Детишки

– Пап, а где мама? – Мама? Мама... Она не вернется. – Почему? – В этой жизни такое бывает. Люди приходят и уходят...

***

      Наверное, женится на прекрасной девушке, которая была твоей первой любовью – мечта. Вы женитесь, вы молодые, у вас полно амбиций. А спустя время у вас рождается совершенно здоровый мальчик, и тогда всё в вашей жизни уж точно становится как надо. Всё было на своих местах. Топот детских ножек, теплый дом, любимая работа, приготовленный с любовью ужин. Разве не это ли счастье? Да, определённо. Вот только, всё здесь было слишком хорошим, идеальным, слишком непохожим на правду. Быть может, именно поэтому в какой-то момент жизнь решила забрать что-то из этой пирамиды счастья. Для баланса, чтобы жизнь была похожей на жизнь.

***

– Ванила, как у тебя сегодня с расписанием? – Заваривая крепкий кофе, спросила Лили. – Сегодня будет тяжко, в детском саду дети будут выступать в честь Дня города, – Ванила уже ощутил фантомную усталость, которая взвалится на него в конце дня. – Так переживаю за малышей, они наверное очень волнуются...       Лили подняла глаза, и тепло улыбнулась. Сколько бы раз в её голове не всплывал этот вопрос, она никогда не ответит на него иначе. Она точно выбрала правильного человека. Добрый, мягкий, отзывчивый, любит детей, и, что самое главное – любит свою семью с такой нежностью, что кажется, его чувства можно изобразить в виде поэмы. Лили протянула руку через стол, и слабо сжала руку мужа. – Всё будет хорошо, ведь это ты их воспитатель. Ты веришь в них, и я уверена, что они это чувствуют, – Нежно погладив тыльную сторону ладони, Лили отпустила руку мужа. – Дети видят и чувствуют то, чего порой не видят взрослые. – Да, ты права, – Ванила выдохнул, и улыбнулся. – В принципе, как и всегда.       Супруга лишь тихо посмеялась, резко задумавшись о сыне. И тот, словно по сигналу, прибежал на кухню. На кухне словно стало ярче, когда ребенок запрыгнул на стул. – Доброе утро, засоня ты наш, – Ванила усмехнулся, увидев состояние волос ребёнка. – Доброе утро, птенчик мой, – Лили ласково погладила сына по взъерошенным волосам. – Доброе, – Кустард совершенно не возражая прикрыл глаза, даже немного ластясь к руке матери. – А что кушать? – Омлет, – Ванила допил чай, и встал с места, чтобы наложить порцию омлета для сынишки. – А можно мне дома остаться? – Невзначай, но с явной надеждой спросил мальчик.       Пьюр поставил тарелку с ещё тёплым омлетом на стол, и сделал вид, что задумался. Затем Ванила улыбнулся, и покачал головой. – Не пытайся отвертеться от выступления, лежебока.       Ребенок фыркнул, и закатил глаза. Но несмотря на недовольство, в движениях мальчика было видно очевидное волнение. – Ну чего ты? Мы с тобой целый месяц всё учили и репетировали, будь уверен в себе, – Ванила нежно прошелся рукой по волосам сына. – А вдруг я всё забуду? – Кустард без всякого энтузиазма проткнул омлет вилкой, и с ещё меньшим усилием прожевал. – Я всё испорчу. – Что ты такое говоришь? – Лили подсела ближе, и притянула сына в объятия. – Ошибаться не страшно, страшно зацикливаться на одной и той же ошибке. – У тебя всё получится, мы с мамой верим в тебя, – Ванила тоже присоединился к теперь уже коллективным объятиям.

Так тепло...

Жаль, что мальчик в тот момент даже не подозревал, что это был последний раз, когда он мог обнять маму. Это был последний раз, когда его отец улыбался самой искренней улыбкой. Это был последний раз, когда их семья была олицетворением слова "счастье".

