Инсомния

Утро началось с пропущенного будильника и диких криков, заполнивших небольшую квартиру. Светлые стены сотрясались под гнётом криков и возмущений, улетавших в открытое окно. Соседи явно будут их ненавидеть. Сок Юн и Чон У вскочили одновременно, когда часы уже показывали восемь часов утра и то по чистой везучести: одному из них захотелось в туалет и он решил посмотреть на дисплей телефона. Что он хотел там увидеть — истории неизвестно. Они с вечера планировали встать пораньше, но предвкушение и интерес не давали уснуть, отчего они ворочались до трёх ночи, стараясь поймать сон. Теперь же винить можно было только себя. Метаясь из угла в угол, они бегали как тараканы, стараясь привести себя в порядок. — Это всё ты, — Сок Юн прыгал на одной ноге, пытаясь запихнуть в себя хоть что-то из еды, одновременно натягивая штанину. Голодным идти в первый день не хотелось, ещё будет урчать на весь кабинет! — Давай ещё пять минут полежим. Давай ещё пять минут! Полежали, блин. Теперь придётся устраивать забег по городу! А я, между прочим, не собираюсь играть в догонялки с такси. — Мы же не в одной кровати лежали, — возмутился Чон У, пытаясь при помощи воды и расчёски пригладить волосы. Выходило так себе. — Ты мог встать, если так хотел! Я к твоей голове не приставлял пистолет с требованием проспать ещё год! — Я тебя поддерживал! И в кровать с тобой не лягу, ты храпишь! — возмутился Сок Юн, рассматривая слегка помятую рубашку. — Как думаешь, нам нужно официально или чтобы не заляпать? — никто не дал точных инструкций, просто выпнули в прекрасный огромный мир. — Не знаю, нам сказали, что всё сообщат там. Сам знаешь, как это бывает: вы пока посидите, а мы всё потом вам отдадим. Надеюсь, они хоть документы правильно отправили, — Чон Ю посмотрел в зеркало, где его пушистые волосы, которые он отрастил, торчали во все стороны и вились с такой же силой. —Я не будущее полиции, а какая-то порода собак! Вот зачем я решил устроить этот эксперимент?! Хорошо хоть, как Чи Ён, волосы не покрасил. Подруга решила, что новую жизнь стоило начать полностью, отчего задумала подстричь волосы и покрасить их в оранжевый цвет. К счастью, она сделала это в начале лета, так что до практики цвет успел сойти, и она больше не походила на свежий апельсин. — Не обзывай собак, — в Сок Юна полетела подушка, попадая точно в лицо. Они бы обязательно устроили битву, но время действовало не в их пользу. В таких случаях действовует временное перемирие. — Они хотя бы милые. — Эй! — возмутился Чон Ю, но не отрывался от попыток пригладить волосы. Хорошо, хоть, одежду с вечера приготовил и теперь не носится по всей квартире в тщетных попытках найти джинсы. — Серьезно? Толстовка? — Сок Ю удивлённо смотрел на друга, выглаживая вчера половину вечера белую рубашку. — Ты на стажировку идёшь или за рамёном в ближайший магазин? — Не придирайся, — отмахнулся парень. — Я читал, что профайлеры часто ходят в самой обычной одежде, тем более, форму нам ещё не выдали, так что любая одежда там будет не к месту! — Не помню такого пункта в том листе, что нам давали. — Рубашка мне мозгов не прибавит. — Некий смысл присутствует, — согласился Сок Ю. — Тебе уже мало что сможет повысить навыки мудрости. Ты всё проспал. — Не всё! — возмутился парень. — О да, ты буквально воскресал на парах каждый раз, когда разговор заходил о какой-то жестокой расправе. В итоге, всех тошнит, а ты фоточки себе на память делаешь, — Сок Ю с улыбкой посмотрел на друга. — Вот ты смеёшься, а я так себе весь инстаграм сделаю. — Маньяки будут в восторге. Пусть остальные и считали его достаточно странным и даже пугающим, но для него это был самый верный и авантюрный человек, которого он когда-либо знал. В дружбе ведь главное найти общие темы и ту самую атмосферу, когда один предлагает ехать в четыре утра на заброшку искать призраков, и вы действительно отправляетесь в путь, по дороге заезжая за едой и подпевая песням на всю машину. Чон Ю давал ему то чувство свободы и индивидуальности, в которой он нуждался. Они жили в небольшой квартире на пятом этаже, которую снимали пополам с самого первого курса. Чон Ю и Сок Ю познакомились, когда ещё были детьми на детской площадке. Тогда маленький Чон Ю решил, что он гениальный охотник за мистическим и два дня следил за каким-то дедушкой с мешком, будучи уверенным, что он ворует детей. Во время такой слежки он взобрался на дерево, растущее прямо под окнами высотного дома, едва не свалившись на землю. Сок Ю как раз вышел на балкон, где его ждала неожиданная встреча со странным парнем с биноклем, висящим прямо над ним. Он вышел просто птичек покормить, а вот чем кормить такого «скворца» познаний не было. — Ты чего тут делаешь? — с любопытством поинтересовался Сок Ю, приставляя стул к ограждению, чтобы получше рассмотреть незваного гостя. — Иди, не мешай, — отмахнулся Чон Ю, наклоняясь ниже. — Ты его спугнёшь! — мальчик говорил это с такой уверенностью, будто его действия были всем понятны, просто Сок Ю слишком глупый. — Кого? — бедный Сок Ю и подумать не мог, что он может кого-то спугнуть, находясь в собственном доме. — Вора, — не отрываясь от своего занятия ответил мальчик. — Я ловлю ловца детей, а ты меня отвлекаешь, — он сидел, обхватив ногами крупную ветвь, которая склонилась над пёстрой песочницей. Среди золотого песка, подобно сокровищам, были разбросаны игрушки, совочки и песчаные руины замков, ставшие памятниками сражений между бравыми солдатами из веток. Листья как военные стяги, лежали на поле боя вместе с поверженной армией. Мелкая галька пушечными ядрами пробила вековые стены и теперь усыпала погибшие города. Маленький Чон Ю в комбинезоне с милой лягушкой на переднем кармане и красными коленками бросил свои записи, решив, что его «летопись» заслуживает лучших событий. Сок Ю потёр больное горло, с печалью рассматривая яркие пятна детской площадки. Поганая простуда не выпускала мальчика на улицу уже неделю и отказывалась отступать. —Ты не должен залезать на дерево, — нравоучительным тоном сообщил он, стараясь подражать тому, как говорили взрослые. — Ты можешь упасть и получить синяк или порвать одежду, — последнее он проговорил со страхом. Для ребенка нет события страшнее, чем порвать новую вещь. Это самое худшее, что может случится на улице. — У меня много синяков, — отмахнулся Чон Ю. — Синяки — это не повод отказываться от моего великого дела. — Но тебе будет больно, — нахмурился Сок Ю. — А ты чего с замотанной шеей? — мальчик наклонил голову в сторону, решив отвлечься. — Болею. — Зачем? Тебе что, заняться нечем? — Сок Ю обиженно надул губы. Он не хотел болеть, просто в тот день шёл замечательный тёплый дождь и хотелось бегать босыми ногами по лужам, прыгать по ним. Тогда он здорово перепачкался, да и вымок до нитки. Ох, как же его ругала мама, когда отправляла в ванную комнату отмываться. — Я же не специально, — он сжал губы, отворачиваясь. — А ты грубый! — Я не грубый, — возмутился Чон Ю. — Я великий детектив, второй Шерлок Холмс! Я поймаю всех-всех преступников в этой стране! — Врёшь, — спокойно заметил Сок Ю. — Ты не Шерлок. — Я же сказал, что второй, а не первый, — заметил мальчик, наклоняя голову в сторону. — Знаешь, я только что упустил нового Джека Потрошителя. Если завтра будет мертвец, я приду к тебе с претензиями, — хмыкнул ребенок. Вот забавно было бы, если бы на завтра к ним в квартиру действительно постучался бы семилетний мальчик с претензиями. Бедная госпожа Кан не выдержала бы такого наплыва новостей. Мама Чон Ю часто ругала его отца, что тот забивал голову сына всяким, но сам мальчик был безумно счастлив, слушая очередной рассказ о работе полицейского, а теперь другой ребёнок обвинял бы её сына в срыве поимки преступника. — Тебе помощь нужна? — Сок Ю подошёл ближе, выглядывая во двор. — Я всё – равно дома, а одному следить трудно, — ему было скучно и одиноко. Он никак не мог найти себе компанию детей, будучи слишком активным и своеобразным для остальных. Иногда такое бывает, и ты остаёшься совсем один. Это не так плохо, но иногда становится грустно, особенно в юном возрасте, когда у всех есть компания, а ты — забытая машинка. — Хм, — Чон Ю задумался, размахивая ногами. — А ты пустишь меня на балкон? — Конечно, — Сок Ю даже не думал, как он будет объяснять своей матери, которая отправила его полить цветы, откуда в их доме неожиданно появится второй ребёнок. — Он будет нашим штабом. — Нам будут нужны рации, — воодушевленно продолжил Чон Ю, осторожно перелезая с одной ветки на другую, чтобы безопасно добраться до балкона. Сколько раз его мама ругалась на него за излишнюю любовь лазить по возвышенным поверхностям с явной угрозой упасть вниз. Она столько раз обещала запереть его дома, но, увы, после одного побега через окно перестала это делать. — И шляпы, — это первое, что вспомнил Сок Ю из фильмов про шпионов и детективов. У них всегда есть с собой шляпа. — Ой, что у тебя? — мальчик посмотрел на раскрасневшиеся, как от ожога, ладони нового друга. — Ничего, у меня просто очень тонкая кожа, — пожал плечами Чон Ю. — Доктор тоже говорил мне не лазить, потому что мне может быть очень больно. Но меня спасают кремы, что покупает мама. — Тогда ты можешь научить лазить меня, чтобы тебе не было больно. Их дружба зародилась с паранойи Чон Ю, которая так и не оправдалась. Дедушку никто так в воровстве детей не обвинил, а сам парень забыл об этом спустя месяц слежки, и теперь вовсю развивал свою теорию подвальных монстров. В подвал войти так и не удалось, поэтому это осталось теорией. Бедный Сок Ю до сих пор вместе с ним лазил на все заброшки, снимая это всё на видео. Квартира, в которой они поселились, понравилась Чон Ю сразу: чистая, светлая, с двумя комнатами, где они могли спокойно жить, не мешая друг другу. Сок Юн же пытался понять, как далеко от университета и сколько времени они потратят на дорогу туда и обратно. Не хотелось бы по пять часов ехать в одну сторону. — Так ты все ещё уверен, что решил сойти с ума и пойти в отдел профайлеров? — Сок Ю был готов поддержать друга во всём, если дело не касалось форменного самоубийства. Чон Ю с самого детства отличался очень богатой фантазией, которая иногда пугала даже взрослых. Чон Ю умел придумывать такие страшные истории, что потом всем лагерем спали только при свете и отправляли самого Чон Ю спать на улицу. Благо, рядом были заброшки, куда он уходил, чтобы набраться новых фантазий. Психологи, к которым водила его мать, просто разводили руками и говорили, что интерес детей к мистике и магии — абсолютно нормальное явление, просто у мальчика ещё и отсутствовал какой-либо страх перед неизвестностью. А потом один из них направил его к генетику, который поставил не самый страшный диагноз — болезнь Урбаха-Вите. — Не беспокойтесь, — сказал он плачущей маме. — Вам ещё повезло. Очень часто такая болезнь проявляется на коже, а у вашего мальчика из внешних признаков только хрипота. Эта болезнь характеризуется нарушением метаболизма коллагеновых волокон. Произошла мутация в гене, — обратился он уже к самому Чон Ю, который ничего не понимал. — Один из них работает у тебя неправильно, отчего у тебя такой голос. Могут быть повреждения кожи, за этим стоит наблюдать, и сделать МРТ. Это было последним спокойным днём в жизни Чон Ю и основной проблемой его социализации. Да, в отдел профилирования здоровых не брали. Эту шутку придумали ещё в университете, и тогда Чон Ю понял, что это его место. Психические отклонения позволяли им чувствовать то, что не могли понять другие, правда, он так и не знал, пригодится ли им его деформация чувства страха. — О, дьявол, пробки уже девять баллов, мы доедем только к следующей пятнице с таким положением на дорогах, — Сок Ю недовольно кинул телефон на кровать, собирая сумку. — Ты не умеешь в телепортацию? — Тогда мы были бы где-то на Бали и наслаждались прекрасной природой и океаном, — вздохнул Чон Ю. — Не ворчи, а лучше давай выходить. Я быстрее тебя собрался. — Это я дал тебе фору, — фыркнул Сок Ю, хватая сумку и направляясь к выходу. — Мы на такси или автобуса подождём? — Мы уже опаздываем, так что лучше на такси, — Чон Ю бежал к лифту, смотря в телефон. — Я уже вызвал. Да, дороговато, но мы виноваты сами. — Даже оспаривать это тяжело. Такси приехало достаточно быстро. Конечно, они могли поймать машину на специальной остановке, но сейчас ситуация была критической, отчего пришлось заказывать люкс и переплачивать, благо деньги с прошлой работы ещё остались. Автомобиль был просторный, а водитель понятливый, который пообещал довести их за тридцать минут, что в условиях корейских пробок утром было похоже на чудо. Сев в такси, Чон Ю заметно расслабился, перекладывая всю ответственность