Любовь пахнет счастьем.

Бесило. Грейнджер. Всё, что с ней связано. Нервировало душу, заставляло сердце трястись в груди, сжиматься до боли, до скрипа, до стука, заставляло кулаки чесаться и зудить. Хотелось разгромить, поломать, разбить, избить, может, взорвать и сжечь всё к чертям собачьим. Он влюблён. В первый раз в жизни. А Грейнджер с ним. Идёт, смеётся, улыбается. Он видел, как она смотрела на него в общем зале, смущалась и шушукалась с Уизелетой. Потом рыжая зыркала на Забини. Девчонки. Сразу понятно. Блять. Сука. Сука. Блейз — идиот. Счастливый идиот. Он же не серьёзно. Он развлекается. А она, похоже, серьёзно. Потому что то, как она вырядилась на свидание, просто кричит о симпатии. Он сидел с Ноттом в «Трёх метлах», кажется, всю жизнь. Сначала они даже болтали, потом просто молча пили. Он пытался набухаться сливочным пивом. Как низко пал... Даже не заметил, когда к ним присоединились Паркинсон и сестры Гринграсс, которые уже успели пробежаться по магазинам и потратить галлеоны на бессмысленную ерунду. Ему было всё равно. Ничего нового. Астория в последнее время стала ещё более прилипчивой. Видимо, ухажёры закончились, решила повисеть на Малфое. Плевать. Пусть хоть отсосёт под столом. Он не заметит. Только одна гриффиндорка занимала его мысли. И сердце. И душу. И, кажется, сны, да даже фантазии! Он зависим? Когда Драко увидел в окно новую парочку, пиву захотелось обратно. Они неторопливо шли по тропинке в сторону паба. Забини что-то рассказывал, махал руками и улыбался. Грейнджер слушала, а потом смеялась. Как она смела так улыбаться не для него? Какой он идиот, что посмел считать её смех своим. Когда они наконец зашли, Блейз... блять. Он обнял Гермиону. Как это возможно? Драко вдруг услышал, как кто-то с грохотом уронил ложку. Дафана выронила. Как вообще прибор может так долго и громко греметь? Или это уже в голове тараканы загремели и затеяли бунт? Малфой хмыкнул. Эти паразиты завелись в голове, как только он начал общаться с Грейнджер. Она сегодня такая красивая. Не для него. А гриффиндорку тем временем позвали её друзья. Как он мог не заметить, что рыжие и Поттер уже давно сидят тут? Точно крыша поехала. Астория начала что-то рассказывать, Драко наконец оторвал взгляд от компании друзей и честно попытался вникнуть в суть разговора. Кажется, Нотт пошутил над Блейзом по поводу свидания, потом ещё что-то сказали, все засмеялись. Пенс запрокинула голову и как бы случайно уткнулась в плечо Теодора. Тот покраснел. Счастливые. Сколько бы Тео ни шутил про секс и мать Забини, как только рядом оказывалась миниатюрная фигурка Паркинсон, он становился святым девственником. А слизеринка, как кошка, метила территорию, но не подпускала слишком близко. Все на факультете точно знали, что он принадлежит ей. Вот бы так же. Прокричать на весь мир, что Гермиона только для него, а Драко Малфой — для неё. Не в этой жизни, получается? Астория глупо захихкала и схватилась за него. Мерзость. Драко дернулся, но Гринграсс демонстративно оставила руки на месте, ещё сильнее прижимаясь. Малфой поймал удивлённый взгляд Забини, который поднял бровь в немом вопросе. А что ответить? Блондин пожал плечами. Пусть сидит. Всё равно та, с кем он бы хотел обняться, сейчас или строит глазки Уизелу, или мечтает о Блейзе. Счастливые суки. У них есть шанс. А у Малфоя есть только почти доделанный проект. Да даже если бы у них что-то было? Что скажет Люциус? Изобьёт его? Заберёт из страны? Будет угрожать Гермионе? Да бред. Смысл рассуждать. ... Забини был сносным собеседником. Он смеялся громко и заразительно, старался первым начать разговор и найти тему для обсуждения, рассказывал истории из жизни, открывал двери, пропускал вперёд и позволял молчать. Девушка заметила, как Блейз удивился, увидев её. Да сама Грейнджер считала, что Джинни перестаралась. Рыжая нарядила подругу как для романтического ужина, а не на прогулку до книжного магазина. По крайней мере, так казалось Гермионе. Гриффиндорка надела обтягивающую водолазку небесно-голубого цвета, в которой приходилось