Детишки

— Ага, хорошо, — Ванила мягко улыбался в трубку. — Да, тогда встретимся все вместе, как и договаривались, у меня в субботу.       Время летит очень быстро. Через полторы недели уже Рождество. Весь городок во всю готовится, в ожидании рождественского чуда. Улицы сверкают гирляндами и яркими украшениями, что создает особое ощущение тепла, несмотря на зимний холод. Кустард обожает снег, весь прошлый день пробегал в парке, валяясь в сугробах и кидаясь снежками в друзей. В прочем то, сейчас эти детские забавы отлично сказываются на состоянии ребенка. — Это не честно… — Хрипит Кустард, и шмыгает носом. — Почему когда надо в школу, я не могу заболеть? Уже скоро Рождество, а я даже встать не могу!       Ванила вздыхает, положив ладонь на лоб сына. Всё лицо ребëнка красное, и кровь словно кипит. Пьюр встал с края кровати, и направился к выходу из детской комнаты. — Я заварю тебе горячий чай с мёдом, а потом поспишь, ладно? — В ответ послышался лишь хриплый кашель.       Иммунитет у Кустарда хороший, болеет ребёнок крайне редко, но если и болеет, то очень тяжело. Зная это, Пьюр Ванила никогда бы не позволил сыну весь день пробыть на холоде среди сугробов. И это действительно так, ведь в тот день за детьми следил не он, а Шадоу Милк. Ванила не будет врать, что он не злится на друга. Да, он знал, что Шадоу Милк уж точно не тот родитель, который будет запрещать детям быть детьми, но Ванила действительно полагался и доверял ему. Он верил, что к присмотру за чужим ребёнком Шадоу Милк подойдет более отвественно. И как итог этого доверия: больной ребёнок, от которого Ванила уже целый день не отходит.       У входа послышался звонок. Ванила только успел выключить вскипевший чайник, как тут же направился к двери. Он знал, кто сейчас там стоит, поэтому даже не стал смотреть в глазок. Открыв дверь, Ванила обнаружил Шадоу Милка собственной персоной. Незванный гость стоял в проёме двери, и виновато улыбался. Ванила же сложил руки на груди, и слегка нахмурился. — Ну не смотри так на меня, Нилли, — Шадоу осторожно протянул пакет. — Я привез хорошие лекарства. И сладости. — Проходи, — Всё же вздохнул Ванила, отходя в сторону, и пропуская друга внутрь. — Ты всё ещё злишься на меня? — Осторожно спросил Шадоу, пытаясь прощупать ситуацию, украдкой поглядывая на друга. Всё таки, Ванила слишком мягкий, и злится крайне редко. Но даже так Шадоу умудрился разозлить его. — Не стану врать, — Спокойно ответил Ванила, без злобы, но с явным разочарованием. — Прости меня, — Жалобно сказал Милк, подплывая сзади. — Извиняться не передо мной будешь, — На лице Ванилы появилась еле заметная тень улыбки. — Кустард у себя в комнате.       Указав на закрытую дверь комнаты Кустарда, Ванила направился на кухню, чтобы доделать обещанный чай с медом. Шадоу же остался стоять в коридоре. Увидеться с маленьким дьяволенком всё же придётся. Шадоу вздохнул, и, повесив пальто, направился в логово. — Ваше Высочество, можно войти? — Постучался Шадоу, уже ожидая, что его пошлют куда подальше.       Прошло пару мгновений, но ответа не последовало. Шадоу постучал ещё раз. — Бука, приём приём, вызывает Земля, — Сказал Шадоу, но в ответ получил всё такое же молчание. — Молчит? — К этому моменту уже подошел Ванила с кружкой чая.       