Лиса и журавль

***

      — Рассказывай, Ли, какими судьбами? — Хонджун испытывающе смотрит на коллегу, вытаскивающего из картонной коробочки две сигареты.       — Я же сказал. Работаю, — уклончиво отвечает Минхо, протягивая одну из сигарет собеседнику.       — Не смеши мои хвосты, кошак, — Джун усмехается, поджигая никотиновую палочку силой мысли.       — Если бы я мог, я бы рассказал больше, — Хо хмурится, доставая зажигалку.       Ему, к сожалению, огонь неподвластен, поэтому приходится пользоваться устройствами смертных.       — И кто же это запретил тебе рассказывать о твоей работе мне? — Ким продолжает пристально смотреть на Ли.       Минхо вздыхает. По сути, никто не запрещал ничего конкретного. Но дело было обозначено, как крайне секретное, поэтому Хо старался не говорить о нем вообще никому, дабы ненароком не заработать себе в лучшем случае штраф, а в худшем — забвение.       — Что ты хочешь, чтобы исчезнуть и больше не лезть не в свое дело? — с надеждой спрашивает бакэнэко, делая затяжку.       — Не в свое дело?! — кицунэ возмущен, очень возмущен, — тебе напомнить, с кем ты разговариваешь?       В глазах лиса начинают сверкать опасные огоньки и Минхо сразу чувствует дискомфорт в грудной клетке. Он не знает — от страха это, или демон намеренно как-то на него влияет, но долго он так не продержится.       — Ты же в курсе, что я по щелчку пальцев могу организовать тебе забвение чисто из вредности? — не унимается Хонджун, выдыхая сигаретный дым прямо в лицо собеседника.       — Черт… — бормочет Ли, взвешивая в голове, какой вариант более приглядный: получить от верховного кумихо Сеула прямо сейчас или получить от Нурарихена в необозримом будущем?       Второй исход кажется более перспективным, поэтому, собрав всю свою смелость, оборотень повествует:       — Слышал про Цуру, который облажался так, что его обрекли на дюжину человеческих жизней?       Хонджун немного задумывается. Он слышал, но почему-то всегда считал это не более чем старой сказкой для маленьких екаев, чтобы они не натворили глупостей по неопытности.       — Допустим, слышал, — Ким втягивает в легкие едкий дым, — дальше что?       Минхо вздыхает, кивая в сторону Сонхва.       — Последняя на исходе.       — Серьезно? — негодование Хонджуна сменяется недоумением, — и почему я узнаю об этом в последнюю очередь?       — Там долгая история. В о-о-очень узких кругах известно, что это наказание было не заслуженным, а присужденным по ошибке. Но отменить его уже не было возможным, поэтому бедняге все равно пришлось мотать срок за то, чего он не совершал. Эта ошибка как бельмо на глазу у нынешнего начальства, поэтому они хотят, чтобы его «возвращение» прошло как можно тише и без лишнего внимания, — угрюмо бормочет Хо, — последняя жизнь подходит к концу, поэтому он все больше возвращается в состояние екая. Он начинает видеть и чувствовать то, что не должен. И меня попросили присмотреть за ним.       Хонджун смотрит на обеспокоенного парня за стойкой, потом на вывеску с белым журавлем, что висела над входом в кофейню. «Цуру» — именно так называлось заведение. Лис кидает еще один взгляд на Сонхва, который даже не представляет, с чем ему придется столкнуться. И, вопреки натуре, Хонджун чувствует жалость.       — Погоди, сколько ему? — спрашивает кицунэ, возвращая взгляд на коллегу.       — На момент начала наказания было около полутора тысяч. Двадцать пять умножить на двенадцать, потом складываем, — Минхо на секунду задумывается, — почти две тысячи получается.       — Мда… — только тянет Джун.       Получается, этот екай ему почти ровесник. Но теперь у Хонджуна отпадают некоторые вопросы. Теперь становится понятно, как Паку удалось попасть за завесу, отгораживающую лес Хонджуна от мира людей. Будь он простым смертным — это было бы просто невозможно.       — Я правильно помню, что перед возвращением к своей настоящей сущности, ему придется вспомнить каждую из своих смертей? — уточняет Ким, в надежде услышать отрицательный ответ.       — Ты правильно помнишь.