***

– Кустард...       Тепло, так хорошо... Но чей-то голос упрямо хотел вырвать его из этой идиллии. Кустард перевернулся на другой бок, нахмурился, медленно открыл глаза, моргнул, и увидел расплывчатое пятно. Моргнув ещё пару раз, глаза наконец-то смогли включится в работу, и перед лицом всплыл человек. – Кустард, ты проснулся? Давай, вставай, завтрак готов, – Последние слова были уже тише, звучали отдалённо.       Кустард принял сидячее положение на кровати, сонно зевнул, и протер глаза. Тяжело вздохнув, мальчик всё же слез с теплой кровати, и ступил на мягкий коврик. Кустард постоял пару секунд, надел тапочки, и меденно поплелся в ванную. Он ещё ребенок, а было такое ощущение, будто он сейчас собирается на ненавистную работу.       На кухне как всегда пахло ужасно. А ведь раньше здесь всегда пахло чем-то вкусным и уютным. – Доброе утро, засоня, – Прозвучала привычная фраза, но уже без той интонации, к которой так привык ребенок. В голосе сквозила усталость. – Как спалось? Что снилось?       Кустард лениво сел за стол, подпер щеку рукой, и устремил взгляд на сковороду. Невольно сморщив лицо, Кустард перевл взгляд на отца. На лице родителя красовалась привычная улыбка, но всё было уже не таким правильным, как раньше. Темные синяки под глазами, побледневшее лицо, высохшие губы, и будто выцветшие глаза. Ванила улыбался, но эта улыбка стала словно автоматической в присутствии ребенка. Кустард невольно нахмурился, и опустил взгляд на цветочную скатерть. – Мне снилась мама, – Тихо сказал мальчик, будто вообще не собирался этого говорить.       Подняв взгляд на отца, Кустард обнаружил, что тот замер. Улыбка дрогнула, уголки рта стремительно опустились, а в глазах читалась растерянность. Пьюр поджал губы, вздохнул, и снова вымученно улыбнулся. – И что она говорила? – Ничего, – Кустард посмотрел на вазу с увядшими цветами. Лилии. Любимые цветы мамы. – Она просто молча обнимала меня, а потом вела куда-то за руку. В конце она вроде что-то говорила, но я не помню. Ты меня разбудил. – Оу... Прости, знал бы, что тебе снится, я бы не стал будить, – Виноватая улыбка сменила прежнюю.       Кустард ничего не ответил. За окном скопились мрачные тучи, дождь лил как из ведра. Настроение с самого утра не сложилось. В такую погоду хотелось только спать, а потом проснуться, и улыбнуться солнцу.       Прошел год, как всё в их семье изменилось. Лили больше нет. Мамы больше нет. Кустард всё ещё помнит, как отчаянно пытался не позволить каким-то дяденькам погрузить его маму под землю. Ребенок искренне верил, что мама ещё проснётся, просто нужно время. А вот папа не верил, и даже не пытался. Ванила лишь молча стоял, а потом и вовсе увел Кустарда за руку подальше от гроба.       Это было самое мрачное время, что помнил Кустард. Папа изменился, стал совершенно чужим. Изо дня в день все действия повторялись, и создалось ощущение замкнутого круга. Всё превращалось в рутину, будто ничего другого в этой жизни нет. Почему-то когда была жива Лили, не было такой тяжести, всё наоборот было будто легче, всё имело смысл. Но её теперь нет, как и смысла. – Что на завтрак? – Наконец-то прервал тишину Кустард. – На завтрак... – Родитель озадаченно посмотрел в сковороду, и замер. Очевидно, от завтрака остались одни угольки. – На завтрак твои любимые хлопья.       Быстро насыпав в чашку хлопья, и налив туда молока, Ванила поставил быстрый завтрак на стол. Будь они в другом положении, Кустард бы широко улыбнулся, и с довольным лицом начал бы хрустеть любимыми хлопьями. Но не сегодня, и не сейчас. От вида излюбленного сплошного сахара с красителями, сейчас тошнило. Кустард сглотнул, медленно поднес ложку ко рту, и посмотрел на отца. С каждым днем мальчик узнавал родителя всё меньше и меньше. У Кустарда создавалось ощущение, будто он сирота, будто умерли оба его родителя. Но всё же, дышать перестала из них двоих только мама. – Что такое? – Заметив на себе пристальный взгляд сына, Ванила слегка вздрогнул, и забеспокоился. – Молоко слишком холодное? Или, тебе нездоровится? – Мне не хорошо... – Тихо сказал Кустард, и окунул ложку в чашку с завтраком. Опустив взгляд, и не поднимая его, ребенок прошептал. – Можно мне сегодня остаться дома?       Повисла тишина. Ванила смотрел на ребенка, на лице читалось сожаление и понимание. Он знал, что Кустарду плохо не физически, а морально. Знал, и ничего не мог сделать, ведь и сам был не в лучшем состоянии. – Можно, – Тоже тихо ответил Ванила. Проводив сына взглядом, он посмотрел на стол. На всё такую же полную хлопьев тарелку.       Кустард лёг на не заправленную кровать, укутался в одеяло, и зажмурил глаза, пытаясь уснуть. Во сне было хорошо. Во снах иногда была мама.