Тихо открыв дверь, Ванила засунул голову в комнату, и, проанализировав содержимое, так же тихо закрыл дверь. — Он заснул, — Прошептал Ванила. — Пойдём тогда на кухню.       Уже сидя на кухне, Шадоу наблюдал, как Ванила спокойно заваривает чай, разливает по кружкам, и ставит на стол сладости. Да, Кустард определенно будет ворчать, когда обнаружит, что «кто-то» съел все сладости в доме, но это будет потом. Но в любом случае, Шадоу подготовился, и купил буке запас сладостей. Если бы не чувство вины, Шадоу сам бы съел эти сласти. В это время Ванила задумался, а когда вышел из своих мыслей, обнаружил пристальный взгляд Шадоу Милка. — Что такое? Хочешь что-то сказать? — Ванила заправил прядь волос, и отпил горячий чай.       Но Милк ничего не ответил. Он помешал сахар в кружке, и опустил взгляд. Молчание затянулось. Ванила, увидев эту заминку, тоже слегка стушевался. Да, за всё это время они стали ближе, но иногда неловкости всё же случаются. Хотя, будь Шадоу Милк совершенно чужим человеком, Ванила не смог бы так ярко выражать свое недовольство. Обычно он многое прощает. Даже слишком. Но только тогда, когда человек ему чужой. А Шадоу Милк уже давно перестал быть ему чужим. Шадоу стал тем, кто заполнил пустоту, пропасть, которая образовалась после смерти Лили. По крайней мере, так думал Ванила. — Чтож… — Ванила прервал затянувшееся молчание. Он обратил внимание Милка на себя, и слабо улыбнулся. — Не могу я на тебя долго злиться.       Шадоу Милк моргнул. Синие глаза спустились вниз, на губы, которые формировали улыбку, и даже не заметил, как напряжение в плечах спало, а на собственном лице расцвела слабая улыбка. Сейчас он вполне ощутил значение выражения «гора с плеч» — Фух, Нилли, ты даже не представляешь, что прямо сейчас ты позволил мне снова дышать, — Глаза Шадоу Милка не отрывались от лица Ванилы. От его улыбки. — Рано ты сделал такой вывод, — Ванила скрестил руки на груди. Он делал так всегда, когда высказывал недовольство или упрёки. — В следующий раз я самолично брошу тебя в сугроб, если ты снова вернешь мне больного ребёнка. — Хорошо-хорошо, как скажешь, — Милк хохотнул, и теперь на лице расплылась широкая, полная счастья улыбка. — Если ты того пожелаешь, то я сам готов прыгнуть в сугроб. Ты только не злись.       Пьюр тихо посмеялся, качая головой. Как же он всё-таки любил их общение. Давно ему не было так легко. Чувство скованности и стеснения давно пропало. Они говорили и смеялись, время в этот момент словно перестало существовать. Но их беспространственный пузырь лопнул, когда на кухне прозвучали тихие шаги. На пороге стоял сонный и взлохмаченный Кустард. Ребенок потирал глаза, и сонно осматривал кухню. Когда на глаза наткнулся до боли знакомый силуэт, лицо тут же скривилось. — О, ты уже проснулся? Как самочувствие? — Тут же спохватился Ванила. — Нормально, — Промямлил Кустард, и снова перевел взгляд на шута. — А этот что здесь делает? — И я рад тебя видеть, — Хмыкнул Шадоу. — Он пришел проведать тебя, — Мягко ответил Ванила. — Ты точно нормально себя чувствуешь? Голова не болит? — Немного, — Тихо сказал Кустард, выглядя при этом максимально жалобно.       