Normal is a matter of perspective

      — Ты уверен, что это хорошая идея, Ликси?       — В последний раз говорю, ты можешь остаться дома, если…       — Нет, я не позволю тебе идти к ним одному!       — Они мои друзья, Джинни.       Хёнджин только хмыкнул.       Они спорили об этом с тех пор, как Минхо написал Феликсу вчера, что Чан приглашает их всех на барбекю в воскресенье вечером.       Минхо: В том числе и твоего нового бродягу.       Минхо: Он также пригласил твоего преследователя.       Феликс знал, что это не дело рук Чана. Вероятно, это был Минхо и, возможно, Сынмин, но он не стал бы жаловаться, если бы это означало, что он сможет увидеть их всех в такой обстановке, которая, как он надеялся, не позволит им (Феликсу) снова разрыдаться.       Он только-только оправился от головной боли, которую сам себе устроил в пятницу, и был уверен, что Хёнджин перейдет к радикальным мерам, если это случится снова. Не только потому, что он делал Феликсу холодные компрессы и заставлял его пить слишком много воды, боясь, что Феликс обезвожен, но и потому, что Хёнджин, как и остальные, очень его опекал.       Это, по-видимому, было характерно для оборотней, хотя Феликс не мог отделаться от мысли, что половина причины заключалась, как однажды так деликатно выразилась его сестра, в его очаровательной некомпетентности.       Иногда он не понимал, почему любит ее — или кого-либо из своей семьи, в чем они все сходились.       А ведь его усыновили по меньшей мере шесть оборотней и четыре человека. Может быть, даже семь оборотней, если считать щенка, хотя Феликс не видел его уже несколько недель.       Феликс вспомнил, что ему определенно нужно найти щенка и выяснить, не нужна ли ему помощь. Конечно, после того, как он переживет барбекю с шестью нервными волками.       — Все будет хорошо, Джинни.       — Они пригласили твоего преследователя!       — Очевидно, он хороший парень и не собирался меня преследовать.       — Они такие же плохие, как и ты! Я никогда не позволю тебе вернуться к ним! В следующий момент ты приведешь в эту стаю вампиров и…       — А вампиры существуют?       — Не меняй тему!       — Как вампиры могут быть другой темой?       — Так как мы направляемся на встречу с твоей стаей, которая решила пригласить твоего преследователя? Ангел, серьезно, как ты оказался с этими… людьми, — Хёнджин едва не сплюнул.       К этому времени Феликс уже трижды убедился, что Хёнджин становился злобным, когда волновался, боялся, злился или вообще испытывал какие-либо эмоции, кроме счастья.       — Чан нашел меня и Минни. Я нашел Минхо, Джисона и оста… Чанбин нашел меня, так что…       — Это полная чушь, вот что! — прорычал Хёнджин, крепче сжимая руку Феликса.       Лежа рядом с Хёнджином в теплой постели, Феликс немного поразмышлял о том, почему Хёнджин не любит альф, стаи и почему он покинул свою семью. В глазах Хёнджина было слишком много страха и беспокойства, слишком много сострадания, когда Феликс подумал, что они держат его рядом, чтобы использовать. Слишком много ярости и понимания, когда он спросил Феликса, правильно ли они с ним обращаются. Не обижают ли они его.       Даже мысль о том, через что мог пройти Хёнджин, злила его больше, чем все, что с ним случилось. С одной стороны, большая часть его собственных страданий была воображаемой — или, по крайней мере, из-за его мыслей они казались гораздо хуже, чем были на самом деле; с другой, у Хёнджина не было никого, кроме нескольких друзей-людей и Феликса, потому что он держался от волков как можно дальше.       Феликс, конечно, не стал бы его заставлять, но это не помешало бы ему сделать все возможное, чтобы Хёнджин стал членом стаи — или хотя бы достаточно дружелюбным, чтобы часто приходить к нему в квартиру, ведь Феликс усыновил его — да, он усыновил Хёнджина, и это была его история, и он собирался придерживаться ее! И он не собирался возвращаться к переписке и встречам с ним раз в две недели.       — Да ладно, Джинни, обещаю, они тебе понравятся.       — После того, что они с тобой сделали? — он снова надулся. — И Минхо я уже знаю.       — Хён очень милый, когда его узнаешь.       — Нет, Ангел, он засранец. Просто ты слишком добрый.       Открыв рот, чтобы возразить, Феликс на полсекунды задумался и сдался. Да, Минхо иногда вел себя как придурок, и он мог им быть, но он также был добрым и милым и готов был на все ради тех, кого любил. А это, как узнал Феликс буквально накануне, означало пойти против Чана, которого он тоже уважал и любил.       — Отлично, это твой преследователь.       Проследив за взглядом Хёнджина, он увидел Чанбина, который сегодня был одет в черную кожаную куртку, темно-серые джинсы и сурово хмурился, отчего выглядел довольно устрашающе.       — Джинни, будь повежливее.       — С твоим гребаным преследователем? С тобой что-то не так, Ангел.       — Все в порядке, Феликс-си? — Чанбин переводил взгляд с Феликса на Хёнджина и обратно.       — Да, — Феликс улыбнулся. А Хёнджин, глядя на Чанбин, произнес — Нет!       — Хорошо… альфа заколебался. Может, тогда зайдем? — он жестом указал на ресторан, но Хёнджин лишь уставился на него.       — Да, наверное, это хорошая идея, — Феликс продолжал улыбаться, таща Хёнджина за собой, прекрасно зная, что тот любезно это ему позволит — если не обращать внимания на его нытье.       — Остальные уже здесь?       — Да, — оба волка ответили одновременно.       — Хорошо, — толкнув дверь в ресторан, Феликс улыбнулся официантке, стоявшей перед ним, и назвал имя Чана, одновременно оглядываясь по сторонам.       — Пожалуйста, следуйте за мной, — она оглянулась на Феликса через плечо, спина ее слегка выпрямилась, но помимо восхищенного взгляда, по-другому на Хёнджина смотреть было нельзя, в ее чертах появилась озабоченность и что-то слишком близкое к страху, после чего она вежливо улыбнулась, а ее глаза на мгновение задержались на Феликсе.       Как будто она волновалась.       Феликс не в первый раз видел подобные взгляды, но раньше ему казалось, что он просто размахивает большим красным флагом, крича, что я беспомощная жертва, а эти люди намного сильнее меня. Разве он не спрашивал себя, почему Чан, такой талантливый и милый, как он, не смог найти себе группу для работы? Почему другие люди смотрят на него с беспокойством и опаской, хотя Феликс с первой минуты знал, что Чан безопасный?       Видимо так нормальные люди реагируют на оборотней? Знали ли они, что эти люди другие и потенциально смертельно опасны?       Это объясняло, почему все встреченные им волки выглядели так удивленно, когда Феликс не боялся заговорить с ними. Или прикоснуться к ним. Или переехать к ним.       Может быть, ему действительно стоит подумать об этом. Но не сейчас.       Официантка провела их в отдельную заднюю комнату и вежливо постучала, прежде чем открыть дверь и пригласить их.       Войдя внутрь, как только она отошла в сторону, Феликс не удивился тому, что на него тут же набросились.       — Феликс-а! — кричал Джисон в ухо Феликсу, пытаясь его задушить.       — Джисон, — сказал Чан, в то время как Минхо уже стоял за спиной Джисона, схватив его за шею и пытаясь оттащить.       Но ничего не вышло.       Хёнджин, как ни странно, не оценил ни того, ни другого. Он зарычал на обоих, подошел ближе к Феликсу и попытался вырвать руки Джисона из рук Феликса — эффект был примерно тот же.       Никакого.       Более того, Джисон прижался еще ближе, уткнувшись лицом в шею Феликса.       — Должен ли я… — спросил сзади Чанбин, но его прервал Чан.       — Прекрати, — это было всего лишь одно слово, но оно прорвалось сквозь весь шум и суматоху, заставив всех замереть.       — Мы в ресторане, ведите себя прилично, — властность немного ослабла, но ровно настолько, чтобы убрать агрессивный оттенок из его слов. Недостаточно, чтобы остановить Феликса от желания немедленно подчиниться, и, оглядевшись, он понял, что был не один.       Кроме Хёнджина, конечно, который поднял подбородок еще выше и теперь пристально смотрел на Чана.       — Отпусти его! — он шипел на Джисона, его руки крепко сжимали Феликса — но, по крайней мере, теперь он был тише.       — Джинни, все в порядке, — Феликс сжал руку Хёнджина в своей.       Хёнджин зашипел, но, по крайней мере, замолчал, хотя Феликс был уверен, что он все еще смотрит на Джисона, потому что тот все еще держится за Феликса, и Минхо, просто так.       — Привет, Сонги, — погладив его по плечу, Феликс почувствовал, как Джисон расслабился от прикосновения. — Я тоже рад тебя видеть.       — Никогда больше не уходи.       В груди Феликса разлилось тепло, которое потекло в небольшое холодное место в животе, заполняя оставшуюся там яму.       Ощущая тепло Джисона и видя, как Чан, Минхо и Сынмин наблюдают за ними, а Хёнджин прижимается к нему, Феликс почувствовал себя как дома.       Это было похоже на дом.       — Не драматизируй, Сонги, — Минхо снова потащил Джисона назад, и на этот раз Джисон отпустил его и позволил Минхо подтолкнуть его обратно к столу, где по-прежнему сидели Сынмин и Чан, хотя, Феликс сказал бы, что они тоже хотели встать со своих стульев.       — Конечно, ты привел с собой бродяг, — сказал Минхо, его тон был почти оскорбительным, когда он посмотрел за спину Феликса. — Садитесь все, я голоден. — он схватил Феликса за плечо и толкнул его в кресло рядом со своим.       По крайней мере, они были достаточно предусмотрительны, чтобы поставить стул рядом с креслом Феликса для Хёнджина, который не отпускал его руку, даже когда они садились. Не то чтобы Феликс жаловался.       Феликс знал, что место было выбрано стратегически правильно: он сидел прямо перед Чаном, рядом с Минхо, а Чанбину пришлось сесть слева от Чана, потому что Сынмин был справа от него, а Джисон сел с другой стороны от Минхо.       Таким образом, Феликс оказался в центре внимания и ближе всего к Чану и Минхо.       — Как дела, Ликс-а? — Сынмин спросил почти нейтральным голосом, вероятно, из-за того, что в комнате находились двое незнакомцев. По сравнению с их последними встречами это было очень нехарактерно для всех них — кроме Джисона и Хёнджина, конечно.       Может, это потому, что они были бетами? Они должны были вести себя более лояльно, чем альфы? Или Джисон и Хёнджин просто более эмоциональны? А может, их обоих просто не так сильно заботило это — что, вернуло его к тому, с чего он начали: было ли это потому, что они были бетами?       — Я в поря… все хорошо, — улыбаясь Сынмину, он проигнорировал взгляд Минхо, который тот бросил на него. Возможно, он пытался прожечь в нем дыру.       — Это хорошо, — Сынмин перевел взгляд на Хёнджина, который напрягся, посмотрев на него в ответ.       — Как ты?       — Хорошо, — сказал Сынмин, в то время как Джисон с другого конца стола заскулил. — Ужасно!       — Может быть, ты хочешь представить своего друга, Ликси? — спросил Чан, очевидно, пытаясь прервать дискуссию, которая могла бы скоро начаться.       — Конечно, — повернувшись к Хёнджину и ободряюще сжав его руку, он улыбнулся ему. — Это Хван Хенджин. Мы познакомились несколько недель назад, — он перевел взгляд на Чанбина, который, скорее всего, почти ничего не знал. Минхо и Сынмин рассказали ему, что уже дважды беседовали с ним, но велика вероятность, что они не обсуждали друга Феликса. Тем более что никто из них, кроме Минхо, вообще ничего о нем не знал.       — Когда он спас Бокки от какого-то Альфы, — продолжил Минхо, погладив Феликса по голове. — Потому что он не может даже пройти через улицу, чтобы не найти другого волка.       — Да, я понял, — сказал Чанбин с самоуничижительной улыбкой на губах, которая ему совсем не подходила.       — Это было не… — Феликс попытался вмешаться, но Хёнджин холодно прервал его.       — Если бы Феликс знал…       — Я думаю, мы все знаем, что это мало что изменило бы, — Минхо оборвал Хёнджина, хотя и прижался плечом к Феликсу, как бы извиняясь. — Бокки просто не может ничего с собой поделать.       — Ты… — Хёнджин зашипел, но, к счастью, в этот момент вошли два официанта и принесли в зал еду, которой хватило бы по меньшей мере на пятьдесят человек.       Теперь стало понятно, почему они оказались в отдельной комнате с массивным столом. Им нужно было дополнительное место для еды.       Официанты то ли знали об этом, то ли им было все равно: они поставили на стол столько, сколько смогли, предложили напитки и оставили тележку с остатками еды.       Феликсу не следовало позволять Хёнджину давать ему столько еды сегодня утром. Он никак не сможет выйти отсюда самостоятельно, но, возможно, кто-то из остальных будет достаточно любезен, чтобы вынести его на руках.       Встав, Чан окинул всех взглядом, немного задержавшись на Хёнджине, а затем встретился глазами с Феликсом. Он выглядел обеспокоенным, даже слишком, ведь все они просто были в ресторане.       С другой стороны, еда была для оборотней чем-то почти безумно важным, так что вполне возможно, что все это имело гораздо большее значение, чем Феликс мог понять.       — Последние несколько дней были… неспокойными, — он проигнорировал фырканье и хмыканье за столом — на самом деле только Чанбин и Феликс никак на это не отреагировали, но, по крайней мере, остальные, кроме Хёнджина, выглядели скорее забавными или раздраженными, чем злыми.       Маленькие милости.       — Я хочу использовать этот ужин, чтобы… укрепить наши связи, старые и новые, и поблагодарить Феликса за то, что он здесь, а Хёнджина за то, что позаботился об одном из нас, когда мы не могли этого сделать.       Тишина, наступившая после слов Чана, была слишком явной, как и то, как рука Хёнджина прижалась к руке Феликса. Как будто он боялся.       — Поэтому, если вы все позволите, я хочу служить вам.       Что-то произошло. Феликс понятия не имел, что именно, но Минхо склонил голову, за ним последовали все, даже Чанбин, который склонил голову ниже, как и Сынмин, и он последовал их примеру — возможно, согласившись с чем-то, чего не должен был делать.       Однако Минхо и Хёнджин остановили бы его, если бы речь шла о чем-то очень плохом. Хотя Хёнджин еще больше напрягся рядом с Феликсом, его рука теперь сжималась с силой.       Встретившись с глазами Хёнджина, Феликс увидел в них страх, как будто это действительно был шаг, на который он не мог решиться.       — Хёнджин-си, мы ни к чему не обязываем, если ты примешь это. Это просто знак моей… нашей признательности за то, что ты сделал для Феликса.       — Это правда.       Феликс посмотрел на Джисона, который полулежал над столом, не сводя глаз с Хёнджина.       — Это не уловка. Они бы так не поступили. Наш альфа так бы не поступил.       Оглянувшись на Хёнджина, он увидел, что тот кивнул, но это не ослабило его тело и он также цеплялся за руку Феликса.       — Ничего, если я дам тебе еду со своей тарелки после того, как Чан-хён отдал ее мне? — Феликс смотрел только на Хёнджина. Он бы, наверное, попросил и Чана, но если так можно было заставить Хёнджина что-то съесть, Феликс был не против обидеть Чана. Он всегда мог извиниться.       Хёнджин встретил его взгляд, в котором появилось беспокойство — вероятно, из-за того, что в мире оборотней передача еды означала какой-то проступок.       — Хорошая идея, Ликс. А ты, Хенджин-си, не против? Феликс не понесет за это никаких последствий.       