за их опоздание на человека за рулём. Он надеялся, что всё будет так, как он придумал у себя в голове, но некий страх в душе присутствовал. Его заявление и прошение приняли, но окончательный вердикт должен был прозвучать сегодня. Юноша старался успокоить себя, наблюдая за проезжающими машинами за окном. Они ехали по центральной дороге, мимо дворцовых комплексов и ярких вывесок магазинов. Как же контрастно смотрелся Сеул. Он впитывал в себя два разных столетия, эпохи, представляя собой переплетение чужих судеб и истории. Чон Ю пытался как-то написать исторический роман в жанре ужасов, но очень быстро понял, что ему запоминание событий даётся тяжело. Сок Ю же нервно посматривал в окно: ему хотелось приехать раньше, чтобы успеть выбрать самому наставника. Он сам писал заявление на имя господина Чон Бэ, но второй тур распределения зависел больше от удачи, и какие сотрудники всё же согласились взять себе на попечение стажёров. — Не переживай, — постарался поддержать Чон Ю. — Я уверен, что ты попадёшь к тому, к кому хочешь. — Да, там ещё другая ситуация может быть. Не хочу я попасть в отдел по борьбе с наркотиками. Ты ведь знаешь, как это бывает: кому-то места не хватило или недобор, и последних отправляют в другой отдел. А потом что? Всю жизнь играй в догонялки за закладчиками, потому что до торговцев тебя хер кто допустит? Никакого развития, только вид наркотиков отличается. — Прекрасно понимаю, — свои мысли Чон Ю высказывал прямо, утверждая, что он совершено не хотел работать в «обычных» отделах. Мафия — тема интересная, но не для ужасов: больше для любовных романов, которые в последнее время стали популярны. К ним как-то забегала Чи Ён, которая для своего удовольствия делала книжные обзоры, и долго смеялась над очередным таким произведением. Убийства привлекали парня, но не те, что были совершены в угаре простейших чувств. Чон Ю хотел увидеть возвышенные мотивы, украшенные синдромом бога. — Да, шанс попасть в отдел профилирования без заявки очень мал, в таких случаях они берегут психику студентов. А гражданка — это же скука смертная. Да, безопасная и более прибыльная, но скука, — Сок Ю посмотрел на карту, которая показывала все пробки. — Ладно, может, ещё успеем. Значит, нас там должен встретить человек, который отведёт нас по нашим «домам», — он стал вспоминать все инструкции, которые им когда-либо давали. — Главное, не накосячить в первые недели. — Не смотри на меня так! — возмутился Чон Ю. — Я редко косячу в первые дни! Это больше по твоей части. — И не донимай людей своей книгой, — посоветовал друг. — Я обожаю и поддерживаю твоё творчество, но это не первое, что должны знать о тебе люди. Постарайся для начала не слишком бурно реагировать на убийства, а то они подумают, что маньяк — это ты. — Не буду я никому в первый день говорить, что я пишу, — правда, Чон Ю никогда не умел держать слово. — Ага, конечно, я так тебе и поверил, — Сок Юн быстро замолчал. — Смотри! Управление столичной полиции Сеула занимало достаточное пространство. Три года назад в большом здании произошёл сильный пожар, который привёл к тому, что пришлось перестраивать абсолютно всё с нуля. Единственным сохранившимся местом считался архив, находящийся под землёй. Это не позволило огню пожрать всё то, что копилось долгие годы и не успело обрести вторую жизнь на бледном экране электронных машин. НПА подумало, что лучше будет построить отдельные корпуса, не желая повторять ошибок прошлого. Причину возгорания так никто и не сумел отыскать, но всё решили списать на несчастный случай. Здесь находились корпуса управлений и отделов, занимающихся от регулирования дорожного движения до авиационных подразделений. Условно считалось, что всё поделено на два крупных управления, где в первом работали сами полицейские и подразделения спецназа, а второй был отдан отделам по делам разведывательной службы, связи с общественностью и безопасности дорожного движения. В последний набирали стажёров чаще всего, но год назад генеральный комиссар Национального полицейского агентства решил расширить возможности новичков и дал возможность подавать заявления в узконаправленные отделы. Чон Ю был бесконечно благодарен этому человеку и был готов лично пойти голосовать за него. — Я знал, что они перестраивались, но чтоб настолько! Это же охрененно! Представляешь, мы будем здесь! — Мы даже за забор не зашли, — усмехнулся Чон Ю. — А ты уже в таком восторге. — А мне, может быть, забор понравился. Что теперь скажешь, умник? Кстати, о заборе, — они вышли из машины и сразу окунулись в шум огромного города: сигналы автомобилей, гул огромной живой толпы, двигающейся в своём ритме разумным организмом. — Там же пропускной пункт. Как нас пустят? — Ну, — задумчиво протянул Чон Ю. — Нас же должен кто-то встретить? — Надеюсь, — согласился Кан. — Не хотелось бы внезапно узнать, что мы приехали не туда. Будет забавно. — Я бы с этим не согласился. На входе их встретила милая девушка с приятной внешностью и каштановыми волосами. Формы на ней не было, но была карточка сотрудника. Мальчики предположили, что она была из отдела кадров, который и занимался стажёрами обычно. Девушка стояла, держа в руках планшет с какими -то записями. Точно парни не могли сказать, ведь экран было не видно. Чон Ю с интересом рассматривал её, как делал всегда с незнакомыми людьми. Он считал, что может перенести образы из жизни на страницы книг, отчего воссозданный мир выстраивал из букв живой и реалистичный каркас всей истории. Он называл это «писательской архитектурой», хотя, будь Чон Ю настоящим архитектором, то его дома бы разрушались в первые минуты. — Доброе утро, — девушка с карточкой улыбнулась. Чон Ю подумал, что ей должно быть около двадцати — двадцати пяти лет. — По какому вы вопросу? — Здравствуйте, мы стажёры, — Сок Ю опередил в приветствии, ослепительно улыбаясь. — Но мы не знаем, как нам пройти пост. — А, поняла, сообщите, пожалуйста, ваше учебное заведение, — экран в руках девушки сверкнул синим огнём. — Да, — Сок Ю от нетерпения не мог стоять на месте, а в голове всё путалось. В нём горела юношеская надежда, хотя он сам понимал, что никто не даст новичку интересные дела. Всё приходило с опытом, и он желал получить его как можно скорее. — Юридический факультет Сеульского национального университета. — Подождите минуту, программа должна вас найти в общих списках. Назовите свои имена, пожалуйста, — Со Мин открыла файл на планшете, пытаясь вспомнить, когда она согласилась быть главной по работе с бывшими студентами. Вроде бы это был очередной вечер в баре, где ей жаловалась Но Ыль на то, что Гён Сок не замечает её знаки внимания. Отношения этой парочки давно стали легендой: Но Ыль уже год как одаривала бедного Гён Сока своим вниманием, пришедшего к ним после его переезда из Пусана. Она не раз говорила, насколько восхищалась его умом и терпением, а он же боялся подпустить к себе хоть кого-то, продолжая в одиночку воспитывать единственную дочь. Со Мин была бы не против стать посредником между их отношениями, но оба отказывались от такой помощи. Но Ыль была ей подругой с самого начала, и девушка даже закрыла глаза на то, что сама подруга из очередной мафии. У каждого есть свои недочёты, а дружба должна их сглаживать. — Юн Чон Ю, — слегка охрипшим от волнения голосом проговорил парень, нервно потирая руку. Безумно хотелось сбежать и забиться под кровать, только чтобы не быть здесь. — Хорошо, вы приняты в отдел профилирования первого формирования, — девушка подняла голову. — Ким Со Мин, я его сотрудница, приятно с тобой познакомиться. Я провожу тебя и ещё одну девочку, как только мы разберёмся с остальными. А пока можешь подождать своего друга около входа. Вы пришли первыми, — оба парня облегчённо выдохнули. Чон Ю без вопросов занял указанное место, в душе ликуя, что его резюме рассмотрели и согласились взять. Он беспокоился, что получит отказ, что его не возьмут, побоявшись его отклонений, но, видимо, этот отдел рассматривал это как дополнительную причину сказать «да». Ожидая, пока своё распределение «волшебной шляпой» пройдёт друг, Чон Ю с интересом рассматривал Со Мин. Она была такой же студенткой, как и он, просто старше? Или уже успела поработать? Почему она пришла сюда, ведь казалась совершенно обычной? — Кан Сок Юн, — парень нервно перебирал пальцами значки на сумке, стараясь не потерять сознание прямо на ступенях от эмоций. — Так, — Со Мин провела пальцем, отыскивая человека в общем списке. — Да, у вас отдел по борьбе с насильственными преступлениями. Постойте пока рядом со мной, я провожу вас. Без пропусков нельзя бродить по территории центрального аппарата. Вы сами понимаете. Вам пропуски выдадут те сотрудники, к которым вы приписаны. — Да, хорошо, — Сок Ю занял своё место у лестницы, стараясь сдержать крик радости и не начать прыгать по всей улице. Чон Ю с разрешения отошёл к нему, хлопнув друга по плечу. — Получилось, да. Осталось только узнать моего наставника! Пронесло, боже. Я уже начал себе представлять унылое времяпровождение где-то с документами об очередном разводе. Представляешь, мы сможем заходить сюда самостоятельно! — Ты сейчас начнёшь от восторга пищать, — усмехнулся Чон Ю. — Сколько нас должно быть? — он посмотрел на экран телефона. Время приближалось к девяти. — А то наши опаздывают конкретно. — Вроде сюда приняли не больше десяти, но не только из нашего, а со всей страны. Давай после этого дня сходим и отметим? — предложил Сок Ю.  — Завалимся в бар с нашими, которые тоже придут. Сэ Бёк и Чи Ён точно будут. Дэ Хо тоже. — Я не знаю, — смутился парень. — Мы собирались с Джи Ын сходить куда-нибудь, отметить моё поступление. — О, — Сок Юн сделал вид, что не был расстроен таким ответом. — Я думал, вы решили взять перерыв. Ну, у вас же всё так плохо шло. — Это из-за моей учёбы, — как-то неуверенно проговорил парень. — Ты же знаешь, что я во время экзаменов был сильно занят. — Знаешь, я никогда не понимал, почему ты так хочешь понимать и ловить маньяков, когда не можешь понять, что находишься в токсичных отношениях? — шёпотом поинтересовался Сок Юн. — Она ведь забивает на твои проблемы. Когда она не может — это уважительная причина, и все должны понять. Но когда ты вдруг не можешь, то это апокалипсис, и как ты мог. Тебе не кажется, что ты уже нашёл одного маньяка, просто он издевается не над другими, а над тобой. Сок Юн, пусть и знал, что пытаться вразумить друга бесполезно, но упорно продолжал свою печальную борьбу.  По-хорошему, он давно должен был отправить друга на принудительное лечение к ближайшему психологу, потому что такое пренебрежение нельзя было терпеть. Джи Ын и Чон Ю познакомились на втором курсе, когда на курс юристов пришли журналисты, чтобы попытаться поработать вместе. Джи Ын сразу не понравилась Сок Юну: она казалась ему лживой и эгоистичной, для неё было важно лишь заработать себе репутацию и хорошую должность, и плевать, сколько людей из-за этого пострадает. Принципиальность и полное отсутствие совести — вещи совершенно необходимые, если хочешь выжить в суровом деле журналиста, но Сок Юн не мог этого понять. Не будь Чон Ю так очарован ею и её лживым дружелюбием, он бы сам это заметил. Печально, но даже люди, способные чувствовать и понимать чужие жуткие мысли, могут закрыть глаза на собственные. Любовь никогда не властвует над разумом, она мешает трезво видеть ситуацию. Чон Ю и сам это понимал.  