идти с идеально ровной спиной и, кажется, не дышать. Парвати, которая утром не ушла из комнаты и принимала участие в сборах, одолжила тёмно-синюю юбку, которая была непростительно короткой для такой погоды. И хотя Уизли фыркнула на замечание Грейнджер, определив длину юбки как монашескую, гриффиндорке всё равно было непривычно. Гермиона отвоевала возможность надеть её тёплое коричневое пальто и шарф. Парвати уложила волосы, собрав их в небрежный пучок. Джинни заставила накрасить губы и подвести глаза. На неё нацепили небольшие серёжки-кольца. Потом две лисы довольно оглядывали своё творение, тихо переговариваясь. — Я бы определённо убрала шарф и надела больше украшений, — вздохнула рыжая. — И чекер на шею! — Да, точно! — Девочки, хватит, умоляю! Я и так как будто не в своём теле, — Гермиона правда умоляла. Чем дольше она оставалась здесь, тем более вероятны были новые нежелательные изменения. — Ну, Гермии, ты же такая красиваяяя, — протянула Парвати. — Ладно, вот тебе духи и вперёд. Грейнджер нанесла аромат карамели и ещё чего-то сладкого, чмокнула подруг и убежала. С Забини они встретились у выхода из замка, вместе дошли до книжного. Мулат по дороге описал интересы его матери. Гермиона поняла, что миссис Забини — разносторонняя личность. В магазине они долго рассматривали полки, потом слизеринец оплатил покупку. Общение было приятным и даже чересчур светским. Грейнджер убедилась, что это не свидание. Она даже почувствовала разочарование. Было бы неплохо встречаться с лучшим другом Малфоя. Драко. Она старалась не думать, но получалось скверно. Слизеринец жил у неё в сердце, как можно было не возвращаться к мыслям о нём раз за разом? И каждый раз больно. Когда они подходили к «Трем мётлам», она поймала его взгляд. На секунду даже обрадовалась, а потом Блейз рядом взмахнул руками, продолжая рассказывать о своих детских приключениях. Она не слушала. Ну конечно, Малфой смотрел на друга. Дура. Когда наконец зашли, в пабе все на секунду замолчали, потом шум возобновился. Гриффиндорка с удивлением приняла прощальные объятия мулата. Всё равно они больше никогда не заговорят. Кто-то уронил вилку. Громко гремит. Грейнджер увидела светлую макушку. Кажется, он только что отвернулся от неё. Холодно стало. Джинни замахала рукой, она сидела в объятьях счастливого Гарри. Милашки. Рон что-то оживлённо обсуждал с Дином. Невилл читал газету. Парвати и Патил ели одно пирожное на двоих. Гермиона присоединилась к друзьям, рядом с Роном было свободное место. С ней кто-то поздоровался, она ответила. — Ну как прошло? — у Джинни загорелись глаза. Она вынырнула из объятий своего парня, наклонившись через стол. — Что прошло? — Поттер поправил съехавшие очки. — Свидание. Гриффиндорец подпрыгнул. — Какое свидание? Гермиона, ты ходила на свидание?! — Джинни, это не свидание. Нет, Гарри, не ходила. — Гарри, потом. Это свидание, — кинула Уизли, она, кажется, хотела продолжить спорить. — Что? Почему вы ничего не рассказывали? — парень растерянно переводил взгляд с подруги на свою девушку. — Потому что ничего не было. Мы просто купили книгу. Рыжая закатила глаза: — Ага, с Забини. — Ты так нарядилась ради Забини!? — Скажи спасибо своей девушке. — Джинни!!! Она только шире улыбнулась. Грейнджер не выдержала: — Всё, хватит. Я хочу выпить. Гермиона встала и пошла за напитком. Она слышала, как Поттер продолжал возмущаться, а рыжая хихикала. Милый Гарри. Гриффиндорка огляделась. Самый большой стол заняли слизеринцы. Они оживлённо болтали. Мелкая Гринграсс притворно рассмеялась. Придвинулась к Драко. Обхватила его руку. Обняла. Прижалась ближе. Малфой сидел спокойно. Забини ухмыльнулся, глядя на парочку. Понятно. ... Она убежала. Схватила сумку, кинула ничего не понимающим друзьям про дела и умчалась. Выскочила из душного зала на улицу, вдохнула холодный воздух. Сердце колотилось, а перед глазами она, прижимающаяся ближе, красивая, фигуристая, милая девушка. Слишком идеальна. Даже обзывать не хочется. Да, а с чего бы? Все правильно, они встречаются, Астория имеет право не