Инсомния

Ночь медленно оседала на улице, привнося с собой холод и пронзительный ветер с моря. Но Ыль застегнула куртку, продолжая стоять на крыше и курить, периодически сбрасывая пепел с замусоренный пол. У неё было ещё предостаточно времени, чтобы переодеться и пойти на вторую работу. Можно было позволить себе минутный отдых, насладиться осенним свежим ветерком, заходящим за горизонт солнцем, что так причудливо окрашивало прежде серые монотонные облака в оранжевые оттенки. За ними бежала глубокая синева, с каждой минутой захватывающая всё больше пространства над головой, укрывая беззвёздным покрывалом усталый за день мир. Как же хотелось сейчас сидеть дома и пить кофе под серию очередного сериала, но отдых только снился, когда удавалось выкроить время на долгожданный сон. Суровая плата за возможность видеть два мира, которые так тесно соприкасаются друг с другом. Но Ыль смахнула пепел, наблюдая за людьми внизу, которые спешили перед домом успеть зайти в магазин. И ведь не распознать в простых обывательских лицах тех, кто уже через час наденет на себя иной костюм, играя уже на другой стороне. Как много тех, кто живёт двойной жизнью, и мимо них можно пройти тысячу раз и не понять этого. Телефон сверкнул, оповещая о новом сообщении. Со Мин отправила очередной мем с уставшим котёнком, продолжая капать на совесть. На это дежурство должна была заступить Но Ыль, и она бы с удовольствием посидела в одиночестве за камерами и телефоном, попивая кофе, но вторая работа попросила её обязательно быть в эту ночь для важного разговора. Именно «важный разговор» стал причиной нервной дрожи. Но Ыль потратила час, чтобы вспомнить свои косяки, но так ничего серьезного не припомнила. С Со Мин они завели разговор о Гён Соке и сегодняшнем деле. Но Ыль не без радости отметила, что теперь мужчина хотя бы не шугался, когда она подходила со спины. Дурацкая привычка со второй работы, которая приучила тихо ходить, и теперь она то и делала, что пугала людей вокруг себя неожиданным перемещением. — Может, вам просто поговорить? — предложила Со Мин. — А не играть в «Угадай, что я хочу от тебя»? Конечно, Гён Сок не понимает, что ты от него хочешь. Во-первых, ты ходишь с лицом, обещающим кому-то вмазать, если тебе скажут что-то неправильное. А во-вторых, он не понимает, что тебя может заинтересовать парень с ребёнком. — На Ён само очарование, — Но Ыль улыбнулась, вспоминая, как садик закрыли, и Гён Соку пришлось привести малышку на работу. Столько внимания девочка никогда не получала. Со всех отделов приходили, чтобы только поиграть или понаблюдать за ней. Выглядело это донельзя комично, но ребёнок ушёл домой с огромным количеством различных вкусняшек и пополнившимся запасом слов, потому что никто не стал предупреждать Ки Хуна держать свои эмоции под контролем. Но Ыль обожала детей и хотела семью, пусть в Корее и был тренд на карьеру. Кто сказал, что девушка с ребёнком ничего не может добиться? Никто так не преуспел в многозадачности, как родители! Спросите у Гён Сока, и он расскажет вам, как одновременно можно играть в чаепитие, писать доклад по трупу, готовить кашу без комочков и оплачивать коммунальные услуги. А ведь ещё про уборку нельзя забывать! Но Ыль полагала, что её навыки снайпера не сильно пригодятся в семейной жизни, разве что, когда дело дойдёт до развода, зато к месту будет способность не спать по три дня. — Именно! И у тебя был вариант очаровать ребёнка, а та бы помогла уже очаровать и отца. Только если ты станешь мамой, не спамь мне видео с выступлениями, иначе я окончательно перестану работать. — Если б всё было так просто, — Но Ыль тяжело вздохнула, закуривая. Вот бы всё действительно было так просто: поговорить, и всё решено. Но Ыль симпатизировала Гён Соку, который был идеалом в простой обывательской жизни: вежливый, спокойный, заботливый, внимательный. Таким, каким должен быть человек, с которым хочется построить крепкую счастливую семью. Проблема больше была в самой Но Ыль, которая попросту не знала, как объяснить вторую часть своей жизни. С Со Мин было проще, а потом вновь стало сложно. Но Ыль уже запуталась, когда какой она должна быть. — Вы — взрослые люди, и я сомневаюсь, что Гён Сок пойдёт писать на тебя донос. Он же работает с Чон Бэ и Ки Хуном, он привык к любым странностям! — Я знаю, — на губах медленно расползлась добрая улыбка. — И безумно тебе благодарна за все твои советы. — Я так понимаю, это означает: «Спасибо, конечно, но я продолжу страдать, потому что это красиво и трагично»? — По-твоему, я люблю пострадать? — Ты работаешь в мафии, я считаю, что любовь к страданиям — меньший твой фетиш, — следом последовал смеющийся смайлик в виде котика. — В этом есть своя романтика, но ты вроде говорила, что симпатичных там нет, поэтому Хотя, признаю, я не тот человек, который может говорить о здоровых отношениях. Мой психотерапевт проделал великолепную работу! — Мне жаль, — вновь напечатала она. — Эй, да ладно. Прошёл год, и вот скоро годовщина. Да, — Со Мин стала писать обрывочно. Но Ыль знала, что эта тема очень болезненная. — Не думай, что я воспринимаю его, как живого. Я не настолько сошла с ума. Просто иногда мне кажется, что он всё ещё рядом. Ах, теперь я совсем расклеилась! Ну вот, поддержала тебя, называется. — Не тебе нужно извиняться. — Ага, обязательно выставлю счёт господу богу, когда у меня будет время. Правда, не знаю, где это можно заверить. Ты чем заниматься собираешься? —  Я же не могу тебе так просто выкладывать всё про свою вторую работу, даже если вы и не работаете с этим.  — Знаю, но и ты знай, что я всегда готова выслушать твоё нытьё. Всё равно я сегодня на смене застряла со студентом. — Вы уже решили их мучить? — усмехнулась девушка. — Эй! Он сам захотел. Не знаю, видимо, общество людей надоело ему сильнее, чем мне. Не осуждаю, люди иногда невыносимы. Ладно, не буду тебя отвлекать. Удачи там со своими секретными делами, которые мы, возможно, завтра будем узнавать на слёте глав отделов. Телефон погас, и сигарета осталась лежать на пустой крыше. Нестерпимо хотелось домой, но ей нужно было переодеться, чтобы в указанном месте ждать новых указаний от своих коллег. Когда-нибудь ей всё надоест, и она уедет из страны искать новую жизнь. Пожалуй, её знаний английского и китайского должно хватить на переезд. Но Ыль привыкла к такому ритму жизни, наполненному отсутствием сна и спокойствия, когда среди ночи могут вызвать и придётся быстро подстраиваться под другой строй. Всё же за это она расплачивалась неплохим заработком, пусть и не с самым приятным коллективом с обеих сторон. Мафия редко содержит в себе порядочных людей, которые пришли от безысходности. Но Ыль просто пришла туда, едва сумев перебраться через границу с Северной, когда ей было чуть больше двадцати. Не сказать, что она верила в то, что здесь цветочные поля и единороги бегают по радуге, не верила, что здесь будет всё легко и просто. Иногда ничего не бывает просто. Му Джин пусть и был редкостным говнюком, но он умел находить и подбирать людей, отчего сразу предложил ей место в группировке в качестве снайпера, а затем и шпиона в рядах полиции. У неё не было выбора: нет документов, нет ничего, что могло бы держать её. Она провела в больнице несколько недель, умудрившись схватить воспаление лёгких после своего забега. Пусть и в долг, но ей дали новую жизнь, отчего она ещё была готова терпеть это место. Тем более, она всё же сумела отыскать здесь и неплохих приятелей. Организация была чёткой, без пустых или проблемных мест. В ней ты мог чувствовать себя в безопасности, если хорошо выполняешь свою работу. — Привет, давно не виделись. Выглядишь задумчивой, — заметил Тхэ Джу, подсаживаясь к ней. Выглядел он не важно, но как всегда — идеально: костюм, прическа, лицо без синяков и порезов. Они давно перестали быть рядовой группировкой, в которой была важна только эффективность. Теперь их статус требовал и выглядеть официально в любых условиях. Но Ыль предпочла бы перекидываться информацией на какой-нибудь заброшке, где из возможных проблем только потерявшиеся наркоманы: и дресс-код там менее строгий. В баре было плохо видно лица, зато можно было спокойно подумать, если умеешь абстрагироваться от музыки и наигранного смеха.  — Не ожидал увидеть тебя сегодня здесь. Ты говорила о выходных, а тут внезапно Му Джин отправляет меня сюда, и просит с тобой поговорить. Признаться, я удивлён. Никогда не замечал за тобой особого рвения, — он говорил плавно, размеренно, даже неторопливо. — Ну, успела освободиться раньше, я думала, он придёт лично, а не станет посылать тебя. Ты ведь знаешь, как он любит персонально указывать мне на мои недочёты, — Но Ыль заметно расслабилась, водя пальцем по краям бокала с коктейлем. — Но, признаюсь, это меня только радует. Я явно не настроена с ним ругаться. Настроения сегодня нет. Она сидела в самом дальнем углу, где никто не мог заметить её случайно. В помещении было не так много людей, сказывались последующие за вечером рабочие будни. Перед выходными здесь было трудно найти свободное место. Пришлось накраситься и вытащить из шкафа забытое красное платье на бретельках, потому что мафия — это приличное общество, и в подобные места принято ходить в подходящей одежде. Никто не станет вести дело с человеком, одетым как сбежавший из дома подросток. Конечно, внешний вид не влиял на качество товара или гарантий, но люди, находящиеся здесь, давно привыкли к восхвалению внешней оболочки. — Только ты можешь ругаться с главой самой большой компании по торговле наркотиками, — хмыкнул парень, присаживаясь рядом. — И в итоге он простит тебе всё в силу своих умозаключений. — Полагаю, у него такой фетиш — спорить с женщинами. Нужно будет его познакомить с Со Мин как-нибудь, она точно вынесет ему оставшийся мозг, — Но Ыль давно хотела провернуть такую авантюру, и она вовсе не хотела навредить подруге. Просто она чувствовала себя обязанной, да и подобное предложение никогда не выходило за рамки шуток. Ни одна здравомыслящая женщина не согласится жить с Му Джином, а если и согласится, то только посредством угроз и манипуляций. — У каждого свои недостатки, — пожал плечами