Normal is a matter of perspective

      Оглядевшись по сторонам, Феликс в очередной раз подумал, что да, люди странные.       Знание о том, что среди них живут сверхъестественные существа, и иногда даже успешно, ничем не выделяясь, не отменяло этого понимания. Более того, оно усиливало впечатление от осознания того, насколько чертовски странными на самом деле были люди.       В том числе и волки, которых он называл своей стаей, и Хёнджин, даже если он отказывался стать частью стаи. Для Феликса это был лишь вопрос времени, так как Хёнджин уже начал расслабляться в окружении остальных, даже если он все еще с большим подозрением относился к Чанбину, Минхо и, в первую очередь, Чану.       Стало немного лучше, когда стая и Хёнджин приняли решение о совместной опеке над Феликсом. И да… это была одна из тех вещей, которые до сих пор казались Феликсу очень странными, хотя теперь мир стал более осмысленным.       Ради своего психического здоровья он решил не подвергать сомнению все, что казалось ему странным, а только то, что казалось важным. Он также отказался от попыток разобраться во всем, что произошло. Самым важным для Феликса, было то, что после еще четырех разговоров с Чаном они наконец-то снова стали достаточно близки к тому, что было раньше. Это означало, что они снова могут спать в одной постели. Они могли прижиматься друг к другу, допускать случайные прикосновения, и это значило для Феликса больше, чем он мог бы выразить словами.       Для него было очень важно, что Чан сказал ему во время их последнего разговора по душам и в первое утро, когда они снова проснулись вместе, что не может заснуть без Феликса рядом с собой.       Феликс, конечно, знал о бессоннице Чана и о том, что он дольше лежит в постели с Феликсом, но он не знал, что Чан вообще почти не спит без Феликса в комнате.       Это было в равной степени ужасно и успокаивающе, потому что, по крайней мере в предательском сознании Феликса, это делало его чуть более равным, делало Феликса чуть менее зависимым от Чана. Да, рядом с Чаном Феликсу спалось лучше, но и в обнимку с Хёнджином он спал достаточно хорошо.       Поразмыслив несколько дней, он признался в этом Чану, чувствуя себя виноватым за то, что испытывал почти облегчение от того, что имеет какое-то влияние на Чана. Что в Чане тоже есть какая-то слабость.       Долгое время альфа смотрел на него так, словно Феликс сошел с ума, и чувство вины в его нутре нарастало, горячее и тяжелое, прежде чем теплая улыбка, которая каким-то образом казалась одновременно грустной и снисходительной, растянулась на губах Чана, заставив уголки его глаз сморщиться.       — Ты даже не представляешь, насколько велика твоя власть надо мной, щенок.       — Потому что я омега? — спросил Феликс, в равной степени смущенный и обеспокоенный. Он до сих пор не понимал, что значит быть омегой. Ничего не изменилось ни между ними, ни между ним и остальными, когда все снова расслабились вокруг него — если не считать того, что они все еще пытались загладить свою вину перед ним.       — Нет, потому что ты… потому что ты мой… наш Феликс, — это было почти слишком нежно, слишком осторожно, но совсем по-другому, и Феликс, не зная, что на это ответить, был рад, когда Чан прижался к его лбу, прежде чем спросить, поел ли Феликс.       Он поел, что, конечно, не избавило его от небольшого перекуса. По крайней мере, ему удалось убедить всех, что в его рационе должно быть больше фруктов и овощей. И шоколада, конечно.       Одной из нормальных вещей, по крайней мере, нормальных для них, было то, что Чанбин действительно присоединился к их стае. Странным было то, что это случилось спустя неделю после катастрофы с барбекю.       