Оглянувшись на Чана, он увидел в его взгляде такую же искренность, как и в его словах. Как будто при других обстоятельствах это действительно могло быть возможным.       — Ты клянешься в этом? — спросил Хёнджин, голос его был резок.       — Клянусь своей стаей, Хёнджин-си. Феликсу не будет причинен вред, и у тебя нет никаких обязательств передо мной или моей стаей, кроме тех, которые ты выбрал сам.       Хёнджин еще секунду колебался, потом склонил голову, принимая все, что произошло.       Решив, что спрашивать об этом не стоит, всегда можно спросить позже, он наклонился вперед и прижался лбом к виску Хёнджина, как Минхо все чаще и чаще делал с Феликсом, полагая, что это означает любовь и поддержку.       Видимо, так оно и было, потому что Хёнджин наконец расслабился — то ли из-за прикосновения, то ли потому, что никто из остальных не обратил на это внимания.       — Альфа, я голоден, — Минхо сказал в наступившей тишине, и Феликс готов был поставить хорошие деньги, что он сделал это, чтобы отвлечь всех от затянувшейся тишины.       — Да, конечно. Феликс сосредоточился на Хёнджине, не зная, сможет ли он взять еду со стола без того, чтобы Феликс ему помог.       То, что никто, кроме Феликса, не подал ему тарелки или миски и даже не попытался наложить что-нибудь на его тарелку, было то ли неуважением, то ли проявлением уважения к границам Хёнджина. Так как Хёнджин продолжал расслабляться, то, что он смог отпустить руку Феликса, что он придвинул свой стул чуть ближе к Феликсу, означало, вероятно, что это было проявлением уважения.       Чанбину же Минхо и Чан предложили еду, а все остальные держались от него подальше, что, учитывая, что Сынмин и Джисон встали со своих стульев, чтобы положить еду на тарелку Феликса, было сделано намеренно. То ли потому, что им не нравился Чанбин, то ли потому, что это тоже было как-то связано с правилами оборотней.       Если Феликс даст Чанбину еду, то велика вероятность, что он сделает что-то такое, чего потом не сможет изменить, поэтому он сосредоточился на Хёнджине и на тревожной куче еды на его собственной тарелке.       Когда Чан положил на тарелку Феликса первые куски мяса, Феликс тут же передал их Хёнджину, потому что знал, что волки едят гораздо больше, чем он сам. К тому же он был намерен убедиться, что с Хёнджином все в порядке и у него есть все необходимое, тем более что никто другой этого сделать не мог.       Только когда на его тарелке появилось еще больше мяса, а у Хёнджина оставалось еще много, Феликс взглянул на него и чуть не отшатнулся. Мясо было еще совсем сырым. Снаружи оно было едва коричневым, а в середине — кровавым.       Феликс поднял взгляд от своей тарелки и оглядел стол: никто из остальных, похоже, не возражал против того, чтобы есть мясо, которое выглядело так, словно могло само выйти из ресторана, если бы ему представилась такая возможность.       Феликс ни за что не смог бы это проглотить. Даже от одной мысли о том, каким оно должно быть на вкус, у него заурчало в животе.       Чан, похоже, не понимая дилеммы Феликса, положил ему на тарелку еще мяса, которое Феликс попытался передать Хёнджину.       Это, конечно, не осталось незамеченным и заставило всех за столом нахмуриться. Хёнджина в том числе.       Неужели это всегда было так чертовски сложно? Феликс не мог быть уверен, но ему казалось, что его прежняя неосведомленность— это блаженство. Даже с учетом небольшой опасности быть разорванным в клочья оборотнем.       Насколько он понимал, у него было всего несколько вариантов, и все они казались плохой идеей. Он мог отдать Хёнджину больше мяса и рисковать тем, что его завалят еще большим количеством еды и спросят, в чем дело. Он мог бы положить мясо обратно на гриль, что было бы воспринято как ужасное оскорбление. Или сказать, что его человеческий желудок не рассчитан на такое количество мяса и уж точно не рассчитан на сырое мясо, и тогда Чан расстроится.       