связной, отмахиваясь от официанта, который пришёл принять заказ. В обычных барах такое встретить тяжело, но здесь они есть, чтобы гостям не пришлось утруждать себя, ну, или же это была отчаянная попытка сохранить мебель. — Скажи, как себя чувствует Хё Джин? Она впервые вступила в такое задание, — вежливо поинтересовался парень, делая вид, что лично не следил за успехами младшего члена группы. — Сделаю вид, что не видела твою машину. Тебе стоит быть осторожнее, — посоветовала Но Ыль. — Думаю, вам уже известно, что её зачислили к профайлерам? Не стоит воспринимать это как конец света. Наоборот, хорошее место, чтобы она адаптировалась, и коллектив…ну, для укрепления нервной системы самое то, — отдел профайлеров представлял собой Афган, Вьетнам и другие интересные туристические места от семьи полицейского департамента. Любой, кто проходил там практику, больше ничего не боялся. И не работал в правоохранительных органах. — Очаровательно, — хмыкнул Тхэ Джу, и голос его стал твёрже. Пропала расслабленность. — Но у нас есть проблемы серьезнее, чем неудача в распределении. — И что опять случилось? — без особого интереса спросила Но Ыль, просматривая меню. Ей не было интересно, но она всё же хотела быть в курсе дела, чтобы случайно не оказаться за бортом событий. Действовать в своих интересах гораздо проще, если ты знаешь примерные планы сторон. Сейчас её больше беспокоил голодный желудок, ведь за весь день она так и не нашла время перекусить. — Видишь ли, — голос Тхэ Джу резко стал серьезным. — У нас появилась некоторая проблема в лице некой организации, — ничего конкретного и максимально загадочно. Когда-нибудь любовь к пафосу их погубит. — Какой? — ситуация казалась Но Ыль совершенно обычной: они часто конфликтовали за территории и сферы влияния. В этом заключалась самая обычная жизнь криминального Сеула, и глупо было ждать чего-то другого. Появление очередной группировки, желающей получить их богатство, было закономерным явлением. — Культ, — на этих словах Но Ыль даже остановилась, замерла. Шестерёнки в голове начали судорожно работать, пытаясь вспомнить всё, что она раньше слышала или видела своими глазами, но ничего не приходило на ум. Культ? Что это вообще такое? Чей? — Культ? Серьёзно? — Му Джин никогда не отличался любовью к религии, и тем более, она не могла представить его защитником всего христианского мира. Кажется, в Библии нигде не указывалось, что можно продавать наркотики и убивать людей, или же Но Ыль была знакома не с той редакцией. Мафию редко интересовали церковные организации, так как они были бесполезны. Никто не станет привлекать их к незаконным действиям, и тем более ни одна церковь не станет торговать оружием. — С каких это пор наше начальство так волнуют церковные служители? Он наконец задумался о своей душе и понял, что в аду у него будет экскурсия по всем кругам? С его послужным списком он и там всех доконает. — Не смотри на меня так, я бы не стал так шутить, — Тхэ Джу сел рядом, потирая глаза. Он, видимо, тоже не спал пару суток, призванный всегда быть рядом со своим главой. Что до шуток — он этого делать не умел. — Я сам не знаю, что точно происходит, но все обеспокоены. Тебя давно не было, так что последних новостей ты не знаешь, поэтому я выгляжу для тебя как сумасшедший. — Эй, у меня появились стажёры, за которыми я должна присматривать. Я же должна создавать видимость благопристойной жизни, — напомнила девушка. — Я не могу быть каждый день на связи: у нас сменилось начальство, и я теперь должна привыкнуть к его методам работы. Так что давай подробнее рассказывай мне, что у вас тут происходит, и почему вы вдруг решили увлечься магией? Конечно, крыша у них имелась приличная, и никто бы не арестовал девушку, даже если бы поймали за руку, но лишний раз светиться не хотелось. Зачем дразнить удачу, когда и так всё хорошо идёт? Риск дело благородное, но для полнейших дураков, которым нечего терять. — Видишь ли, — складывалось впечатление, что Тхэ Джу сам себе не верил. — Я сам не понимаю, что точно происходит, но ты знаешь наших разведчиков: они никогда не дают плохой или неверной информации, так что их словам приходится верить. В Сеуле объявилась достаточно крупная организация, только вот их нельзя назвать такими, как мы. — В смысле секта? — уточнила девушка, вспоминая его прошлые слова. — Почему нас должна волновать секта? У нас разные интересы, только если они не собираются читать нам проповеди о грехе и его искуплении. Или мы решили провести новую революцию? — Хм, понимаешь, — складывалось впечатление, что сам Тхэ Джу не знал, как объяснить всё то, что происходило. — Я знаю, что это звучит ужасающе, непонятно, но выслушай меня, хорошо? Быть может, среди ваших рядов подобное слышалось. — Окей, — девушка откинулась на спинку стула, готовая ко всему, но точно не к тому, что начнёт рассказывать парень. — Я постараюсь выслушать тебя, хотя сомневаюсь, что это сможет умалить мой скепсис, — пообещала Но Ыль. — Ты ведь и сам должен понимать, как это звучит, поэтому я продолжу думать, что наше начальство от скуки начало сходить с ума. Позволь заметить, что оно делает это всегда. — Неделю назад у нас должна была состояться крупная сделка, — начал свой рассказ Тхэ Джу, нервно вертя в руках салфетку, которая с каждым движением становилась все более помятой. — Все как всегда, ты сама знаешь. Доки ночью, когда никого нет. Му Джин сам решил поехать туда, ну, я естественно был с ним. Мин Хо, который и должен был купить у нас крупную партию, уже ждал нас на месте, но выглядел он странно, — парень нахмурился, словно воспоминания доставляли ему дискомфорт. «Ночные доки всегда наводили страх, и дело тут было вовсе не в призраках. Сеул играл в извечную игру: засыпает город, просыпается мафия, а вместе с ней другая удивительная нечисть. Только она здесь была самым позитивным. Что только не таилось внутри городских стен, в тёмных подвалах и заброшенных зданиях на окраине города? Этот бестиарий изучить было сложно, и мало кто пытался составить весь перечень «фантастических тварей», как ласково прозвал Джэ Хо всех обитателей такого Сеула. Ночь приходила с бледной луной, темнотой, скрывающей в себе так много. Приходила с обилием проституток в самых отдаленных участках города; с маньяками, блуждающими по паркам и одиночным улочкам в поисках заплутавшего жителя. В этом можно было найти причудливую романтику, эстетизацию уродливого и неправильного. Красота разная, и для каждого своя, так отчего бы не находить и здесь свою прелесть: в лужах крови на асфальте, которые смоет первый дождь; в сигаретном дыме; в запахе пороха и гари. Это нужно полюбить, если планируешь начинать опасную игру. Тхэ Джу привык быть в ночи, он научился наслаждаться этой тишиной, всегда находясь рядом с господином. До нужного места они доехали быстро: ночью Сеул не изобиловал пробками, в которых можно было провести весь день. Те, кто бодрствовали в такой час, предпочитали более незаметные способы перемещения по городу. Их сопровождали ещё три машины, каждая по стоимости выходила в приличную квартиру: никто не ходит на такие «мероприятия» в одиночку. Господин Мин Хо давно сотрудничал с их компанией, помогая с выходом на крупный азиатский рынок, в нём сомневаться не приходилось. Он не был глупцом, чтобы пытаться обмануть или предать более сильного коллегу, и не стал бы ради призрачных обещаний рушить прочный тандем. — Он уже там? — кратко поинтересовался господин Му Джин, храня до этого молчание. Он сидел, прожигая взглядом быстро меняющийся пейзаж за окном и думал о чём-то своём. Что было в его голове? Тхэ Джу, проработав на него чуть ли не с самого основания, не мог дать ответа на этот вопрос.  —Разведчики сказали, что его машина подъехала пятнадцать минут назад, — быстро отрапортовал Тхэ Джу, однако затем стушевался. — Но они сообщили, что с ним нет сопровождения. Только один ближайший советник, и всё. Но хвоста тоже нет, так что какого-либо обмана мы не ожидаем. Му Джин нахмурился, но остался сидеть ровно. Информация явно его не обрадовала, и понять было можно - это всегда угрожало внезапной атакой. — Заметили что-то ещё? — кратко бросил он, не поворачиваясь в сторону своего сотрудника. — Его внешний вид, — Тхэ Джу бросил взгляд на сообщение, что было в телефоне. И как ему стоило всё это объяснить, если он сам не понимал? Нужно теперь проверять всех ещё и на употребление всякой дряни. — Они пишут, что он выглядел странно. — Странно? — перебила его рассказ Но Ыль. — Это типа он пришел на сделку в костюме клоуна? — перед глазами девушки предстала теоретическая картина того, как отряд разодетых клоунов приходит покупать кокаин. Забавные мысли. Будь так на самом деле, работа в отделе стала бы намного веселее. — Нет, я в целом когда-то говорила, что на деловую встречу с Ним только так и нужно приходить, но я не думала, что кто-то бы стал применять мои предложения в реальности. — Да если б клоуна. На нем был какой-то черный балахон, будто он его снял с какого-то нищего, — ответил парень. — Ты ведь помнишь, как они любят ходить: в дорогих костюмах, часы и идеальные укладки. Любят устроить из заключения договора парад мод. А в этот раз он выглядел просто болезненно, и, говоря так, я знаю, о чём говорю: кожа бледная, с какой-то синевой, глаза покрасневшие, а сам похудел килограммов на десять – пятнадцать. Он стоял с какой-то блаженной улыбкой и выглядел так, будто уже что-то принял. С ним нельзя было нормально поговорить. Он все бормотал и бормотал, но не вёл себя агрессивно. Складывалось впечатление, что он просто не понимал, что тут не один. Деньги он, конечно, отдал, но напоследок протянул господину какую-то визитку. — Пока ничего странного я не вижу, — Но Ыль сложила руки перед грудью. — Мало ли что с ним случилось: может, заболел, а отменять встречу не стал, а может, под таблетками или действительно что-то принял. Мы же его не сильно знаем, он с границы, тут бывает редко. В Китае каждую неделю что-то новое появляется, я даже запоминать перестала. Они новые виды наркоты и вирусов штампуют по часам, вот и его накрыло. — Ты не послушала до конца, — Но Ыль недовольно вздохнула, потягиваясь. Ночь обещала быть долгой. — Я послушаю, но и ты не забывай, что нам обоим завтра на работу, а время уже позднее. Я пропускать не могу без уважительной причины. — Помню. Так вот, если бы все закончилось так просто, мы бы не стали так волноваться, — с каждым словом Тхэ Джу становился все мрачнее. — Люди есть люди, и все мы не вечные. Сделка прошла как обычно, но под конец он протянул нам визитку. Обычная чёрная карточка, на которой не было ничего, кроме номера, но и он, как мы потом выяснили, был покупным и действовал сутки. На вопрос господина наш покупатель только загадочно улыбнулся и сказал, что там мы обретём смысл, — парня на этих словах передёрнуло. — Это выглядело просто жутко. В любом фильме ужасов ты побежишь от такого человека. Мы после связались с вольными хакерами, на что те дали нам весьма беспокойную сводку новостей. Они не стали выдавать реальные имена, хотя денег предлагали мы достаточно. Они настолько боялись, что после оборвали связь с нами, ссылаясь на заботу о собственной безопасности. Просто посоветовали больше не лезть в это дело, и что у «них» там свои проблемы.  