Чон Ю отвернулся, не желая продолжать извечный разговор. Да, Джи Ын не всегда была «прелестной», но ведь она человек, а не робот. У всех есть свои недостатки, которые нужно уметь принимать. — Прости, — Сок Ю опустил глаза на свои кроссовки. — Я не должен тебе этого говорить. — Ничего страшного, — Чон Ю привык к постоянной критике, но Сок Ю хотя бы делал это по – дружески, действительно переживая за него. — А что там «этот»? — Кан решил сменить тему разговора, перенеся весь возможный негатив на одного конкретного человека. Под «этим» понимался многострадальный Джэхо, которого упоминали так часто, что будь он мёртвым, смог бы вырабатывать электроэнергию. Всё равно это было полезнее чем всё, что он делал. — Ничего, — Чон Ю посмотрел на экран телефона. — Опять писал мне, что это глупости и этот отдел особой пользы не принесёт, а вот его… Не понимаю, чем ему так не угодили профайлеры. — Дело тут не в них, а в тебе, — иногда Сок Ю приходилось объяснять простые истины, которые не доходили до гениального ума Чон Ю, но кто-то же должен иногда помогать гениям. — Он хочет иметь тебя в своём подчинении. Ему нравится чувствовать себя пиздатым и самоутверждаться за чей-то счёт, а ты весьма удобный вариант для этого. Ты такой мягкий, покладистый. — Спасибо, всегда мечтал получить характеристику постельного белья. Может, уточнишь, из какого я материала? — На вид — половая тряпка, — Сок Ю благоразумно шутил на расстоянии, опасаясь получить в первый рабочий день. От жестокой расправы его спасли девочки. Чи Ён, как обычно, выделялась из толпы своим ярко-красным нарядом. Парень невольно подумал, что её можно было поставить вместо светофора: ярче будет видно. Чи Ён обожала быть тем человеком, который может прийти в ярко-розовом костюме и будет выглядеть в нём совершенно обычно. В этом она дополняла выдержанную и спокойную Сэ Бёк даже в тонах. Они были противоположностями, при смешении которых мог произойти ядерный взрыв. — Эй, не убивай меня, — взмолился Сок Ю. — Не при девочках. Это разобьёт им сердце. Ну, и мы всё ещё стоим около полицейского участка. — Не льсти себе, — усмехнулся Чон Ю. — Уверен, ты не представляешь в их жизни важную часть. — Какой ты злой, — Чон Ю уже собирался прописать рюкзаком по голове конкретной личности, но остановился под пристальным взглядом подруг. Сок Ю улыбнулся и помахал им, призывая как можно скорее пройти регистрацию и спасти его от получения тяжких телесных повреждений. — Со Мин, — Сэ Бёк и Чи Ён, как всегда, появились вместе. Девочки быстро нашли общий язык с первого дня в университете, хотя многие находили их дружбу странной. Чон Ю же считал, что они просто не знали, как выйти из состояния друзей и перенести свои отношения во что-то романтическое. Он был поразительно внимательным, когда дело не касалось его отношений. — Так и знала, что он выгонит тебя сюда, хотя так даже лучше. Мой отец точно бы распугал всех своим недовольным лицом, — Сэ Бёк клятвенно обещала своим чудесным дядям и тётям, что не будет как-то показывать, что она знакома с ними, но провалилась сразу же. Да и разве можно было? Эти люди растили её и брата огромной весёлой толпой: Ки Хун строгим папой следил за тем, чтобы его дети были в безопасности; Чон Бэ учил, как нужно прятать сигареты; с Со Мин всегда можно было посоветоваться, и именно она стала лучшим советчиком по отношениям, пока в очередной раз кто-то не умер; Али с радостью приносил ей и братику самодельную еду — он единственный, кто умел готовить; а когда был Сан Ву, то он представлял собой единственного ответственного взрослого, который решал все проблемы. Сэ Бёк мечтала найти семью, и её желание исполнилось, правда отцов стало в два раза больше. — Тс, не угадала. Твой отец сегодня рассеян даже больше обычного. Не знаю, что случилось, а что до недовольного лица: я до того, как выпью кофе, также выгляжу. Я просто очень сильно ведусь на просьбы Но Ыль. Когда-нибудь это плохо обернётся против меня. Я бы ещё в отпуске побыла, но не получилось, — отмахнулась девушка. — Ладно, процедуру ты знаешь. Я хочу побыстрее со всем разобраться, — они ещё должны были ехать на задание. — Сон Сэ Бёк, — когда Ки Хун усыновлял детей, он не хотел давать им свою фамилию. Считал, что не имеет права лишить их выбора и забрать последнее, что осталось от родителей, но Сэ Бёк сама изъявила желание изменить её в шестнадцать, сделав Ки Хуну самый дорогой подарок в его жизни — признание его отцом. — Отдел по борьбе с насильственными преступлениями, — улыбнулась девушка. Ещё было бы иначе, ведь Чон Бэ с окончания университета хлопотал, чтобы их «дорогая девочка» прошла к нему. Даже если бы сам президент Кореи приказал отправить Сэ Бёк куда-то в другое место. Чон Бэ взвалил себе на плечи бремя заботливого дяди, и всячески баловал своих «племянников». Его жене это мало нравилось, но она не критиковала. Госпожа Пак просто была рада, что в её холодильнике перестали хранить части тел, это уже предел её мечтаний. — Иди к своим, твоя подруга к тебе присоединится. Сэ Бёк ободряюще кивнула Чи Ён и поспешила отойти к парням, пока у них не началась внеплановая практика уже с телом Сок Юна, у которого есть особый талант доводить людей до нервного срыва. Странная сверхспособность. — Приветик, ты спасла мою жизнь! — Кан довольно улыбался. — Он сегодня нервный. — Это я нервный?  — Чон Ю толкнул друга в плечо. — А кто паниковал, что его отправят на «гражданку»? — Ложь и провокация. Я само спокойствие. Кстати, это Со Мин, о которой ты говорила? — спросил Сок Юн, указывая на девушку. — Я думал, она старше. — Вы знакомы? — удивился Чон Ю. Он не помнил, чтобы девушка упоминала такие связи. — Мой отец глава отдела профилирования, — усмехнулась Сэ Бёк, посматривая в сторону подруги. — Если бы ты был чуть внимательнее, когда я что-то рассказываю, ты бы знал, что я знаю здесь практически всех. — Я внимателен, — фыркнул парень. — Просто иногда забываю. — Это тоже какой-то диагноз. — Я хотя бы его не стесняюсь, — хмыкнул Юн. — Мы должны уметь принимать свои заморочки, как родных. — Да ну, — Сэ Бёк светилась на всю улицу. — Ну что, — Чи Ён подошла сзади, обнимая Сэ Бёк со спины. — Готовы стать бравыми защитниками Сеула и всей Кореи? — Ты специально себе выбирала такой цвет? — Красный — цвет храбрости, хоть у кого-то из нас она должна быть. — Меня пока что имеет жизнь, к ней претензий не наблюдаю, — Сок Ю потянулся, разминаясь. — Зря только спешили. Я думал тут всё строго, как в китайском университете, а в итоге мы ещё и ждём кого-то. Можно было дать время нашему пуделю привести свои волосы в порядок. — У вас какой-то договор был, чтобы меня чморить? — поинтересовался Чон Ю. — Могли сразу сказать, я бы подготовил вам ответку. — Никто никогда меня не слушает, — покачала головой Сэ Бёк. — Могли бы тогда не спешить. Мы так и сделали, ещё позавтракать успели. — Мы поняли, что мы дураки, не нужно напоминать об этом. — О, Дэ Хо, — Чи Ён первая заметила последнего человека, которого они ждали. — Какой он сегодня официальный, — вместо привычных толстовок и отобранных с улицы курток на парне был чёрный костюм. — Он куда-то потом собирается идти или мы в очередной раз пропустили какие-то инструкции? — Бывшая староста бы нам написала, — Сок Ю вновь посмотрел на Сэ Бёк. — Или мы вновь что-то не услышали? — Да ничего не говорили, — она пожала плечами.  — Сейчас он подойдёт к нам и сам объяснит, что происходит. Кстати, скорее всего, мы здесь все в отдел к Чон Бэ, потому что любители мафий сделали набор несколько раньше. — А почему так? — поинтересовался Сок Ю. — У них какие-то сроки горели, и решили быстрее новичков набрать? — Если не ошибаюсь, то в этом отделе самая большая смертность, — тактично напомнила Чи Ён. — Каждый месяц кто-то умирает. Сами понимаете, у них повышенная опасность. — Я думал, у нас профилирование первое место занимает. — Нет, им только маньяки написывают да члены кидают, — Сэ Бёк сдержала смешок, вспоминая причитания Со Мин. — Маньяки не любят убивать профайлеров, они их своими считают. — Изумительно, только членов в личке мне не хватало, — Чон Ю закатил глаза, поправляя свои волосы. — Как я всегда успешно выбираю, на какой реплике появиться, — прозвучал голос Дэ Хо. — Правда, почему они всегда связаны с членами, я не знаю. — Просто ты этими фразами призываешься, мог бы нам спасибо сказать, что всегда на пары успевал. — А что это за девочка? — Чи Ён нахмурилась, посматривая в сторону странной фигуры в толстовке. — Не помню, чтоб с нашего ещё кто-то сюда попал. — Да ладно тебе, — отмахнулся Дэ Хо. — Ведь не только с нашего факультета сюда попали. Есть же другие университеты. Быть может, она оттуда, — такой ответ сполна удовлетворил любопытство Чи Ён, хотя расспросить девушку хотелось. — Какая-то она закрытая, — нахмурилась Сэ Бёк, посматривая на незнакомку. — Интересно, в какой она отдел? — Да чёрт его знает. Я в этой лотерее уже ничего не понимаю. У них какой-то хаотичный набор людей, — посетовал Сок Ю. — Или я просто глупенький? — Так, — Со Мин вернулась к небольшой толпе, идя вместе с той незнакомкой. — Все на месте. Хё Джин, — она перевела взгляд на «странную» девочку. —  И Чон Ю, вы стойте за всеми. Я должна развести остальных, — последняя девочка неуверенно кивнула, вставая за всеми. Сок Ю попытался рассмотреть её, но у него не вышло. — Извините, — Чи Ён решила быть сегодня вежливой. — А это все, кого приняли? — Нет, что вы, — Ким улыбнулась, мысленно наливая себе кружку самого крепкого кофе. — Из-за большого количества студентов мы решили разделить набор, — девушка шла достаточно быстро, что остальным приходилось буквально бежать за ней. — Постарайтесь не отставать от меня, и слушайте внимательно, — далее посыпались разнообразные указания, и Чон Ю с облегчением вздохнул, понимая, что ему не нужно запоминать всё это: его сопроводитель уже был с ним. Когда их группа сократилась до трёх человек, Чон Ю заметил в проходе странного мужчину. Он выглядел растерянным, даже напуганным. — Так, даже не думай, — Со Мин резко остановила заторможенного Ки Хуна перед Чон Ю и Хё Джин. — Ты не отвертишься от социальных обязанностей. Познакомьтесь, глава отдела профилирования и человек, который также будет заниматься вашим обучением, — в некоторые моменты Ки Хун думал, что девушка очень жестока, но Со Мин была объективна и не собиралась идти на поводу у его эмоций. Такие люди тоже нужны. — Господин Сон Ки Хун, — девушка и парень поклонились. — Приветствую вас, — Ки Хун поджал губы, но кивнул. Он в миг вернулся в своё обычное состояние. — Пойдёмте все в кабинет, если ты закончил всё с господином Ин Хо, — она ослепительно улыбнулась, стараясь хоть как-то разбавить напряжённую ситуацию. — Да, мы всё решили, — Ки Хун не знал, что именно они решили. После небольшого совета вопросов стало только больше, но он не собирался рассказывать всё при новичках. У них с коллегой ещё будет время всё обсудить. Профайлеры расположились в боковом корпусе, рядом с парком и красивым видом на дворцы. Им отдали три кабинета на шестом этаже, а под ними расположился отдел по насильственным преступлениям. Все здраво рассудили, что их лучше объединить в одном здании, чтобы исключить ненужную беготню. Ки Хун разделил кабинеты под нужды отдела: в одном хранились все данные о прошлых делах и дела иностранных коллег, которые отвечали интересам сотрудников. Не всегда корейская практика могла удовлетворить все потребности, возникающие при расследовании очередного преступления, тогда на выручку приходила международная практика. Можно сколько угодно учиться читать преступников, но полиция всегда должна в первую очередь предоставлять физические улики, а не собственные рассуждения. Чон Ю восторженно шёл за девушкой и главой отдела, игнорируя всё вокруг себя, оставив только тихую радость и восторг от происходящего. За каменными стенами бурлила жизнь, слышались гудки машин и переливы голосов, смех детей и музыка торговых центров. Простая обычная жизнь скользила вокруг них, показывая иной мир, где нет места крови и загадкам. Иногда Чон Ю казалось, что такая жизнь была куда спокойнее, но точно не стала бы интереснее. Кабинет отдела профилирования представлял собой свалку всего и сразу: казалось, здесь можно было найти всё, что только существовало со времен зарождения человеческой цивилизации. Если в первые дни заезда Со Мин ещё пыталась поддерживать порядок, то Ки Хун остался верен своему принципу, что Вселенная стремится к хаосу, а уборка бесполезна, когда в голове такой же беспорядок. Профайлеры ведь должны были приводить хаос к одной понятной истине: какофония фактов, улик, мыслей и желаний рано или поздно складывалась в одну правильную картину, занимая своё почётное место в бесконечном музее. Ки Хун знал каждую деталь, каждый мазок. Становясь умелым реставратором, он сметал с них повреждения, не давая себе забыть истинный вид. Среди сваленных папок и книг был некий своеобразный порядок, иначе объяснить, как эти двое помнили, где и что находится, было невозможно. Три стола стояли так, что образовывали квадрат. Стол Ки Хуна стоял рядом с дверью и пребывал в большом упадке: там не было свободного места, а ручки готовы были устроить революцию в любой момент. Стол Со Мин ещё имел очертания мебели, а не склада наркоторговцев, а вот стол Сан Ву смотрел на них своей пустотой. Они так и не решились использовать его, а потом оставили для новичков. Им же нужно где-то будет работать. Со Мин и Чон Бэ боялись, что Ки Хун не захочет отдавать место друга, тем самым соорудив ему хоть какое-то подобие могилы. — Проходите, — Ки Хун с тяжестью сел за стол. Голову его забивали совсем не студенты, а загадочный мужчина. Ки Хун ведь даже не мог сказать, что напрягло его. С виду Ин Хо казался идеальным представителем богатого и успешного общества: красивый, статный, имеющий хорошую должность — мечта любого корейца. Но дело было в том, что Ки Хун был знаком с представителями такого сословия и прекрасно понимал, что внешняя обёртка Ин Хо — всего