***

– Я не знаю... ... – Я в порядке, не волнуйся. Я думаю, что мне уже лучше, а вот Кустард...       Кустард замер в коридоре, пытаясь уловить суть разговора. С кем говорил отец? Ребенок моргнул пару раз, пытаясь отогнать сон, из которого его вырвала нужда в туалет. Но до туалета Кустард не дошел, его остановил голос отца, в особенно позитивно выдавленном тоне. Мальчик всё никак не мог понять, кто находится на другом конце телефонной трубки, но уже вполне догадывался, кто бы это мог быть. – Не беспокойся, мы уже потихоньку начинаем жить дальше. У тебя у самой два ребенка, а лучше позаботься о себе, – Голос отца был тихим. Наверное, он не хотел, чтобы его кто-то слышал. – Хорошо, созвонимся позже. Давай, пока.       На некоторое время повисло молчание, и абсолютная тишина. Кустард прислушался, и услышал скрип кровати под чьим-то весом. Тяжелый вздох. А затем... Тихий, судорожный всхлип. Кустард поджал губу, и сжал кулаки. Ребенок не знал, что следует сейчас сделать. Пойти, и обнять папу? Навряд ли тот позволит себе показать свою слабую сторону. Но в любом случае, это уже не первый раз, когда Кустард просто уходит.

***

      Первое время после похорон Лили, Ванила еле стоял на ногах. Всё валилось из рук, в глазах постоянно плыло, а в горле стоял ком. Каждую ночь, когда Кустард не мог уснуть, он слышал всхлипы из родительской спальни. Кустард и сам плакал в те ночи. Тихо постучав в дверь, мальчик знал, что папа сейчас быстро сотрет слезы с лица, и впустит его. Первые полгода после потери, Кустард вообще не мог спать один. Он скучал по песням и сказкам, которые раньше тихо шептала Лили ему на ночь. Он скучал по нежным поглаживаниям по голове. Он скучал по вкусным завтракам. Он скучал по маме.

***

      Весь этот кошмар длился, казалось, вечность. Но спустя ещё полгода, всё понемногу начало выправляться, и становится не таким мрачным. Правда Ванила так и не стал счастлив. Он сменил работу, но всё равно выглядел постоянно уставшим. Кустард ничего так сильно не хотел, лишь бы его папа вновь улыбнулся. Искренне, а не вынужденно и фальшиво. Но спустя время это случилось. Как только в их жизни появился нелепый клоун, Ванила начал действительно искренне улыбаться, и даже смеяться. Кустарду совершенно не понравился этот шут, но видя, как отец искренне смеётся с его тупых шуток, что-то отзывалось внутри ребенка. Отчати Кустард испытывал ревность. Он не хотел, чтобы внимание его любимого папы отбирал какой-то заносчивый придурок. Но всё же... Но всё же, видеть на лице отца улыбку, когда тот переписывался или созванивался со своим шутом, было немного приятно. Совсем-совсем немного.