Мальчик прошагал в глубь кухни, и, подойдя к отцу, напросился на коленки. Удобно устроившись, Кустард крепко обнял родителя, и прикрыл глаза. Ванила поцеловал сына в лоб, и улыбнулся. — Лоб вроде уже не такой горячий. Видимой твой организм сам справился, пока ты спал, — Ванила принялся медленно гладить сына по спине.       Шадоу Милк в это время молча наблюдал за этой картиной. Он завистливо вздохнул. Какая глупость. — Так странно, обычно ты не любишь всякие нежности на глазах у кого-то, — Ванила тихо усмехнулся. Эти слова были адресованы Кустарду.       Вместо ответа Кустард лишь крепче обнял отца, и уткнулся носом ему куда то в области груди. А затем… Ванила этого не видел, но Кустард украдкой повернулся к Шадоу Милку, и гаденько улыбнулся. Вот же гаденыш. — Видимо, кто-то у нас из ряда нежных, да? — Шадоу колко улыбнулся. — Ты просто завидуешь, — Хрипло сказал Кустард. Но этих слов было достаточно, чтобы расслышать в них злорадство.       Но не успел Шадоу что-то ответить, как Ванила поднялся с места с сыном на руках. — Кажется, кому-то пора обратно в постель, — Сказал Пьюр, учуяв, что дело пахнет жареным. — Тебе не тяжело? — Тут же спохватился Шадоу. — Нормально, своего ребёнка я уж точно потяну, — Уверенно сказал Ванила, отчасти соврав. И всё же, Холлиберри была права, что-то он совсем размяк.       Шадоу проводил их взглядом, а затем перевел взгляд на привлекшую его внимание фотографию. На холодильнике красовалась семейная фотография. Милк рассматривал изображение, и почувствовал некий укол сожаления. Они были счастливой семьёй. На этой фотографии у Ванилы не такое измотанное лицо, а взгляд намного живее. И Кустард… Ребёнок крепко обнимал маму, и широко улыбался, показывая свой неполный набор зубов. Шадоу сжал губы в тонкую полоску. Ему стало плохо. Почему такое происходит именно с теми семьями, где всë хорошо? Неужели эта жизнь всегда настолько несправедлива? Шадоу ушел в свои мысли, и даже не заметил, как Ванила вернулся на кухню. — Удачная фотография, — Сказал Ванила, обратив внимание на устремленный взгляд Шадоу Милка.       Шадоу слегка вздрогнул. Он посмотрел на друга, и подметил слабую улыбку. Слабую, и отчасти печальную улыбку. — Да, удачная, — Не найдясь с каким-то другим ответом, ответил Милк. — Ну так что, какие у вас планы на Рождество? — Ванила отпил свой уже давно остывший чай. — Ну… — Шадоу отложил все навязчивые мысли, и стал вспоминать, что ему на днях тараторила Кэнди Эпл. Дочка что-то активно объясняла отцу, но тот по всей видимости прослушал все детали. — У Кэнди определённо есть уже целый план, как пройдет её Рождество. — У Кустарда тоже были грандиозные планы, — С лёгким смешком сказал Ванила.       Шадоу не мог отвести от друга взгляд. То, с какой лёгкостью сейчас говорил Ванила, вводило его в непонимание. Всё таки, Рождество — это семейный праздник. И у Ванилы наверняка должны были быть мысли о покойной жене. А тот выглядел так, словно всё в его жизни так, как надо. Словно ничего важного у него не отнимали. Шадоу поймал себя на этих весьма странных мыслях. Раньше он об этом не задумывался. Хотя, раньше он даже смотрел на Ванилу в другом ключе. Сейчас многое изменилось. Шадоу ещё раз посмотрел на лицо друга: ни один нерв не дрогнул на чужом лице. Спокойно выдохнув, Милк позволил себе улыбнуться, но теперь уже искренне. Наверное, с Ванилой действительно всё в порядке. — А что насчет тебя?       