Но все это не казалось хорошей идеей. Да и зачем им всем есть сырое мясо? Он прожил с Чаном больше года и пару месяцев с Сынмином и Минхо, и да, они любили стейки не так хорошо прожаренные, как Феликс, но он никогда не видел, чтобы они ели сырое мясо.       Может, это была часть их заговора, чтобы скрыть от него, что они волки? Но если это так, то почему Чан пытается положить ему на тарелку корову, которая, по сути, еще мычит?       Он моргнул, и на его тарелке оказалось еще больше мяса.       Поколебавшись мгновение, он взял один из кусков и положил его обратно на гриль. Он открыл рот, чтобы объяснить, но то, как все вокруг замерли, заставило замереть и его.       В глазах Чана читалась настоящая боль и опустошение.       — Феликс-а? — Минхо остановил руку, которую хотел протянуть, будто не был уверен, захочет ли тот прикоснуться к нему, а Хёнджин прижался к нему с другой стороны, как будто хотел закрыть Феликса своим телом.       Ладно, тогда это было неправильное решение.       — Я не могу есть его таким сырым, хён, — он поднял глаза на Чана, пытаясь заставить его понять. — Я съем мясо, если ты хорошо прожаришь его, чтобы человек смог есть, обещаю.       На лице Чана промелькнуло что-то другое, почти еще более мучительное, когда Сынмин перевернул кусок явно сырого мяса на своей тарелке.       — О, да, это немного… недожарено для человека, — он извиняюще посмотрел на Чана, который еще больше напрягся.       — Мне очень жаль, — голос Чана был грустным.       Феликсу следовало просто съесть сырое мясо и разбираться с последствиями. Пищевое отравление не может быть таким же болезненным.       Но, тем не менее, они должны были открыто общаться, верно?       — Все в порядке, хён, — он попытался улыбнуться своей солнечной улыбкой. — Уверен, Хенджину понравилось.       Чан сглотнул, с трудом сдерживая улыбку, которая не могла скрыть самоуничижения в его глазах.       — Хорошо. Я буду готовить твое мясо дольше.       — Спасибо, хён, — он улыбнулся ему, добавив в голос как можно больше веселья.       — А было ли что-нибудь еще, чем тебя пытались накормить, но ты не смог есть? — спросил Джисон, в его голосе прозвучало любопытство.       — Нет, никогда, — он посмотрел на Джисона, пытаясь сдержать улыбку. — Все остальное было вкусным.       Судя по выражению лиц всех остальных, даже Чанбина, Феликс наверняка совершил что-то непростительное и не знал, как выпутаться из этой ситуации.       Как, черт возьми, Сынмин выучил правила? Или это был инстинкт?       — Это нормально? — осторожно спросил Чан, протягивая Феликсу кусок мяса. На первый взгляд — да, и Феликс не собирался критиковать его снова.       — Да, выглядит неплохо, спасибо, хён!       — Попробуй, Бокки, чтобы убедиться.       Он посмотрел на Минхо, пытаясь понять, хочет ли он, чтобы тот съел мясо, чтобы успокоить Чана, или на самом деле хочет, чтобы тот проверил, пригодно ли мясо для переваривания человеком.       — Конечно.       Чан положил мясо на его тарелку, и Феликс, не обращая внимания на взгляды остальных, подцепил его палочками и разрезал пополам. Если честно, мясо пролежало на гриле слишком долго, но он лучше согласился бы на это, а не на сырое.       — Очень вкусно, хён, — он снова улыбнулся Чану, прежде чем съесть вторую половину.       К этому времени весь аппетит, который у него был, пропал, но от этого никуда не деться, если он не хотел довести Чана до слез, поэтому пришлось есть до тех пор, пока он больше не мог.       — Что-нибудь еще, что люди не могут есть, Минни? — спросил Джисон, явно пытаясь затронуть легкую тему. И, по мнению Феликса, потерпел неудачу.       — О, — Сынмин нахмурился, поедая очередной кусок сырого мяса. — Нет, я так не думаю.       — Если мне можно узнать, почему ты спрашиваешь Сынмина-си? — спросил Чанбин, видимо, пытаясь сменить тему на более безопасную. Судя по тому, как все, кроме Хёнджина и Феликса, снова напряглись, это тоже не удалось.       — Меня обратили несколько месяцев назад.       — Ты… укушенный? — спросил Чанбин с удивлением на лице.       — Да. Но он также один из нас, — Минхо угрожающе улыбнулся.       — Да, конечно, — Чанбин кивнул, перевел взгляд на Феликса и снова посмотрел на Сынмина. — У тебя, должно быть, много сил, Сынмин-си. Я никогда не встречал укушенного, который был бы…       — Не диким? — голос Сынмина был холоден.       — Насколько я понимаю, первый год — самый худший, но… моя бывшая стая никого не обращала, — его взгляд метнулся к Чану, и все, кроме Хёнджина и Чана, зарычали.       Если так пойдет и дальше, Феликс был уверен, что в ближайшие десять минут начнется драка.       — Я не обращал его, — сказал Чан, его голос снова звучал измученно.       — Нет, альфа нашел меня и привел в свой дом.       Глаза Чанбина расширились и переметнулись на Феликса, но ему хватило ума промолчать. Впрочем, его мысли и так были очевидны.       — Минни был ранен. Он был немного на взводе, но не одичал, — сказал Феликс, накладывая на тарелку Хёнджина еще сырого мяса. — И кстати, щенок, о котором я вам говорил…       — Ёнбок-а-а…       — Он тоже не дикий! Я думаю, он просто одинок и нуждается в помощи.       — Бокки, Монг-Монг исключение, но этот волк…       — Помог мне и котятам! И он привел меня к тебе, хён! Он не одичавший!       — Я думал, что твоя стая преувеличивает, даже после того, как вы подошли поговорить со мной, но… Феликс-си, ты сошел с ума, — если бы в голосе Чанбина не было столько же благоговения, сколько и ужаса, Феликс, возможно, почувствовал бы себя оскорбленным — как, впрочем, и остальные.       Вместо этого он рассмеялся. Наверное, это было единственным здравым поступком, когда он сидел между шестью оборотнями, которые были на взводе из-за непонятных ему правил.       — Возможно, но это единственная причина, по которой я могу с этим мириться, — он сделал небрежный жест рукой, показывая на их всех. — Значит, для меня это нормально.       — Для нас — нет, — Минхо зарычал, схватил Феликса за шею и надавил на нее. — Если ты подойдешь к дикому без нас, я…       — Отпусти его, — Хёнджин зарычал с другой стороны, и, хотя Феликс не знал, почему, в его голосе впервые прозвучала настоящая жестокость.       — Все в порядке, Хёнджин, я…       — Рука на твоей шее — это приказ подчиниться, — Хёнджин зарычал, его глаза по-прежнему были устремлены на Минхо.       В этом был смысл, особенно если вспомнить, как Чан использовал этот прием с Сынмином в самом начале.       — Если бы я думал, что это что-то даст… — начал Минхо, но рык Хёнджина почти заглушил его слова.       — Отпусти его.       — Это также то, что члены семьи делают с младшими членами стаи, и нравится тебе это или нет, но Бокки — мой младший, — Минхо успокаивающе провел большим пальцем по шее Феликса и убрал руку.       Вместо ответа Хёнджин снова прижался к Феликсу, но не потянулся, чтобы накрыть его шею ладонью, потому что, очевидно, это прикосновение было чрезмерным.       Феликсу нужна была книга правил, желательно написанная для «чайников» и «омег», с правилами «можно» и «нельзя», которые позволят общаться с волками, не оскорбляя никого, не задевая их чувств и не приглашая в свою стаю. Желательно с подробными объяснениями всех специальных терминов и их культурного значения в обществе оборотней.       Поскольку у него такого не было, а молчание снова стало ледяным, он решил окончательно его нарушить.       — Просто из любопытства, Чанбин-си уже является частью стаи или для этого мне нужно дать ему еду?