просто обниматься, нет. Они могут целоваться, шушукаться, он может уткнуться ей в шею или положить голову на колени, а она может перебирать его волосы, его светлые пряди, накручивать их на тонкие аристократические пальчики и улыбаться. А она — нет. Малфой чужой. Малфой не принадлежит ей. Он занят. Драко женится на ней. Больно сердцу, душа на части. А мозг торжествует. Кажется, здравый смысл, которым она всю жизнь руководствовалась, наконец возвращается и перенимает бразды правления. А чувства? Эти чувства, мимолетные и накрывшие её с головой, терзают, рвут, дерут изнутри, пытаются вырваться. Просто помутнение. Гермиона справится. Запихнёт их куда-нибудь поглубже и подальше, запакует в коробку и завалит знаниями и... может, рунами? Грейнджер, всё это время стоявшая у стены дома рядом с "Тремя мётлами", наконец сдвинулась с места и зашагала в сторону замка. А пока её сердце ещё не справилось, пока паника охватывала сознание при виде слизеринской парочки, она будет избегать Драко. И всего, что с ним связано. Девушка кивнула сама себе и уже более уверенно и быстро пошла вперёд. — Грейнджер!!! Грейнджер, мать твою, подожди!!! Избегать не получилось. За ней увязался Драко. Гермиона замерла, не оборачивалась и не подавала признаков жизни. Может, он мимо пройдет и не заметит? Она успела выйти из Хогсмида, он всё это время следил? Малфой добежал и, обойдя девушку, остановился прямо перед ней. Опёрся об ноги, отдышался, посмотрел на Гермиону. Гриффиндорка уставилась на свои ноги, стараясь не поднимать головы. Она понимала, что выглядела комично, может, даже нездорово и по-идиотски, но ведь здравый смысл всё-таки победил! Это же были не просто мысли, обещания игнорировать, которые не собирались исполняться. Драко помахал перед лицом: — Эй, всё нормально? Ты живая или пивом травонулась? Гермиона не реагировала. Вдруг он схватил её за плечо и тряхнул. Кожу обожгло даже через несколько слоев одежды. Как он это делает? — Грейнджер, я с тобой разговариваю, не беси меня. От неожиданности она наконец подняла голову и уставилась прямо в глаза. Драко вздрогнул. Её глаза были больше, чем обычно, ярче, чем когда-либо, и сколько же обиды они отражали. Сами по себе выдавали весь тот спектр эмоций, который происходил в душе. Гермиона вырвалась, стряхивая его руку с плеча, и помчалась непонятно куда. Чтобы не предавать себя. Чтобы не разочаровываться. Секунда, и Малфой рванул за ней. — Да куда ты! Стой, кому говорят! Она бежала быстрее и быстрее, по неглубоким сугробам, припекшимся от мартовского солнца. Тропинка давно осталась позади, главной целью было оторваться от парня. Скрыться. Он наконец начал приближаться, протянул руку, успев схватиться за воротник пальто, и дёрнул на себя. Гриффиндорка чуть не упала, споткнувшись об палку. Малфой удержал её на ногах. — Идиот! Ты что делаешь?! Отстань от меня!!! — она так громко завопила, что Драко на секунду опешил. Конечно, вся эта злоба и обида предназначалась не для него. Всё это было только для её ненужных неожиданно возникших чувств. — Эй, эй, успокойся, бешеная. Ты чего? — Малфой поднял и опустил руки, имитируя дыхание. Его умиротворённый тон немного ослабил пыл девушки. — Это я то бешеная? — пробурчала Гермиона. — Чего тебе от меня надо? Она наконец смогла рассмотреть его. Челка вся лохматая, щеки и нос раскраснелись от холода и бега. Он вышел без верхней одежды! Стоял только в черной рубашке и брюках. А глаза молнии мечут, дышит тяжело, челюсти сжимает. Кажется, ей не поздоровится. Вроде так спокойно говорил, видимо, притворялся. Идиот. — Теперь объясни мне внятным языком, Грейнджер, какого дракла мы в догонялки играем!? — точно злился. Девушка предприняла было ещё одну попытку сбежать, но слизеринец успел схватить её за локоть, притягивая к себе ближе. — Стой. На. Месте. Она оглохла. Голос — бархатный, глубокий, злой. Прямо над её ухом. Она задохнулась. Лёгкие отказались работать. На морозе его запах стал ещё более ярким, терпким и таким... таким! — Я... я просто... — в голове мысли собрались в хороводы и