Глава 3
17 февраля 2025 г., 11:35
Тристан
Дом престарелых превратился в улей с приглушенной активностью: полиция прибыла вместе с криминалистами, а сиделки и персонал судорожно пытались помешать им разбудить постояльцев и устроить хаос.
– Нам нужно проверить всех жителей на отравление тяжелыми металлами. – Дэнни задумчиво почесывает щетину на подбородке.
– Я вернулся в папину комнату и проверил его руки. Он выглядит чистым, как и большинство других, кого я видел, но если отравление произошло здесь, мы не можем исключить перекрестное заражение.
– Мы разберемся с этим, Трис. – Он успокаивающе поглаживает мою руку, а затем поднимает взгляд и видит огненно-рыжие волосы своего напарника.
– Детектив Уилкс, – говорю я с теплой улыбкой, когда она останавливается перед нами. Я хорошо узнал Мэдди и ее жену Соню с тех пор, как мы с Дэнни стали ходить к ним на ужин, когда позволяют наши графики.
– Тристан, – приветствует она. – Они сказали, что это отравление мышьяком. Мышьяк? Правда?
– Похоже на то, но нам все равно нужно подтвердить.
– Это как в романе Агаты Кристи.
Позади нас кто-то прочищает горло, и мы все оборачиваемся, чтобы увидеть худую женщину средних лет с пепельно-каштановыми волосами, одетую в униформу Sainsbury’s, выглядящую усталой и грустной.
– Мэдди, это Кларисса, племянница миссис Абернати, – многозначительно говорю я ей, делая шаг навстречу плачущей женщине.
– Очень сожалею о вашей утрате, – с раскаянием произносит Мэдди, протягивая руку. – Я детектив Уилкс, а это детектив Хейз.
– Я знакома с Дэнни, – всхлипывает она. – Зовите меня Ларри.
– Ларри? – Мэдди моргает.
– Кларисса... Ларри... – Она пожимает плечами. – В детстве это как-то прижилось, а теперь меня все так называют.
– Ларри! – Лоис появляется из ниоткуда и громко восклицает, словно подтверждая слова Ларри. – Мне так жаль, дорогая. Нам будет ужасно не хватать твоей тети.
– Что случилось? Я слышала, кто-то говорил, что ее отравили?
– Ларри, – мягко говорит Дэнни, – мы пока не знаем, что произошло, поэтому не можем делать никаких предположений, но, похоже, твоя тетя умерла от отравления каким-то тяжелым металлом, скорее всего мышьяком.
Ларри ахает, ее покрасневшие глаза расширяются от шока.
– Мышьяк? Я думала, что он вышел из употребления в 1800-х годах. Разве не так маленькие викторианские леди убивали своих мужей?
– Он все еще есть, просто не так широко используется, – отвечает Дэнни.
– Я не могу в это поверить. – Ларри прижимает ладонь ко лбу. – Кто мог желать ей зла? Она была просто милой, безобидной старушкой, которая даже не знала, какой сегодня день недели.
– Я не знаю, но мы узнаем, обещаю, – говорит Дэнни.
Лоис успокаивающе обнимает ее.
– Ты выглядишь так, словно у тебя была долгая и тяжелая смена, и все это стало для тебя ужасным потрясением. – Она слегка прижимает Ларри к себе и отпускает ее, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. – Тристан, почему бы тебе не отвести Ларри в комнату отдыха, а я принесу вам обоим чаю, пока полиция занимается своей работой.
Я киваю и направляюсь в комнату отдыха, Ларри послушно идет рядом со мной.
– Как твой отец? – спрашивает она, когда мы входим в комнату.
Я включаю свет и подхожу к одному из столов.
– Он... – Я беспомощно фыркаю, садясь.
– Понимаю. – Она кивает и садится, отодвигая стопку настольных игр в сторону.
– У него сегодня был хороший день, – тихо говорю я.
– Лови их, когда можешь. – Она достает свой телефон и, нахмурившись, смотрит на экран.
– Я знаю, что это глупый вопрос, но ты в порядке?
Она кладет телефон на стол лицевой стороной вниз, разочарованно вздыхая.
– Я пыталась дозвониться до мамы. Тетя Долорес... ее старшая сестра.
– Не удалось с ней связаться?
– Она в круизе с номером 32. – Ларри закатывает глаза.
– Номер 32? – спрашиваю я, заинтересовавшись.
– Это любовник номер 32, муж номер 8. – Ларри слегка улыбается. – Можно подумать, в ее возрасте она немного сбавит обороты. Когда я росла, в жизни мамы постоянно менялись мужчины. Она влюблялась так же часто, как некоторые женщины меняют трусики. К счастью, она выходила замуж не за всех, но их было столько, что проще было присвоить им порядковый номер, чем заучивать имена.
– Ух ты.