Феликс потратил это время на общение с Чанбином, потому что, к его ужасу, ответ на полушутливый вопрос, нужно ли дать Чанбину немного еды, чтобы поприветствовать его в стае, был утвердительным. Это «да» сопровождалось просьбой хотя бы немного узнать его, прежде чем принимать подобное решение, поскольку он не знал, что за ним, как за омегой стаи, остается последнее слово при приеме новых товарищей.       Поскольку эта информация была для него, по сути, новостью, да (некоторые из них сделали соответствующие намеки, но он решил, что они преувеличивают!), но это заставило его замолчать, достаточно надолго, чтобы Чанбин, которого они теперь больше звали как Бинни, смог рассказать им о себе.       Потому что Бинни, как узнал Феликс в тот же вечер, был милым, каким бы злым ни был его взгляд. Его улыбка была красивой, он был милым, заботливым и любил музыку так же сильно, как Чан и Джисон.       И вот, спустя почти четыре недели, они втроем уже выпустили свою первую песню в составе недавно созданной группы 3Racha.       Феликс все еще не мог смириться с тем, что все они, умеющие писать душевные тексты и красивую музыку, решили назвать себя в честь острого соуса. Впрочем, в этом и был их юмор.       Песня, как ни удивительно для предвзятого мнения Феликса, была потрясающей. Он также не удивился тому, что Чанбин просто вписался в их коллектив. Как он не был удивлен, что Хёнджин тоже вписался, когда перестал рычать на остальных.       Но что его все же немного смущало, так это стремление каждого не только объяснить ему все и вся, но и то, что они буквально понесут его на руках, если он того пожелает, потому что, видимо, в культуре волков заглаживание вины — тоже важное дело.       И, видимо то, что Феликс был пострадавшей стороной, не означало, что он мог сам решать, когда их прощать — или, скорее, когда им можно прекратить попытки искупить свои грехи. Это, по какой-то неизвестной причине для Феликса, было решением стаи, а его прекрасные товарищи по стае были слегка мазохистами с комплексом вины, так что были хорошие шансы, что по крайней мере Чану придется заглаживать свою вину до конца своей жизни.       Феликс дал себе еще около недели, прежде чем он его потеряет терпение, но это проблема для будущего Феликса.       К счастью, прошлый Феликс уже успел провести большую часть ужасных разговоров, в том числе выяснить, что произошло после того, как он последовал за Хёнджином домой и игнорировал телефон целую ночь.       Слушая это, он понял, что это почти скучная история. Они все еще сидели вместе в ресторане барбекю, пока Чан раздавал невообразимые количества мяса.       Однако это не избавляло от напряжения в их голосах. В их глазах читались реальный, осязаемый страх и тяжелое чувство вины, когда они объясняли, что произошло.       Чан увидел пропущенный звонок от Феликса, когда они с Джисоном покидали студию. Он перезвонил и забеспокоился, когда Феликс не взял трубку. Он позвонил Минхо, чтобы спросить, не видел ли тот Феликса.       К тому моменту Феликс уже опаздывал домой, и все они спокойно решили встретиться в танцевальной студии Феликса. Там они учуяли двух волков — альфу, который ушел, и бету, познакомившегося с Феликсом пару недель назад, который схватил Феликса, затащил его в переулок, а затем усадил в машину, за которой они не смогли уследить.       — Мы… волновались, — пробормотал Чан, глядя куда-то вдаль, словно заново переживая страх и боль.       Единственной причиной, по которой Феликс не поднялся, чтобы обнять его, были руки Хёнджина и Минхо, которые держали его, словно проверяя, не растворится ли он в воздухе. Но у всех остались шрамы от случившегося.       Сынмин получил приказ отправиться домой, чтобы быть наготове, если Феликс вернется, и связался с Уёном, спрашивая, не знает ли он, где может быть Феликс. Все это время Чан, Минхо и Джисон выслеживали альфу, нашли Чанбина в его квартире и, судя по тщательно сформулированному описанию вежливой беседы, ворвались к нему и накричали на него.       