лишь мишура, призванная скрыть что-то иное. Неестественно успешный и обворожительный, стерильный. Настоящие богачи ведут себя иначе. Им нечего скрывать, они не делают из себя картинку. — Можете положить свои вещи на диван, — Со Мин кивнула новичкам в сторону небольшого диванчика, на котором валялся плед и пара подушек. — Мы используем его, когда выпадает работа ночью. Если у вас будут ночные дежурства, то он станет для вас верным сторонником. — А они часто бывают? — Чон Ю послушно положил свой рюкзак. — По факту, у нас график не нормирован. Мы работаем только когда выпадает что-то «уникальное» или же когда другим отделам нужна наша помощь. Вот мне сегодня выпала ночная смена, — Чон Ю проследил за вторым стажёром. Девушка оказалась очень даже симпатичной, но какой-то напряжённой. Может, она сюда не хотела? — И так, — Ки Хун неловко осмотрел подопечных. На вид самые обычные, такие здесь долго не задерживаются. — Для начала определим, с кем вы будете. Мы работаем по парам, так и вам, и нам комфортнее. Такое деление соблюдается только при выполнении наших прямых обязанностей. На дежурствах или патруле, который вы также будете изучать, вы встаёте с любым из нас или сразу с двумя. Это ясно? Стажёры кивнули, замерев на месте. Ки Хун взял распечатанные досье, продолжая отрицать удобства цивилизации в виде электронных документов, и принялся изучать их, пока Со Мин поставила чайник греться. — Хё Джин, я вижу, что ты подавала в другой отдел, — медленно проговорил он, пытаясь переварить в голове. Девочка ведь явно хотела в отдел по борьбе с преступностью в лице толпы наркоторговцев, чьи тела постоянно находили в разных частях страны. Почему решили вдруг отправить её сюда? Конечно, они могли набрать новеньких раньше, что и делали зачастую, не желая создавать толпу: к ним всегда было много желающих, правда в большинстве своём это были непосредственно члены преступных группировок или тех, кто позже собирался туда вступить. Преступники ловят преступников. Ки Хун не мог не находить это забавным. — Да. — Почему её перевели к нам? — Ки Хун обратился к Со Мин в надежде, что возникла ошибка. Он не был предвзят к женскому полу, просто обучение даже одного профайлера занимало огромное количество времени. — Не смотри на меня так, Джэ Хо сказал, что у них всё забито. У них стажёры ещё с прошлого года. — Мне казалось, что у них всегда мест много, — с сомнением проговорил Ки Хун. — Они обычно за каждого человека устраивают драку. — Может, в этом году они не рассчитали, — пожала плечами девушка. — Я не отвечаю за их отдел кадров. Могло просто сотрудников не хватить. — Бывает же, — ещё одна странность в череде событий, пусть и бытовая. Ки Хун посмотрел на папку, пытаясь понять, как связана девушка и Ин Хо, и связаны ли действительно? Верить в совпадения не хотелось, но пока никаких доказательств не было. « Не может же она быть его шпионом в отделе, учитывая, что девочка даже не училась здесь. Это уже похоже на паранойю, а там и до психбольницы недалеко. Спокойней, Ки Хун, или же прекрати ненавидеть Джэ Хо за его слова о психической нестабильности, ведь сейчас ты конкретно похож на психа». — Понимаю твоё разочарование, — чуть более дружелюбно продолжил Ки Хун, всё также занимая свои глаза белыми листами бумаги. — Но я думаю, что Со Мин сможет помочь тебе адаптироваться к новому месту. Никто ведь не заставит тебя работать здесь, если тебе не нравится. Джэ Хо давно хотел себе в отдел кого-то нашего профиля, так что, думаю, проблем с работой у тебя не будет, — по правде говоря, Джэ Хо требовал от начальства, чтобы профайлеры также работали и с ними, на что и Ки Хун, и Со Мин просто отмахивались. Всех крупных наркоторговцев и так знали в лицо, просто чтобы посадить людей такого уровня, требовались веские улики, а наколдовать их никто из профайлеров не мог.  Ки Хун справедливо расценил все риски и решил обезопасить себя, своё хрупкое душевное спокойствие. С каждым годом его контроль сдавал свои позиции, и он начинал подумывать о том, чтобы бросить работу. Лучше уйти, пока он в своём разуме, и приход нового начальства только сильнее уверил его в этом. В конце концов, у него уже была преемница: Со Мин уже умела многое и прекрасно справлялась со своими обязанностями. Лучше, если возможный шпион будет как можно дальше от него. Может, это было не совсем честно по отношению к Со Мин, но Ки Хун не видел другого выбора. Он хотел вернуться под кондиционер и пить свой кофе, размышляя о том, какое новое дело, а ведь выезжать на него нужно как можно скорее. — Ты не против? — он для формальности повернул голову в сторону своей коллеги. — Девочка к девочке, мальчик к мальчику? — Со Мин обвела взглядом новичков. — Логика здесь есть. — Тогда так и поступим, — кивнул Ки Хун. — Для начала стоит объяснить положение дел, вы не стойте, присаживайтесь, — он указал на стулья, кресла и диван, предлагая выбор. Хё Джин послушно заняла кресло рядом со столом, где была её наставница, а Чон Ю неловко уселся на стул рядом с Ки Хуном, поддержав разделение таким образом. — У нас пока не так много дел, поэтому выезжать, надеюсь, будем не часто. Вот сегодня возникла новая «ситуация», так что, возможно, уже к вечеру успеете познакомиться с прелестями нашей работы, — Ки Хун вновь вспомнил утреннюю тревогу. Да, только бывших студентов ему не хватало. Связан ли этот набор со сменой власти или он слишком зациклился на Хване? Мужчина посчитал, что даже для Ин Хо это был бы очень продуманный план уничтожения. Он узнал, что в отдел будут приняты новенькие за три месяца до отставки господина Кима. Сон всё пытался вспомнить, встречал ли он когда-то по работе господина Хвана: на собраниях или курсах повышения квалификации. Сдавал ли он когда-то ему психологический тест? Голова Ки Хуна хранила многое, но почему никогда среди опрятно одетых полицейских он не видел его лица? Где бродил этот призрак? Была шальная мысль отправить запрос непосредственно в высшую инстанцию в надежде получить информацию, но тогда бы Ин Хо сообщили об этом. Проиграть ему? Никогда! Ки Хун не собирался давать ему понять, насколько он занял мысли профайлера. Ни один маньяк не сумел этого сделать. — Тебе там понадобится помощь? — спросила Со Мин. — Нет, я думаю, мы со стажёром справимся, —  меньше всего Ки Хуну хотелось нянчиться с пареньком, для которого работа профайлера казалась интересным детективным сериалом, а не гонкой за смертью. — Если ты готов, конечно, — в душе теплилась надежда, что парень испугается и останется здесь, но Чон Ю уже возгорелся идеей. — Конечно, я с большой радостью, — Чон Ю совсем не подумал, как странно звучала эта фраза в контексте жёсткого убийства, но Ки Хуну это даже понравилось. Чем быстрее человек смиряется со своей смертностью, тем проще ему работать. Для профайлера собственные чувства не должны иметь значения, только чужие. — Окей, только осторожнее, — попросила Со Мин. — Я помню свой первый опыт с тобой, и мне бы не хотелось, чтобы ты вновь стоял на грани увольнения, — тогда действовал «Пожиратель», который убивал и прятал тела в разных частях города, делая таким образом себе «запас мяса», которое он потом употреблял. Ки Хун сумел определить одно из таких мест и потащил с собой Со Мин, которая тогда успела отработать только две недели. Что более важно: провернул он это без согласия с господином Кимом, который всегда подписывал разрешение на участие студентов в настоящих делах, за что потом серьёзно получил. Первые впечатления были незабываемые: тёмное заброшенное здание с сладковатым запахом гнили. Холодильники сломались, и мясо, как это бывает, начало подгнивать. Ки Хун дал указание разделиться, чтобы быстрее найти основное место хранения, и наказал сразу звать, если случится что-то «необычное». — Есть ещё информация? — Насколько мне известно, место за городом, — подавляя зевок, ответила девушка. — И это всё? — Ки Хун нахмурился, поднимаясь с места. — Сядь ближе к Чон Ю, — обратился он ко второму студенту. — Вам так проще будет. — Я не стала портить тебе сюрприз, — девушка отвлеклась на чайник. — Ты сам говорил, что любишь удивляться. — Как мило с твоей стороны. Ки Хун выдал новичкам анкеты для заполнения и направился заварить себе кофе. До выезда есть ещё целый час. Вопросы представляли собой самые обычные, где нужно было указать персональные данные, возможные болезни и есть ли работа. Чон Ю внимательно вчитывался в вопросы, изредка поглядывая на свою коллегу. Она всё заполняла быстро, изредка замирая на несколько секунд, но затем продолжая. Должны ли они познакомиться, учитывая, что им придётся много взаимодействовать? Общественные нормы требовали от него положительного ответа. — Тебя Хё Джин зовут? — девушка отвлеклась от своего листка бумаги, поднимая усталые карие глаза. — Да, а что? — она говорила тихо, равнодушно, будто бы уже успела устать от мира. — Меня Чон Ю, — он попытался улыбнуться. — Я подумал, что нам будет лучше узнать друг друга. Мы же, в конце концов, будем работать вместе, а в отделе не так много людей. Будет здорово иметь хотя бы знакомого, который может выручить по работе. Так в университете бывает, когда вы всем курсом делаете билеты для экзамена. — Хм, — девушка отвела взгляд, прикусывая губу. — Может, ты и прав, — Чон Ю и сам удивился, что она так просто согласилась с его предложением. — Почему ты так на меня смотришь? — Не думал, что ты так просто согласишься, — признался парень. — Ты создаешь вид очень холодной и закрытой. — Вот как, — его слова явно позабавили Хё Джин. — Ну, наверное, что-то в этом есть правдивое. — А куда ты хотела? — В отдел, который занимается преступными организациями, — таким же тихим голосом призналась она, убирая прядь тёмно-каштановых волос за ухо. Она казалась Чон Ю какой-то замученной, но лезть в душу ему не хотелось. Они были знакомы минуты две, чтобы начинать расспросы о проблемах. Парень справедливо рассудил, что она не тот человек, который сразу начнёт выкладывать переживания первому встречному. — А ты? — неожиданно продолжила разговор Хё Джин. — Я сюда хотел, боялся, что не примут, — Чон Ю закончил тест, положив его на стол Ки Хуна. Их наставники стояли около доски и о чём-то тихо разговаривали. — Как видишь, повезло. — А мне не очень, — грустно улыбнулась девушка. — Но господин Сон прав, никто не запрещает мне позже уйти в другой отдел, так что буду считать, что у меня сейчас курсы повышения квалификации. — Ну да, — согласился парень. — Закончили? — Со Мин подошла к ним. — Супер. Оставьте на столе, а ты, — она посмотрела на Чон Ю. — Собирайся. Господин Сон прочитает тебе необходимые правила поведения у трупа по дороге, — затем она повернулась в сторону Хё Джин. — У нас с тобой работа поскучнее, зато ты раньше освободишься. — Меня это устраивает. Чон Ю заторможенно кивнул, вставая и забирая рюкзак. Руки у него тряслись от волнения. Кто бы подумал, что он уже в первый день будет на месте преступления!? Предвкушение поселилось в груди, не давая пройти остальным эмоциям. — Рюкзак можешь оставить здесь, — тихо добавил Ки Хун, смотря на него. — Мы сюда вернёмся, а там он будет тебе мешать. Возьми только телефон и что там тебе нужно. Таблетки там, вода. Перчатки выдадут тебе на месте. Парень послушно вернул сумку на место, доставая только телефон и бумажник. Ки Хун накинул на себя куртку, проверяя перчатки и документы, которые придётся заполнять. Рутина была привычна, из обычного расписания выбивалась только слежка, чтобы новичок ничего не испортил и не потерял важные улики. Подобное наблюдалось в других отделах, когда ещё студенты случайно обливали вещи, стирая биологические жидкости или отпечатки пальцев; ломали что-то или трогали своими пальцами без всякой защиты, оставляя отпечатки. История знает множество печальных примеров, а в их работе подобная невнимательность и пренебрежительность могут стоить жизни сотням людей. Профайлеры не имеют права на ошибку: если члена преступной группировки вы понимаете, знаете с большей вероятностью, какие у него мотивы, то маньяк всегда и до последнего своего дня будет оставаться секретом даже для самого себя, позиционируя себя девизом «Угадай, что выкину». В большинстве вариантов выкидывался труп с очередной около религиозной тематикой. Этих людей нельзя понять, а потому любая деталь может стать ключевой в составлении полной картины. Ки Хун проверил свою сумку, которую собирался позже оставить в машине, укладывая ту даже фотоаппарат, желая позже сделать фотографии с места. Он привык делать их сам, ведь не всегда штатный фотограф мог выехать на место, учитывая, что вызовов у них бывало много. Остальное должны были взять криминалисты. Чон Бэ, скорее всего, не поедет: дорога долгая, да