даже не думали искать более или менее достойную и здравую причину побега. Он продолжал держать её. А что говорить? Я, кажется, в тебя влюбилась, потом приревновала и решила избегать до конца года? А может, так и сказать... — А что ты за мной побежал?! А, Малфой?! — лучшая защита — это нападение. Больше ей ничего не остаётся. Слизеринец закатил глаза: — Я захотел спросить о последней речи в проекте, даже догнал тебя, а вдруг ты решила поиграть в "кто быстрее". — И что? Сам побежал зачем? — Грейнджер, не я должен оправдываться. Мерлин. Думать не получается, когда он близко, ещё и держит. Она дернула локтем, он убрал руку. — Тебя не касается, — она демонстративно осмотрела Малфоя с ног до головы, — иди обратно, а то простудишься, и твоей девушке придётся скучать. Ааа. Зачем это сказала! Дура! Дура! Гермиона растерянно стояла, смотрела на его лицо и ждала реакции. Конечно, он всё поймёт. Не тупой же. Уж интеллект точно не его недостаток. Драко прищурился: — Какое ещё "девушки"? Ты себе мозги отморозила? — теперь его очередь уставиться на неё. Что? ЧТО?! — Ой, не надо только врать! Вы с Асторией новая парочка Хогвартса, все в курсе, — прозвучало слишком обиженно. Плевать. — Я не думал, что ты из тех, кто верит слухам. Она моя подруга детства, — он как-то зло ухмыльнулся, — а вот тебя поздравляю! Сам Блейз Забини во плоти, вот так улов! — Чего?! — возмущение в каждом звуке, — да мы с Забини даже не друзья! Я ему книгу выбрать помогла! Ого. Как оказывается приятно видеть растерянного Малфоя. Он приподнял брови и выдохнул через рот. Сделал шаг назад и почему-то улыбнулся. — Вот и разобрались. Она закрыла глаза, концентрируясь. На душе стало хорошо. Он свободен. Он не на ком не собирается жениться. Как хорошо. Когда она открыла глаза, то увидела, как Драко начал искать палочку. Гермиона молча стянула чёрно-белый в крупную полоску шарф, наложила согревающие чары и протянула ему. Малфой на секунду внимательно осмотрел вещь, как бы ища хоть какой-то намёк на львиный факультет. Когда тот не был обнаружен, он забрал шарф и замотал шею. — В Хогвартс? Пока Гермиона не видела, он вдохнул полной грудью карамель. Всё помутнело. Так пахло счастье. Девушка оглядывалась в поисках хоть какой-то тропинки. — Грейнджер. Она обернулась. Он сделал шаг. Ещё один. Гриффиндорка подняла взгляд и замерла. Кожа на лице вспыхнула. Драко так близко, такой покрасневший и подобревший. Он чуть наклонился. Тёплое дыхание опалило. — Спасибо. Он повернулся в сторону замка и начал идти. Придурок. Или это она идиотка. Гермиона выдохнула и опустила голову. — Нам туда! Поплелась следом. ... Как только они дошли до замка, Гермиона ускорила шаг и проскользнула в один из входов. Даже не забрала шарф. Добежала до башни, плюхнулась на кровать. Поняла, что чего-то не хватает, схватила поющего медведя Джинни. Обняла игрушку и легла обратно. Точно что-то, но так. Подруги не скоро вернутся, посиделки в пабе всегда затягивались. Единственное место, где молодежь могла пошуметь вдоволь, почувствовать себя взрослее. Грейнджер зарылась лицом в подушку и издала какие-то непонятные нечленораздельные звуки, которые всецело и полностью отражали смятение, усталость и раздражение. Она не понимала. Ничегошеньки. Он побежал за ней. Даже забыл про одежду и, кажется, палочку. Конечно, речь для проекта — это важная тема, но не для подобной прогулки! Потом ещё это замечание про Блейза. Конечно, Гермиона сама молодец, нужно же было плескаться ядом по поводу Астории. Но сути дела не меняет. Он что..? Ревновал?! Безумная и неправильная мысль. Она же продиктована её больным влюбленным сознанием, изголодавшимся по знакам внимания. Теперь его каждый вздох и каждый чих будет восприниматься как признание в любви. Но всё же. А вдруг? Потом, что это за глупое "Спасибo"!!! Гермиона перевернулась, уставившись в потолок и раскинув руки и ноги в позе морской звезды. Кто так делает?!? Зачем так делать?!? Валяться и думать в этой юбке было неудобно. Девушка отправилась в душ. Она наконец распустила волосы, стерла всю