волосы на затылке Феликса встали дыбом, а объятия Сынмина стали более защитными, чем когда-либо.       — Дело не в Джисоне, — зарычал Минхо, его плечи напряглись так, что казалось, они вот-вот сломаются. — Дело в том, что ты подвергаешь себя опасности.       — Я…       — Заткнись!       Закрыв рот, как от пощечины, Феликс отступил бы назад или сбежал с кухни, если бы мог.       — Ты не слушаешь нас, когда мы говорим тебе, что дикий пёс, который уже нанес тебе шрам, опасен. Ты не слушаешь, когда мы говорим, что таким людям нельзя доверять. Ты даже не доверяешь нам настолько, чтобы рассказать о своем другом друге, с которым постоянно переписываешься. А Чан-хён, потому что он доверяет тебе, просто пускает все на самотек, не обращая внимания на то, что это делает с ним. Что это делает со всеми нами.       Феликс смотрел в ответ, что-то тяжелое застряло у него в груди и пыталось задушить его.       — Ты часть этой стаи…       — Хён, — сказал Сынмин, но Минхо не остановился.       — И это значит, что ты должен слушать нас, когда мы говорим, что это приведет к твоей смерти. Может, не сегодня. Может Джисон и другой твой друг окажутся добрыми. Может пёс не потеряет голову и не разорвет тебя на куски. Но однажды, Феликс, ты встретишь того, кто захочет причинить тебе боль.       Феликс смотрел в глаза Минхо и не замечал, что Сынмин оттащил его на шаг назад, а Чан распахнул дверь на кухню, зовя Минхо по имени.       Все, на чем он мог сосредоточиться, — это ярость и боль в глазах Минхо.       — Скажи мне, Феликс, что мы будем делать без тебя?       — Минхо, прекрати.       — Что хён будет делать без тебя?       — Минхо! — Чан оказался между ними, оттесняя Минхо назад и одной рукой ухватившись за его шею.       Моргнув, Феликс просто позволил вывести себя из кухни, в то время как руки Сынмина по-прежнему надежно обхватывали его.       Минхо боялся. Он боялся, что с Феликсом что-то случится. Боялся так, как боялась его мать. Боялся так, будто уже пережил это. Боялся так, будто знал что-то, чего не знал Феликс.       — Феликс?       Джисон стоял прямо перед ним, протянув руку, но не касаясь его, а Сынмин прижимался к нему.       — Ты можешь прикоснуться к нему, — произнес низкий голос сзади, почти успокаивающий.       Джисон оглянулся на Феликса, как бы спрашивая разрешения, и сделал шаг ближе, осторожно прикоснувшись к щеке Феликса.       — Ты… он ранен? — спросил Джисон.       — Нет, — огрызнулся Сынмин, и Джисон вздрогнул, но не отступил.       — Я в порядке, — сказал Феликс, потянувшись и проведя рукой по щеке Джисона. Его рука слегка дрожала.       С чего бы Минхо так бояться? Конечно, Феликс не был бойцом, и да, он мог быть более склонен находить людей, но ведь мир — это не поле боя, верно? В мире были хорошие люди, такие как Чан и Сынмин, сам Минхо, Хёнджин, Уён и, конечно же, Джисон!       — Я запретил тебе это говорить! — прорычал Минхо из кухни, и Феликс напрягся. Этого не миновать. Даже если Минхо будет в ужасе.       Оттолкнув от себя Сынмина, а точнее, отпустив его, Феликс отмахнулся от руки Джисона и, к немалому удивлению обоих, вернулся на кухню, где Чан все еще держал руку на шее Минхо.       — Прости, что побеспокоил тебя, Минхо-хён. Мне жаль, что вы все считаете меня идиотом, но я не перестану быть собой! — произнес он.       Пока Минхо просто смотрел на него, Чан вздрогнул.       — Мы не хотим, чтобы ты был другим, мы хотим, чтобы ты был в безопасности, — сказал он.       — Я в безопасности!       — Нет, если ты ведешь себя так, то ты не в безопасности! — возразил Минхо       — Минхо, — произнес Чан с усталостью в голосе. — Приготовь нам ужин. Ликси со мной.       Уставившись на Минхо, который оскалился в ответ, Феликс позволил Чану взять себя за руку и вывести из кухни.       — Чан-си, Феликс не должен… — начал Джисон, заламывая руки, будто боялся заговорить с ним, но Чан прервал его, покачав головой.       — Не волнуйся, Джисон, мы скоро вернемся.       — Пожалуйста, Чан-си, это моя вина! Феликс не должен был…       — Ему ничего не угрожает. Ни от меня. Ни от кого из присутствующих, — сказал Чан, уже проходя мимо него и отмахиваясь от человека, который был явно напуган. Глупо, но все равно напуган.       И в отличие от всех остальных в этой квартире, он не знал, что остальные не причинят ему боль.       