ещё и в лес. Обычно в такие дела он отправлял кого-то молодого, кто ещё мог находить интерес в очередном обезображенном трупе. С его травмированным коленом только по кочкам и пням скакать. Возраст уже не тот. Быть может, Али? Они обычно работали с Но Ыль, а та точно будет на месте в роли криминалиста. В служебной машине пахло сигаретами, отчего Чон Ю пришлось просить открыть окно: запах сигарет он не переносил. Ки Хун только покачал головой: он курил с подросткового возраста, и уже привык, что среди их общества вредные привычки были неотъемлемой частью жизни. Стекла опустились, впуская прохладный ветер, завывающий из-за быстрой скорости по шоссе. Двигались они куда-то на север, выехав из города, и теперь перед глазами мелькали природные пейзажи без грамма бетона. Чон Ю, не скрывая своего восторга, прижался к двери, предварительно заблокировав её, чтобы случайно не выпасть на полном ходу. Держась за ручку, он пытался представить, что будет его ждать на месте назначения. Он не предполагал, что их полномочия уходили так далеко от оживлённых участков жизни, да и маньяки в большинстве своём предпочитали людные места, где их «шедевр» могли найти сразу и передать всё в полицейский участок. В этом и заключалась основная суть: без зрителей нет представления, которого они так жаждут. Зачем тогда на деле профайлер, если, скорее всего, это дело рук не маньяка? Чон Ю задумчиво посмотрел в зеркало заднего вида, где виднелось хмурое лицо Ки Хуна. Конечно, Чон Ю знал этого человека и восхищался им. На каждом факультете хотя бы раз упоминали, как минимум, одно дело господина Сона. Его имя осталось на страницах учебников, пособий и газет. Нельзя не оценить вклад этого человека в их дело, но сколько хвалебных слов было написано в его адрес, столько же критики выливалось каждый день. Свежий воздух предвещал дождь вечером, отчего парень уже представлял огромные пробки, в которых он простоит больше года. Погода хмурилась, нагоняя серые облака с моря. Те густым плотным маревом нависли над кромкой леса, куда чёрный автомобиль медленно подъезжал. Дорога была местами неровной, с постоянными ямами, на которых они то и дело подпрыгивали. Ки Хун сидел на переднем сиденье, бездумно смотря на серую дорогу перед ним. Мыслями он был очень далеко от сюда. Привычное предвкушение от дела отчего-то осталось в кабинете нового комиссара. Его мысли медленно переливались от одного к другому, пока не показалась табличка. «Добро пожаловать в национальный парк Пукхансан». — О, — только и выдавил из себя Чон Ю, отстёгивая ремень безопасности. Быть может, маньяк всё же нашёл людное место за городом. Национальный парк Пукхансан часто привлекал к себе множество туристов и просто местных жителей, которые успели устать от серых бетонных коробок. Здесь часто пролегали пешие маршруты, уводящие к горным вершинам, чьи шапки едва ли достигали девятисот метров над уровнем моря. Рядом бежала и огибала тёмно-серая крепостная стена, сжимающая в объятиях около десяти километров. — Да, — усмехнулся Ки Хун, беря в руки телефон. — Надеюсь, нам не придётся долго ходить. Вчера был дождь, и я боюсь представить, что творится там. Природа не всегда благоволит нашему делу. Ки Хуну уже приходилось работать в «диких условиях», когда один подопытный решил хоронить свои жертвы в лесу. Тогда стояла глубокая осень со всеми вытекающими прелестями в виде грязных луж, сгнившей листвы и нестабильными погодными условиями. Уже успевшие пройти несколько стадий разложения, тела разбухли под дождём и представляли собой далеко не самое приятное зрелище. — Ки Хун, — из леса к парковке вышел Гён Сок, потягиваясь. — Мы приехали чуть раньше, ты уж извини. Надеюсь, ты не против. — Нет, — Ки Хун пожал ему руку. Он редко кому позволял прикасаться к себе, но с Гён Соком они успели поработать достаточно, чтобы ему была позволена такая роскошь, как физический контакт. — Вы провели осмотр? — Только местности, да мельком взглянули на труп. Ничего необычного с виду, хотя тут стоит узнать твоё мнение. Сам понимаешь, иногда мы просто не замечаем это. — Личность установили? — Студент, жил в общежитии, но не от университета, а просто в местном, учился. Приехал сюда из Пусана, есть мать и сестра, которым мы уже сообщили и ждём, когда они приедут сюда для опознания трупа. Сам понимаешь, — Гён Сок повёл плечами. — Дел у нас много. А это? — он наконец обратил внимание на робкую фигуру за спиной своего коллеги. Чон Ю стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим, и жадно впитывая каждое слово. — Стажёр, — кивнул Ки Хун. — Мой, — уточнил он, замечая удивлённый взгляд. — Куда нам идти? — В заброшенный дом, по тропинке и чуть дальше, не собьётесь, тут везде наши ленты, хотя они представляют своеобразный лабиринт. Сколько раз я советовал очистить в парке всё от подобных строений, — недовольно проговорил Гён Сок. — Дети то и дело бегают в такие места в поисках острых ощущений, но все закрывают глаза на это, словно всё должно так быть. Ки Хун мог понять страх в голосе мужчины: Гён Сок растил дочку, и пусть девочка ещё далека от такого возраста, когда душа находится в постоянном поиске подтверждений своей правоты и чего-то нового. На Ён было всего пять, и пока весь её мир заключался в разноцветных конфетах, отце, плюшевом зайце в кровати и ярком солнце за окном, скользящем по ветвям дерева, что росло так близко. Не желая больше тратить время, Ки Хун скользнул в прохладную темноту леса, махнув Чон Ю, чтобы тот не отставал. До нужного места их вела извилистая жёлтая лента, которая огораживала территорию, образуя квадрат большого размера. Редких туристов и тех, кто бегал по утрам, допрашивали, а затем, взяв данные, отправляли в другом направлении. Воздух был сырым и липким, как и рубашка, облепившая тело Ки Хуна. Природа творила, что хотела и не желала пойти на уступки слабому человеческому организму. Заповедный уголок старого леса походил на гнездо хищной птицы, готовой напасть в любой момент. Здесь всё осталось так, как было веками назад. Здесь пахло влажной землёй. На кустах, что расположились чуть дальше грязной тропы, виднелись капли нетронутой росы. Чон Ю привык видеть этот лес ярко-красным по осени или светло-зеленым жарким летом, волшебным и прекрасным. Но сейчас кто-то накрыл его темным одеялом, резко сделав неприветливым. Корявые ветви неожиданно стали сплетаться в крепкий навес над их головами, не давая солнечным лучам проникать в полную силу. — Откуда здесь дом? — рискнул задать вопрос Чон Ю, невольно вздрагивая, когда очередная мокрая ветка мазала его по коже. — Я не помню, чтобы кому-то было позволено здесь жить. Это ведь всё-таки заповедник, не думаю, чтобы здесь кто-то разрешил возводить постройки. — Давно стоит, — ответил Ки Хун, стараясь обходить особо широкие лужи. — Со Второй Мировой. Некоторые решили селиться подальше от дорог, чтобы обезопасить семьи. Быть может, и здесь такая ситуация, а когда жизнь наладилась — люди вернулись в свои старые жилища, решив оставить кров нуждающимся. Думаю, его решили оставить напоминанием, но я согласен с Ген Соком: такие места привлекают не только детей в поисках страшилок, но и реальный ужас. — Страшилки, — задумчиво проговорил Чон Ю, опуская глаза на свои ботинки. — Было бы интересно узнать, какие легенды сложили об этом месте. — Нечего бояться призраков, — вполне серьезно добавил Ки Хун прежде, чем замолчать. — Реальность полна ужасов, которые всегда готовы напомнить о себе. Они вошли в заброшенный дом, который не походил на привычное жилое помещение. Света в нём не было, отчего Ки Хун и Чон Ю включили фонарики, и яркий жёлтый свет стал жадно лизать черные стены, добираясь до углов. В сполохах света то и дело виднелись изломанные силуэты предметов, превращающихся в фантазиях в жутких монстров под кроватью. Пол был подгнившим, кое-где виднелись мрачные провалы в землю, идти приходилось осторожно. Гён Сок и Но Ыль заверили, что не стали ничего трогать до прибытия Ки Хуна, чтобы сохранить ту атмосферу, которую хотел создать убийца. Но Ыль пообещала другу, что она собрала только биологические следы, чья сохранность всегда стояла на первом месте, и сбор нельзя было откладывать. К дощатым стенам первой и единственной комнаты ржавыми от времени гвоздями хаотично были прибиты уже разложившиеся тушки мелких животных и птиц. Биологические процессы не были к ним милосердны, оставляя после себя зудящий аромат смерти и гнили. Нос резало так, что Чон Ю на секунду захотелось сбежать на улицу, только не дышать этой дрянью. Крупный разбитый череп неопознанного животного покоился около разрушенного камина, над которым он когда-то висел. На каминной полке одиноко расположилась ваза с заметным слоем пыли и высохший неизвестный цветок, чья пустая головка склонилась к полу. Среди странных даров на стенах висели неправильные распятия, которые Чон Ю видел только в фильмах ужасов. Для антуража не хватало только кровавых печатей. — Труп на кухне, — спокойно сообщил Ки Хун, равнодушным взглядом обводя обстановку. Сделать такой вывод было легко, учитывая, что здесь было всего две комнаты, в одной из которых они находились. Дверь в ванную оказалась выбитой, и открывался вид на разбитый и измазанный чем-то чёрным унитаз. — Ты как себя чувствуешь? — он взглянул на бледного мальчишку, который по цвету уже сравнялся с черепом. —  Все хорошо, - не очень уверенно кивнул парень. — Я справлюсь. Из норки в углу вынырнула мышь и быстро пробежала между ними. Чон Ю с трудом сдержал визг от неожиданности, стараясь казаться смелее, чем он был. Он не думал, что организм окажется слабее физически, и невольно подумал, что не есть сегодня утром было хорошей идеей, иначе бы он добавил свои краски в это марево запахов. Легко смотреть на фотографии и думать, что в трупе нет ничего страшного: он уже умер, и опасаться его глупо, однако трупные яды таят в себе не меньше вреда. Ки Хун протянул ему маску, позволяя хоть как-то огородить себя. — Видок ещё тот, — озвучил мысли Ки Хун, прикрывая нос рукавом. Тело уже успело подгнить, что весьма наглядно говорило о том, что нашли его далеко не сразу. Видно, туристы, что нашли его, устали и решили осмотреть дом. — Смотри, — Ки Хун присел на корточки, уставляя свет фонарика прямо на кожу погибшего. — Видишь? Появилась гнилостная венозная сетка, — он указал на потемневшее изображение вен на животе, часть которого виднелась из-под задёрнутой футболки. — Такая появляется на третий или четвёртый день, зависит от множества факторов, — продолжал Ки Хун, считая себя обязанным объяснить всё, что только можно заметить. — Здесь, — он указал на тонкую кожу ближе к пупку, где распласталось незавидное пятно грязно-зелёного цвета. — Трупные пятна ещё не успели распространиться. — Да, я знаю. — Тогда приступим к молчаливому осмотру. Чон Ю не стал ничего говорить, как от него и требовалось. Обстановка невольно пугала, но в то же время он ощутил давно забытое, а может, и не узнанное до этого чувство ожидания. Предвкушения. Ему казалось, что сами стены говорят с ним, шепчут на ухо то, что скрывали от других. "Ему так скучно. Ему так неинтересно. Работа превратилась в рутину. Он думал, что из этого что-то выйдет. Что-то гениальное, нашедшее отражение. Но зеркало оказалось бутылочным стеклом и только искривляло то, что он пытался отобразить. Нет, ему не нужен театр кривых зеркал. Ему нужно истинное отражение". — Все в порядке? — Ки Хун повернулся к стажёру, замечая рассеянный взгляд в пустоту. Он прекрасно знал его: так происходит всегда, когда речь идёт о связи между двумя - преступником и ищейкой. Третий лишний в их паре обычно не нужен, но Чон Ю — новичок, и как это бывает в языках: всегда можно сделать ошибку в переводе. — Тебе плохо? — Я не знаю, — слегка заторможенно проговорил парень, едва ворочая языком. — Сначала мне казалось, что мне просто показалось, а затем словно чужие эмоции и слова. Мысли. — Ты научишься это контролировать, — успокоил Ки Хун. — Способ уж придумаешь сам. Я использую «метод маятника», который помогает мне увидеть картину поэтапно от начала к концу. Со Мин использует зал, в котором как бы ведёт диалог с преступником. У тебя будет свой. Чон Ю хотелось бы верить в это. Он не желал, чтобы таинственный голос тревожил его всегда. Быть может, этот голос и есть сам Чон Ю, которого он не знал? Почему он заговорил с ним сейчас? — Никогда такого раньше не было? — Ки Хун явно был заинтересован в этом и понимал, что происходит. — Не было, — глухо согласился парень. Он не так представлял свой первый день: обычно он проходит среди бумаг, и парень даже не сомневался, что сейчас так обстоят дела у его друзей. Но на то профайлеры были «другими». Теперь же у Чон Ю был загадочный голос в голове и труп в лесу: замечательное приобретение. Нужно будет только уточнить у хозяйки квартиры, обязана ли шизофрения платить за аренду или Чон Ю сможет спокойно платить за одного? — Это интересно, такое редко бывает на первом деле, но бывает. Мне вот пока не «посчастливилось» найти себе такого. Разное было, разные люди и мысли, но всё никак не находился «мой». У Со Мин такая же проблема, а вот у моего учителя всё случилось после года его службы. Его «обожатель» предпочитал изучать своих жертв, а затем забирал части тела в надежде создать собственного «человека Да Винчи».  