Шадоу Милк резко вынырнул из своих мыслей. Моргнув, он ещё раз прокрутил вопрос в своей голове. — Что насчет меня? — Ну, у тебя есть какие-то свои планы? — Ванила подпер подбородок рукой. — А, ты об этом, — Шадоу задумался, а затем пожал плечами. — Да если честно, особо ничего не планирую. Главное, чтобы детям весело было. — Мило с твоей стороны, — Улыбнулся Пьюр Ванила.       Шадоу снова задержал взгляд на чужих губах. Он глупо улыбнулся в ответ на слова друга. Ванила считает его милым? Хотя нет, Ванила назвал милыми скорее слова Шадоу Милка. Но всё же… — А у тебя какие планы? — Автоматически сказал Шадоу, пытаясь не терять связь с реальностью. — Думаю, для начала вылечу Кустарда. Если окрепнет к Рождеству, то сходим с ним на фейерверки в центр города, — Ванила взглянул на семейную фотографию ещё раз, но ничего не сказал.       Шадоу заметил этот секундный взгляд, но тоже ничего не сказал. Быть может, ему не следует лезть в это дело. И быть может, ему уже пора домой, разбираться со своими делами. — Думаю, мне пора, — Сказал Милк, посмотрев на часы. В этот раз они с Ванилой были не так многословны. Хотя, Шадоу был рад, что они провели хоть какое-то время вместе. — Уже? Может, ещё чая? — Ванила тоже взглянул на часы. — Не, мне уже пора к моим спиногрызам, — Шадоу усмехнулся, сам не зная чему, и поднялся с места, направляясь за своим пальто. — Чтож, тогда удачи добраться до дома, — Пьюр уже стоял у входной двери, провожая друга. — И не забудь написать, когда доберешься до дома.       Шадоу завязал шарф, и взглянул на друга. При последних словах Ванилы Шадоу Милк не смог удержаться от улыбки. Возможно, ему немного нравится когда за него кто-то волнуется. — Обязательно, — Шадоу подмигнул, и открыв дверь, покинул тёплое помещение.       Шадоу Милк напоследок улыбнулся, но как только лицо Ванилы скрылось за дверью, уголки его губ стремительно опустились. Неприятное ощущение неправильности своих чувств навязчиво ползло по его спине. Шадоу сглотнул, развернулся, и быстрым шагом направился на улицу к своей машине. Это отвратительное чувство появлялось постоянно, и каждый раз Шадоу просто игнорировал его, но с каждым новым днем это нечто накапливалось, постепенно закрепляясь в сознании Милка. В какой-то момент оно стало чуть ли не фундаментом всех его размышлений. Он не мог думать о чем-то кроме своих чувств. На сеансах у Мистик Флоур Шадоу мог хоть как-то разгрузить свои мысли, но как только к концу сеанса он переступал порог, всë возвращалось во круги своя. Он ощущал себя тонущим в своих же чувствах, и на сеансах он словно держался за спасательную соломинку. Милку хотелось научиться держаться на плаву самостоятельно, без каких-то там соломинок. И каждый раз, когда Шадоу пытался, он лишь уходил в глубокие размышления, не замечая ничего вокруг. Однажды за рулём он так чуть не въехал в фуру. Сапфир тогда косо посмотрел на отца, и демонстративно застегнул ремень себе и Кэнди Эпл. Дети обычно терпеть не могут застëгивать ремень безопасности.