Но Ыль раздражённо бросила трубочку в стакан, понимая, что раньше домой уйти не сможет, а глаза слипались уже. У неё ведь и вчера бессонная ночь вышла, а потом и ранний подъём. Ей уже это не нравилось: работало внутреннее чутьё. Она привыкла опираться на него, и ни разу не ошиблось. У профайлеров есть голоса в голове, а у неё была просто развита интуиция, и этого было достаточно, чтобы выжить в таком суровом непостоянном мире. Шахтеры берут с собой птичек в шахту для того, чтобы избегать смертельных случаев. Пока птичка поет - всё хорошо, все в безопасности, но когда песнь обрывалась, смерть приходила за всеми. В преступном мире птичками выступали информаторы: если они замолкают - начинает полыхать шахта. — Некий «Культ» вернулся домой, как сказал нам один. «И теперь тень его стала больше. Берегись людей благодати уродства», — с каждым сказанным словом плохое предчувствие становилось сильнее. Но Ыль казалось, что после тех неудачных игр на выживание никто не станет придумывать новые способы поссориться со всем миром. Да и зачем? У маленьких групп нет денег, чтобы такое проворачивать, хотя, кто знает, насколько затратно создать секту, или Культ? Эти понятия вообще отличаются друг от друга? — Это если кратко, — закончил Тхэ Джу. Они замолчали, позволяя собеседнику осмыслить всё сказанное, а подумать тут было над чем. Но Ыль пыталась осмыслить сказанное, но все звучало таким бредом. — Вы точно были трезвыми? Я никогда не слышала, чтобы хакеры так поэтично изъяснялись, — их словарный запас был ограничен, да и больше всего они предпочитали отправлять всю информацию файлом на почту. Разговоры по телефону были за пределами их социальных навыков. — Может, они решили вас так напугать? Знаю, это бессмысленно, но эти ребята очень своеобразны. Сидеть в четырёх стенах бывает очень скучно. — Я не знаю, может, они от скуки решили свои литературные способности подтянуть. Плевать как они доносят до нас информацию, главное — это эффективность, — слегка вспылил парень, но тут же успокаиваясь. — Прости, сам не знаю, почему я такой нервный, но это меня напрягает жутко. Я привык понимать, во что я ввязываюсь. — И что от меня нужно? Чтобы я внедрилась в секту и передавала вам информацию? — с нервным смешком спросила Кан. Ситуация всё больше походила на анекдот, которые часто рассказывал Чон Бэ от скуки, но смешно почему-то не было. Но Ыль была далека от религии и ещё дальше от понимания таких структур в реальном времени. Быть может, из истории она что-то ещё могла вспомнить, но сомневалась, что древние знания возможно было применить к современной ситуации. Бытовало мнение, что устройство среднестатистической секты и преступной организации несколько различались, как и мотивы. Корея знала множество отхождений от веры, некоторые из которых в гипотезах и теориях приводили к печальным последствиям. Последний яркий пример был, когда произошла трагедия на пароме «Севоль». В любом случае, существование агрессивно настроенной секты, не скрывающей своих мотивов, было необычно. Что до внедрения в подобное: девушка даже прецедентов не знала. Секты поразительно точно чувствуют, когда их пытаются обмануть, и никогда не пропустят в свои ряды лазутчиков, а если бы по ошибке они и попадали, то их дальнейшая судьба была печальной. — Сомневаюсь, что господин хотел бы от тебя именно это. Конечно, иметь своего человека в рядах неизвестной нам структуре было бы интересно, — Тхэ Джу потёр глаза, наугад заказывая первую попавшуюся на глаза кружку кофе. Интересно, какая это по счёту за этот день? — Но я бы не хотел, чтобы ты подвергала себя такой опасности. Никто не знает, что может там произойти. Я предполагаю, что у нас попросту нет необходимых знаний, чтобы грамотно провернуть эту операцию и не привлечь к себе ненужного внимания. На самом деле просьба наша проста: следи за тем, что происходит у вас. Му Джин не сомневается, что рано или поздно данная организация себя проявит. Единственный вопрос, как? — Вы предполагаете, что они начнут приносить жертвоприношения? — Но Ыль пыталась представить себе разные возможные варианты того, как могут развиваться события. Жертвоприношения пришли на ум сами собой, ведь, ну, всякое бывает. Она слышала много городских легенд про сатанистов, которые убивали людей во славу своего господина, да и всякие языческие организации иногда баловались этаким. Не всегда это были людские жертвы: кто-то использовал животных, кто-то растения, а кто-то просто какие-то драгоценности. В такой ситуации она находилась впервые. До этого ей просто говорили, какую информацию нужно забрать или какого человека нужно было устранить. Ничего большего не требовалось. Всё точно, чётко, понятно. Одно из немногих качеств, которые ей нравились в управлении Му Джина: понятность указаний, но, видимо, он решил убрать все возможные достоинства своего управления. — Жертвоприношения? — теперь настал черёд коллеги представлять себе всякое. — Нет, ну, не сейчас. Мы подумали, что они начнут подминать под себя бизнесы, и появится угроза на рынке, — да, здесь сразу говорило прагматичное рассуждение, а не мистическое. — О, — девушка тихо рассмеялась. — Кажется, я немного переобщалась с ребятами-профайлерами, раз такое сразу на ум приходит. Но это очень вероятный исход, если Культ действительно такой, каким ты его описываешь. — Я не знаю, — честно признался парень. — Никогда не работал с таким, но господин уверен, что к чему-то такому они рано или поздно придут. Они не похожи на тех, кто вещает о Господе Боге и спасении души. Но и чётко сказать, кому они поклоняются, я не могу. Может, они своего бога придумали. — Так вы их видели или нет? — переспросила Но Ыль. — Лично, прямо членов, а не отдалённые рассказы хакеров и странных покупателей. Смею предположить, что эти парни также далеки от бога, как и мы, и ничего путного они бы нам не рассказали. — Лично нет, да и не собираюсь, — он посмотрел на неё с удивлением. — У меня нет особого желания идти куда-то на поиски проблем. Я бы дал тебе ту визитку, но, увы, она теперь совершенно бесполезна. — Да, ситуация. — У тебя есть знакомые, кто когда-то занимался таким делом? — тихо спросил парень. — Понимаю, что не совсем твоя специализация, но, быть может, подобное было, — Но Ыль призадумалась, уставившись на уже подтаявший кусочек льда в её третьем коктейле. Конечно, у неё многое что произошло в жизни, но ничто не приводило её к таким экспериментам. В Северной Корее, конечно, было что-то похожее на секту, но она бы не стала называть это таковой. — Дай мне пару минут, — попросила она. Нельзя так просто вспомнить все дела, в которых были замешаны все ее знакомые. Гён Сок и Чон Бэ сразу нет. Они четко определили список своих проблем. Кто вообще стал бы заниматься подобным? Если вспоминать своих знакомых, то все бы притворились мёртвыми или больными, только чтобы не работать с таким, но в теории выбор был невелик. Наверное, профайлеры. Она не могла точно сказать, что знала все возможные дела, с которыми работал этот отдел: они работали с тем, что считали подходящим под свой профиль. Но Ыль была там не так давно, и меньше всего её интересовали подобные дела. Кто мог предугадать, что начальству понадобится? — Я могу поспрашивать несколько человек, которые и могут что-то знать, и не станут задавать вопросы. Но все же объясни мне понятнее, что именно вы хотите от меня услышать? Или вам нужны просто описания, а там сами сравните, подходят или нет? Тхэ Джу наклонился слегка вперёд. — Му Джин сам бы хотел поговорить с человеком, который имел дело с этим. — Точно нет, — Но Ыль ответила, не задумываясь. — Я не буду подставлять своих друзей под угрозу его хаотичного настроения, тем более, она — девушка, — Со Мин когда-нибудь наведёт на неё порчу, и это будет совершенно справедливо. Ну не к Ки Хуну же с таким идти: у него и так крыша сползает вниз, того гляди засыплет черепицей. Но Ыль в жизни одного сумасшедшего хватает, второй не нужен. — Да всё с его характером нормально, — запротестовал парень. — Это к тебе особое отношение. Иногда мне кажется, что ты просто давным-давно его отшила. — Тебе не кажется, — подтвердила Но Ыль. Нет, про Му Джина нельзя сказать, что он лицом не вышел. В свои года он пользовался большой популярностью среди женщин и считался одним из самых завидных женихов всей Кореи. Повезло - мог кто-то подумать, но Но Ыль точно не считала, что ей «повезло». Если б она хотела в своей жизни тотального контроля и шизотипические замашки, она бы оставалась там, где родилась. В Южной Корее всё это ощущать не хотелось. — Я спрошу её, захочет ли она встретиться с ним или нет, — Но Ыль надеялась, что позиция подруги в отношении стрёмных мужчин не изменилась за год. — Если она не согласится, я не стану на неё давить. Сочтут подозрительным. — Я буду благодарен. — Ты точно будешь, — буркнула девушка. — А вот он будет считать это нормой. — Они все считают это нормой, — уточнил Тхэ Джу, поднимаясь из-за стола. — Приятной ночи тебе. — О, уверяю, сны у меня точно будут прекрасные.