косметику, сняла серьги. Когда поток тёплой воды забарабанил по коже, жить стало легче. Гриффиндорка устроила релакс и использовала, кажется, все баночки для ухода за волосами и кожей, которые хранились в ванной комнате. Она напевала мелодию магловской песни, теплая вода касалась кожи, а девушка пыталась не думать. Получилось неплохо. Завернутая в полотенце, с влажными волосами, Грейнджер вышла из духоты в спальню. Тогда она чётко осознала: Малфой хотел её поцеловать... ... Драко остаток дня провёл на поле. Квиддич — жизнь. Полет давал свободу и помогал справиться со всем. Но как бы высоко он не поднимался, какую бы скорость не набирал, перед глазами та же картина: карие глаза любимой девушки, румяные щеки, конопушки на носу, пухлые мягкие, такие желанные губы. А в лёгких — запах карамели и счастья. Он так и не понял, как и зачем она заставила его сегодня побегать. Зачем так нарядилась для Забини, если это был просто поход за книгой? Зачем кричала? Зачем пыталась уколоть по поводу Астории? И хотя услужливый голос внутри шептал про женскую ревность, он отвергал этот ответ. Слишком неправдоподобно хорошо. Но пусть будет так. Если бы он её тогда всё-таки поцеловал, это мимолётное "хорошо" исчезло. Как же хотелось это сделать. Гермиона же выглядела как мечта, смущенная и огненная, счастливая и притягивающая. Её шарф лежал на трибуне. Драко крутился в воздухе. Казалось, прошла уже вечность. Начало темнеть, на поле загорались фонари. Малфою всегда нравилось, как в сумерках выглядели пустые трибуны, кольца. Как жёлтый свет создавал атмосферу другого, далёкого мира. Эта картина не была частью Хогвартса. Но сейчас нужно было устать. Нужно было, чтобы мышцы горели. Чтобы боль отрезвляла, а адреналин мешал думать. Не мог он позволить себе быть счастливым только потому, что его лучший друг не подкатывал к любимой девушке. А желание улыбаться не пропадало. Потому что Грейнджер ревновала. А её шарф лежал на трибуне. — Малфой! Драко услышал её. Сначала подумал, что это глюки. Потом увидел маленькую фигуру внизу. Нет, правда Грейнджер. "Пришла за своим", — сразу понял он и начал резко снижать высоту. Специально постарался сделать это максимально быстро, опасно, красиво. Чтобы она успела испугаться, чтобы запомнила. Резко затормозил перед самой землёй, выровнял метлу и приподнялся. Спускаться не стал. — Ты что творишь?! Малфой расплылся в довольной улыбке. Большие испуганные глаза гриффиндорки того стоили. — Тебе чего, Грейнджер? Соскучилась? — он специально остался на такой высоте, чтобы их глаза были на одном уровне. Чтобы получше рассмотреть. — Твой шарф на трибуне. Она внимательно смотрела ему прямо в глаза, а казалось, в душу. Стояла, такая маленькая, в большом красном свитере с буквой "Г". Кудри были в максимальном хаосе, так как он любил. А запах карамели просто врывался в личное пространство. Момент, и она сделала шаг, протянулась и коснулась его губ своими. Всего секундное, нежное, детское касание. Этого было достаточно, чтобы у Малфоя снесло крышу. Он спрыгнул с метлы. Гриффиндорка, которая сначала отпрянула, была заключена в самые тесные, горячие объятия, а его рот накрыл её. Вот как ощущается другой мир. Всё. Ревность, терзавшая обоих в последние дни, внезапно проснувшееся влечение, восхищение, интерес, радость от общения, счастье от этого момента и чувства, чувства, чувства. Он постарался вложить всё. Драко прижал её за талию ближе, теснее, чтобы стать единым целым, пометить. Гермиона положила одну руку на шею, притягивая, а вторую наконец запустила в светлые волосы, потянула, перебирая пряди. Они не целовались, они объяснялись в чувствах. Он нежно проводил языком по губе, она прикусывала, они на секунду прерывались, вдыхая необходимый кислород, потом снова целовались, пытаясь наконец восполнить всю ту желанную близость и тепло. Он прервался первым, прижавшись лбом к её лбу. Гермиона тяжело дышала. Драко продолжал прижимать девушку. Грейнджер обняла его ещё крепче. —Ты за этим пришла ? —Нет, за шарфом. Они вдвоём начали улыбаться. Счастливые.