***

      Такие наказания — это редкость. Еще большая редкость — в таких масштабах. Хонджун знает екаев, которым приходилось проживать несколько человеческих жизней, и даже тогда «пробуждение» было адской пыткой, длящейся неделями. По одной смерти в четыре дня. И каждую смерть они проживали, будто это происходит здесь и сейчас.       И Хонджун даже представить не может, как сильно будет мучаться Сонхва. Ему предстоит больше месяца провести в агонии, и лис не уверен, что после этого екай останется в своем уме.       Глядя, как этот парень, еще не подозревающий о том, что ему уготовано, мило общается с клиентами, смеется над шутками Минхо, Ким начинает испытывать тоску. Да, Цуру — одни из самых чистых и светлых существ на этой земле. И, скорее всего, именно это служит причиной того, что Пак может найти общий язык с любым человеком. Он просто не может быть плохим.       — Ты это серьезно? — из раздумий Хонджуна вырывает вопрос Сонхва.       — В смысле?       — Ну, что я остаюсь здесь, — парень хмурится.       — Абсолютно, — невозмутимо отвечает лис, заваривая себе чай.       — Это не будет напрягать тебя? — Пак садится за барную стойку, неловко глядя на демона.       Кицунэ вздыхает. Что не будет напрягать? Душераздирающие крики боли на протяжении пяти недель? Даже учитывая, что демону ничего не стоит договориться, чтобы этих криков не слышать, удовольствие не из самых приятных. Осознание того, что ничем не можешь помочь?       — Нет, не будет.       Ложь. Каким бы ужасным лисом Хонджун ни был, его никогда не привлекали страдания невинных. Однако это кажется единственным развитием событий, где исход будет благоприятным — Минхо уже облажался в «приглядывании» за Сонхва. Да и ситуация буквально из ряда вон, поэтому Ким просто не может отправить этих двоих в свободное плавание без своего присмотра.       — И ты предполагаешь, что я просто соглашусь? — Пак вскидывает брови, скрещивая руки на груди.       Все еще пытается хоть как-то вмешаться в библейскую скорость разворачивающихся событий, но, судя по взгляду, которым его одаривает его собеседник, такой власти у Сонхва нет.       — Как будто у тебя есть выбор, — Хонджун беззлобно усмехается, — даже если не согласишься… у меня есть свои способы убеждения. И, поверь, ты не хочешь их на себе испытывать.       И Хва верит. Сегодня он видел слишком много того, что мало поддается логическому объяснению, поэтому… испытывать лисьи «способы убеждения» он действительно не хочет.       — Ладно… — Сонхва бубнит, ероша волосы.       У него ощущение, будто он в клетке. Каким бы безобидным с первого взгляда ни казался лис, жить с ним под одной крышей — абсолютно другое. И почему-то кажется, что сбежать из этой клетки вряд ли получится.       — А мои вещи? — робко спрашивает Хва, бросая взгляд на хозяина квартиры.       Хонджун вздыхает и делает глоток чая. Он, если честно, не горит желанием выпускать отсюда пока-еще-человека, но под его присмотром… так уж и быть.       — Можем сходить к тебе домой, когда тебе будет удобно, — Хонджун отвечает, пожимая плечами.        — А когда тебе будет удобно?       Хонджун вновь переводит взгляд на Сонхва, выгибая бровь. Да, для него понятие времени пока… такое, как у смертного. Ну ничего, скоро это изменится.       — Мне без разницы, у меня нет дедлайнов на работе, — Ким усмехается.       — Можно тогда сегодня? — Пак подходит ближе, почти умоляющим взглядом буравя кицунэ.       И пусть Хонджун очень старый и очень демон, он просто не может отказать. Парень напротив так отчаянно кусает губы, стараясь заглянуть в глаза просящим взглядом… даже такой сухарь, как кицунэ, размягчается. Конечно, он сегодня планировал наведаться в архив и поднять то самое дело, за которое Сонхва «мотает срок», но, опять же… время для него понятие действительно гибкое.       — Ладно, — Хонджун опять пожимает плечами, доставая телефон.       Он слышит, как Сонхва вздыхает, явно намереваясь спросить что-то еще.       — Я могу чем-то помочь?.. — на пороге кухни скромно стоит Минхо, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Хонджун переводит на него взгляд, и атмосфера в помещении тут же меняется. — Сгинь, кошак, ты уже натворил дел, — раздраженно бросает кицунэ.       Ли вздрагивает на первом слове лиса, будто оно имеет какой-то слишком уж серьезный вес в кругах екаев, и в тот же момент его словно сдувает ветром. Сонхва даже не успевает понять, что происходит, — лишь видит, как где-то в коридоре промелькивает смутно знакомый кошачий хвост. В глазах будто двоится, и, только Пак слегка трясет головой, пытаясь скинуть наваждение, в коридоре уже пусто.       — То-то же… — Хонджун бубнит, потягиваясь, после чего вновь перемещает внимание на растерянного парня, — Как я уже сказал, чувствуй себя как дома, птичка.       Сонхва опять кусает губы, размышляя. Внезапно очень сильно хочется принять душ, как будто это поможет смыть с себя ощущение уезжающей крыши. Пак делает вдох, думая спросить об этом Хонджуна, но сразу закрывает рот. Кажется, будто лис просто посмеется над ним, стоит только Хва изречь свой простецкий вопрос.       — Да, ты можешь принять душ, я слышу, как у тебя в голове шестеренки скрипят, — немного раздраженно выдыхает Джун, — из коридора вторая дверь налево.       «Он читает мысли?» — тут же проносится в человеческой голове, глаза парня слегка расширяются в удивлении. Лис закатывает глаза, делая очередной глоток из кружки с чаем.       — И снова да, но только тогда, когда они слишком очевидные, — Ким вновь переводит взгляд на телефон, — не волнуйся, я не злоупотребляю ворошением чужих черепушек.       Сонхва открывает рот, чтобы что-то спросить, но опять закрывает. Снова открывает, даже не понимая, что он хочет спросить. Вопросов с каждой секундой все больше, и выбрать один просто не представляется возможным.       — Просто иди, ты скоро привыкнешь, — Хонджун вздыхает, попутно дважды тапая на экран телефона, очевидно оставляя лайк на чем-то, — наверное.       Сонхва закрывает глаза и делает глубокий вдох. Очень хочется сейчас не думать ни о чем вообще. Во-первых, он находится в одной комнате с существом, способным залезть в его голову, во-вторых, потому что мыслей слишком много и они жужжат в голове, будто рой агрессивных пчел.       — Ага, — Пак наконец-то выдыхает и просто идет в указанном ранее направлении.       Защелкнув за собой дверь, он даже не думает о полотенце или сменной одежде, просто раздеваясь и быстро вставая под горячий душ. Он все еще не уверен, что происходящее — не его предсмертная галлюцинация, не бред сумасшедшего, не какой-то глупый розыгрыш…       — Пиздец…       Сонхва по жизни вообще старается не сквернословить, следит за языком и не использует слишком уж крепкие выражения, всегда подбирая просто красочные эпитеты для описания сложившейся ситуации, но сейчас слово само собой срывается с губ, когда парень закрывает глаза под горячими струями. Да, в этот раз просто красочных эпитетов будет недостаточно.       Пак не знает, сколько времени провел, переключая температуру воды с кипятка на ледяную. Мысли все еще отказываются хоть как-то укладываться в голове, но сейчас он хотя бы чистый. Хва выключает воду и отодвигает заслонку душа, и только сейчас в голове промелькивает мысль о полотенце и чистой одежде.       К своему удивлению, парень просто обнаруживает все искомое на столешнице рядом с раковиной. Дверь, тем временем, остается закрытой на замок. Сонхва моргает пару раз, тяжело вздыхая. Вопросы в его голове только множатся и множатся, и это начинает раздражать. Да, Хонджуна стоит опасаться, но оставаться в неведении Хва не собирается. Он быстро вытирается и надевает предоставленные спортивки и огромную футболку. Выходит из ванной и сразу же направляется обратно на кухню, намереваясь вывалить на лиса десяток вопросов. Если он продолжить держать все в себе — точно свихнется. Хотя, казалось бы, куда уж дальше.       