***

«Красота — высшая форма гениальности, но, в отличие от гениальности, она не требует подтверждений». Любить красоту не позорно. Любовь столь многогранное и неясное понятие, что нельзя дать точного определения, а что есть любовь? Ведь если это не предмет, то у него нет нормы правильности. Нельзя сказать, что карандаш неправильный, если он сломан или крив: при таких условиях он продолжает выполнять свою основную функцию. Если же материальный объект перестаёт делать свою работу, то он становится неисправным. Исходя из этого, любая «неправильная любовь» в рамках устоявшегося социума будет неисправной, то есть не поддающейся ремонту. А если любовь— процесс, то да, она может быть неправильной. Как если бы ваше сердце качало не кровь, а желчь. Для Ин Хо любовь была оценкой, а не глубокой привязанностью. Ему казалось глупым обозначать таким простым и опошленным словом схожесть душ и мыслей. Для этого не существовало одного слова, а те, кто утверждал иначе, были обычными глупцами, не думающими в своей жизни ни дня. Любил ли Хван Ин Хо? Да. Он любил дорогое вино и прогулки, любил хорошую кухню и вечер с книгой у камина, любил классическую музыку и запах дождя. Была ли у него хоть раз в жизни душа, которую бы он мог назвать своей? Никогда. — Вот как, — Ин Хо сидел в своём кабинете и пил кофе. После работы хотелось отдохнуть и подумать о чём-то вечном и прекрасном. На спинке стула висел пиджак, а он остался в белой рубашке и брюках, не меняя одежду на что-то простое. На экране компьютера то и дело всплывали новые оповещения. Вечер не обещал ему чего-то любопытного, но судьба умела удивлять. Ин Хо любил такое, когда не приходилось искать что-то самому. — Забавно, — быть может, Ки Хун действительно не знал, что высшее руководство всегда получает сведения, если их личные данные были запрошены. Он, право, не знал, как правильно отреагировать на подобную попытку проникнуть туда, где не должно быть никого: в его зону комфорта и приватности. Вот как бывает, вроде и не ищешь что-то интересное, а оно само тебя находит. Ин Хо не планировал устраивать новые игры с кем-то. У него был определённый план, от которого не хотелось отходить, ведь он требовал большого внимания. Он полагал, что все те россказни о Ки Хуне — всего лишь преувеличение таланта, который, в понимании Хвана, едва ли мог дотянуть до среднего. Но его ждал приятный сюрприз. Джун Хо сравнил бы это с найденной в шоколадном яйце уникальной игрушкой. — Что ж, вы так быстро сдались? — проговорил он одними губами, открывая файл с доступной информацией по Ки Хуну. В отличие от своего нового поклонника, Ин Хо уже был научен опытом, и он выигрывал в этом сражении. — Я надеялся, что мне придётся дольше завоёвывать ваше внимание, но, признаюсь, это даже любопытно: вы поняли что-то или я вам понравился? Думаю, глупо думать на последнее, учитывая, обстоятельства. Значит, вам хватило лишь одного взгляда, чтобы что-то почувствовать. Мне бы хотелось, чтобы вы подождали больше времени. Так игра становится интересней, — он обращался к маленькому квадратику фотографии в уголке листа, словно тот мог его услышать и понять. — Чем дольше ждёшь, тем слаще награда. Неужели вы так устали, что она перестала приносить вам удовольствие? Ах, какая потеря. Ничего, не беспокойтесь, — экран моргнул оповещением. Ин Хо знал много талантов, которые угасали в череде однообразных работ. Чем сильнее развит ум, тем больше он требует, чтобы поддерживать себя на достойном уровне. Бездарная трата его на бытовые вещи рано или поздно приводила к деградации, и всё шло к упадку. Это было печальным, но неизбежным следствием, особенно в такой сфере, как понимание других. Когда долгое время смотришь на заурядное, начинаешь быть этим «заурядным». Перед Ин Хо же теперь стоял выбор: помочь своему новому сотруднику ощутить что-то иное, позволить приблизиться, чтобы сжечь его, но подарить уход в самом расцвете. Позволить стать легендой, а не безумцем? Или же уничтожить его, заставить погрязть в обычном и превратить в ещё один субстрат? — Я позабочусь о вас, господин Сон. Я заставлю вас вновь почувствовать эйфорию погони. Ваш талант более не будет тратиться на рядовых хищников, что так бездарно заполняли ваше время. Вы сами решили свою судьбу, — хрустальный фужер блеснул в свете лампы, и следом послышался плеск вина из бутылки. Красота заполнила стекло, а комнату наполнил пряный запах специй. — Должен признать, я тоже успел заскучать. Мне было так интересно увидеть вас в деле, надеюсь, вы не станете очередным разочарованием. Мне бы не хотелось терять время в пустую, уверен, вам тоже, — он отсалютовал экрану. — Быть может чуть позже, я приглашу вас на семейный ужин? Ах, да, у нас с вами нет семьи. Что поделать? Гении живут в одиночестве. Здесь Ин Хо врал, ведь у него всё ещё был брат, который крутился на своей орбите безумства. Джун Хо не хотел никогда жить такой жизнью, но она пришлась ему по вкусу. Ин Хо помнил, когда решил, что мир не столь простой, как ему говорили. Когда ребенок только делает свои первые шаги, ему начинают объяснять простейшие нормы морали. Что такое хорошо и что такое плохо? В детском возрасте это просто оценить, ведь сложных материй пока не существует, во всяком случае, если общество вокруг подрастающего индивида соответствует этим нормам. Весь мир предстаёт большим игровым полем, где не случится ничего плохого. Дети чувствуют себя бессмертными и всесильными. Но чем больше дней менялось на календаре, тем сильнее приходило осознание о ложности простых утверждений. Всё не делилось на добро и зло, а было комплексным: в каждом было все и ничего одновременно. Ин Хо долгое время считал, что он видел мир неправильным, измененным, пока до него не дошла простая истина: он видел этот мир таким, каким он есть. Люди вовсе не походили на благородных стражей из легенд, готовых пойти на бой с свирепым драконом. Последнее, кстати, также забавило мужчину, ведь в мифологии дракон — это символ мудрости, а значит, в сказках сила всегда побеждала ум. Ин Хо пошел в полицию, надеясь, что сможет уравновесить ту тьму, что в нем, что говорила с ним, стоило только остаться наедине. Когда в темноте плачет ребенок, он боится не того ужаса, что сидит у него под кроватью в ожидании, когда босая нога соскользнет с чистых покрывал. Он ждет прихода того, что было порождено его воображением и что нельзя убить. Тот страх, что обитает в историях и легендах, неубиваемый, ведь, по сути, тогда должен умереть и главный герой. Ин Хо всегда внушали, что он достигнет величия, что сумеет победить все свои страхи и пороки. — Я верю в тебя, — шептала его родная мать, сжимая детскую ладошку. Он помнил её, но во снах лицо неизменно оставалось покрыто дымкой. Почему он так плохо запомнил последние дни в ее обществе? Быть может, это навязчивое желание оставить её счастливой и молодой хотя бы в своей памяти? Какой она была красивой и сильной! Она любила его всем своим сердцем, и даже проиграв войну болезни, старалась улыбаться и делать все для своего единственного сына. Когда недуг достиг точки не возврата, она оплатила ему лучшую школу и отвезла в последний раз на море. Деньги, отложенные на лечение, уже не имели смысла. Ей хотелось оставить после себя рассветы, запах моря и ванильного мороженого, а не больничные кабинеты и стерильность. — Осенью тебя заберёт твой отец, — она провела мягкой ладонью по его темным волосам, смотря, как ярко-оранжевый диск плыл за край моря, медленно скрываясь в прохладных водах. Его мама всегда любила закаты, Ин Хо полюбил сумерки. — Но почему? — он приподнял голову, стараясь заглянуть в ее глаза. Ин Хо не знал своего отца до той осени, они с матерью не были связаны брачными клятвами, оставив свои отношения в прошлом. Его мама не искала замену, а просто жила ради сына. Она не стала никого обременять, и, как позже узнал мальчик, его отец даже не знал о нем и никогда бы не узнал. — Потому что я хочу, чтобы у тебя был кто-то, — она опустила печальный взгляд. — Чтобы ты не оставался один. — Но я не один, — тогда он искренне не понимал, почему она говорила такие слова. Только потом осознал - это было прощание. Она не могла найти в себе смелость сказать все прямо, не позволила увидеться в больнице в ее последний день. О смерти матери он узнал лишь когда были организованы похороны. Одна из многих потерь в его жизни. Но вместе с тем он обрёл иное: младшего брата, когда впервые взял красный свёрток одеял в свои руки и взглянул на сморщенное детское личико. Он надеялся, что тьма обойдет его, но она поглотила всю семью, тьма никогда не отступает. Ин Хо не желал умирать в своей чудесной истории, он желал прожить счастливо с женой и будущими детьми, но ему показали, как он был не прав. Встреча с Мин... перевернула его планы, и он невольно подумал, что мама была бы рада его выбору. Когда его жена умирала на руках, не в силах дальше терпеть ту боль, он подумал, что у судьбы ужасное чувство юмора, понять которое он не сможет. — Пообещай мне, — шептали её сухие губы, когда врачи оставили их, дали шанс попрощаться наедине. — Прошу тебя, — тогда он дал клятву, исполнить которую не вышло. Тогда что-то в Ин Хо навсегда изменилось. Он не сказал бы, что тогда его окутала тьма, ведь с ней он жил, просто тогда осознал, что от нее не нужно бегать. Не нужно больше зажигать свечи в надежде отогнать тени, что липли к душе и телу, не нужно накрываться одеялом с головой в тщетной надежде сбежать, потому что сбежать уже не получится. Он принял свою темноту, принял злость и гнев, создал из них броню. — Ведь можно возводить форты, — закончил мысль Ин Хо, смотря в окно, где среди