В мою юность господин Тэ Мин из Сеульского университета говорил, что таким образом мы выбираем своего первого маньяка: самого верного, который получит идею «фикс», что ему нужен именно ты. Видимо, тебе повезло оказаться в нужное время в нужном месте, - Ки Хун развел руками. - Иногда и такое происходит. — Это как «не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника»? — Чон Ю нахмурился. — И вы сказали, я стану для кого-то идеей «фикс». То есть, за мной теперь всегда будет ходить по пятам не совсем психически стабильный индивид? — Можно и так сказать. Они делают для нас представление и таким образом выбирают нас. Тех, с кем они будут вести свою игру месяцы или даже годы, — Ки Хун вернулся взглядом к двери. — Нравится ли тебе это или нет — теперь это твоя судьба. Не всё так  плохо. Они никогда не хотят убить нас, но рекомендую быть осторожным в плане отношений: они жутко ревнивые. Интересное наблюдение, — добавил Ки Хун. — Что твоих собственных детей они могут воспринимать своими. То есть фактически они в своей голове строят с тобой семью. Смотри на тело и пытайся прочувствовать всё то, что чувствовал он, убивая. Это не легко, но все же возможно. — Я не, — Чон Ю потрясённо осматривал гнилые стены в ничтожной попытке привести разбежавшиеся мысли в общий загон. — Как это мило с их стороны: позаботиться о моём семейном положении. Голова начинала невольно побаливать, и он потер лоб, пытаясь вернуться в реальность. Это казалось так необычно! Внутри что-то говорило, и Чон Ю пытался понять его тембр, тон, какие-то особенности. Ему хотелось знать себя. — Не теряйся, — Ки Хун сжал губы, прекрасно осознавая, какое потрясение испытывал мальчик. — С тобой всегда кто-то. Ты не один. Этого Чон Ю и опасался. Что он не один в своей собственной голове. Теперь все встало на свои места: и страхи его однокурсников, и жуткие истории о том, как профайлеры сами становились монстрами в тенях. Тело лежало, распластавшись на спине. Руки были раскинуты, а глаза закрыты. На вид - молодой парень едва ли старше самого Чон Ю, с темными волосами и интересным лицом, когда на нем ещё не замерла маска смерти. Она исказила черты и придала болезненную бледность коже, которая вскоре пойдет уродливыми пятнами. — А как мне настроиться? — Не старайся сделать это насильно, — послышался голос Ки Хуна за спиной. — Ты так всё только испортишь и можешь напридумывать того, чего нет. Просто думай, смотри и рассуждай. Твой мозг сам подстроится. Можешь пока делать это в слух, но только когда мы совсем одни, — предупредил Ки Хун. — Остальные могут нас неправильно понять. Они могут принять тебя за психа. — Хорошо, — кивнул парень. —Это мужчина, лет двадцати – двадцати трёх, у него нет видимых следов насилия, так что предполагаю, что причиной могло стать удушение, но следов на шее нет, а также нет орудия убийства. Нет, нет, он их не душил, — Чон Ю словно начинал спорить с самим собой. «Их». Значит, тело не одно. Будет новое или уже было, просто не в этом городе. —Тогда бы на это указывали какие-то отметины. Он бы оставил свой след на нём. Быть может, здесь действовало какое-то лекарство, которое вызывает приступ и остановку сердца? Тогда он считает себя милосердным. — Он хотел его убить? — решил уточнить Ки Хун, примеряя на себя роль рядового детектива, который всегда ведёт беседу на стороне правосудия. — Это была его цель? «Так жаль. Так пусто. Но какой был потенциал! Ах, какой был! И нужно было так всё испортить! Он испортил всё, и теперь не представляет собой ничего интересного. Жаль, что нужно убить его. Жаль, что нужно творить подобное с такими перспективными существами, но ничего не поделать». — Нет, — Чон Ю присел, уже не заботясь о внешнем виде или дурном запахе. Его глаза изучали тело с новым, ещё неведомым им интересом. — Это….он исправлял ошибку. Этот человек — его ошибка. — В чём? Почему этот человек ошибка? — Ну, — Чон смотрел и смотрел, пытаясь впустить в себя чужие мысли. — Он хотел что-то из него сделать, что он делал уже много раз, — он даже не задумывался о том, что говорит. Всё сплеталось само собой в голове, образуя точную схему. Это было похоже на то, что кто-то внутри самого Чон Ю говорил ему то, что нужно. — У него возникли какие-то проблемы, это не то, что он бы хотел показать миру, поэтому он выбрал такое место. Это не подарок, не попытка сказать что-то этому миру. Это просто мусор в его понимании. — У нас новый маньяк, — расслабленно сообщил Ки Хун, вновь поворачиваясь к окну. — Я знаю почерк всех действующих представителей этого ремесла. Значит, либо в себе способности наш дорогой преступник открыл совсем недавно, хотя это противоречит твоим выводам о том, что он пытался из него сделать. Такое характерно для опытных представителей столь древней профессии. Так что я больше склоняюсь к выводу, что он просто приехал недавно в Сеул, а раньше действовал в другом городе. Правда, учитывая, что это не «его сфера», мы пока не можем определить характерные закономерности. Быть может, он ещё себя проявит, и ты поймёшь это. — Это жутко, — только и выдавил из себя Чон Ю, ощущая странное волнение где-то в животе, смешанное с отвращением. Чон Ю мог любить эстетику преступлений, книги, персонажей, но в реальности никакой романтики не было видно. В этом была правильность, но в то же время жуткое чувство предвкушения. Всё намешалось в взрывоопасный коктейль из всего и сразу, но не было сил выразить это, выплеснуть наружу. — Пока да, потом станет легче, — Ки Хун быстро отправил сообщение Гён Соку, разрешая прийти и начать свою работу. — Сейчас мы закончили. Дальше мы подождём результатов вскрытия и того, как умер человек. Если ты в состоянии, мы можем отправиться в лабораторию, но это будет через час примерно. Им нужно провести осмотр здесь. — Мы поедем в лабораторию? — несколько заторможено проговорил Чон Ю. — Это обязательно? — Да, для тебя пока это не так обязательно, но если ты хочешь научиться, то придётся делать то, что не нравится. — Нет, — потряс головой парень. — Я не против, просто не думал, что меня так просто подпустят к работе. Ну, — он неловко улыбнулся, смотря Ки Хуну в затылок. — Обычно стажёры занимаются самой бестолковой работой. — У нас на эту ерунду нет времени, — равнодушно бросил Ки Хун через плечо. —Если так хочется, можешь помыть полы или остаться сегодня на ночное дежурство. С Со Мин чай попьёте. — Я подумаю над этим, — Чон Ю поспешил выйти за своим наставником наружу, чтобы добраться до машины. Пользуясь тем, что Ки Хун остановился, чтобы переброситься парой фраз с Гён Соком, он открыл телефон, набирая сообщение своей девушке. Ему безумно хотелось с кем-то поделиться, а Джи Ын как раз была в сети. Набрав ей сообщение, он принялся ждать, отдаленно прислушиваясь к разговорам вокруг и звукам леса. Тот вновь ожил и наполнился пением птиц и стрекотом насекомых. Где-то хрустели ветви под лапами мелких животных, стремившихся убежать от людей. Солнце окончательно спряталось за тучи, обещая вскоре дождь. Чон Ю только понадеялся, что они успеют убраться отсюда до того, как природа разбушуется. От мыслей его отвлёк звук сообщения. «Рада, что тебе понравилось. Хотела только написать, что мы не сможем сегодня встретиться. Работа». — А, — настроение резко ухудшилось. Теперь он остался один на этот вечер, который ждал две недели. Джи Ын уезжала на практику, отчего они не могли видеться, а сейчас она просто отменяет встречу за восемь часов до неё. Возможно, ему всё же нужно было прислушаться к словам друзей, которые желали ему только лучшее. Но ведь бывают же незапланированные дела, ведь так? Джи Ын часто жаловалась Чон Ю на ужасную начальницу, которая постоянно заваливала её работой, так что она могла быть и не виновата. «Всё хорошо?» «Да, просто внезапно мне принесли ещё статьи. Ты же знаешь, я долго хотела это место, так что не могу позволить кому-то занять моё место». «Ничего страшного, я понимаю тебя. Если хочешь, мы можем пересмотреть и сходить куда-нибудь в выходные». «Посмотрим». Чон Ю не понимал, когда их тёплые и нежные чувства превратились в короткие сообщения раз в неделю. Он был бы рад общаться чаще, но Джи Ын вечно была занята и могла не заходить в свой аккаунт несколько дней. Но ведь это нормально! Когда вы оба уже не дети и не студенты, когда у вас есть работа, вы можете не общаться несколько дней подряд. Невозможно всегда быть рядом, это изматывает. Чон Ю изматывала неизвестность, неопределенность. Он хотел знать, что происходит в их отношениях, в чём он виноват, что его наказывают молчанием. — Поедешь? — к нему подошёл Ки Хун, смотря в свой блокнот. Чон Ю обнаружил в своём наставнике поразительную способность перемещаться в пространстве, не замечая, куда он идёт. — Да, и я правда хочу остаться на дежурство, — он решил, что ему нужна перезагрузка. Он не выдержит больше размышлений или разговоров об этом. Нужна пауза, чтобы не сойти с ума. — Интересный выбор, — Ки Хун кивнул чему-то своему. Он бы с удовольствием скинул парнишку на плечи Со Мин и продолжил своё самобичевание, однако в силу опыта девушка просто не справилась бы с двумя. — Но осуждать тебя не стану. Лишь скажу, что не нужно торопиться узнать всё сразу: можно потерять интерес и запал. Ярко горишь — быстрее потухнешь, и она станет для тебя неприятной обязанностью, а не увлекательным путешествием, — Ки Хун говорил, но слышал в этом слова совсем другого человека, которые когда-то были обращены в его сторону. — Я учту, — кивнул Чон Ю, оглядываясь на криминалистов, принявшихся упаковывать тело по всем правилам, снимая отпечатки и возможные следы днк. — Просто не хочется сегодня идти домой, — в его голосе слышалась грусть и растерянность. Ки Хун соизволил поднять голову, посматривая на лицо стажёра. Да, бывает. Предположений, отчего парень вдруг стал таким меланхоличным, было множество, но Ки Хун не хотел лезть ещё и в его голову. Что-то подсказывало, что там и так не много места. — Ну, отговаривать тебя я не буду, но и хвалить тоже. Не игнорируй свои потребности ради работы. Это плохо заканчивается. Чон Ю хотел было сказать, что его «потребности» игнорируют его и без всякой работы. Ближе к обеду он пришёл в себя и даже забыл о Джи Ын. Друзей он совсем не видел, а когда пришло время для перекуса, Ки Хун оставил его в кабинете, а сам срочно направился куда-то. Чон Ю предложили поесть, и он не стал отказываться. Со Мин позаботилась о стажёрах, заказав еды, чтобы им не пришлось плутать по территории, а затем и городу в поисках пропитания. В первые дни было легко потеряться. — Не переживай, — Со Мин хлопнула его по плечу, пытаясь приободрить. — У твоего наставника очень много дел, так что иногда он так срывается. — Вы совсем не работаете с мафией? — Хё Джин уже чувствовала себя намного лучше, насколько мог судить Чон Ю. Она собрала волосы в хвост и теперь выглядела не так загадочно. — Просто мне казалось, что это разумно, ведь вы способны читать людей, а в таких вопросах это умение очень полезно. — Нет, — покачала головой девушка. — Боюсь, всё всегда упирается в доказательную базу. Если она отсутствует, то даже пророк не сможет никого посадить. Если вы закончили, — она обратилась к стажёрам. —То сегодня после обеда можете идти домой.  Ваши друзья уже собираются уходить. — О, спасибо, — Хё Джин улыбнулась, хотя речь тут шла не про её друзей. Чон Ю опустил глаза, задумчиво рассматривая салат перед собой. Голос в голове больше не появлялся, стоило ему покинуть место. Не было шепотков или тихих речей, которыми изобиловал его разум в минуты, когда тьма властвовала над ним. Это несколько успокаивало его, но никто не говорил, что «голос» мог появиться позже. — Способность к злодеяниям не является исключительностью, — произнёс Ки Хун. — Люди будут творить зло, если у них появится такая возможность. Главное, что получает любой преступник — это власть. Власть над жертвой, над ситуацией, над самим собой. Редкий контроль всего мира, каким он предстаёт перед убитым в его последние часы жизни. Единственный бог, который, как и многие другие, не будет слышать молитвы о спасении.

