Облачно, без осадков (Clouds, No Rain)

      — Вот так-то лучше, — выдыхает Сонхва, рухнув спиной на диванчик Юнхо. — Прости, если тебе очень хотелось тех блинчиков…              Юнхо только отмахивается и уходит в спальню, чтобы переодеться в домашние штаны.              — Будешь хайболл? — выкрикивает он уже из кухни, держа в руках баночку виски. — Он с лимоном. Или лучше чай?              — Давай хайболл, — отвечает Сонхва. Наблюдая, как Юнхо насыпает в стаканы лед и ловко жонглирует посудой, он изо всех сил сдерживает улыбку. Они поцеловались. Он поцеловал Юнхо — такого высокого и красивого — по-настоящему поцеловал. И что самое прекрасное — он поцелует его вновь.              Поставив напитки на столик, Юнхо падает на диван рядом с Сонхва, чтобы они могли вместе порыться в приложении для доставки. Их выбор останавливается на вьетнамской кухне. Сонхва укладывает подбородок Юнхо на плечо, примостившись к нему сбоку и разглядывая меню. Его вдруг накрывает головокружительный мандраж от их непосредственной близости и от осознания, что он мог бы нагнуться совсем капельку и поцеловать Юнхо в шею, мог бы забраться к нему на колени и…              — Пойдет? Я выбрал доставку через час, — спрашивает Юнхо, пока его палец парит над кнопкой отправки заказа.              — Чего? А-а, да! Пойдет, — отвечает Сонхва, чувствуя радостное предвкушение скорого ужина.              На мгновение между ними повисает тишина — очень громкая тишина. Сонхва ощущает каждый собственный вдох и выдох, каждое мельчайшее движение. Ему хочется поцеловать Юнхо, но теперь, когда они наедине, он не уверен, с чего начать.              — О-о, давай наклеим наши татушки, — с довольной улыбкой предлагает Юнхо и тянется к рюкзаку.              Раскладывая пачки татуировок на диване, они не прекращают хихикать над тем, как круто будут выглядеть с утятами и поросятами по всему лицу и с планетами на костяшках пальцев. Хайболлы оказываются прохладными и освежающими, а еще позволяют притвориться, будто их румянец вызван алкоголем.              — А куда… куда это вообще должно клеиться? — озадаченно спрашивает Юнхо, разглядывая татуировки из падающих звездочек, расположенных в форме кольца. — Они что ли… для сосков? — произносит он в легком ужасе.              Сонхва падает на диван, взрываясь от смеха.              — Для пупка! — с трудом выдавливает он и начинает смеяться еще сильнее, когда на лице Юнхо отражается облегчение, смешанное со смущением.              — Слушай, они вполне могли быть и для сосков! — тоже смеется тот, не способный звучать сколь-нибудь серьезно. — Ну могли же!              Юнхо принимается щекотать Сонхва за бока, заставляя того еще громче смеяться.              — Я принесу мокрую тряпку, — ворчит он и с широкой ухмылкой хлопает Сонхва по бедру.              — Колечко, — произносит тот, когда Юнхо возвращается в комнату. Он протягивает ему леденец в форме кольца, уже облизывая свой собственный, надетый на палец.              Юнхо кладет ножницы и кусок мокрой ткани на диван, затем опускает взгляд на губы Сонхва и на мгновение задерживается на них.              Почувствовав легкое головокружение и прилив смелости, Сонхва тщательно проводит языком по леденцу, начиная сосать, затем выпуская его изо рта с характерным звуком.              Он видит, как грудь Юнхо тяжело вздымается и опадает, пока тот наблюдает за ним, и Сонхва вдруг снова накрывает смущение.              — С какой хочешь начать? — спрашивает он, пока занимает себя перебором листочков с татуировками, держа ножницы наготове.              — Хм-м… с овечки, — рассеянно произносит Юнхо. — И собачки.              С довольной улыбкой Сонхва принимается вырезать животных.              — Щеночек для щеночка. И куда их тебе наклеить?              — На мои огромные мужественные бицепсы, — отвечает тот, поднимая рукав и красуясь, в безуспешных попытках сохранить серьезное выражение лица.              Они по очереди наклеивают друг на друга крохотные картинки, затем смачивают их и отрывают бумажки от кожи, заходясь смехом над каждой татуировкой.              — Ну как, готов к своим колечкам для сосков? — дразнится Сонхва и протягивает руки к рубашке Юнхо.              — Пф-ф, вообще-то это тату на пупок, — парирует тот, посмеиваясь и поднимая рубашку до груди.              Сонхва разглядывает его оголенный живот, затем спускается на пол между коленей Юнхо, чтобы было удобнее, и осторожно прикладывает колечко из звездочек к его коже, после чего прижимает к нему мокрую ткань.              