леса быстро мелькали огоньки. — А можно разрушать их осадными орудиями. В этом разница, господин Ки Хун. Вы сами выбираете: жертва или охотник. Почему вы вдруг решили, что должны всю жизнь прятаться? Демоны никогда не удержат себя в клетке. Он не создавал творения, не лепил себе подобных, как любил это делать небезызвестный друг. Ин Хо считал его слишком пафосным: он не бог, всего лишь скромный судья. Он помогает тем, кто достоин, и забирает тех, кто потерял свой шанс на жизнь. Никаких бессмысленных смертей. Ин Хо не любил тему смерти. В привычном понимании он бы сказал, что боялся её: только глупец не будет этого делать. Ему не нравилась неизвестность, которая последует после того, как глаза закроются в последний раз. От увлекательной беседы с никем Ин Хо отвлёк звук мотоциклов за окном. Два чёрных байка затормозили на подъездной дорожке, и всадники спешились, снимая шлемы. Его младший брат и его непутёвый друг, с которым они точно в ближайшее время не будут встречаться. Какая печальная утрата рода Хван, который не оставит после себя наследника, если только Ин Хо не захочет вспомнить об этом или же не украдёт ребёнка. Действительно, империи должны передаваться, и его отец прекрасно об этом помнил. Он отошёл от окна, ставя стакан на стол, и замер в ожидании прихода гостей в свой кабинет. Хотелось разобраться со всем быстрее, ведь у него ещё была работа. — Ин Хо? — в дверь заглянул Джун Хо в кожаной куртке, с которой стекали капли воды. Брат выглядел очень довольным, что не могло напрягать. — Ты занят? — Я же просил не заходить в дом в уличной одежде и обуви, — недовольно проговорил мужчина, опуская глаза вниз. — Это неприлично. — Да я знаю, — вздохнул парень, заметно уставший от бесконечных правил. Любой другой бы уже поплатился за подобное неуважение, однако Джун Хо был любимым младшим братом, и ему многое сходило с рук. Порой даже слишком многое, но что не сделаешь ради последней частички семьи. — Но ты не представляешь, что мы узнали! — Для начала ответь мне, что заставило вас ехать в такую погоду ночью на мотоциклах? Хочешь быстрее на тот свет уйти? — голос Ин Хо звучал холодно, но младший понимал, что им сейчас диктовал страх. Всё, что принадлежало брату, должно было жить по его правилам, как бы страшно это не звучало. Единственное, что бы он не простил Джун Хо, — это смерть. — Срочность, — быстро выпалил Джун Хо, снимая куртку. Он промок сильнее, чем ожидалось, и теперь возникла серьёзная опасность простуды. Слечь сейчас означало пропустить всё веселье. — Срочность, — повторил Ин Хо, пробуя это слово на вкус. — Хорошо ли это или плохо? — Интересно, —  Ин Хо кивнул на стул перед столом, усаживаясь в своё кресло. Джун Хо без вопросов занял своё привычное место. Всё в кабинете казалось родным, с ностальгией по детству. Между ними была разница около пятнадцати лет, и Ин Хо отчасти даже заменил ему отца в самые важные периоды жизни. Порой и сам Хван-старший говорил, что считает его больше сыном, нежели братом. Между ними всегда было доверие: абсолютное, тотальное. Никаких секретов быть не могло — это главное условие. — Учитывая, что вас с Кон Ю не было несколько дней, я начинаю опасаться новостей, — отправлять этих двоих куда-то было опасно: они абсолютно не контролировали свои идеи, которые иногда выходили за рамки конспирации. — Надеюсь, обошлось без ваших сцен. — Уверяю, в этот раз ты не сможешь найти изъянов. — Очень на это надеюсь. А теперь, будь добр, расскажи мне всё. — Если кратко, — Джун Хо знал, как его брат не любит размазывание информации. Длительные предисловия лишние, когда дело касалось рабочих вопросов. Младший был несколько похож на него, но было несколько замечаний: Джун Хо управляли эмоции, которые он не пытался контролировать, позволяя себе взрываться. Это делать он умел и делал красиво, с размахом. — Ты помнишь, что работал у нас некогда один неприятный тип с пунктиком насчёт японских лагерей смерти и их опытов с болезнями? Ты ещё думал, что его можно было отправить на алтарь к нашему Жрецу: настолько он тебя тогда раздражал. — Тот доктор? — уточнил Ин Хо. Говоря честно, его многие раздражали, но он умел отличать работу от реальных отношений. — Пён Ки, если не ошибаюсь. Да, неудачный эксперимент в плане централизованной политики, но очень талантливый. Как врач полная бездарность, но как вирусолог и био террорист просто великолепный, — Ин Хо никогда не выбирал в свою обширную свиту ненужных людей: каждый имел свою ценность и уникальную пользу. Даже этот докторишка, который хоть и был импульсивным, одиноким, но прекрасно помогал общему делу. Пён Ки сам прибежал к нему, падая в ноги и прося дать шанс, спасти от машины правосудия, когда его искали по делу об убийстве одного пациента. Ин Хо смилостивился, да и ничего интересного не происходило, он был открыт к возможным экспериментам, отчего решил рассмотреть и такие варианты. Проработали они не долго: Пён Ки просто был психопатом без границ, который привлекал к себе слишком много внимания. Он сбежал меньше трёх месяцев назад, решив, что они его только ограничивали. Ин Хо не сильно обеспокоился его уходом. — Вот именно, — кивнул Джун Хо. — Информация касается его. Он прекрасно знал, что никто никогда не покидает их братство просто так. Они навсегда сохраняют секреты, полученные в их скромной компании. Доктор не был дураком, чтобы самостоятельно настроить против себя не только правительственные органы, но и преступные. Он будет молчать и отвлекать на себя полицию: можно ли придумать вещь лучше? Кому какое дело до одиночных пропаж и тел, когда у вас под боком человека с набором террориста. — Чего ты опасаешься? — с нескрываемым интересом спросил Ин Хо. — Он не глупый, и не станет сам себе искать могилу. Такие люди, получившие свободу реализовывать свой потенциал, не будут отказываться от покровительства, а мы же дадим лучшее, что он может получить. — Но он выходит из-под контроля, — уверенно заявил Джун Хо. — Он задумал изобрести вирус, который бы стал наказанием людей за похоть, — это откровенно рассмешило старшего Хвана. Забавнее заявления он ещё не слышал, а жил он достаточно долго. Что только не являлось мотивом отбрасывания масок, когда человек впервые падал на колени перед ним: собственная философия, желание показать миру истинное лицо, создавать вне рамок. Как прекрасно всё это звучало, если бы речь шла об истинных творцах: художниках, актерах, писателях. Они шли к нему, просили у него и были готовы боготворить его, лишь бы он принял их, показал истинность мира. Ин Хо никогда не ставил себя выше, но все чувствовали это, его мнение — главнее любой инстанции. Он понимал свою власть, но никогда не злоупотреблял этим. «Они доверяют нам свои мысли и души, — сказал он когда-то Джун Хо. — Они пришли ко мне за помощью, за тем, чтобы я увидел их, понял их. Они нашли успокоение во мне и друг друге. Я не должен отказывать им в том, в чём было отказано мне. Нам с тобой». — У тебя есть доказательства? — Переписка с неким бандитом, чье имя не упоминается, — Джун Хо злобно скривился. Было видно, что он сильно разозлился из-за отсутствия возможности «приструнить» ещё одного свободного. — Умные стали, теперь хорошую конспирацию создают. У хакеров нахватались. Нам бы найти среди них людей для себя, иначе мы просто потеряем реальное понимание дел. — Ближе к теме, — лениво поторопил Ин Хо. Ему нужно было успеть выспаться, а глаза уже слипались. — У меня завтра с утра работа. — Он создал вирус, и тем самым планирует создавать зомби, — старший Хван неопределенно хмыкнул: информация точно не пришлась ему по душе. — Цитата: «Оружие Господа почти готово. Вскоре я явлю миру его гнев, и все те, кто подверг себя пороку, сгниют живьём». Я пока не знаю, насколько успешны эти вирусы и есть ли уже что-то. По правде говоря, я даже не знаю, каким способом он пытается его распространять. У нас нет больше вирусологов. — Продажа и разработка биологического оружия хоть и прибыльное, но заметное дело. Мы позиционируем себя, как независимые от общества и государства, и нарушать свои принципы я не стал бы ради призрачной наживы. — Ага, — согласился Джун Хо. — Полагаю, это может несколько затруднить нашу работу, однако сомневаюсь, что нанесет серьезный вред, — сделал вывод Ин Хо, закрывая ноутбук. — Но, — возмутился Джун Хо, но был остановлен ладонью, поднятой вверх. — Я не говорю, что мы вовсе проигнорируем эту проблему. Мы будем наблюдать, да и у меня теперь больше возможностей для этого. Нам не обязательно устранять его своими руками, — закончил свою мысль Хван. — Признаюсь, мне даже интересно, как он будет пытаться разнести этот вирус, учитывая способы распространения. Если он борется с похотью, то половым путём? Однако это несколько усложнит и замедлит процесс. Попробуй выяснить больше информации, — Ин Хо уже предполагал, кому, в случае непредвиденной ситуации, отдаст дело безумного доктора. Нет, это был не Ки Хун, для него он уже подготовил что-то новое, а вот его ученицу стоило чем-то занять. Посмотреть на её способности. — Не боишься, что доктор проболтается, если полиция прижмёт его к стенке? — уверенность брата его не убедила. У Джун Хо была иная манера охоты: если Ведущий и Жрец обожали долгие игры в прятки, наслаждались медлительностью процесса, то его это выводило из себя. Тратить месяцы на теоретически возможного «идеала», чтобы затем разочароваться - истинная пытка, а её участники - форменные мазохисты. Джун Хо предпочитал действовать сразу, а не выдумывать себе хитроумные планы. Наверное, поэтому они сошлись с Кон Ю. — Он будет молчать, пока закрытый рот сохраняет ему жизнь и свободу, но когда