***

Ночное патрулирование — самое ужасное, что только можно придумать. Хуже этого только ночное дежурство. Со Мин скучающе сидела в кабинете, просматривая камеры, и пыталась вспомнить, на каких это условиях она согласилась на подобное. Единственным другом стала чашка кофе, от которого всегда хотелось спать только больше, но девушка пила его чисто для вкуса. Все постепенно уходили домой, а ей здесь до самого утра торчать и рассматривать унылые изображения с камер. Маньяки нынче стали совсем безынициативными и перестали приходить лично, чтобы попугать. Потерялась та романтика, ради которой шли в профилирование. — Госпожа Ким, — Чон Ю решил остаться с ней за компанию, хотя его отправляли домой, приём достаточно настойчиво. Не понятно, зачем ему здесь находиться в свой первый же день, но отговаривать его никто не стал. Или же хотел прочувствовать романтику полностью. Рабочая романтика всегда присутствовала в первые годы, а потом превращалась в печальную рутину. Не стоило ему задерживаться тут в первый день, но ему не отказали, похвалили за такое рвение. — Можно? — Не глупи, — она кивает на стул рядом. — У нас с тобой не такая большая разница в возрасте, а я воспитывалась не в привычных корейских традициях, чтобы так беспокоиться за «вы» и прочее уважение. Лучше скажи, почему ты захотел остаться здесь на ночь? Мне казалось, что твои друзья что-то планировали. — Да, я просто, ну, — Чон Ю опустил глаза в пол. Не говорить же ему, что девушка просто отменила встречу, ссылаясь на свою загруженность, а признаться Сок Ю он не мог. Тогда парень бы вновь прочитал длительную лекцию, а ещё раз окунаться в это не хотелось. — Не хотел идти, если честно. — Денег нет, или интровертность выиграла в борьбе? — Больше второе, — парень неловко улыбнулся. —Не слишком люблю подобные тусовки, особенно вне моего плана. — Понимаю, сама не переношу корпоративы. В кабинете, кроме них, никого нет. Только панорамное окно, откуда с третьего этажа открывался очаровательный вид на закатное небо. Кто решил сделать в кабинете этого отдела такой тип окон? Ки Хун постоянно старался сидеть к нему спиной, опасаясь невидимых образов или черных силуэтов в окнах, которые рисовала его фантазия. Со Мин считала, что ей повезло: развитая дедукция намного лучше эмпатии, сводящей с ума. — Вы росли не в Корее? — Я росла в приюте, — Со Мин помешала сахар в кофе. — Это уже говорит о суровой школе жизни. А потом меня забрала приёмная семья из США. Мне не нравилось жить там, быть с теми людьми, а я для них была лишь милым аксессуаром из далёкой страны. Я прожила там недолго: около года, возможно, но на мне это оставило свой след.  — А вы давно работаете? — Чон Ю явно пытался быть милым, вспоминая все наставления друга, чтобы случайно не испортить отношения со своим начальством. У него имелся печальный опыт.  — Хм, — Со Мин постучала пальцем по столу, лениво переворачивая лист бумаги. — На стажировку официально пришла в двадцать, значит, около восьми лет. На самом деле к делам привлекалась ещё с первого курса, так что и то дольше. Первые три года вечно ходила за Ки Хуном хвостиком и старалась не потеряться. Он тогда ещё не был таким усталым от этой работы. А ты? Ты почему пошёл сюда? Это не самое популярное место, учитывая, что твой второй коллега сбежал и нам перекинули неприкаянную душу. — О, — Чон Ю смущается, как пойманный воришка, и опускает глаза на свои руки, которые до этого нервно перебирали салфетку. — Это может показаться вам странным, но я писатель, — Сок Ю убил бы его за это, сообщив, что он, как всегда, прав. Чон Ю мог придумать любую другую причину, но решил высказать всё сразу. — Писатель? — девушка явно удивлена. К ним приходили разные люди, но писателей она не помнит. Возможно, они просто не признавались, ведь большинство писателей иногда высказывали на страницах свои самые темные желания. И счастье для окружающих, если это просто фетиши в сексе, которые не наносят никому вред. — Я пишу детективы давно, наверное, с подросткового возраста, и когда пришло время выбирать профессию, подумал, что это будет лучший вариант, — протараторил Чон Ю, опасаясь, что его могут прервать и сказать, что это всё бред. Так уже делал его прошлый друг Джэхо, который каждый раз уверял его, что занятие совершенно бесполезное. Чон Ю отчасти рассматривал институт искусств, который мог бы дать ему необходимые знания непосредственно в писательском мастерстве, но Сок Ю и едкие комментарии от Джэхо, который сетовал, что его «друг» будет бомжевать на улице, заставили парня пересмотреть свои приоритеты. В конце концов, никто не запрещает ему писать на другой специальности. — И сюда пришёл, чтобы набраться опыта и впечатлений? — Да, это странно звучит? — Почему же? — улыбнулась девушка. — Это очень хорошо, что ты решил позаботиться о работе, ибо творцы зачастую остаются голодными. Очень разумно не сразу бросаться в писательство, а позаботиться о своём благосостоянии, — Чон Ю смущённо улыбнулся. Такие слова много значили для него. — А вы тоже слышите голос? — спросил Чон Ю, продолжая осматривать помещение, в котором они находились. — Ну, тот, что говорит с вами мыслями другого человека. — Голос? — Со Мин нахмурилась, а затем улыбнулась. —О, ты зовёшь это так? Очаровательно. Ки Хун называет это прогрессирующей шизофренией, которая развивается по мере работы с не очень приятными людьми. У него и видения есть, и звуковые галлюцинации. Я же предпочитаю звать это предвидением. Если хочешь, то можешь сравнить это с компьютерными играми, в которых ты можешь заходить в режим «призрака» и видеть то, чего нет. Это звучит красиво и не так страшно. — То есть это нормально? — Не для всех, но в большинстве — да, — успокаивала девушка. — Для нас это нормально. Тебя это не должно сильно беспокоить. По началу — непривычно, да. Но всё новое — непривычное. — У Хё Джин тоже такое? — Нет, — спокойно ответила Ким. —Но ей это и не нужно. Она не хочет так работать, и я прекрасно её понимаю: у нас не слишком прибыльное дело. Карьеру тут особо не построить, даже взяток никогда не бывает. Знаешь, зачастую мафия может заплатить, маньяки обычно в качестве оплаты предлагают какие-то извращения. — Можно спросить? А какие дела самые сложные в вашей работе? — с любопытством спросил Чон Ю. — Дела, связанные с детьми, — послышался голос Ки Хуна за их спинами. Юный стажёр невольно подпрыгнул на месте от неожиданности. Мужчина не дал ему встать, чтобы поклониться. — Не выдумывай, мы здесь так не делаем, — к своему удивлению, Ки Хуну было очень легко общаться с этим парнем. Быть может, эмоционально они были близки или же диагнозы совпадали. Обычно нейроотличным намного легче взаимодействовать с такими же, как они. — Почему с детьми? — Чон Ю прекрасно понимал, что это всегда несколько сложнее эмоционально, однако ведь бывало, что со взрослыми творили ужасные вещи, от которых мороз по коже. — Психология работает так, — Ки Хун посмотрел на часы. Ему стоило уже собираться домой: Сэ Бёк и Чхоль уже должны были прийти. — Человек больше сочувствует другому, если этот «другой» входит в категорию уязвимых. Принято считать, что дети ни в чём не виноваты, и зачастую это правда, хотя есть и такие индивиды, чьи действия выходят за рамки деструктивного поведения. Обычно к ним нужно присматриваться, и я много раз выступал за то, чтобы ставить их на пожизненное наблюдение. — Это потому, что большинство психопатов показывают себя ещё в детстве? — предположил Чон Ю. — Да, но здесь скорее пятьдесят на пятьдесят, — согласился Ки Хун. — Чаще всего механизм нападения у психопата запускает какое-либо событие, когда слетают предохранители. Даже в этом состоянии психика пытается спасти себя. Лично Ки Хун редко сталкивался с делами, в которых были замешаны дети. Джэхо как-то обмолвился, что его даже к мёртвым подпускать нельзя с его болезнями, а Ки Хун был не против. Он несколько раз привлекался к оценке психического здоровья малолетних преступников, но зачастую детям профайлеры были не нужны. В связи с психическим развитием они меньше всех умели адаптироваться и скрывать свои наклонности, и чаще всего любые девиации были видны сразу. Если ребёнок мучает животное, то он оставит достаточное количество улик. — А почему вы не любите работать с отделом Джэхо? — Пф, — Со Мин усмехнулась в чашку. — Видишь ли, понять, кто относится к преступной группировке, очень просто. Они всегда выдают себя движениями, словами или даже тоном голоса. Будь профайлеры везде, мы давно превратились бы в утопичную страну из книжек про коммунизм. Но есть одно маленькое «но»: эти организации более выгодны государству, чем мы. — Разве? — К твоему сожалению, — продолжил Ки Хун. — Большинство преступлений, связанных с торговлей, всегда интересны государству или людям, стоящим у власти. Поэтому их не так просто привлечь к судебному разбирательству. Профайлеры отныне стоят на страже хаотичных, неконтролируемых людей. А когда нужны, нас просят на отдельные дела. — Ки Хун застегнул куртку, оглядываясь на дверь. — Уверен, что хочешь тут провести ночь? — Да, — Чон Ю быстро закивал головой. — Я посмотрю всё, что удалось найти на месте преступления, — Ки Хуна такой энтузиазм даже умилил. Неужели он когда-то был таким же? Как давно это было! Прошло лет двадцать-двадцать пять точно. Горящий идеями и бравыми мотивами, а потом быстро вернувшийся к реальности. Когда-то и он мог работать по двадцать часов в сутки, выдерживая на одном кофеине и молодом организме, который ещё был способен переживать такие нагрузки. — Хорошо, тогда слушай все указания Со Мин, а на утро пойдёшь домой отсыпаться. Считай, что завтра у тебя выходной.