Тоненькая струйка воды стекает вниз по прессу Юнхо, впитываясь в пояс штанов. От такой картины Сонхва едва сдерживает стон. Он стирает воду свободной рукой, и его тут же завораживает ощущение мягкой кожи Юнхо под своими пальцами, его твердых мышц. Неспособный остановиться, он проводит ладонью вниз по его ребрам, задерживаясь у основания бедра и принимаясь поглаживать пальцами живот.              Внезапно осознав, что творит, Сонхва вскидывает на Юнхо глаза. Тот лишь крепче сжимает коленями его торс и пристально смотрит на него в ответ. На мгновение он чувствует напряжение, натянутое между ними, словно тетива лука, — их взгляды сцеплены, а легкие полны электричества, не давая им сделать и вдоха.              И тут Юнхо резко склоняется, подхватывая его и утягивая к себе на колени, губы его в спешке находят губы Сонхва, а пальцы впиваются ему в талию. Тот торопливо подтягивает свою юбку выше и устраивается на его коленях, чем вызывает у Юнхо низкий стон.              Сонхва хнычет ему прямо в губы, упиваясь его жадными касаниями и непривычной серьезностью во взгляде. Поначалу их поцелуи полны спешки, но в конце концов они находят нужный ритм, старательно вылизывая губы и языки друг друга в попытках распробовать на вкус сладость конфет и кислоту лимонного виски.              Ему так хорошо — ладони Юнхо, крепко сжимающие его талию, скользящие вниз по его спине, а затем под майку, прямо по коже. Его касания, то исступленные и грубые, то ласковые и невесомые.              Сонхва опускается поцелуями вниз по его шее и засасывает участок кожи прямо над ключицей, наслаждаясь низким гудением его грудной клетки под своими губами. Потерявшись в потоке вкусов и ощущений, он без остановки вылизывает теплую кожу и впивается в нее зубами.              — Черт, — всхлипывает Юнхо, крепко хватая Сонхва за бедра и притягивая ближе к себе, тело к телу. Низко простонав, он на мгновение зарывается лицом ему в шею, затем подхватывает его на руки и укладывает спиной на диван, нависая сверху и вновь целуя.       Тяжесть тела Юнхо на своем собственном кажется Сонхва просто восхитительной. Еще более восхитительными кажутся руки Юнхо, забирающиеся под его майку, пальцы, скользящие по его соскам и вниз по ребрам, горячие губы, легко касающиеся его ключиц и целующие под челюстью.              Юнхо сдвигается выше, прикусывая мочку его уха, и Сонхва судорожно втягивает воздух. Возбуждение Юнхо упирается ему бедро — это заставляет его зажмуриться и рождает вспышки жара по всему телу. Обхватив Юнхо руками, он прижимает его к себе, задумываясь, не переборщит ли, если начнет о него тереться.              Мягкие покусывания постепенно спускаются от уха к нежной коже на шее Сонхва, и он забывает о любых колебаниях, вскидывая бедра и тут же хватая ртом воздух. Их губы вновь соединяются, и Юнхо вжимается собственным возбуждением в пах Сонхва, убеждаясь, насколько тот твердый.              Юбка Сонхва задирается до самой талии и обнажает его бедра, позволяя Юнхо сжимать их пальцами и оглаживать. Их поцелуи становятся все более отчаянными и влажными, будто бы они физически не способны оторваться от губ друг друга.              Приподнявшись на мгновение, Юнхо чуть сдвигается и вновь опускается, вжимая свой член прямо в член Сонхва. Его поначалу легкие толчки становятся все требовательнее и интенсивнее.              — Черт, — выдыхает Сонхва и закидывает ногу Юнхо на бедро, не давая тому отстраниться. Запустив руку под резинку его штанов, Сонхва сжимает ладонью его задницу и снова вскидывает бедра.              Тихо выругавшись, Юнхо целует его еще крепче, впиваясь ему в нижнюю губу, пока их тела продолжают двигаться навстречу друг другу. Его пальцы цепляют полоску белья, надетого на Сонхва, но он не находит в себе сил, чтобы отстраниться и стянуть кусок ткани вниз, так что просто проскальзывает рукой внутрь, обхватывая его задницу и продолжая настойчиво тереться.              У Сонхва внутри все ярче разгорается сладкое болезненное томление. Ему очень нужно кончить, но в то же время он бы хотел растянуть этот момент навечно и не кончать никогда. Мышцы Юнхо под его пальцами напрягаются, пока тот вбивается в него бедрами, заполняя все его сознание и придавливая своей тяжестью. Он наращивает ритм вместе с Сонхва, который толкается ему навстречу. От чувства приближающейся разрядки тот весь сжимается, но продолжает сдерживаться, отчаянно желая всего и сразу.              Они разрывают поцелуй, тяжело дыша друг другу в губы и потираясь носами, и лишь порой касаются языками, покусывают и облизываются, стараясь распробовать каждое местечко на коже, до которого могут дотянуться.              — Сейчас кончу, — Сонхва хватает ртом воздух, и узел жара у него в животе наконец разрывается.              Юнхо протяжно хмыкает, одобрительно и в то же время жадно. Обхватив челюсть Сонхва рукой, он внимательно наблюдает, как поток удовольствия захлестывает сразу все его органы чувств. Он продолжает скользить по его члену своим, до тех пор пока бедра Сонхва не выбиваются из ритма, и тот наконец не кончает.              — Такой красивый, — выдыхает Юнхо, спускаясь к шее Сонхва и зарываясь пальцами ему в волосы. Его движения становятся рваными, и он тоже кончает, прижавшись к Сонхва всем своим телом.              Пару мгновений они лишь тяжело дышат в унисон, совсем расслабленные. Их руки и ноги крепко сплетены, а в головах все плывет.              Наконец Юнхо отрывается от шеи Сонхва и целует его кожу, трепетно и неторопливо. С довольным мычанием он пробегается пальцами от его волос вниз по шее, оставляя следом россыпь поцелуев по всему пути своих пальцев.              Лицо Сонхва расплывается в улыбке полной блаженства. Заметив это, Юнхо со смехом обнимает его и переворачивает их на бок. Он заглядывает Сонхва в глаза, а уже через мгновение прижимается к его губам поцелуем — размеренным и полным чувств, посылающим вниз по позвоночнику толпы мурашек.              — Ты такой невероятный, — бормочет он, поглаживая Сонхва по волосам и вновь мягко целуя.              — Это ты невероятный, — тот безуспешно пытается сдержать довольную улыбку.              Хихикая, Юнхо сжимает его задницу еще разок, прежде чем вытащить руку из белья.              — Из-за тебя я кончил прямо в дорогущие трусы, — жалуется Сонхва, только вот голос его звучит уж слишком самодовольно.              Юнхо слегка отстраняется, чтобы взглянуть на кусок полупрозрачной ткани, — та оказывается бледно-лавандового цвета с вышитыми цветами, правда теперь вся липкая и запачканная.              — Черт… т-ты просто… господи, — заикается он.              Сонхва с хохотом притягивает его обратно к себе и снова целует, словно бы зависимый от ощущения его губ на своих и от тяжести его тела.              Внезапный стук в дверь заставляет их обоих вздрогнуть.              — Ох точно, еда, — Юнхо смеется. — Нам стоит, эм-м, чуток привести себя в порядок. Я принесу тебе одежду.              Зайдя в ванную, Сонхва зарывается лицом в ладони, принимаясь прыгать на месте от переполняющих его эмоций. Он замечает свое отражение в зеркале — волосы всклокочены, по всей длине рук и плеч разбросаны крошечные планеты, а шея блестит от пота. Но что действительно его завораживает — глядя самому себе прямо в глаза, он видит в них счастье. Он видит человека, который ему определенно нравится.              Сонхва принимает душ, после чего натягивает толстовку и спортивные штаны, одолженные у Юнхо. Обхватив себя за плечи, он возвращается в гостиную.              Юнхо выходит из кухни с тарелками и палочками для еды в руках, но тут же застывает как вкопанный, заметив Сонхва. Он зачарованно разглядывает его, будто бы Сонхва в домашней одежде — это какое-то редчайшее волшебное существо.              Даже не успев осознать, что делает, Сонхва шагает к нему навстречу, словно притянутый магнитом, чувствуя внезапную нужду прикоснуться к нему.              — Тебе так идет моя одежда, — произносит Юнхо, отставляя в сторону тарелки, после чего обнимает Сонхва за талию и целует.              — Ой, что, правда? В спортивках моя задница тоже классно выглядит? — дразнится тот.              — Мгм-м-м, — тянет Юнхо с широченной улыбкой, затем целует Сонхва еще раз, и еще раз. Его большие ладони спускаются ниже, укладываясь на задницу Сонхва и сжимая.              С каждым поцелуем его разум заполняется потоком химической сладости, все нервные окончания покалывают, а вниз по позвоночнику проносится волна тепла.              — Я не могу перестать тебя целовать, что же мне с этим делать? — посмеивается Юнхо ему в губы, после чего вновь целует. Его низкий голос отдается щекочущим чувством у Сонхва в затылке.              — Как раз думал о том же самом. Видимо, придется продолжать меня целовать, — с улыбкой тот утягивает Юнхо на диван, снова прижимаясь к его губам.              — Но мы же с голоду умрем, — смеется Юнхо, затем отбрасывает палочки на столик ко все еще запакованной еде и забирается Сонхва на колени. В словах его не звучит и тени беспокойства.              Сонхва хихикает у его губ, и тысячи вспышек жара расцветают по всей его коже.              — Что-нибудь придумаем.