***

      Суббота, вечерело, Кустард лениво моргал, уже даже не улавливая происходящее на экране телевизора. Тётя Холли, сидящая рядом на диване, залипла в телефоне, и лениво зевала. Погода была сегодня вроде и хорошая, но в вечер субботы хотелось только лежать и деградировать. Кустард даже успел поспать днем, и в это время его отец куда-то благополучно ушел. Даже тетушка была без понятия, куда мог деться наш примерный семьянин, но звонить и спрашивать, как-то ни у кого руки не дошли. – А куда всё таки делся папа? – Промямлил Кустард. – Может, по делам каким-то? – Холлиберри отложила телефон, и задумалась. – Какие у него могут быть дела? В выходные он всегда сидит дома, – Кустард резко сделал звук телевизора тише,когда услышал звук от входной двери.       У тетушки с племянником сон как рукой сняло, и они быстро направились к входной двери. – Где ты был? – Немного возмущённым тоном спросил Кустард.       Ванила снял обувь, и уставился на этих двоих, которые сверлили его взглядом, сложив руки на груди. Виновник как ни в чем не бывало улыбнулся, и неожиданно обнял сестру и сына, от чего те оба замерли. – Что с тобой такое? – Моргнув пару раз, спросила Холи. – Да так, ничего, – Пьюр отстранился, и продолжил как-то странно беззаботно улыбаться. – Оказывается, гулять с друзьями – это так замечательно!       Кустард в замешательстве переглянулся с тетушкой, а затем проводил отца взглядом, когда тот ушел на кухню, поставив пакет на стол. – Я купил маринованную курицу с овощами, сейчас поставлю в духовку, и поужинаем, – Раздался голос Ванилы их кухни. – Так ты гулял? – Спросил Кустард, сев на кухонный стул. – А с кем? – С Шадоу Милком, – Ванила раскладывал овощи на противень, и продолжал воодушевлённо улыбаться. – С шутом? – Лицо ребёнка тут же исказилось от неприязни, он фыркнул, и закатил глаза. – Хотя я мог догадаться... – Ну чего ты? Шадоу Милк на самом деле очень интересный собеседник, – Ванила положил противень в духовку, и посмотрел на часы. – Надо же, неужели уже так поздно? – Ага, а ещё ты не переоделся, и не убрал пальто на место, – Кустард кинул взгляд на небрежно оставленное на стуле пальто. Он в замешательстве нахмурился. – Ой, точно, – Пьюр быстро помыл руки, и схватив пальто, вышел из кухни.       Кустард до самого конца сверлил отца взглядом. Это точно его отец? Пьюр Ванила всегда был пунктуальным и ответсвенным перфекционистом. Что с ним стало сейчас? В голове ребенка тут же всплыла одна нахальная морда, от чего лицо мальчика автоматически помрачнело. О Боже... Этот шут дурно влияет на его отца! Кустард ударил кулаком по столу, и соскочил со стула, выбегая из кухни. – Теть Холли, у меня тут важный разговор, – Прошептал Кустард тёте на ухо, пока та листала каналы на телевизоре. – М, что такое? – Полушёпотом ответила Холлиберри. – Это очень важно, – Настоял Кустард, потянув тётю за руку. – Папа не должен слышать этот разговор.       Холлиберри усмехнулась, но всё же последовала за племянником. Они отошли в ванную комнату, и закрылись на замок. Кустард прижался ухом к двери, чтобы убедиться, что поблизости нет никаких шагов. – Ну, что за "очень важный разговор", агент? – Холлиберри оперлась на стиральную машину, сложив руки на груди.       Кустард повернулся лицом к тёте, и с максимально серьёзным лицом прокашлялся. – Синий шут плохо влияет на моего папу! – Мальчик эмоционально вскинул руками. – Этот шут точно что-то задумал! – И с чего ты это решил, Шерлок? – Холли продолжала сдержанно улыбаться. – Да тут и ежу понятно! – Кустард подошел ближе к тёте, и продолжил уже шепотом. – Ты видела, какой он сегодня странный? Ходит, улыбается... – Какой ужас, наверное, это смертельно, – Не удержавшись, усмехнулась Холлиберри. – Кустард, ты ещё слишком мал, чтобы обзавестись паранойей. – Это не паранойя! – Кустард топнул ногой, и обиженно фыркнул, сложив руки на груди. – Он гулял 5 часов! 5 часов, понимаешь? Я сам посчитал, хоть и ненавижу математику. Видишь, на какие меры я пошёл?       Холлиберри в этот момент хотелось рассмеяться во весь голос. Какой абсурд! Её племянник точно умел удивлять и смешить. Наверное, именно за это Холли так обажала этого обаяшку. – Ну-ну, поиграли в агентов, и хватит, – Холлиберри склонилась, и похлопала племянника по плечу. – Твой отец просто отвык общаться с людьми просто так, не по делу, или ещё по каким-то причинам, а просто чисто дружески. – Я был бы спокоен, если бы папа общался с кем-то нормальным... – Буркнул Кустард.       Холлиберри вздохнула, и сев на корточки, посмотрела на племянника непривычно серьёзно. – Пойми, твой отец взрослый человек, вы оба столкнулись с тяжелым периодом в жизни, он все эти два года не позволял себе опускать руки, и при этом не подпускал к себе никого, – Лицо Холлиберри медленно смягчилось. – Твой отец заслуживает хотя бы одного друга, даже если этот друг не нравится тебе. Все эти два года ты был центром для твоего отца, и даже сейчас ты остаёшься для него самым главным, но я думаю, что он заслуживает небольшую передышку. Иногда нужно идти на уступки ради тех, кто нам дорог.       Кустард молчал какое то время, и его лицо выглядело задумчивым. Он слегка нахмурился и закусил губу. – Наверное, ты права, – Тихо, как-то растеряно сказал Кустард. – Папа заслуживает всего самого лучшего.       Холлиберри улыбнулась и выпрямилась, направляясь к двери. Прежде чем выйти, она ещё раз посмотрела на ребенка. – Главное помни, что никакие синие шуты не смогут занять твое место в сердце твоего отца, – Сказав это, Холли ушла.