Чанбин, почти такой же всепрощающий, каким, по словам Хёнджина, был Феликс, сказал, что он тоже волновался за Феликса, потому что, видимо, все волновались за Феликса. Даже после того, что натворили остальные, он согласился помочь им, а значит, помогал бегать по всему городу, пытаясь найти хоть какие-то следы Феликса.       Тот факт, что Сынмин рассказал им слова Уёна, что он предлагал Феликсу отвезти его домой, но Феликс отказался, совсем не помог.       Он также узнал, что, когда на следующий день Феликс не пришел на занятия, Уён позвонил Чану и Сынмину, чтобы выяснить, в чем дело, и в зависимости от настроения свалил вину либо на себя, либо на них.       К этому времени ему удалось успокоить Уёна, Сонхва, Ёсана и Сана, хотя они все еще проявляли осторожность и подозрительно косились на Чана, Минхо и Сынмина, когда те брали его за руки. По крайней мере, им нравился Хёнджин, которого они по-прежнему считали спасителем Феликса.       Волки, похоже, не возражали, и к этому времени Феликс смирился с тем, что остальные стараются сопровождать его по мере сил.       Единственное, он по-прежнему не позволял Чанбину забирать его с занятий, потому что, хотя ему и начал нравиться чувствительный альфа с красивой улыбкой, он не собирался объяснять одноклассникам, почему он дружит со своим предполагаемым преследователем.       Просто… нет.       Именно поэтому он попросил Чанбина сопровождать его в сегодняшней пробежке. Он не хотел, чтобы новый член стаи чувствовал себя обделенным из-за дурацкого сопровождения — и да, теперь это была его жизнь.       К тому же Чанбин, скорее всего, не сойдет с ума в тот момент, когда поймет, что Феликс неосознанно нанял его для поиска щенка. Он не мог видеть его с тех пор, как ему рассказали правду, и теперь был уверен, что щенку — ребенку! — нужна помощь.       Именно поэтому Феликс дождался позднего времени, когда в парке не будет слишком много людей, особенно если учесть, что было холодно и прогноз погоды обещал дождь.       Чанбин, к счастью, об этом не задумывался и, хотя предпочитал тренировки на мышцы, тоже занимался бегом и был просто счастлив, что его попросили сопровождать Феликса.       По крайней мере, до тех пор, пока они не пересекли территорию парка.       Чанбин тут же набросился на него, обхватил его за талию и оттащил на несколько шагов назад, крепко держа за руки.       — Хён, что… — он ахнул, но не успел договорить, как сзади раздался рык.       Возможно, это было бы не так страшно, если бы тут же не раздалось ответное рычание.       Не раздумывая, Чанбин толкнул Феликса за спину, одной рукой вцепившись в запястье Феликса и расправил плечи в недвусмысленной угрозе, если гортанный рык не был достаточной подсказкой.       К счастью, альфа был невысок, и Феликс мог заглянуть ему через плечо, даже не вставая на цыпочки. Там, на опушке, стоял щенок, хотя даже Феликс был вынужден признать, что в таком виде, с опущенным телом, вставшей дыбом шерстью на загривке и оскаленными зубами, он выглядел скорее диким.       — Щенок! — воскликнул он, стараясь улыбнуться своей самой солнечной улыбкой, в то время как Чанбин чуть не поперхнулся.       — Феликс!       — Все в порядке, щенок! Я просто хочу поговорить!       — Ты с ума сошел? — прошипел Чанбин, крепче сжимая запястье Феликса, но это не имело никакого значения, так как щенок слегка наклонил голову в сторону.       — Теперь я знаю, и я уверен, что ты один, так что…       — Феликс!       — Я хотел спросить, не нужно ли тебе что-нибудь. Мы можем помочь тебе и…       — Феликс, прекрати! — Чанбин зарычал, впервые разозлившись, не то чтобы Феликса это волновало.       — Все в порядке, Бинни-хён, щенок…       Чонин снова зарычал, вероятно, из-за того, что Чанбин зарычал на Феликса.       