у тебя на пороге стоят ребята из отдела быстрого реагирования, ты расскажешь им все, только чтобы сократить себе срок. Не проще ли найти и убить его, пока он не превратился в проблему? — Его убийство только смутит остальных, — Ин Хо задумчиво посмотрел на выцветшую карту, занимавшую всю стену между шкафами из красного дерева. — Всё взаимосвязано, и потеря одного элемента приведет к смещению других. Никто не поверит его словам, а если и поверит, что у них будет? Мифический Культ? Без знающих людей это звучит как выдумка, — подобное определение даже позабавило мужчину. — Мы пока не больше чем городская легенда. Разве полиция бросится искать Слендермена или ожившего мертвеца? Нет, они подумают, что его психическое здоровье сдало и отправят на всю жизнь в комнату с белыми стенами. А там он уже никому не навредит. Кстати, — Ин Хо быстро повернул голову в сторону брата. — Тот труп, что нашли в заповеднике, его рук дело? Насколько я понял, погибший проживал в нашем Чистилище. — Да, — Джун Хо расслабленно махнул рукой, теряя интерес к разговору. — Опять что-то не получилось, но если он всегда будет прятать неподходящих в одном месте, то рано или поздно эта свалка превратится в новую гору. Поразительно, что никто не замечает пропажи такого количества человек. - Он предпочитает другой вид уничтожения улик. С чего вдруг такая трата ресурса? - Это тебе лучше у него самого спросить. А что? Труп как-то напряг местный состав? - Нет, - нахмурился Ин Хо. Он предполагал, что самого профайлеров заинтересует столь необычный экземпляр. Конечно, "необычность" его была продиктована больше в плане восприятия, чем криминалистики.  — Здесь всё в порядке, — он опустил глаза, подмечая синяки на руках Джун Хо. — Когда успел получить? Опять упал с байка? И где до сих пор ходит твой дружок? Боится ко мне прийти после своего фееричного выступления на площади? — Нет, — Джун Хо надул губы. — Я не ребёнок, чтобы падать. Что до Кон Ю: он просто загоняет наш транспорт в гараж, а ты сам просил зайти меня, чтобы поговорить наедине, — напомнил он. — Раз он так тебе не нравится. — Почему же? Меня он вполне устраивает, но его методы иногда выходят из-под контроля, — Ин Хо бы с радостью его отчитал, да только результата бы не было. У Вербовщика были свои методы и понятие «можно» и «нельзя». Вот уж кто точно потерял пару уроков из детства. — Мои тоже. — Вот и встретились два одиночества, — саркастически ответил мужчина. Вербовщик нашёл его сам. Просто однажды заявился и сообщил, что обо всём знает и хочет быть с ним. Откуда он узнал и почему был так уверен, что его не убьют на месте? Этого Ин Хо никогда не узнал, но решил, что упускать такое дарование было бы ошибкой. Он сам выбрал себе титул, решив, что теперь будет помогать отбирать тех, кто приходил сюда с надеждой. — Пф, хоть у кого-то из нас должна быть личная жизнь, — махнул рукой Джун Хо. — Ты господин многих грехов, познакомься с похотью поближе. Даже наш доктор внезапно заинтересовался такой темой, — младший считал, что Ин Хо необходим рядом кто-то, чтобы хоть как-то  придавать ему облик нормального человека. — Значит, доктор выбрал  похоть, — вновь вернулся к этой теме Ин Хо, поднимаясь с места. Младший только усмехнулся: умеет брат тему перевести. — Как же любопытно. Никогда не подозревал, что он может так понять всё, учитывая, что я никогда не говорил о Боге. Джун Хо послушно опустил голову. Их семья никогда не была религиозной, но мама Джун Хо всё равно верила. Верила в то, что есть защитник, который не позволит её семье пострадать. Верила в то, что её младшего сына ждёт прекрасное будущее. Она была хорошей женщиной, которая никогда не делила их с братом на своего и чужого. Если бы она дожила до этого времени, Джун Хо подумал, что они разбили бы ей сердце. Не такую жизнь она хотела для них. — Знаешь, что есть семь смертных грехов? — он встал лицом к высокому окну в пол. Оттуда открывался вид на обрыв и звездное небо, сегодня потерявшее свой свет и надевшее вуаль темноты. Даже огни города затерялись среди проливного дождя и грохота молний. Словно сама природа чувствовала, что грядёт что-то ужасное, опасное, катастрофическое. Очередной раскат грома и яркая тёмно-синяя вспышка расчертила черное покрывало, вспышка осветила величественный силуэт Ин Хо, выделяя его. Невольный страх окутал Джун Хо, напоминая о том, кто стоял перед ним в этот час, и что в облике зверя нельзя более было узнать лицо родного брата. Полиция запустила в стаю овец не то пастыря, не то волколака с кровавой пастью.

***

Утром всё было как всегда: ночь не принесла с собой изменений, а мир не рухнул к ногам злосчастного тирана. Ки Хун очистился от тревог и был готов продумывать свои действия логично, не впадая в крайности и истерию. Он лёг рано, во всяком случае, в сравнении со своим привычным режимом, дав организму отдохнуть. Ки Хун всё также шёл по мокрой улице, вздрагивая от пронизывающего холода. Всё также вокруг шумела жизнь. Отчего-то погода не баловала, и каждый день становился всё холоднее. Ки Хун любил осень, находя в ней свою собственную меланхолию. Была в этом своя печальная красота: в сером небе, в опавших листьях, в тихом шёпоте приближающейся зимы. С прохладой приходило и долгожданное облегчение, ведь в такую погоду бороться с мигренью было легче, чем в жуткую жару. Ему стоило одеться теплее, если он не хочет выйти на больничный, который ещё нужно заслужить. — Не боишься простыть? — заботливо поинтересовалась Со Мин, снимая тёмно-коричневое пальто на вешалку, повидавшую не один год. Она пришла минут на десять раньше и уже успела поставить электронный чайник. В комнате приятно царили теплота и запах бергамота. — Там на улице ветер просто жуть, пришлось поверх ещё и свитер надевать. Надеюсь, тепло ещё вернётся. В подтверждение её слов за окном послышался треск ветвей, которые через секунду упали на асфальт. Погода обещала стать хуже. Ки Хун поёжился, представляя, какой холод сейчас бытовал на улице. Люди, идущие по тротуару, то и дело прятались за деревьями, запахивали верхнюю одежду в тщетной попытке прикрыть горло и грудь. Простудиться в такое время было легко.  — Нет, мне относительно комфортно: чем холоднее на улице, тем меньше у меня болит голова, — Ки Хун обернулся к окну, наблюдая за раскатами грома. Да, сентябрь не баловал спокойствием. Свою куртку он просто кинул на диван, решив, что ничего с ней не будет. Девушка потом обязательно поворчит. — Ужас, надеюсь к вечеру станет спокойнее. Нужно будет позвонить детям, чтобы Чхоль не останется играть на площадке: погода к этому не располагает, — с появлением детей Ки Хун осознал, как слаб детский организм, способный заболеть от одного чиха. — Он ребёнок, а у них свои представления о погоде. Для них даже торнадо не будет выглядеть так страшно: все вместе побегут смотреть, — Со Мин включила компьютер, намереваясь проверить рабочую почту, и налила в чашку кипяток. — У меня к тебе интересные вопросы. — Что-то случилось? — Ки Хун поднял голову, посматривая на свою ученицу. Он уже успел устроиться на своём рабочем месте, массируя виски. Пусть боли не было, но тяжесть в голове ощущалась. — И да, и нет. Я изначально думала, что мой информатор слегка напился. Такое ведь бывает, когда тебе звонят друзья и говорят в трубку всякий бред, — видно, тема совсем была странной, раз девушка принялась оправдываться. — К счастью, искать мы будем не пришельцев. Меня попросили узнать, были ли у нас когда-то дела, связанные с религиозными организациями? Такой вопрос заинтересовал Ки Хуна ровно также, сколько и озадачил. У Со Мин также был узкий круг друзей и знакомых, который ограничивался товарищами по работе, которые точно не могли принести проблем. Сон не отрицал, что многое он мог не знать, ведь не интересовался личной жизнью людей, что окружали его. Али как-то обмолвился, что это была его слабая сторона. — С чего вдруг такая тема? — Некоторые организации столкнулись с этим, — что за чудесный разговор выходил! Абстрактно и обо всём сразу! Столько воды даже в Тихом океане не было. Не зря Со Мин так хорошо написала диплом. — Конкретики я не получу. Ладно, храни свои секреты. В такие моменты я даже жалею, что не могу так просто читать тебя. Значит, у нас появилась некая религиозная община? — Культ - не всегда религиозная организация, — с сомнением проговорила Со Мин, посматривая на Ки Хуна. — Культ ведь может формироваться вокруг сильной личности, которая способна вести за собой людей разных социальных слоёв и убеждений, в отличие от секты. Времени подумать было предостаточно, ведь серьёзных дел, за исключением трупа в лесу, не было. Они также воспользовались тем, что стажёры были отправлены по делам: Чон Ю и Хё Джун за компанию отправили на лекцию о вскрытии, которые проходили на другом конце города. По правде говоря, туда отправили всех стажёров, которые не были задействованы в активных делах, чтобы освободить время их наставникам. Лекции на местах работы были не лишними в их обучении, ведь материальное академическое пространство отличалось от суровой реальности, и их нужно было подготавливать. Такие лекции и практики проводились комплексно и были направлены на переосмысление теоретического опыта, полученного во время обучения. Со Мин не стала скрывать от друга то, чем с ней поделилась Но Ыль, явно обеспокоенная происходящим. Хоть девушка и была далека от мафии, считая это чем-то несерьезным, но на подобное закрывать глаза не стоило. — Это может быть просто оккультное, где они собираются гадать по картам таро или определять тип человека по его камням, или же мафия решила сделать необычный концепт, — предложила