***

      Как только Шадоу Милк скрылся за дверью, улыбка сползла с лица Ванилы. Он тяжело вздохнул, и устало посмотрел на закрытую дверь комнаты сына. Одному только Богу известно, когда же ребёнок теперь встанет с постели. Сейчас вроде кажется, что температура спала, но это лишь обманчивый манёвр, ведь ближе к ночи жар снова вернется, как это бывает всегда, когда Кустард болеет. Пьюр не хотел об этом думать, но он предполагал, что к Рождеству Кустард точно не окрепнет. Никакого мороженого, никаких сладостей, никаких фейерверков и никакого веселья. Рождество является единственным праздником, который Кустард обожает больше, чем свой день рождения. Такой удар мальчик точно не переживëт. Ванила сжал губы, и направился в свою комнату. Ему срочно нужно было посоветоваться с сестрой. Уж Холлиберри знала о всевозможных способах лечения как никто другой. Ванила в детстве постоянно болел, и старшая сестра считай каждый раз ставила его на ноги. — Так значит, пока что температура спала? — Из трубки телефона послышался озадаченный голос Холлиберри. — Да, пока что вроде нормально… — Ванила невольно сжал телефон. — Но я боюсь, что ближе к ночи опять подскочит. Как всегда. — Так, отставить панику» — Твердо сказала старшая. — Я уже не знаю, что с ним делать… — Дай ему пока что поспать, пусть отдохнет. Сон лучшее лекарство. Вот когда температура снова поднимется, тогда и предпримем что-нибудь. — А можно ли как-то предотвратить поднятие температуры? — С некой надеждой спросил Ванила. — Предлагаешь дать ему лекаства? — Ну… — Ты совсем больной? — Тут же послышался упрëк. Затем последовал усталый вздох. — Горе ты моë луковое, нельзя ему сейчас ничего давать. Максимум чай с лимоном и мëдом.       Обговорив с сестрой ещё некоторые детали, Ванила плюхнулся на кровать, и прикрыл глаза. Да уж, далеко ему ещё до сестры. Он взять то себя в руки не может в стрессовой ситуации, что тут говорить о здравомыслии. Хотя, Холлиберри уже с большим опытом. Кто-то скажет, что она воспитала двоих детей, но на самом деле всё это время был ещё и третий. Холлиберри вырастила ещё и Пьюр Ванилу, причем буквально.       Ванила был поздним ребёнком, и родился очень слабым. Постоянно болел и плакал, день и ночь не давал никому в семье спать. Мать постоянно ходила как на иголках, в любую минуту готовая вызывать скорую. В больнице Ванила с самых пелëнок был очень частым посетителем. Он всегда успокаивался лишь на руках у старшей сестры и матери. Отец же так и не научился правильно держать младенцев на руках, хоть и очень старался. Но не смотря на всё это, Ванила был действительно желанным и любим в своей семье. И мать и отец души в нём не чаяли. Все буквально сдували с маленького принца пылинки. Холлиберри с самого начала проявляла к брату любопытство. Ей было интересно, что это за маленькое существо теперь живёт в их доме. В какой-то момент Холлиберри даже начала воспринимать брата как куклу, и изображала уход за ним как игру в дочки-матери. Было забавно, когда Холли наряжала Ванилу в розовые комбинезоны от своих кукол младенцев.       Когда Ванила немного повзрослел, и стал активно бегать, ситуация с его здоровьем значительно пошатнулась. Ребенком Ванила был очень неуклюжим. Не было ни дня, чтобы он не заработал себе болячку или синяк. Каждый раз, шмыгая носом, он послушно сидел на месте, пока сестра обрабатывала ему ранки. Но это было не самое страшное. Страшное началось тогда, когда Ванилу стали дразнить. У него с детства было плохое зрение. Хилый, чересчур добрый, тихий очкарик, так ещё и неуклюжий растяпа! Отличный повод, чтобы стать мишенью для ребят со двора, которые хотели самоутвердиться в глазах сверстников. И каждый раз, когда Холлиберри вся злая и растрепаная раскидывала негодяев, которые снова устроили разборки на пустом месте, Ванила лишь шмыгал носом и растирал слезы по всему лицу, одновременно пытаясь успокоить сестру. Не смотря ни на что, ему было жалко своих обидчиков. Всё таки, рука у Холли была тяжëлая, била так, что мало не покажется. Холлиберри во дворе все хоть и боялись, но и уважали. Всё таки, дралась она отменно, раскрасит лицо так, что мать родная не узнает.       Холлиберри правда пыталась научить брата стоять за себя. Даже пыталась поставить ему руку, чтобы бил также сильно, как она. Но Ванила лишь тихо смеялся, отнекивался, и продолжал утверждать, что всё можно решить словами. Только спустя долгие годы Холли поняла, что брат был прав. Но каждый раз она продолжит гордо говорить, что не жалеет, что раскидывала дворовых хулиганов.       Ванила вдруг соскочил с кровати, когда понял, что чуть не уснул. Забавные воспоминания из детства совсем запудрили ему мозги. Он протëр глаза, и встал, направляясь в комнату сына. — Кустард? — Тихо сказал Пьюр, переходя порог детской комнаты.       Мальчик мирно сопел, выглядя совершенно невинно. Ванила тепло улыбнулся, склонился, и легонько чмокнул сына в тëплый лоб. Температура пока что так и не поднялась. С облегчением выдохнув, Пьюр покинул комнату, направляясь на кухню. Нужно было что-то приготовить. Ну, или заказать. Сейчас Кустард не в том состоянии, чтобы рисковать собой.