***

      Время идёт быстро. Холлиберри уехала домой. Кустард отчаянно не хотел отпускать тётю, даже прятал некоторые её вещи, чтобы она не могла уехать без них. И всё же, немного строгий взгляд отца заставил ребёнка сдаться. Не успел Кустард моргнуть, как наступила зима. Он любил зиму, но ему совершенно не нравилось каждый раз одеваться в сто слоёв. Он чувствовал себя капустой, когда Ванила укутывал его как можно теплее. Но у зимы были и свои прелести, не зря Кустарду она нравится. Праздничное настроение, рождественское волшебство, подарки, снег, и отмена занятий в школе из-за холода! Ну что может быть прекраснее? А ещё тётя Холли обещала приехать на Рождество. А это значит, что она обязательно привезёт подарки! А подарки она дарит всегда крутые. Кустард всё ещё в восторге от набора лего, котрое она привезла в последний визит.       В дверь раздался стук. Кустард, который так усердно выводил уже более ровные, чем раньше каракули на листе бумаги, отвлёкся, и нечаянно сделал лишнюю чёрточку. – Кустард, можно? – Раздался голос родителя. – Можно, – Кустард дождался, когда отец зайдёт в комнату, и возмущённо посмотрел на него. – Пап, я из-за тебя испортил всё письмо! – Письмо? – Ванила прошел вглубь комнаты, к учебному столу, и посмотрел на содержимое. – Уже пишешь письмо Санта Клаусу? До Рождества ещё полтора месяца. – Ну и что? Если я напишу письмо раньше, значит и подарок получу раньше, – Кустард отложил испорченное письмо, и достал другой листок.       Ванила моргнул, и рассмеялся. – Кустард, это не так работает, – Ванила взглянул на уже подготовленный конверт. – Все дети получают подарки в положенное время. А ещё, подарки получают только послушные дети. – А я не послушный что-ли? – Кустард слегка нахмурился. – Ну, помнится мне, кто-то обещал, что уберется в своей комнате, – Ванила улыбнулся, и оглядел комнату сына. Бардак, черт ногу сломит. – Ладно-ладно, уберусь я, – Проворчал Кустард, отлаживая ручку. – Тогда потом ты поможешь мне написать письмо Санте. – Договорились, – Сказал Ванила, покидая детскую комнату.       Да, за последние полгода отец действительно изменился, и Кустард начал подмечать это всё чаще. А ещё, визиты синего шута в их дом без особо веской причины тоже стали намного чаще. Кустарда это раздражало, но зато эта проблема компенсировалась присутствием Кэнди Эпл. Она может и странная в некоторые моменты, но с ней всегда весело. В такие моменты Кустарду становилось немного грустно, что у него нет такой сестры. Было бы весело, будь у него сестрёнка или братик. Возможно, Кустард немного завидовал Кэнди и Сапфиру, что они есть друг у друга. Хотя, такого ворчливого и мрачного старшего брата Кустард бы не очень хотел. Но всё же, по рассказам Кэнди, Сапфир готовит ей очень вкусные завтраки. Наверное, ради такого Кустард мог бы и стерпеть ворчливого старшего брата.       Прошел месяц, до Рождества оставалось совсем-совсем немного, а Кустард так и не дописал письмо. Он всё ещё не мог решить, что же он хочет. Набор пластилина? Или, может, новый велосипед? А может вообще сертификат на годовую пятерку по математике? Хотя, отец уже успел разочаровать ребенка новостью, что таким Санта не занимается. А жаль, очень жаль. И всё же, было одно желание у Кустарда, которое было ещё более несбыточное, чем сертификат на годовую пятёрку по математике. Ещё одна, хотя бы ещё одна, последняя встреча с мамой. Ещё хотя бы один день мальчик хотел прожить в полной и счастливой семье, как раньше. Но это желание Кустард говорить вслух не стал. Ему не хотелось видеть, как у отца вновь опускаются уголки губ. Всё же было приятнее видеть, как он искренне улыбается.       Кустарда раздражало, и он отчаянно не хотел этого признавать, но причиной такой перемены в его отце был именно синий шут. Как можно смеяться с таких тупых шуток? Наверное, Кустард этого никогда не поймет. Но ещё больше Кустарда раздражали эти непонятные жесты со стороны шута. Ванила рассказывал сыну, что бывают тактильные люди, которым нравится прикасаться к другим людям. Но почему жертвой тактильности синего шута стал имеено отец Кустарда? Каждый раз, когда это чучело невзначай обнимает Ванилу, у Кустарда скручивает живот, и он почти уверен, что когда-нибудь у него точно выпадут глаза. Но даже это не спасет его от слушания этих тупых прозвищ, которыми синий шут называет Ванилу. А ещё больше убивает, что сам Ванила не против этих глупых прозвищ. Возможно, Кустард попросит на Рождество средство от паразитов. На синем шуте должно сработать. Ну, или хотя бы новую пару глаз.