Глава 23. Будешь благодарен
22 апреля 2025 г., 11:15
Уставившись в землю прямо перед собой, Феликс старался не обращать внимания на тупую боль от синяков.
Волки не слишком сильно его потрепали, а значит, синяки остались только от того, что они схватили его прямо на улице, а затем перевезли в фургоне в середину какого-то леса, прижав к полу.
В общем, не самый лучший опыт. Ноль из десяти, не рекомендую.
Его сарказм также вырвался наружу, когда он сидел здесь и на него пялился какой-то человек, которого он раньше не видел, но, судя по его позе, это был, вероятно, еще один альфа, который не чувствовал себя уверенно. Это, по крайней мере, объясняло его позу.
Лишь благодаря новым беседам о безопасности, в основном проводимым Джисоном и Хёнджином, он все еще держал язык за зубами. По крайней мере, до того момента, когда альфа, который так и не удосужился назвать свое имя, сказал ему, что он теперь часть их стаи.
— Нет, — он не отрывал глаз от земли, пытаясь следовать хотя бы части правил, но не мог этого допустить. Он не хотел быть частью этой стаи. Он не хотел даже думать об этом.
— Что ты сказал? — альфа зарычал, и, как бы Феликс ни ненавидел его, он почувствовал, как в его жилах запульсировал страх. Тот самый, который слишком часто будил его от кошмаров за последние несколько месяцев.
И то, что он снова увидел лицо альфы, тоже не помогало.
— У меня есть стая, — то прозвучало тише, чем нет, но все же он произнес это. Потому что это была правда. У него была стая, которую он любил. У него был партнер которого он тоже любил. Он никак не мог смириться с этим. Даже на несколько часов или дней.
Ведь его стая найдет его. Уён и Сонхва увидели бы, что с ним случилось. Они бы позвонили в полицию, но что гораздо важнее — они бы позвонили Чану.
Вопрос времени был лишь в том, когда они найдут Феликса. Вопрос только в том, когда они приедут и спасут его. Другого пути не было.
— Теперь ты с нами.
— Нет, — Феликс не мог не смотреть на него, несмотря на то, что ему говорили Джисон и Хёнджин. Неважно, что паника требовала свернуться в клубок и спрятаться.
Альфа шагнул вперед, его рука схватила волосы Феликса так быстро, что он едва успел вздрогнуть.
— Слушай сюда, маленький омега, ты сделаешь то, что я скажу. Ты будешь благодарен и…
— Нет, — Феликс зашипел, сдерживая слезы боли и держась за руку альфы, пытаясь хоть немного снять напряжение с его волос, даже если угол был неправильным. Если альфа схватит его за волосы еще крепче, он был уверен, что просто вырвет их.
Альфа приподнял его чуть выше, и Феликс не смог сдержать хныканья, крепче вцепившись в его руку.
— Подчинись.
— Нет, — он смотрел на альфу, не обращая внимания на панику, кричащую в его голове, не обращая внимания на слезы, текущие по его лицу.
Он не мог сдаться, даже если страх подсказывал ему, что ситуация может обостриться. Даже если Хёнджин и Джисон говорили ему молчать, следовать правилам, не провоцировать Альфу.
Он ни за что не согласился бы принять его или кого-то еще в свою стаю. От одной этой мысли ему стало плохо.
— Последнее предупреждение, омега, — альфа зарычал, его глаза были полны раздражения и ликования, и этого было почти достаточно, чтобы Феликс отступил.
Почти.
— Ты не моя стая, — это был едва слышный шепот, но это не имело значения.
Еще мгновение альфа просто смотрел на него. Затем он кивнул, протянул вторую руку и схватил одну из рук Феликса.
— Ты сам напросился, — он отпустил волосы Феликса, и улыбка на его губах стала еще шире.
Опустившись на землю, Феликс понял, что сейчас произойдет, лишь за секунду до того, как это случилось.
Альфа схватил его за руку и согнул ее быстрым движением, сломав предплечье менее чем за секунду.
Какое-то мгновение Феликс смотрел на странный угол, на торчащую из кожи кость, на кровь, уже капающую из руки. В следующее мгновение он закричал от боли.
Он упал бы на землю, если бы окровавленная рука альфы снова не схватила его горло, надавив достаточно сильно, чтобы заглушить большинство звуков.
— Я сломаю тебя, омега. Не испытывай меня.
Скуля, Феликс закрыл глаза. Он не хотел видеть его улыбку. Не хотел видеть удовлетворение в глазах альфы.
Не хотел, чтобы он видел его страх и боль.