Стараясь говорить более легким тоном, в основном чтобы успокоить Джисона, он повернулся и закричал:       — Будь вежлив с Джисоном Минхо-хён или…       Но не успел он закончить свою угрозу, как Чан открыл дверь и, проявив нехарактерное для него раздражение, втолкнул Феликса в их комнату, после чего захлопнул за ними дверь.       Обернувшись, он увидел страх, усталость и напряжение на лице Чана, отраженные в его напряженных плечах. Тяжелое чувство вины поселилось в его желудке.       Он не хотел причинять им боль. Не хотел причинять боль Чану.       — Сядь, — сказал Чан.       На мгновение Феликс подумал об отказе, но, взглянув на Чана, увидел, как напряглось его лицо. Казалось, Чан держится из последних сил, чтобы не сломаться.       Присев на край кровати, Феликс стал ждать.       Они никогда по-настоящему не ругались. Конечно, они спорили, ссорились, но до сегодняшнего дня никогда не конфликтовали друг с другом. По крайней мере, Феликс никогда не чувствовал себя так. Тяжело и мрачно, как будто он переступил черту, о существовании которой даже не подозревал.       Осторожно вдохнув, Чан сделал шаг к кровати, но не сел рядом с ним.       — Я не… согласен с тем, как Минхо говорил с тобой, — произнес он.       Слово «но» прозвучало достаточно громко, чтобы заглушить все остальное, даже если Чан слишком долго произносил следующие слова.       — Но то, что он сказал… он прав, — на его лице промелькнула новая волна боли, и Феликс протянул руку, чтобы взять его за плечо.       — Это моя вина, но тебе опасно оставаться одному. Для тебя опасно, если с тобой заговорят незнакомцы.       В этом не было никакого смысла, но Чан всегда брал на себя вину, даже если она не была его.       — Ты не виноват в том, что в мире есть плохие люди, хён. Ты спас меня, помнишь? Ты дал мне дом. Семью здесь, в Корее.       Улыбка на лице Чана выглядела как агония, обретшая форму.       Вместо того чтобы что-то сказать, он шагнул вперед и обнял Феликса, прижав его лицо к своему прессу, но сейчас Феликс не мог подумать об этом.       — Мне очень жаль, Ликси.       — Это не твоя вина, хён.       Чан издал нечто среднее между всхлипом и смехом. Этого оказалось достаточно, чтобы Феликс поднялся на ноги и крепче обнял Чана, прижимаясь к нему изо всех сил.       — Ты можешь пообещать мне, что будешь осторожнее? — это была мольба, совсем не похожая на угрозу Минхо, но под ней скрывался тот же ужас. — Пожалуйста?       — Да, хён, — другого ответа быть не могло.       — Не надо… не ищи их.       Феликс не стал напоминать ему, что он этого не делал. Он не искал никого из них. Даже Минхо, единственный, на кого он не наткнулся на улице или в клубе, оказался случайностью.       — Не буду, хён, но… Джисон нашел меня. Как и ты нашел меня. Это было лучшее, что случилось со мной, хён… — вжавшись пылающим лицом в плечо Чана, он надеялся, что тот не почувствует его румянца сквозь тонкую черную рубашку.       — Как я могу не помочь ему, как ты помог мне? — спросил он.       Чан крепко обнял его, и Феликс почувствовал горячий выдох на своей шее, Чан с трудом пытался взять себя в руки.       — Ты слишком добрый, Ликси, — произнес он.       — Не добрее тебя, — ответил Феликс.       Чан хрипло рассмеялся, немного грустно, но, по крайней мере, уже не так отчаянно.       Это была определенно победа — даже если Феликсу не хотелось отпускать его, когда Чан оттолкнул его назад, положив руки на плечи Феликса.       — Обещай мне, Ликси, никаких ненужных рисков. Пожалуйста, — сказал он.       — Я обещаю тебе, Хён. Я буду осторожен, — ответил Феликс.       — Спасибо, — произнес Чан.       — Конечно, — подтвердил Феликс.       Он не ищет опасностей или незнакомцев.       — Как ты думаешь, безопасно ли идти туда, или остальные опять будут странными? — спросил Феликс.       — Странными? — уточнил Чан, приподняв бровь. Он, очевидно, так же отчаянно нуждался в более легкой теме, как и Феликс.       — Да, странными. Как будто они стали страннее, чем обычно.       То, что Чан вдруг стал выглядеть обеспокоенным, обнадеживало еще меньше, чем бессвязные объяснения их странного поведения.       Феликс мог не знать, что другие люди считают странным, но, по крайней мере, он знал, что его соседи по комнате не были нормальными. Именно поэтому Джисон будет отличным дополнением к ним.       Чану это показалось не таким смешным, как Феликсу.