Все было бы гораздо проще, если бы Феликс мог пойти сюда один, но он собирался придерживаться своего обещания не делать ничего неоправданно опасного, поэтому взял с собой волка — это была единственная уступка, на которую он мог пойти. Он был уверен, что щенку нужна помощь, и не мог больше ждать, чтобы попытаться доставить его в безопасное место.       Раньше он пытался уговорить щенка пойти в приют, чтобы его приютили, и приносил ему еду, когда мог, но теперь он зал. Да, он собирался помочь этому ребенку или забрать его в их стаю, даже если это будет последнее, что он сделает!       Поэтому он заставил одного из своих слишком заботливых друзей-оборотней пойти с ним.       Сначала он подумал о Хёнджине, но тот никогда бы не пошел на пробежку с Феликсом и знал о щенке больше остальных, поэтому сразу бы догадался и не позволил Феликсу встретиться со щенком. Как и Минхо, который признался, что он, Чан и Сынмин пытались найти волка самостоятельно, но тот так и не показался им. Это сразу же дисквалифицировало их. Не то чтобы Феликс питал иллюзии, что Сынмин или Минхо пошли бы с ним, хотя вероятность того, что они согласятся, была гораздо выше, чем раньше.       Был небольшой шанс, что ему удалось бы уговорить Чана пойти с ним, но он все время был бы на взводе. Кроме того, была вероятность, что Минхо убьет Чана за то, что тот подверг Феликса опасности.       Он мог бы попросить Джисона, но, поскольку они с Минхо были так близки к тому, чтобы начать встречаться, или, по крайней мере, Феликс был в этом уверен, он не был настолько глуп, чтобы потенциально ранить его, или чтобы Минхо серьезно вышел из себя — и это все еще было возможно, если Чанбин расскажет ему обо всем этом.       К тому же ему придется как-то оправдать Чанбина, потому что, даже если он будет утверждать, что ничего не знал, Минхо все равно сорвется на нем. Феликс, конечно, этого не допустит.       — Пожалуйста, щенок, я просто хочу поговорить! И раз уж мы заговорили, я бы хотел узнать твое имя. Ну, знаешь, чтобы я мог к тебе обращаться.       — Феликс, — Чанбин был близок к слезам, возможно, потому что знал, что Минхо разозлится, если узнает. Или потому, что боялся, что Феликс окончательно потерял голову.       И то, и другое было одинаково вероятно и совершенно неуместно в данной ситуации.       — Все в порядке, хён, — он похлопал Чанбина по широким плечам, не переставая улыбаться щенку. — Прости, что не появлялся здесь неделями, я… ну, я узнал об оборотнях и… всякое такое. Теперь я все понимаю и хочу, чтобы ты поехал со мной домой.       — Феликс, — Чанбин заскулил, но, по крайней мере, больше не рычал.       — Я знаю, что мои товарищи по стае искали тебя здесь, и ты, наверное, испугался их, но они очень милые, обещаю.       Щенок зарычал, как бы желая не согласиться с предположением Феликса, что он испугался. Как будто может быть какая-то другая нормальная реакция, если три альфы сидят у тебя на хвосте и ищут тебя.       Впрочем, кто такой Феликс, чтобы решать, что считать нормальным?       — Ты здесь один, не так ли? Разве не одиноко? Мы можем помочь тебе, щенок, обещаю! Никаких обязательств, хорошо?       — Ты не можешь этого обещать, Феликс, только Чан-хён может…       — Тогда он тоже пообещает, — он посмотрел на Чанбина. Он не позволил бы остальным причинить вред этому ребенку только потому, что он укушенный и один. Да они и не собирались. Они искали щенка, чтобы помочь, Феликс был в этом уверен. Даже если Минхо говорил, что иногда это означает остановить оборотня до того, как он сможет причинить вред кому-то еще.       Но щенок не мог этого сделать. Может, он и жил один в парке, но он не был одичавшим. Он был просто немного грубоват.       Чанбин впервые за все это время растерялся. За последние несколько недель было не так много ситуаций, в которых Феликсу пришлось бы возражать кому-то из остальных, и ни одной, в которой Чанбин был бы свидетелем этого, если не считать ситуации с сырым мясом, которой не произошло. Он и не подозревал, что Феликс, несмотря на то, что был маленьким и всего лишь человеком, мог и хотел возражать всем своим товарищами по стае, если считал это правильным.       