***

— Я вот всё ещё не решила, что подарить Рич, — Досадно вздохнула женщина. — Не верю, что ты уже не скупила всё что только можно и нельзя, Чиз, — Усмехнулась Холлиберри. — Ну это да, но те покупки всего лишь мелочь! Нужен основной подарок, — Голден Чиз отпила коктейль, и снова вздохнула. — Я вот уже решила, что подарю своим оболтусам, — Гордо сказал Холли. — Старшему ноутбук, а то у него старый уже давно барахлит. А вот над подаркои младшего пришлось поломать голову, но я решила купить ему микрофон. Он у меня музыкой внезапно увлекаться начал. — О, правда? Ты не рассказывала, — Ванила улыбнулся. — Это замечательное увлечение, ты молодец, что помогаешь ему развиваться в этом. — Ага, — Чиз откусила кусочек пиццы, и взглянула на Дарк Какао, который лишь кивнул. Затем взгляд упал на Ваниллу. — А ты решил уже, что подаришь своей звезде? — Ну… Стыдно признаться, я так ничего и не купил, — Пьюр стыдливо покраснел, и неловко улыбнулся. — Совершенно не знаю, чего он хочет. Сначала он вроде бы размышлял, а потом вдруг заболел, и как-то не до этого стало… — Ну подари ему то, что ему нравится или то, чего у него нет, — Развела руками Чиз. — Ага, вот только было бы у него то, чего у него нет, — Ванила посмотрел на сестру. — Каждый раз, когда у Кустарда появляется какое-то особое желание, Холлиберри отправляет ему это по почте.       Холли лишь рассмеялась. Возможно, она немного балует племянника. Ну, или не немного. В любом случае, одно только представление того, как мальчик прыгает от счастья, уничтожает все сомнения в том, чтобы купить ему всё что он хочет. — Ну, тогда купи ему то, что посчитаешь нужным ты, — Чиз отпила клубничный шейк. — В таком случае, сегодня или завтра пойду по магазинам, — Вздохнул Ванила.       В какой-то момент все замолчали, и как-то коллективно направили свои взгляды на молчавшего всё это время Дарк Какао. Тот лишь спокойно пил кофе. — Сейчас я как понимаю начнется опрос? — Спокойно сказал Какао. — В точку, — Усмехнулась Чиз. — Ну, начинайте, — Вздохнул Какао. — Ты уже что-то покупал детям? — Тут же спросила Чиз. — Да, — Кратко ответил Дарк, отпил кофе, и продолжил. — Если хотите спросить, где и с кем я буду отмечать, то я и сам не знаю.       Ответ мог показаться уклончивым, но на деле он был правдивым. Дарк Какао состоял в браке дважды, и все два брака были разрушены. И от каждого брака у него было по одному сыну. Первая его супруга погибла, рожая Дарк Чоко, старшего сына, а со второй супругой Какао развёлся. С Мистик Флоур они не сошлись взглядами на жизнь, но не смотря на это, они остались в вполне хороших отношениях, Какао каждую неделю видится с младшим сыном. Со старшим сыном отношения значительно ухудшились, тот стал отдаляться ещё в подростковом возрасте, а Дарк Какао в свою очередь ничего не предпринял. Он думал, что не стоило это контролировать, он считал, что Чоко сам решит, когда стоит вернуть связь. В конце концов, они стали словно чужие, затем Чоко съехал и стал жить отдельно. И лишь относительно недавно отец с сыном снова наладили контакт. Все друзья знали о семейных проблемах друга, но никак не могли помочь. Какао не принимал советов и какой-либо поддержки. Хотя, не смотря на это, до того, как уйти в свою тоску по жене, Ванила был единственным, кто всё равно давал Какао советы, он активнее всего поддерживал с другом связь. Какао никогда в этом не признается, но он до сих пор ценит каждое слово поддержки.       