— Теперь ты не такой вздорный, да?
— Иди… нахуй… — он открыл глаза, чтобы увидеть, как гнев вспыхивает на его лице, понял, что это был неверный шаг, понял, что заплатит за это кровью, но это того стоило, если он перестанет так улыбаться.
Альфа толкнул его вперед, чтобы впечатать в стену позади себя. Удар по голове не доставил ему особых неудобств, хотя от удара зазвенело в ушах. Нет, настоящей проблемой было то, что он еще и ударился рукой о стену.
Он был почти уверен, что закричал, но не мог быть уверен. В одно мгновение мир вокруг него побелел от агонии, а затем он оказался на полу, и кто-то пинал его, чтобы перевернуть на спину. Он ничего не видел, не зная, открыты ли его глаза или нет. Это было неважно, так как темнота бессознательного состояния уже лизала его разум.
Последней ясной мыслью перед тем, как все вокруг стало черным, было то, что Хёнджин, Джисон и Минхо будут очень злы на него, когда найдут. Что Сынмин, Чанбин и Чонин будут убиты горем. Чан будет в ужасе и будет винить себя.
***
Первый день, когда его похитили, был туманным — возможно, это было благословением, но от этого не стало легче. Особенно когда альфа, которого, как он теперь знал, звали Хангёль, спросил, почему он не исцеляется, а Феликс только рассмеялся — страх и боль разрушили все его ментальные стены. Хангёль, очевидно, не имеющий ни малейшего представления о людях, влепил ему пощечину достаточно сильную, чтобы рассечь Феликсу губу. В этот момент вмешался один из бет, Йонгрэ. Феликс не был уверен, но ему показалось, что он пытался усмирить Хангёля в клубе. На этот раз ему удалось убедить альфу, что люди очень хрупкие и нуждаются в обезболивающих и прочих средствах для заживления. Феликс фыркнул, услышав о лекарствах. Он был уверен, что сейчас ему нужны антибиотики. И больница. Кто-то, вероятно Йонгрэ, перевязал ему руку, но это было сделано непрофессионально, и Феликс был уверен, что материал, который он использовал, не был достаточно чистым, чтобы прикладывать его к открытой ране. Йонгрэ ушел, а когда вернулся, у него с собой были антибиотики, сильные обезболивающие и новые бинты. Феликс был уверен, что все это он где-то украл, потому что одним из основных компонентов обезболивающих был морфин. Поскольку он взял с собой достаточно лекарств, чтобы хватило на несколько месяцев, да еще и в упаковке, вероятность того, что он залез в аптеку, была не менее 90% В отличие от еды и воды, которые ему предложили, Феликс принял антибиотик, потому что очень хотел жить, даже если жить сейчас было не так уже и весело, и был вынужден принять обезболивающее. Это улучшило его положение в том смысле, что боль стала притупляться, но он также чувствовал себя очень расплывчато и не на месте. Что, по правде говоря, тоже имело свои плюсы, но, опять же, ему нужно было сохранять ясность ума. Ему нужно было найти способ вернуться домой. И если при этом он не подсядет на болеутоляющие препараты, то будет очень благодарен. В стаю входили еще два человека: бета, который был в клубе — Доюн и альфа — Джувон, который либо просто не был в клубе, либо был новеньким. Они были отстойными. Но, по крайней мере, они не были там почти весь первый или второй день. — Омега? Моргнув, Феликс поднял голову и увидел, что рядом с ним склонился Йонгрэ. Он был единственным, кто спросил имя Феликса, но тот отказался назвать его, в результате чего другой альфа ударил его. — Тебе нужно что-нибудь съесть, омега. Снова закрыв глаза, Феликс свернулся калачиком. Если бы он был оборотнем, то, наверное, уже умирал бы от голода. Как человек, он, конечно, был голоден, но с момента последнего приема пищи прошло не более тридцати часов, по крайней мере, он так считал, так что в основном все было в порядке. Несмотря на это, его желудок и так сводило от лекарств, которые ему навязывали, и он не хотел добавлять еду. — Пожалуйста, омега, если ты не сделаешь этого, альфа заставит тебя. Оглянувшись на бету, Феликс подумал, что видит в его глазах настоящее беспокойство. То ли за Феликса, то ли за себя. Поскольку он все еще был в тумане, он не мог быть уверен. — Я отдам её тебе без всяких обязательств. Только… пожалуйста. — …ты клянешься? — его язык был тяжелым во рту, а горло