она варианты, видимо, не располагая достаточным количеством информации. О да, конкуренция на рынке незаконных вещей такая, что нужно удивлять клиентов интересным дизайном. Ки Хун уже представлял другие возможные «концепты», которые точно сделают работу Джэ Хо веселее и разнообразнее, а то закладчиков-клоунов он ещё не видел. — Сомневаюсь, что у них есть полноценная атрибутика. Хотя в США был такой прецедент, когда секта превратилась во что-то серьезное, но с их разрешениями на оружие это неудивительно, у нас табельное выдают после целого допроса и освидетельствования, — Ки Хун в силу своего опыта имел больше познаний, отчего Со Мин в начале предложила устроить встречу именно с ним, но Но Ыль отказалась. По её словам, «свидетель» и Ки Хун точно бы устроили конфликт в силу своих ужасающих характеров. — Не хотелось бы перенимать опыт иностранных коллег в таком плане. Там всё закончилось очень печально, — девушка представила толпы вооруженных людей с крестами на улицах Сеула, и увиденное не пришлось по душе. К интересному, никто из отдела Ки Хуна оружием никогда не владел, хотя им оно требовалось ради безопасности. Зачастую их походы в логово преступников заканчивались получением телесных повреждений и несколькими неделями в больницах. Они попросту не могли пройти психологический тест на должное количество баллов, чтобы им позволили иметь при себе огнестрельное оружие: комиссия опасалась, что они просто нападут на своих же или гражданских. Чон Бэ на это только успокаивал друга тем, что с их фантазией и карандашом можно научиться убивать. Ки Хун бы не хотел брать за основу своей самообороны разум, в котором маньяки устраивали пикник. В таком случае защищаться придется уже от него. — Секта и культ — вещи разные, — напомнил Ки Хун. — Только дилетанты ставят их на одну позицию, — к своему удивлению, он ощущал себя намного лучше, чем вчера. И намного разговорчивее. Неужели так повлиял полноценный сон без кошмаров? Пожалуй, теперь стало ясно, как нормальные люди должны чувствовать себя по утрам. Как минимум, они не должны так сильно ненавидеть мир. Он не стал насиловать себя поисками информации, предпочитая действовать исходя из уже имеющейся. Ее было немного, но и этого было достаточно, чтобы понять — с Ин Хо просто не будет. Он не станет раскрывать все карты сразу, и Ки Хун решил просто принять эти условия. Он уважал желание этого человека отдалиться от социума и быть наедине с самим собой. Ки Хун сам иногда подмечал такое желание в себе. Быть может, Ин Хо показался ему странным из-за их схожести? Это было бы разумно и не так надуманно, как выглядели его теории до этого. Даже забавно, учитывая, что самого Ки Хуна долго не хотели допускать до полевой работы ввиду его нестабильности. В любом случае, Ки Хун решил, что он будет выпытывать искомое прямым столкновением, а не украдкой. Ин Хо сам тянулся к нему с расспросами, и ему казалось, что за этим читалось что-то личное, персональное. Ки Хун явно был интересен, а учитывая дополнительное психологическое образование, интерес этот мог быть продиктован научным любопытством. От этого становилось неприятно, но в то же время дарило призрачную надежду, что хоть кто-то сможет понять сложность работы в отделе и ослабить давление на их рутину. — Знаю, — кивнула девушка. — Хотя, честно сказать, по описанию, что она дала, я не вижу здесь стандартную мафию. Слишком много слова «мафия» в моей речи, — посмеялась девушка. — Надо придумать забавное прозвище. — И какое ты предпочитаешь? — усмехнулся мужчина. — Не думал, что нам нужны прозвища. Может, ещё и нам придумаешь псевдонимы? Будем как секретные агенты, но не помню, чтобы на нас объявляли охоту. — Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение, — заметила девушка, завязывая волосы в хвост. Она уселась на край стола, держа в руках белую чашку с любимыми персонажами из фильма. — Учитывая, что стоящих дел давно не было, а значит, и причин для радости, это меня пугает. Мне что, ожидать где-то труп? — Неужели тебя так беспокоит, когда я в хорошем настроении, что ты рассматриваешь вариант, где я делаю работу за наших клиентов? — это было даже обидно. Сан Ву как-то говорил, что Ки Хуна нужно «приручать», чтобы он мог свободно вести себя в обществе других. Либо же эти люди должны были быть безумцами, чтобы принимать его таким, каким он был. Сан Ву относился к последнему, и он же был тем, кто знал Ки Хуна лучше него самого. Нельзя сказать, что Чон Бэ и Али не понимали его, просто они не были похожими. Господин Ким всегда советовал Ки Хуну пытаться вырваться в простое общество с их бытовыми проблемами, а не: «мне ночью снились утопленники, и я понял, какую марку шоколада любит маньяк». Данное высказывание было взято не из воздуха, а основано на реальных событиях: Ки Хуну два дня снились странные изломанные фигуры, напоминающие сухие вишнёвые деревья. Как там говорилось: если смотреть в бездну, она вскоре начнет смотреть на тебя? Так с Ки Хуном они играли в гляделки уже несколько лет, и первой бы проиграла пустота. — Это беспокоит всех, — в комнату, не стучась, вошёл Сон Бэ, держа в руках бумажный пакет. После первого дня все перестали носить форму, если только не были заняты на патруле, в том числе и его друг. — Потому что обычно мы не можем предугадать твою реакцию на очередное убийство. Ты как-то спонтанно её выбираешь, а я принёс вам прекрасное дополнение для обсуждения проблем. У Ён Ми сегодня день рождения, и она принесла нам всем тортики. Мы с Али не очень любим сладкое, поэтому сплавляю это всё вам. Вы как-то упоминали, что мозги требуют глюкозу, когда вы работаете над очередной загадкой. — Оу, — Мин спрыгнула со стола, позволяя разложить вещи. В их маленьком раю хаоса все же были некоторые правила: не есть на полу, к примеру. Это было оставлено на рабочие вечеринки, где пол становился достоянием общественности. — Так, а если мы не едим сладкое? — подал голос Ки Хун, продолжая листать файлы без особого интереса. Как назло, стоящего дела, чтобы отвлечь мысли, не было, и приходилось вновь забивать голову чертовым Ин Хо. Он уже должен искать защиту от обилия внимания к своей скромной персоне. Говоря о сладком, Ки Хун не шутил, ведь действительно не слишком уважал сладости. В «помощи мозгу» ему помогали острые штуки, от которых потом горел не только рот. — А Сэ Бёк и Чхоль? Отнесёшь им, ведь я тоже не горю желанием зарабатывать себе лишние килограммы. — Зачем тебе следить за фигурой? — буркнул мужчина. — Ты на себя посмотри! Худая вся, тебе кушать нужно. И с чего это у вас зашёл разговор про культы и секты? — поинтересовался Чон Бэ, посматривая на Ки Хуна. — Ты собрался сферу деятельности поменять, и теперь у нас организация социопатов? Знай, я квартиру продавать ради твоих идей не стану. — Не беспокойся, — Ки Хун смотрел в чашку, но на губах его играла улыбка. Его улыбка — большая редкость, занесённая в Красную книгу. — Твоя жена убьет тебя раньше, чем я сумею получить хоть какие-то деньги. — Только без трупов, пожалуйста, — в дверь вошёл Али, держа в руках коробку из доставки. — Я скоро забуду, как выглядит кровать. — У нас кабинет или проходной двор? — возмутилась девушка. — Вы чего сюда все есть приходите? У нас столовку закрыли? — Давай признаем честно, — Сон Бэ положил ей руку на плечо. — То место нельзя было назвать никаким известным нам именем. Ад проще описать, чем заведение, которое решили построить, употребляя улики со склада. А едим мы у вас, потому что у вас тихо и не так многолюдно. Остальные банально боятся к вам подойти: вдруг у вас в холодильнике труп, а у салата будет психологическая травма. — У меня скоро будет психологическая травма от вас, — уверенно заявила девушка. — И мигрень. — Мигрень я уже заработал, — встрял Ки Хун. — И психологическую травму тоже. — Она у тебя с рождения, — отмахнулся Пак. — Не приписывай вину за это никому, кроме твоей матери, решившей определять время рождения ребёнка по лунному календарю. О чём у вас разговор шёл? — Говоря о сектах и культах, — продолжил Ки Хун с видом эксперта. Али же уселся на кресло, готовясь пообедать под увлекательный разговор о новых видах расчленения трупов. Он уже научился есть под все неприятные темы, которые только могли возникнуть в общении. — А вот это не делает тебе травму? — махнул рукой на него Чон Бэ. — Абсолютная стабильность. — Эту травму я готова принять. Она приятная. — Соми, тебе ещё нужен мой вывод по вопросу или нет? — перебил их Ки Хун. — Ваш синдром дефицита внимания должен позволять вам понимать сразу несколько тем. — Чон Бэ, — Ки Хун пристально посмотрел на друга, и тот примирительно поднял руки, капитулируя перед напором. — И так… Остальные заняли свои места в зрительном зале, давая возможность другу высказать все, что он хочет. Ки Хун редко делился своими размышлениями, предпочитая переживать это всё глубоко внутри, однако он всегда был рад дать совет. — Их многие путают, ведь никто не станет вдаваться в детали, когда дело касается убийств и большого количества тел. Секта по большей части принимает тех, кто религиозно имеет схожие убеждения, так как в большинстве своем она направлена на критику современной религиозной системы. Заметь, — обратился он к девушке. — Я говорю лишь о вере и её проявлениях. Ну не пойдет сатанист в секту, где славят Христа, и не поменяет своё мировоззрение, ровно также буддиста не убедят проповеди об Аллахе. Секта всегда объединяет тех, кто верит во что-то одно. Говоря о культе - это слом личности в результате эмоционального кризиса, естественно, это относится и к первому варианту нашего обсуждения. К примеру, у тебя умер кто-то близкий, и