– Да. – Ларри поднимает глаза, когда в комнату входит Лоис с чайным подносом, на котором стоит тарелка с печеньем, чайник, две крепкие кружки, коробка молока и несколько пакетиков сахара. – Спасибо, Лоис. – Она устало улыбается, тянется за кружкой и наливает себе крепкий чай.
– Значит, Долорес ее сестра? – спрашиваю я, когда Лоис выскальзывает из комнаты. Ларри кивает.
– Они не были близки, у них была большая разница в возрасте. Я думаю, тете Долорес было около двадцати, когда моя мама появилась на свет. Их мама снова вышла замуж после войны, когда отец Долорес погиб в бою. Новый брак, новый ребенок. Я всегда была той, кто присматривал за тетей Долорес, когда она стала старше. Она была по-настоящему добра ко мне, когда я была маленькой, пыталась дать мне стабильность, которую мама не смогла или, скорее, не захотела дать.– Глубоко вздохнув, она уставилась в свой чай мутного цвета, рассеянно помешивая его. – Я не могу представить, что мама оборвет свой круиз, она слишком эгоистична для этого. Она никогда не беспокоилась о своей сестре раньше, и я сомневаюсь, что начнет сейчас.
– Мы с Дэнни поможем, что бы тебе ни понадобилось. – Я протягиваю руку и успокаивающе кладу на ее.
– Спасибо.– Она сжимает мою руку и выдавливает еще одну слабую улыбку, хотя по ее щеке сбегает непрошеная слеза, которую она быстро вытирает. – И что теперь будет?
– Ей нужно будет провести вскрытие, чтобы подтвердить мои подозрения, – мягко говорю я.
– Ты будешь этим заниматься?
Я качаю головой.
– Скорее всего, нет. Ее перевезут в местный морг.
– Что, если я хочу, чтобы ты это сделал? – спрашивает она. – Просто... – Она с трудом сглатывает. – Она такая крошечная и... и я знаю, что ты будешь добр, что ты сохранишь ее достоинство.
– Я не знаю, – честно отвечаю ей. – Я могу посмотреть, сможет ли Дэнни потянуть за ниточки и перевести ее в Хакни, но я не могу ничего обещать.
– Спасибо. – Она шмыгает носом, протягивая руку за салфеткой из ближайшей коробки, и случайно роняет на пол запечатанную коробку с молоком, но когда она наклоняется и тянется за ней, мои глаза расширяются при виде знакомой маленькой старушки, стоящей позади нее.
Миссис Долорес Абернати после смерти выглядит так же, как и при жизни, в своей странной чайной шляпке, кардигане на пуговицах и плиссированной юбке. Она все еще прижимает к груди свою сумочку, обхватив обеими хрупкими руками кожаную ручку, и что-то рассеянно напевает себе под нос.
Я чувствую, как сжимаются мои губы, пока я изучаю ее. Она кажется потерянной в своем собственном мире, как и раньше. Как только она освободилась от физического тела и болезни, которая держала ее в плену разума, я ожидал, что она будет более последовательной, но она кажется такой же потерянной и сбитой с толку.
Это смертельный цикл, размышляю я, как и у Дасти. После убийства трансвестит Дасти Ле Фрей оказалась в ловушке, застыв, как и она, на пороге смерти. Вот почему первые несколько месяцев она всегда появлялась передо мной в золотом платье, в котором умерла, окровавленном парике, с испорченным макияжем и в одной туфле.
Эванджелин Кроушенкс, пожилая дама, которая часто посещает магазин оккультных книг и редкостей в Уайтчепеле, сказала, что это из-за того, что она попала в смертельный цикл и не может двигаться дальше, пока не будет раскрыто ее убийство. Нет, поправляю я себя. Нужно было раскрыть не ее убийство, а решить незавершенное дело с отцом, которое мешало ей двигаться дальше.
Дерьмо. Я оглядываюсь на старушку, которая снова исчезает из виду, когда Ларри садится и ставит коробочку молока обратно на стол. Как, черт возьми, я должен выяснить, в чем заключается незавершенное дело Долорес, если она все еще страдает от призрачной версии болезни Альцгеймера?
Черт возьми, где Дасти, когда она мне нужна?
– Я просто не могу поверить, что это происходит на самом деле, – жалобно произносит Ларри. – Ты действительно думаешь, что кто-то убил тетю Долорес?
Я открываю рот, чтобы сказать не знаю что. С одной стороны, мне хочется успокоить ее, сказав, что Долорес просто скончалась от естественных причин и ушла на тот свет. С другой стороны, я смотрю на доказательство того, что Долорес покинула бренный мир до истечения срока годности.
Прежде чем я успеваю подтвердить то или иное предположение, Ларри издает отчаянный всхлип и отодвигает свою кружку с чаем в сторону, складывая руки на столе, прячет в них лицо и плачет. Я наблюдаю, как Долорес, шаркая ногами, подходит к ней сзади и неловко похлопывает племянницу, хотя Ларри этого не чувствует и совершенно не подозревает о ее присутствии.