На кухне кицунэ не оказывается, поэтому Сонхва бодро топает босыми ногами в гостиную. Демон вновь сидит на диване, завернувшись в плед и ноутбуком на коленях.       — Как ты это сделал? — с ходу спрашивает Пак, прищуривая глаза, попутно просушивая волосы полотенцем.       — Всегда пожалуйста, ага, — бубнит Ким, не отрывая взгляд от экрана ноутбука, — мой мозг просто не паникует, думая обо всем и сразу. Так что я просто… рациональный.       — Нет, серьезно. Как ты это сделал? Дверь была закрыта, — Сонхва не унимается, подходя ближе, — я уже понял, ты страшный опасный демон, но ответь на мои вопросы, иначе у меня голова взорвется.       Хонджун все-таки переводит взгляд с ноутбука на раздраженного человека. Даже не читая мысли понятно — он в опасном замешательстве. Человеческий мозг действительно не готов ко всем «фокусам», на которые способен лис.       — Мне не нужно физически присутствовать в помещении чтобы что-то туда переместить, — вздыхает Ким, — Мне достаточно просто знать куда и знать что.       — Поясни, — Сонхва скрещивает руки на груди.       — Все просто, — Ким пожимает плечами, — наверное, лучше показать.       Хонджун чешет затылок, после чего его взгляд падает на полотенце, которое Хва повесил себе на плечо. Демон протягивает руку в сторону и полотенце оказывается зажато между его пальцами. Еще через пару секунд — на кресле в другом конце комнаты, и потом — обратно на плече у Сонхва.       Сонхва молчит пару секунд, примерно понимая, как это работает.       — Минхо тоже так умеет? — спрашивает Пак, слегка склоняя голову в сторону.       — Кошак? Нет, конечно, — Ким фыркает, закатывая глаза, — тоже мне, сравнил божий дар с яичницей.       Сонхва опять вздыхает, прикрывая глаза на пару секунд. Ладно, рядом с чтением мыслей такая способность смотрится почти логично.       — Я никогда к этому не привыкну… — бессильно бубнит Пак, почти падая на диван рядом с демоном.       Хонджун лишь со вздохом оглядывает парня. На лице человека читается смятение, и Ким даже не может винить его за это. Ему пока не приходилось объяснять все нюансы мира «по ту сторону», да и в целом его способности это штука, которую простым смертным видеть не приходится и в целом не дано.       — Главное не держи в себе. Есть вопросы — задавай, — неожиданно даже для самого себя говорит демон, — я не особо эмпатичен, но понимаю, что на бошку это, скорее всего, ужасно давит.       Такие слова для Хонджуна — действительно что-то очень несвойственное. Он не знает, так на него влияет «просыпающиеся» способности Сонхва или его собственное ужасно ленивое сострадание.       Кицунэ видит, как глаза человека начинают поблескивать, и это выражение лица он знает слишком хорошо. В его руке тут же появляется платок, который он тянет собеседнику.       — Спасибо… — Хва бубнит, принимая платок и вытирая им глаза, — не знаю, просто всего так много и так сразу, и оно все такое странное…       Плечи парня начинают мелко дрожать в беззвучной истерике. Хонджун просто отводит взгляд, ничего не говоря. Да и найти, что сказать — не такая простая задача. Возможно, ему стоит уйти, давая Сонхва время побыть наедине с собой, но он этого не делает. Через пару минут парень все-таки успокаивается, тяжело вздыхая. Демон вновь отвлекается от ноутбука, переводя взгляд на Хва.       — Ну так, вещи тебе нужны или нет? — бодро говорит лис, очевидно пытаясь отвлечь Пака от осознания разрушения мира, в котором жил всю жизнь. Ну, по крайней мере ту часть жизни, которую он помнит на данный момент.       — Да, наверное, — Сонхва устало выдыхает, поднимаясь с дивана вслед за демоном.