снова горело. — Клянусь, никаких обязательств, — Йонгрэ сказал с облегчением на лице. — …хорошо. Бета уже почти вышел из маленькой, дрянной комнаты в таком же маленьком, дрянном домике посреди леса, когда Феликс попытался позвать его и потерпел неудачу. Впрочем, это не имело значения, так как Йонгрэ все равно снова повернулся и посмотрел на Феликса. — Не мясо. Не могу… — Ты не можешь есть мясо? — спросил Йонгрэ, явно смущенный и обеспокоенный. Это было не совсем то, что имел в виду Феликс, но достаточно близко. Он кивнул. — О, это… Я постараюсь что-нибудь найти. Он принес немного еды быстрого приготовления, срок годности которой, вероятно, истек раньше, чем родился Феликс, но он заставил себя съесть ее, не обращая внимания на вспыхнувшую боль в горле. — Еще обезболивающего? — предложил Йонгрэ, держа в руке стакан с водой, но Феликс покачал головой. — Не хочу… — Альфа будет… — У меня будет зависимость, — он кивнул в сторону кучи упаковок с лекарствами на прикроватной тумбочке маленькой койки, на которой он отказался спать. — Они слишком сильные. Йонгрэ нахмурился, словно никогда не слышал о таком понятии. Так ли чувствовали себя остальные, разговаривая с Феликсом? Неужели они были так расстроены тем, что Феликс не знал таких простых жизненных фактов, как-то, что сильные наркотики могут избавить от боли за небольшую цену привыкания к ним? Что, давая незнакомцам еду и не указывая, что это не влечет за собой никаких обязательств, можно сказать, что ты считаешь их семьей и хочешь, чтобы они переехали к тебе? — Хорошо… что мы можем сделать? — Больница. — Альфа никогда этого не допустит. Закрыв глаза, Феликс не стал говорить ему, что знает об этом. Но кроме как отпустить его, желательно после того, как ему разрешат позвать свою стаю, или отвезти в больницу, мало что могло помочь ему сейчас. — Как… как долго ты будешь исцеляться? Феликс понятия не имел. В прошлый раз, когда он сломал руку, на это ушло около трех месяцев, но он был в больнице, ему сделали операцию, врач выписал ему лекарства, которые действительно могли ему помочь, и рука была в гипсе. Единственное, что у него было, — это время, и сейчас оно, похоже, было не в его пользу. Пытаясь сосредоточиться, он был уверен, что они в доме одни, иначе Йонгрэ не задавал бы этих вопросов, не предлагал бы Феликсу еду без всяких обязательств. — Три месяца, — он пробормотал, заставляя себя не разрыдаться, что, учитывая обстоятельства, было совсем не сложно. — Но, Йонгрэ-си, человеку нужна больница, чтобы вылечить сломанную руку. Я не могу выздороветь так, как ты. Мои кости не будут срастаться, пока они все еще торчат из меня, — и разве это не отвратительная мысль? — Я… что будет, если ты… — Я умру, — он позволил себе сползти чуть ниже по стене, смотря на волка и позволяя слезам стекать по лицу. — У меня будет инфекция, заражение крови или что-то еще, и тогда я умру. — Тогда… тогда мы обратим тебя и… — Тогда я больше не буду омегой. Зачем Хангёлю это делать, если он просто хочет себе омегу? — Феликс понятия не имел, так ли все устроено, но он слышал ссору между Йонгрэ и Доюном прошлой ночью, когда альфы были на улице. Йонгрэ был обеспокоен, а Доюн сказал ему, что Феликс притворяется, и им просто нужно подождать еще немного, пока он поправится. Феликс, в тумане наркотиков, заставил работать весь свой мозг, чтобы придумать что-то, что помешало бы им обратить его. Это было единственное объяснение, которое он смог придумать, поэтому он принял его, надеясь, что волки не знают лучше. — Ох… — прошептал Йонгрэ, и беспокойство на его лице только усилилось. Сглотнув, Феликс пошевелил сломанной рукой, боль пронзила его, как молния, и он жалобно заскулил. Словно повинуясь этому звуку, Йонгрэ опустился перед ним на колени, когда Феликс смог разлепить глаза от белых пятен. — Я не хочу умирать здесь, Йонгрэ-си. Это должно было прозвучать жалко. Услышав искреннюю мольбу, искренний страх, о котором Феликс так старался не думать, не замечать, как что-то сломалось в нем. Сломалась тонкая стена, которую он пытался сохранить. Бумажная стена, на которую он не смотрел, просто пытаясь удержаться. Остальные были в пути. Чан был в пути. Они будут здесь с минуты на