В том числе и Чану. А это? Это было правильным поступком.       Оглянувшись на щенка, Феликс почувствовал, как на его лице снова расцветает улыбка, когда он увидел на морде волка выражение любопытства. Щенок сидел, слегка наклонив голову, словно рассматривая их.       — Чан-хён — альфа нашей стаи, и он хороший человек. Ты можешь доверять мне, щенок, я защищу тебя.       Чанбин снова застонал, и этот стон прозвучал еще больнее.       — Я обещаю, что ты можешь уйти, когда захочешь, но с нами ты будешь в безопасности. У нас много еды, одеял и…       — Феликс… — Чанбин почти умолял, даже когда Феликс проигнорировал его. И снова.       — Ты больше не будешь один.       Щенок шевельнулся. Это было всего лишь подергивание, легкое поднятие головы, но даже без сопровождающего его скуления Феликс увидел бы в этом движении желание.       — Все в порядке, щенок. Бинни-хён тоже очень милый. Он просто немного волнуется, что ты можешь меня обидеть, но я знаю, что ты этого не сделаешь, правда?       Щенок снова заскулил, на этот раз более настойчиво.       — Феликс, пожалуйста, ты не можешь просто…       — Я просто предлагаю ему место для ночлега, — он посмотрел на Чанбин, приподняв бровь. — Он всего лишь ребенок, и ему нужна помощь. Скажи мне, что ты не хочешь помочь ему, Бинни-хён, — это был и вызов, и угроза, и осуждение — все в одном.       Чанбин был хорошим человеком. Он покинул свою стаю, потому что ему не нравилось, как они обращались с бетами и как говорили о людях. Он сосредоточился на силе, поскольку именно этого требовала от альф его стая, хотя его гораздо больше интересовали искусства — именно поэтому он хотел начать музыкальную карьеру, покинув свою стаю. Именно поэтому он был так очарован Феликсом. Его прежняя стая с насмешкой относилась к идее существования омег, но втайне он всегда надеялся когда-нибудь встретить одного из них и найти стаю, которая не будет дискриминировать своих сородичей.       Не может быть, чтобы Чанбин не хотел помочь щенку. Феликс не мог в это поверить.       Выдохнув, словно сдаваясь судьбе, Чанбин опустил голову, как перед Чаном, когда его принимали в стаю. — Да, омега.       Именно так… почти так же он принял предложение Чана.       Сглотнув, потому что это было что-то новое и слишком странное даже для Феликса, он похлопал Чанбина по плечу. — Спасибо, Бинни-хён.       Что еще нужно было сказать?       Чанбин напрягся под его рукой, и Феликс сразу понял почему, когда поднял голову и увидел, что щенок осторожно подходит ближе, его глаза любопытны, а уши подняты и повернуты в их сторону.       — Хороший щенок, — он гордо улыбнулся волку. — Хочешь пойти с нами?       Волк снова склонил голову.       — Никаких обязательств, и я позабочусь о том, чтобы остальные были добры к тебе, обещаю.       Щенок кивнул, и в груди Феликса что-то расцвело.       — Хороший щенок! — он попытался обойти Чанбина, но не мог — альфа все еще держался за него.       Протянув руку к щенку и не отстраняясь от Чанбина, он попытался улыбнуться своей самой успокаивающей улыбкой.       На мгновение ничего не произошло. Рука Чанбина, обхватившая его запястье, не шелохнулась. Он не оттаскивал Феликса назад, что, вероятно, было больше, чем позволили бы остальные, а щенок просто смотрел на него.       Затем, словно смирившись со своей участью, он вздохнул и подошел на несколько шагов ближе.       Чанбин напрягся, но больше ничего не предпринял.       Щенок ткнулся мокрым носом в руку Феликса, а затем потерся о нее головой.       — Спасибо за доверие, щенок. Все будет хорошо, — он провел рукой по большой голове щенка, а затем почесал его за ушами, прекрасно понимая, что метит его запахом.       