Компания друзей сидели ещё долго. Постепенно, разговоры о детях и бытовухе перешли к ностальгие. Они с улыбками и смехом вспоминали дни своей юности, и иногда вздыхали даже как-то печально. Всё таки, все эти воспоминания были связаны с человеком, которого сейчас не было в их кругу. Её не было вообще. Лили была важна для каждого из присутствующих, она была хорошей подругой, женой и матерью. Была. — А помните, как мы хотели все вместе сбежать из дома ночью, и пойти в парк кататься на роликах? Хаха, это было так смешно, особенно, как мы с Ванилой из окна вылезали! — Холлиберри рассмеялась, чуть не разлив малиновую настойку. — Я помню, нас потом полиция ещё искала, мол, дети пропали, родители все морги на уши подняли! — Чиз залилась в разливистом смехе.       В этот момент даже Какао сдержанно смеялся. Ванила смеялся вместе со всеми, и наблюдая за всей этой картиной, у него на душе наконец-то возникло состояние покоя. Так хорошо и легко ему не было ещё со школьных лет, когда жизнь казалась ярче и проще. Когда казалось, что все двери им открыты, и что они будут вечно молодыми. В конечном итоге, их всех эта жизнь успела потрепать. Но главное, что все они ещё стоят на ногах, и что все они сейчас здесь, вместе. Кроме одной. — Отлично посидели! — Чиз завязала шарф, и взглянула на друзей. — Да, давно мы так не собирались, — Ванила не переставал улыбаться. — Давайте и после Рождества как-нибудь соберемся так, пока у всех выходные будут, — Холлиберри держала стакан с малиновой настойкой, и стояла у входа, вместе с братом провожая друзей. — Обязательно, — Хлопнула в ладоши Чиз. — Тогда увидимся, счастливого Рождества, — Дарк Какао на последок слегка улыбнулся, и они с Голден Чиз покинули квартиру. — Счастливого Рождества! — Ответили Ванила и Холлиберри.       Холлиберри помахала рукой, а затем, слегка шатаясь, направилась в зал. Сейчас она не в самом лучшем состоянии, чтобы ехать домой, поэтому она решила остаться с ночевой, которую ей любезно предложил брат. Если быть точнее, Ванила настоял на ночëвке. Всё таки, мало ли что. Искать сестру потом в Рождественскую ночь было последним, чего ему хотелось.       Пьюр Ванила был готов хвалить всех существущих богов, все небеса в целом, ведь Кустард всё-таки выздоровел. В тот день температура так больше и не поднялась. Казалось, что Рождество действительно приносит с собой не только радость, но и чудо. Ванила давно перестал верить в чудо, но сейчас, когда всё в его жизни начало налаживаться, он действительно задумался о том, чтобы переоценить свои взгляды. — Надеюсь, и ты счастлива там, моя Лили… — Еле слышно прошептал Ванила, рассматривая их с Лили свадебную фотографию.       Ванила прикрыл глаза, и снова задумался. Интересно, если бы он никогда не встретил Лили, то как бы сложилась его жизнь? С Лили они знакомы ещё с детства, но вот что если бы они так и остались просто друзьями? Ванила перевернулся на другой бок, и слабо улыбнулся. Нет, сейчас он не может представить свою жизнь без Кустарда. Кустард стал тем, кто привëл в жизнь Ванилы смысл, краски уже давно выцвели бы, без Кустарда и жизнь была бы не жизнью. Без Лили жить Ванила почти научился, а вот без Кустарда… Нет, на такое он не способен, и никакие всевышние силы ему не помогли бы.