Это кажется таким милым в каком-то странном, сюрреалистическом смысле, до того момента, когда коробка с салфетками слетает со стола и ударяет Ларри по голове. Я быстро хватаю ее с гримасой, когда Ларри поднимает на меня опухшие, заплаканные глаза.
– Салфетки? – Я протягиваю коробку с неловкой улыбкой.
Она достает из коробки бумажную салфетку и подносит ее к лицу, закрывая глаза, чтобы высморкаться, и в этот момент чайник поднимается со стола и плывет к ее чашке.
С писком ужаса я протягиваю руку и хватаю его, когда Ларри открывает глаза.
– Эм, налить еще? – Я покачиваю чайник в одной руке, все еще держа салфетки в другой.
– Нет, спасибо.– Она хмурится, протягивает руку за телефоном и снова смотрит на пустой экран.
– ПРЕКРАТИ! – беззвучно шепчу я Долорес, невинно улыбаясь Ларри, когда она снова обращает свое внимание на меня.
– От твоей мамы все еще нет ответа?– спрашиваю я, ставя салфетки и чайник на стол.
– Нет, я...
– Ого... а... – Я вскакиваю со стула, когда вижу, как Долорес направляется к Ларри, держа в руках настольную игру, в которую она любила играть с ней каждый раз, когда приходила в гости. Я быстро хватаю ее, прежде чем Ларри успевает заметить, как она левитирует по комнате, прячу за спину, хватаю Ларри за руку и вытаскиваю ее из-за стола.
– Знаешь, что мы должны сделать? – торопливо говорю я ей, разворачивая к двери и кладя настольную игру на стол позади нас. – Мы должны пойти к Дэнни... Да, именно это мы и должны сделать. Это была долгая ночь, и тебе, наверное, стоит немного отдохнуть. Так что мы проверим Дэнни, а потом попросим кого-нибудь подвезти тебя домой.
Я направляю ее в коридор, призрак плетется за нами, снова напевая себе под нос.
Мы встречаем Дэнни и Мэдди у палаты Долорес, но больше сегодня ничего нельзя сделать. Они организовали вывоз тела Долорес и доставку его в морг Хакни завтра. Дэнни, благослови господь этого человека, знал, что я захочу довести дело до конца, и потянул за ниточки, чтобы мне разрешили провести вскрытие, несмотря на то, что смерть произошла рядом с моим районом.
Ларри, едва держась на ногах, направляется домой, оставив мне свой телефон и адрес, чтобы я мог поддерживать с ней связь на протяжении всего расследования.
Когда остальные полицейские, наконец, уходят, Дэнни поворачивается ко мне, выглядя таким же измученным, как и я.
– Ну, этот день был не таким, как я ожидал, – усмехается он.
– Это ты мне говоришь, – бормочу я себе под нос.
– Вот что я тебе скажу. – Он обнимает меня и притягивает ближе.
– Что? – Я улыбаюсь ему.
– Почему бы нам не вернуться к тебе? Мы могли бы вместе принять ванну. – Он оставляет дразнящий поцелуй на моих приподнятых губах. – Я помою тебе спинку, если ты помоешь мою.
Я тихо фыркаю от удовольствия и издаю стон, когда чувствую чье-то присутствие рядом со мной. Я слегка поворачиваю голову в сторону и вижу, что Долорес пристально смотрит на меня. Я ни за что не стану раздеваться в ванной с Дэнни, пока Долорес разгуливает на свободе без присмотра.
Что действительно беспокоит, так это то, как она может с такой легкостью перемещать твердые предметы. Дасти потребовались недели, чтобы справиться даже с мелочами, но Долорес, похоже, не задумывается об этом дважды. Что может только обернуться неприятностями для вашего покорного слуги. Как, черт возьми, я собираюсь это объяснить?
– Вообще-то… – неохотно начинаю я.
Как я должен сказать ему, что, как бы мне ни хотелось стать с ним мокрым и мыльным, нам придется нянчиться с призраком, страдающим слабоумием, который, как оказалось, может перемещать физические объекты? Блять, я мысленно стону. Я еще даже не набрался смелости сказать ему, что могу видеть мертвых людей.
– В чем дело, Трис?– Он проводит пальцами по моим волосам, и я хочу выгнуться навстречу его прикосновениям, как Джейкоб Марли. Черт бы побрал Дэнни и его волшебные руки.
– На самом деле, я разбит, – отвечаю я и не лгу. Я чувствую себя так, словно только что пробежал двадцатимильный марафон в шлепанцах. – Я просто хочу заползти к тебе в постель и прижаться.
– План, с которым я полностью согласен. – Он усмехается, беря меня за руку.
Переплетая свои пальцы с моими, он ведет меня по коридору, но все это время я с болью осознаю, что крошечная мертвая леди следует за мной по пятам, как маленький утенок.