В ответ он получил очень мокрую форму щенячьей любви, когда ребёнок переместился, быстрее, чем Феликс успел бы среагировать, и лизнул его в лицо, после чего Чанбин снова затащил его обратно за свое тело.       — Так себя не ведут, — Чанбин зарычал, но это прозвучало не так агрессивно. Это больше походило на выговор учителя, чем на угрозу.       Щенок, видимо, подумал то же самое, потому что лишь ухмыльнулся, высунув язык изо рта.       — Не смейся надо мной, щенок, я спасаю тебе жизнь, — Чанбин пробормотал, но так тихо, что Феликс, вероятно, не должен был этого услышать.       Что ж, не повезло.       — Не пугай его, хён, — он все еще вытирал рукавом лицо, пытаясь смыть с него вонючую слюну. — Нам пора домой, щенок. Ты можешь превратиться назад?       — Это плохая идея, Феликс, он будет голый.       — Что? Почему?       — Так работают превращения. Если бы мы превращались в одежде, мы бы разорвали ее в клочья.       — О… — в этом был смысл, хотя он и не знал об этом. Хуже того, он не подумал ни о чем, кроме как о том, чтобы уговорить щенка согласиться пойти с ними домой и убедиться, что он в безопасности.       Они могли бы попытаться затащить его в форме волка в свою квартиру, но, помимо того, что Феликс был уверен, что это противоречит некоторым волчьим правилам, его соседи не обрадуются, увидев, как Феликс пытается протащить большого волка в их дом, где не разрешается держать домашних животных.       В таком случае ему придется прибегнуть к радикальным мерам.       Достав телефон, он осторожно вдохнул, выбирая номер Минхо.       С тех пор как произошел инцидент, все они на удивление охотно отвечали на звонки Феликса, поэтому для него не стало сюрпризом, что Минхо ответил на звонок после второго гудка.       — Ёнбок-а?       — Хён! — в его голосе прозвучало столько радости, сколько он мог выдать, отчего Чанбин и щенок посмотрели на него так, будто он сошел с ума.       — Что ты натворил?       — Ничего, хён, я…       — Что ты сделал?       — Я бегал с Бинни-хёном и…       — Ты нашел дикого, да? — голос Минхо представлял собой смесь между забавным гневом и измученным согласием.       — Он не дикий, хён. Он просто ребенок, которому нужна помощь.       — Нет.       — Пожалуйста, хён, у него нет одежды, а я забыл принести…       — Ни в коем случае.       — Но, хён, сейчас холодно и темно, и я не собираюсь оставлять его здесь одного.       — Феликс, — в его голосе прозвучало предостережение, потерявшее часть прежней игривости.       — Нет, хён, ему нужна помощь. Я оставил его здесь одного на несколько месяцев. Он согласился поехать с нами домой и…       — Даже если Чан-хён…       — Я не приглашал его в стаю, хён, я просто даю ему теплое место!       — И мы оба знаем, что это полная чушь, — шипел Минхо.       — Он привел меня к тебе, хён. Разве мы не должны быть благодарны хотя бы за это? — Феликс зашипел в ответ. Он не отступит. Не в этом случае.       Рычание по телефону было не таким впечатляющим, как при личной встрече. Впрочем, Феликса уже давно перестали впечатлять их рыки.       — Если мы его не заберем, я позвоню Джинни.       — Шантаж? Бокки, если бы я не был так зол, как сейчас, а тебе лучше поверить, что я в ярости, я был бы впечатлен.       — Спасибо, хён.       — Не дави, — Минхо глубоко вдохнул, видимо, чтобы успокоиться. — Я позову Чан-хёна, и мы встретимся в офисе в десять. Скажи Бин-Бину и дикому, что я убью их, если на тебе появится хоть одна царапина.       — Я в порядке…       Минхо бросил трубку, не дослушав, и это был, пожалуй, лучший результат, на который он мог рассчитывать.       Положив трубку, он улыбнулся слегка побледневшему Чанбину и щенку, который снова вопросительно склонил голову набок.       — Не волнуйся, Минхо-хён очень милый.       Чанбин чуть не поперхнулась при этих словах.