***

Дома было так спокойно. Возвращаясь в свою квартиру, Ки Хун чувствовал огромное облегчение, имея возможность сбросить улыбки и дружелюбие, вернув себе долгожданную возможность быть собой. Он знал каждый угол, каждую полку, на которой стояли общие фотографии из их похода с детьми в лес, когда они решили необычно провести каникулы. Ки Хун любил природу, которая приносила ему только радость, в отличие от внезапно запрятанных трупов во всех уголках земного шара. В те дни они встали лагерем недалеко от глубокого озера, где Ки Хун хотел провести время и дать детям возможность отдохнуть от учебников и тетрадей. Тогда Сэ Бёк только исполнилось пятнадцать лет, а Чхолю уже было шесть, и вскоре ему пришлось бы узнать все прелести корейской системы образования. Ки Хуну хотелось, чтобы дети ещё могли побыть детьми, освободившись от требований и ожиданий. Выходом он видел небольшой побег на природу, где можно было побыть наедине. Они разместили свой лагерь под большой сосной на сухой подстилке из опилок и колючих ветвей. Чхоль взял с собой совок, чтобы вечером попытаться поймать пару ловких стрекоз или светлячков. Он очень хотел домашнее животное, но Ки Хун пока не считал его достаточно взрослым, чтобы он мог принять ответственность за другое живое существо. Соорудив простой костёрок и подбрасывая в него сосновые и еловые лапы, Ки Хун завороженно наблюдал, как на них с жадностью набрасывался огонь, пожирая щедрое угощение. Сэ Бёк распаковала пакет с зефиром, который нужно было нанизывать на тонкие веточки и жарить так до характерной корочки на огне. У них ещё была упаковка хот-догов, взятая в магазине на удачу, ведь в своих кулинарных способностях Ки Хун сильно сомневался. Привыкший к полуфабрикатам, он только делал свои первые шаги в сложном мастерстве готовки. Дети же всячески поддерживали его, стараясь есть любые эксперименты. Они готовили и слушали болтовню Чхоля, который с радостью делился своими планами и идеями о том, как пройдёт его школьный год. Для него ещё всё было волшебным: уроки, новые знакомые и друзья, новый опыт, который останется с ним навсегда. Благо, Ки Хун имел достаточно связей в психологическом обществе, чтобы гарантировать грамотную работу с подростковой психикой. На утро, когда солнце встало так рано, Ки Хун впервые застукал Сэ Бёк за сигаретой. Она стояла и курила у озера, наблюдая, как постепенно уходит утренняя дымка. Он тогда не стал её ругать, подходя ближе. Она была уже взрослой, пусть и не в том смысле, который закладывали обычные люди. Ки Хун прекрасно понимал, что она уже может сама решать, что ей нужно: понимает, что хорошо или плохо, и есть ли такие понятия в её мире. Он только попросил курить нормальную марку, которая нанесла бы меньше вреда, если так можно выразиться в отношении сигарет. Он мог бы прочитать нотацию, но Ки Хун считал, что нужно требовать только то, что сам можешь дать. — Привет, — Сэ Бёк казалась вполне счастливой, довольной. Он только сейчас заметил, во что она была одета с утра. Внимательность к живым сильно подводила его: Ки Хун бы не смог сказать, как выглядел человек перед ним. — Ну как первый день на работе? Сок Ю сказал, что у вас уже было дело! Чон Ю, наверное, от восторга в обморок свалился, жаль, я не смогла увидеть его лицо в этот день. Уверена, его сложно будет описать. У нас всё скучно: заполнили бумаги, прослушали инструктаж, и нас отправили отдыхать. — Неплохо, — кивнул Ки Хун, открывая крышку ноутбука. — Твой друг неплохо справляется, и, к сожалению, я заметил в нём все задатки профайлера, так что он точно на своём месте. — «К сожалению»? Пап, не всем людям так неприятна работа. Чон Ю прекрасно понимает, что его ждёт. Он уже привык к этому, — Сэ Бёк положила руки на плечи отца. — Всё правда будет хорошо. Я знаю, что тебе тяжело. Но ты ведь справишься? — Справлюсь, конечно, — Ки Хун сжал руку дочери. — Можно подумать, у меня есть выбор. Хотя, признаюсь, меня волнует новое начальство, — с Сэ Бёк он старался быть откровенным, но не уходя за грани дозволенного и безопасного. Он не хотел случайно дать ей ту информацию, которая могла навредить им. — Что, очередной тиран или самодур? — улыбнулась девушка, отправляясь разложить продукты. Ей пришлось уйти пораньше от друзей, чтобы успеть забрать брата из школы и зайти за продуктами. Она всегда это делала, когда появлялось новое дело, способное забрать отца из семьи эффективнее любых походов за хлебом. — Нет, скорее очень подозрительный человек, — вздохнул Ки Хун, открывая браузер. Его очень рано заставили завести инстаграм и другие социальные сети. Со Мин считала, что это поможет его социализации, а Сэ Бёк просто нельзя было отказать. Сейчас, вбивая имя Ин Хо, он мысленно благодарил девочек вокруг себя. Хоть что-то светлое в его жизни.  — Что будем есть на ужин? — Закажите что-нибудь с доставкой, — Ки Хун был благодарен всем небесам за то, что они подарили такую замечательную вещь, как доставка всего на дом. — Что угодно. Считай, что мы отметим ваши первые дни. Мне нужно подумать. — То есть тебя не ждать? — Сэ Бёк знала, что в рамках времени у Ки Хуна значит «подумать». — Не беспокойся и работай, если это нужно. Только Чхоль нарисовал картинку. Попробуй её всё же оценить, — попросила девушка. Хван Ин Хо. Ки Хуну что-то упорно не нравилось в его имени. В его глазах. В нём самом. Он смотрел на людей, как волк на овец. Или пастырь. Кто же он? Тот, кто пожирает или спасает? Ки Хун хотел знать, откуда он, что внутри него. Почему одно его присутствие заставляет холодок пройтись по коже? Ки Хун прикусил внутреннюю сторону щеки, вбивая данные аккаунта в поисковик. Чон Бэ дружески позаимствовал ему карточку со всеми данными Хвана, которые тот раздал главам отдела на случай, если кому-то понадобится с ним связаться вне работы. — Папа, — Чхоль довольный подбежал, протягивая свой рисунок из школы. — Смотри! — на белом листе бумаге виднелось что-то антропоморфное, похожее на сколопендру с остеохондрозом, но в причудливом облике угадывались первые человеческие черты, что пугало Ки Хуна ещё больше. Дай ему такой рисунок на составление профиля, автора бы упекли в психбольницу надолго. — И кого ты изобразил? — Ки Хун улыбнулся. — Смотри, — мальчик тыкнул пальцем в зеленое ровное полотно. — Это трава в том лесу, где мы были. А это, — он указал на скрюченные коричневые палки на одной большой с зелеными полосочками. — Дерево, под которым мы были, — Ки Хун сдержал смешок, понимая, что главная «сколопендра» — это он сам. — А это, значит, я? — Да, — мальчик довольно улыбнулся. — А в руках у тебя топор, — он кивнул на то, что Ки Хун принял за усы. — Здорово, правда? — Конечно, — Ки Хун потрепал мальчика по волосам, и тот убежал на кухню, где Сэ Бёк уже выбирала им вкусности на вечер. Ребёнку требовалось так мало для счастья. Жаль, Ки Хун не мог радоваться своим зарисовкам, потому что на работе никто не хотел учитывать анатомические подробности, которые можно было бы и не показывать. Не всем нравилась та реалистичность, к которой тяготел Ки Хун. Рисовать он начал рано: иногда так проще выразить свои мысли, когда слов катастрофически не хватает. В юном возрасте он часто зарисовывал свои кошмары, когда расшифровывать их сразу становилось проблематично. Тогда бумага стала ещё одним способом рассказать о своей боли. —Кто ты такой, Хван Ин Хо? — Ки Хун открыл его аккаунт, принимаясь рассматривать фотографии. Ничего особо примечательного в свободном доступе не было: обычная жизнь обычного человека. У него был брат, который также работал в полиции, но нигде Ки Хун не нашёл информации об их возможных партнёрах, что довольно странно. В таком возрасте у людей обычно возникают романтические привязанности, но в случае с господином Хваном создавалось впечатление, что его никто так и не заинтересовал. Ки Хун нервно вздрогнул. И зачем ему думать об этом? У него тоже не было жены, так чего удивляться, что другие предпочли такой же режим жизни. Или же Ин Хо был очень осторожным и не афишировал свои отношения на широкую аудиторию. В конце концов, фотографии не всегда говорят о реальном положении дел. На них Хван выглядел другим: живым, открытым, однако это вновь была маска. Выдавали совсем незаметные детали, которые обычный человек не заметит сразу, а быть может, и закроет глаза, ведь уважаемый в обществе индивид не может врать. Общество любит очаровываться картинкой, не обращая внимания на её содержание. Не так важен художник, как то, что он выдаёт: Хван Ин Хо был художником, творцом, но из чего творил он: чужие умы или судьбы? Ки Хун не заметил, как прошло время. Часы уже показывали двенадцать часов ночи, а ему завтра рано нужно было вставать на работу, но усталости или сонливости он совсем не чувствовал. Кружки на столе множились, образуя небольшой отряд сопротивления здоровому режиму сна, оставляя после себя ровные коричневые круги. Ки Хун не мог просто отойти от экрана, продолжая высматривать всё, что могли позволить базы. Хван Ин Хо оказался пугающе идеальным и праведным. Штрафы, административные нарушения, прогулы — всё то, что присутствовало в жизни большинства людей, у него никогда не было. Ки Хун сумел лишь узнать, что у него есть младший брат, но доступ к его аккаунту был закрытым, а Сэ Бёк научила его не проситься в друзья под своим настоящим именем. Ки Хуну даже не хотелось думать, что бы предпринял Ин Хо, узнав, что стал его объектом внимания. — Ничего, — ровным счётом ничего. Хван Ин Хо был везде, но его самого не было видно. Он улыбался на матчах, вежливо махал рукой на приёмах в больницах или выставках, вёл светские беседы в ресторанах и театрах, но везде это был не он. Стерильный, идеальный, обожаемый всеми категориями, очаровательный. Для многих — великолепная характеристика, вот только психопаты имеют их также, только ещё могут подстраиваться под то общество, в рамках которого они находятся. Ки Хун сравнил бы свой страх с феноменом «Зловещей долины», только вместо привычных роботов перед ним было что-то совершенное. В душе начинала расти злость, но обращена она была не на Ин Хо, а на самого Ки Хуна и на то, что он делает. — Да что со мной такое? — он провел рукой по лицу, пытаясь стереть с себя липкое ощущение чего-то неясного. Этим словом можно было описать все мысли, обращенные к Ин Хо. Почему Ки Хун так заинтересовался этим мужчиной? Не ему ли было все равно на людей вокруг себя? Он всегда презирал тех, кто лез в личную жизнь других в попытках добиться очередной сплетни для обсуждения за чашкой чая. А теперь вёл себя едва ли лучше обезумевших от любви подростков, готовых просматривать все базы данных в поисках крупиц информации. Ки Хун никогда не занимался таким раньше, и это смущало его сильнее, чем он думал. Подумать только, он просматривает страницы! И почему? Потому что человек кажется ему слишком правильным! Ки Хун кинул очки на стол, барабаня пальцами. Раздражительность теперь смешалась со смущением, отчего он даже не знал, что правильно. Бросить все и просто принять, что такие люди бывают и не все должны показывать свою нелюбовь к обществу, как это делал Ки Хун. Он обвинял, пусть и только у себя голове, но обвинения не имели никакого веса. Во всяком случае, пока. Так действовала презумпция невиновности: человек не виновен, пока не доказано обратное. А из доказательств было только неудовольствие и, быть может, совсем чуть-чуть зависти. Глупая, детская и совершенно неуместная, но зависть к тому, как живут простые люди, не обременённые расстройствами. Несправедливо, да, но Ки Хун успел привыкнуть к любым несправедливостям его печальной жизни. Кто-то должен, так почему он решил, что все должны страдать, если плохо только ему? И вот теперь он сидит за столом и пытается доказать, что психологически стабильный человек - безумец, когда мог бы потратить время на что-то более важное. У него появился новый маньяк, делом которого нужно обеспокоиться. Но мысли все не хотели идти дальше, оставаясь бродить вокруг.