ты не знаешь, как дальше жить. Тут к тебе приходят «добрые люди» и дают схему, по которой ты можешь двигаться дальше. Однако Культ направлен на социум и общность людей в целом, отчего проблемы становятся универсальными. — Пока что звучит как одно и то же, — хмыкнул Чон Бэ, выкидывая бумажный стаканчик в мусорку к горе таких же. — Они все обожают социально незащищённых людей. Это всё наше государство! Встаём и идём бастовать против президента. — Я на митинги не пойду, — добавил Али. — Я только-только гражданство получил, не пытайтесь меня депортировать. — Как ты работал в полиции без гражданства? — удивилась Со Мин. — Да ладно, у нас кадров так сильно не хватает, что мы уже принимаем ребят из мафии, — отмахнулся Чон Бэ, хлопая Али по плечу. — И да, это наш хитрый план по твоему выселению. — Наш? — Культ формируется вокруг сильной харизматичной личности, однако здесь стоит уточнить, — продолжил Ки Хун, уже не обращая внимания на их перепалки. — Что многие объединения возникают по такому принципу, так что его наличие не является исключительной чертой. Лидер — основа всего, и без него любое функционирование невозможно. — Отлично, будем искать проповедника, но вы так и не объяснили, с чего вдруг такой интерес, — вновь обратился к ним Али. — Никогда не замечал за вами подобного раньше. — Это пока теория, — отмахнулась Со Мин. — Мы не знаем, когда она станет практикой. — В любом случае, это к нам не относится, — спокойно ответил Ки Хун, заканчивая сухой рассказ и возвращаясь к файлам в телефоне. - Пока это дело другого отдела, но я не говорю, что всё может измениться. Естественно, я не исключаю вероятности, что все может перерасти в человеческие жертвоприношения. Но ты знаешь: пока это не трогает нас, мы не должны вмешиваться. Мы просто наблюдаем. — Какие оптимистичные выводы, — нахмурился Чон Бэ, заваривая себе очередной стакан кофе. — Кстати, чудесно выглядишь, — обратился он к Мин. — У тебя сегодня свидание? — Пф, — девушка фыркнула, поправляя рубашку. — Я всегда хорошо выгляжу. Ки Хун решил использовать мои способности таким образом. А также люди больше настроены на разговор с опрятным и с виду прилично одетым человеком. Это вызывает больше доверия. — Мне просто удобно не представлять отдел, — сегодня он уже не стал обращать внимание на свой внешний вид, ограничившись джинсами и каким-то свитером, видавшим приход Джека Потрошителя. — Были бы у нас хоть какие-то заметки о них, — покачала головой девушка. — Понимаешь, я чувствую, что это ещё перерастет во что-то интересное, — когда такое говорит специалист по психопатам, самое время сменить место жительства, язык и гражданство. — Не люблю, когда ваш отдел упоминает «интересное». Это всегда заканчивается чем-то плохим. — У твоего «информатора» нет данных об их атрибутике? — хоть Ки Хун и утверждал, что дело для них сейчас бесполезно, интерес в нем побеждал. Признаться, он ещё не имел дело с верующими психопатами, а ведь дело здесь имеет совсем другой оборот, нежели обычный представитель этой «фауны». Конечно, все они либо верили в то, что они исправляют мир, или в то, что это нужно. Большинство идей, вкладываемые в убийства, были основаны на вере во что-то. Сама по себе вера ужасно опасна, ведь за ней не содержится длинная цепочка выводов, причин и следствий. Она просто есть, и не имеет конца или начала. Просто однажды приходит к человеку осознание, что он прав, и только его истина верная. Именно поэтому так важно опираться не только на докажи - подтверди, но и на эмоции, психологию. — У нас нет никаких данных, только слова, и то не личного свидетеля. Меня попросили узнать, было ли что-то подобное у нас, и, если я захочу, встретиться с тем, кто видел его лично, — насчёт последнего Но Ыль просила не думать и просто не идти, забыв, что отдел "гениев" подрался бы за любое не скучное дело. — Сходи в архив, там должны были остаться дела двадцатого века, которые происходили на территории Сеула, как минимум. Что-то похожее должно было найтись, — предложил Ки Хун. — И я даю согласие, чтобы ты поговорила с тем свидетелем, только осторожно. — Так, — Чон Бэ подозрительно посмотрел на них. — Ты отправляешь юную прекрасную девочку на встречу с не пойми с кем? — Не пытайся комплиментами выбить себе безлимит на посещение нашего кабинета, — заметила Мин. — Ах да, — Ки Хун посмотрел на Ким. — Постарайся никого не убить и отзвонись, что этот человек вернулся домой, -— Со Мин рассмеялась. — Только после того, как увижу, что ты ещё не убил нашего нового начальника. — Ки Хун уже успел с ним поссориться? — удивился Али. — Когда успел? — Мы не ссорились, - отмахнулся мужчина, решив умолчать, что потратил достаточно времени, чтобы узнать про него. Это совсем не сталкинг, и уж точно это была не ссора. — Я думал, он тебе понравится, — неожиданно выдал Али, привлекая к себе пристальное внимание. Ки Хуна тоже смутила эта фраза. — Что? Они же с ним похожи, вы не замечали? — Я не особо интересуюсь своими сотоварищами. От вас я не жду каких-либо неожиданностей, хотя стоило бы, — призналась Со Мин. — Но внешне они точно разные: Ин Хо весь из себя такой прилизанный, что ли. Идеальный, а таких людей нет. — Разве так важно, какой он? — спросил Чон Бэ. — По мне, пусть хоть вечера проводит в борделях, только пусть зарплату платит во время и не устраивает нам проблем. А что он там в личной жизни — я за него не замуж выходить планирую. — Нет, похожи по душе, что ли, — Али уже успел пожалеть, что начал эту тему. Теперь он не знал, как выразить свои мысли, чтобы эта группа поняла его правильно. — Они говорят похоже, смотрят. — Не замечал этого, — это даже удивило Ки Хуна. Сравнение показалось неуместным: разве можно их вообще сравнивать? Со Мин призадумалась, явно пыталась просмотреть логический путь, который преодолел мужчина, чтобы выдвинуть подобное предположение. — Я тоже, — добавил Чон Бэ, но шутить не стал. Что-то также обеспокоило его. Их комната погрузилась в напряжённое молчание. Ки Хун переводил взгляд от одного документа к другому, ощущая, как прежнее напряжение вернулось. Утренняя лёгкость пропала, спала на пол ненужным одеялом, открывая его миру. Открывая его чудовищам реальности, которые не бы от первых солнечных лучей. Спокойствие испарилось, оставив после себя гнетущее послевкусие. Чхоль бы сравнил его со вкусом тушёной капусты, которую он так не любил. — Вы не замечаете этого, потому что привыкли, что перед вами мир предстаёт таким ясным, — пояснил Али. — Что вы даже забываете о существовании похожих на вас. А Чон Бэ просто занят своими проблемами, чтобы помочь вам. — Я так понимаю, у тебя слишком мало дел, раз ты находишь время мысленно сводить Ки Хуна с кем-то, — пробурчал мужчина, натыкаясь на шокированный взгляд Мин. — Что? У меня дочь в подростковом возрасте, я всё это знаю, чтобы быть с ней на одной волне. — Как вас обоих твоя жена терпит, — покачала головой Со Мин. — Или ты уже не ночуешь дома? —  С таким обилием задач я буду ночевать на работе, на этом самом диване, — он кивнул на предмет мебели у стены, заваленный всем подряд. — Если вы думаете, что у всех такая красота, где из происходящего только моральные дилеммы Ки Хуна, то я вас разочарую. У нас столько дел, что иной раз приходить не хочется. Ки Хун уже не слышал их шутки, погрузившись на новый уровень собственной меланхолии. Чон Бэ так легко перевел всё лишь в выдумку, простую забаву, но сердцу было неспокойно. В голове так не кстати всплывали слова Сан Ву: « — Когда кто-то мне скажет, что этот человек похож на меня, тогда я пойму, какой монстр стоит передо мной». Голоса друзей становились громче: они обсуждали что-то, связанное с порядком и проведением уборки каждую пятницу, чтобы кабинет не походил на место, где умер игровой персонаж. Со Мин отважно отстаивала их позиции в плане хаоса и его влияние на вселенную. Всё долетало как из толщи воды, покрытой льдом: приглушённо, искаженно, неясно. Ки Хун уже был в своем мире, где не было места другим: только он и то, что зреет глубоко внутри. Мысли, чувства становятся двойными, словно не только он ими обладает. Он никогда не бывает один. В своём теле, в своей душе, в своём разуме. Неприятно, но необходимо. Иногда ради общего блага приходится терпеть собственную боль. — О, — в дверь быстрым шагом влетел Гён Сок, замирая на пороге.  — Я что, пропустил какое-то важное оповещение? Или вы собрались здесь безо всякой причины, просто в очередной раз поругать Джэ Хо? Тогда могли бы подождать меня, — он прошёл к столу, который уже заняли. — Для этого нам и собираться не нужно, мы делаем это отдельно, но также согласованно, — отмахнулся Чон Бэ, потягиваясь. — Ты чего сюда прилетел? У вас у всех дел нет? Так я вам найду, чтоб хернёй не страдали. — Там, — Гён Сок тяжело дышал, словно успел пробежать марафон. Он попытался отыскать бутылку с водой, но потерпел поражение. — Там что-то, что явно заинтересует Ки Хуна. — Ты опять стоишь на новостных сводках? Почему вечно ты первым узнаешь о чём-то? — возмутилась Со Мин. — Я просто выхожу из помещения, — Гён Сок с благодарностью принял уже успевшее остыть кофе. — Нормальная одежда? — Сон подавил в себе желание бросить в друга чем-то. Иногда он становился совершенно невыносимым. — Общение с живым человеком, которому не интересны трупы? — Тело, я бы даже не назвал это трупом, слишком эстетично, — из уст Гён Сока это звучало особо угрожающе, имея свой привкус ближайшей катастрофы. — Но это даже описать нельзя, надо просто видеть, - столь местная оценка была дана не просто так, отчего внутри Ки Хуна разлилось сладкое предвкушение. Он чувствовал, что это изменит его представление.