минуту, потому что они не оставят его здесь. Они должны были это сделать, потому что Феликс не знал, как долго он еще сможет это делать, ведь он уже был так близок к тому, чтобы сломаться. Новые слезы хлынули из его глаз, и рыдания, рвущиеся из горла, не были частью его игры. Это было не что иное, как ситуация, в которой он оказался, прорвавшись сквозь шок и отрицание. — Омега… — Феликс. Меня зовут Феликс, — он всхлипнул. — А моего партнера зовут Чан. Мои товарищи по стае — Сынмин, Минхо, Джисон, Чанбин, Чонин и Хёнджин, — вздохнув, он позволил себе застонать из-за жестокого жжения в горле. Из-за давления в груди. Потому что он хотел быть со своей стаей. Он хотел Чана. Он хотел Минхо. Он хотел Хёнджина. — Ом… Феликс, я не могу… — Пожалуйста, — это был не более чем шепот, похожий на всхлип. — Я не могу, — Йонгрэ встал, отступая назад, как будто Феликс собирался вскочить и причинить ему боль. Как будто он вообще был на это способен, если бы не был ранен и накачан наркотиками. Закрыв глаза, он позволил рыданиям вырваться из горла, как только услышал, что дверь закрылась. Неважно, что бета услышит его через дверь. Неважно, что его слезы ничего не дадут. Феликс просто сломался.***
Стало только хуже, когда вернулись остальные, насмехаясь над Феликсом, что он поправится, если поест, и насильно впихивая в него еду. После этого его вырвало, и он хотел бы, чтобы это был поступок, продиктованный злобой, но, скорее всего, это было связано с сырым мясом и тем, что в него ввели еще и обезболивающее. Хангёль, который, казалось, наслаждался первой частью, почти потерял дар речи, когда Феликс лишился еды. Единственная причина, по которой альфа не убил его — это то, что Йонгрэ встал между ними и объяснил, что люди не могут есть такое мясо. То ли он нагуглил, то ли действительно знал больше, чем думал Феликс, но, все еще корчась на полу, он не смог ничего сказать. Положительным моментом, Феликс старался изо всех сил сконцентрироваться на этих маленьких кусочках, было то, что оборотням явно не понравился запах, который теперь был в доме, и они, узнав, что Йонгрэ не ходил за продуктами, пока доставал лекарства для Феликса, решили уйти поесть, а Йонгрэ приказали прибраться в доме и у Феликса. Не расслабляясь ни на мгновение, пока дверь не закрылась за остальными волками, Феликс еще немного откинулся на бок, пытаясь держаться подальше от своей рвоты. — Иди сюда, омега, — прошептал Йонгрэ. Остальные были еще достаточно близко, чтобы услышать их. Сдерживая хныканье, Феликс сосредоточился на том, чтобы не выпустить остатки содержимого желудка, пока Йонгрэ вел его в маленькую ванную. Поскольку он не собирался особо сопротивляться и очень хотел избавиться от грязной рубашки, он принял ту, которую протянул ему Йонгрэ, и теперь в его движениях появилась нервозность. — Твоя стая… Глядя на него через зеркало, Феликс пытался почистить зубы левой рукой. Ему все еще было трудно это делать, что, конечно, могло быть связано с болью и общей ситуацией, но Феликс знал, насколько неуклюже он работает своей неведущей рукой, поэтому у него не было особой надежды, что в ближайшее время станет легче. — Что бы они сделали, если бы… кто-то вернул тебя? Феликс замер. Долгое время никто из них не двигался, Феликс просто смотрел на него через треснувшее зеркало. Не обращая внимания на то, что его рука начала дрожать, Феликс вынул зубную щетку изо рта, сплюнул пену в раковину и прополоскал рот. Он не мог все испортить. Как бы ему ни хотелось закричать, он должен был сохранять спокойствие. Нужно было сделать все правильно. Повернувшись, он встретился взглядом с Йонгрэ. — Они будут благодарны. Я… они не причинят тебе вреда, если… если я скажу им этого не делать. — А ты? — Если ты отведешь меня к моей стае? Да. Они не причинят тебе вреда, — а вот остальным они навредят. В первую очередь Хангёлю, и Феликс не мог найти в себе силы пожалеть об этом. — Ты клянешься в этом? — Клянусь жизнью. Он понял, что для волков клятвы и обещания значат больше, чем для людей. Волк, нарушивший клятву, не стоил того, чтобы быть частью стаи. В любом случае его изгнали бы, но он обесчестил бы всю свою стаю. В общем, клятва или обещание были не просто словами. Нарушить ее — значит разрушить доверие стаи к тебе, а для волка нет ничего хуже. Это объясняло, почему высшей клятвой было поклясться своей стаей. Но Феликс не стал бы этого делать. Не здесь. Не перед одним из своих похитителей. — Хорошо, — бета слегка склонил голову, принимая клятву. — Я приведу тебя в твою стаю. Феликс споткнулся и удержался на ногах, схватившись за раковину позади себя. — У тебя есть телефон? — Да, но сначала давай уйдем, ом… Феликс, — сказал Йонгрэ, нервная энергия стала еще сильнее. — Нам нужно уйти как можно дальше. Феликс хотел было возразить, но, опять же, да, им нужно было убраться как можно дальше, а спорить со своим, он надеялся, будущим спасителем — не самая лучшая идея. Как только они вышли из ванной, Йонгрэ захватил лекарства и помог Феликсу обуться и одеться, после чего взял его на руки. Даже зная, что оборотни намного сильнее людей, Феликс не мог не беспокоиться, что он будет слишком тяжел для беты. Затем Йонгрэ начал бежать, и все, что Феликс мог делать, — это сдерживать боль, пронизывающую его тело с каждым новым шагом волка. Должно быть, в какой-то момент он потерял сознание, так как пришел в себя, когда на его лицо легла теплая рука, уложившая его на жесткую землю в лесу. — Феликс? Моргая, он пытался сдержать отчаяние от того, что видит бывшего похитителя, а не одного из своей стаи. — Феликс, скажи что-нибудь. — Я в порядке, — пробормотал Феликс. Йонгрэ выглядел обеспокоенным. — Что мне… — начал он, но тут же весь цвет с его лица исчез, и он резко повернул голову влево. — Что… — начал Феликс, вскрикнув от боли, когда Йонгрэ отпрыгнул назад, толкая Феликса в попытке вырваться. Наблюдая за тем, как на лице беты нарастают паника и ужас, Феликс уже догадывался, что могло произойти, когда услышал злобный, жестокий вой, разорвавший воздух, за которым последовало еще как минимум два воя. Они вернулись. Они шли, чтобы убить их. — Йонг… Бета сделал еще один шаг в сторону, и Феликс увидел, как нарастают страх и опустошенность, увидел, как его глаза метнулись к нему и снова отвернулись. Они не должны были умирать здесь оба. — Беги. Йонгрэ замер. — Беги, — прошептал Феликс. В облике волка он был гораздо быстрее и, возможно, смог бы обогнать остальных. Хангёль, скорее всего, будет гораздо больше заинтересован в том, чтобы заполучить Феликса, чем в том, чтобы отомстить Йонгрэ. Хотя, вспоминая, какое отвратительное удовольствие Хангёль получал, причиняя боль Феликсу, он мог ошибаться. Йонгрэ предал его. Он предал свою стаю, что, как знал даже Феликс, было, возможно, самым страшным преступлением, которое можно совершить, будучи оборотнем. — Беги, — он сказал это в третий раз, уже более настойчиво, и Йонгрэ, встретившись с его глазами в последний раз, превратился. Это был первый раз, когда он увидел смену. Даже Чонин еще не превращался при нем, в основном потому, что остальные говорили ему, что так делать не следует. Но в данном случае речь шла о выживании, просто и ясно. Одежда Йонгрэ разорвалась в клочья, а его тело изменилось в гротескных движениях. Секунду спустя огромный волк, даже больше Чонина, стоял на месте, не сводя глаз с Феликса, а затем повернулся и побежал. Уставившись на место, где лежали остатки его одежды, Феликс закрыл глаза. Если бы он знал, что у них не будет времени, он бы заставил остальных показать ему их другие формы. Глупо было злиться на то, что единственными волками, которых он видел, были Чонин и Йонгрэ? Возможно. Но это было лучше, чем паника и ужас, которые терзали его грудь. Почти душили его. На этот раз никто не сможет помешать Хангёлю убить его. На этот раз… Да, — решил он, — как же он был зол, что не увидел остальных в их волчьей форме. Он был уверен, что у Минхо по-прежнему будут острые глаза. Что Сынмин будет выглядеть спокойным и собранным. Что Чанбин будет более мускулистым, чем остальные. Что Джисон будет стройным и быстрым. Хёнджин будет красив, как из сказки. А Чан выглядел бы безопасным, даже будучи огромным волком. Снова открыв глаза, он повернул голову в другую сторону. Вой раздавался далеко, но в любую секунду они могли оказаться здесь. Он не пытался пошевелиться. Не пытался принять вертикальное положение. Он просто ждал.
