Глава 4
18 февраля 2025 г., 13:22
Тристан
Я открываю глаза, когда скупые струйки воды из душа щекочут мне лицо. Ощущение такое, будто меня обдало легким дождем, и это еще одна причина, по которой мне нужно поговорить с домовладельцем. Как будто мало того, что приходится жаловаться на терку для сыра, которая служит мне крышей, так теперь еще и напор воды отсутствует.
Намылив тело как можно лучше, я сую волосы под жалкую струю воды. Смывание шампуня с моих густых волос занимает вдвое больше времени, чем обычно, и к тому времени, как я заканчиваю, вода становится ледяной, а я дрожу, как полуутонувший чихуахуа.
Резко отодвинув занавеску, я испускаю совсем не мужской крик, когда мои близорукие глаза натыкаются на размытую фигуру, стоящую перед закрытой дверью в ванную. Я хватаю занавеску для душа, когда ноги скользят в мокрой керамической ванне. Я натыкаюсь на занавеску для душа, крепко хватаюсь за нее, теряю равновесие и падаю, посылая пластиковые зажимы во все стороны, как крошечные ракеты, сбивая бутылки с полок и разбивая угол зеркала в ванной. Боль пронзает локоть и отдает вибрацией в руку, когда, укутанный в прозрачный пластик, я сползаю в ванну, тяжело дыша и выглядя так, будто меня упаковал серийный убийца.
– Ой-ой-ой, – медленно выдыхаю я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Я свешиваю одну руку с края ванны, тело следует за ней, и я неуклюже плюхаюсь на коврик, как новорожденный тюлень. Прищурившись без очков, я с трудом могу разглядеть неподвижную женщину, сжимающую в руках сумочку.
Миссис Абернати, со стоном смирения осознаю я. Что это с призраками? Сначала Дасти, теперь старушка. Какую часть фразы «в ванную вход воспрещен» они не понимают? Неужели больше нет ничего святого?
Я уже собираюсь открыть рот, когда дверь ванной распахивается, и в комнату влетает Дэнни, проходя прямо сквозь миссис Абернати и заставляя ее исчезнуть в тонкой дымке.
– Я слышал грохот. – Взгляд Дэнни падает на меня, распростертого на полу. – Ты в порядке? – Он вскидывает бровь, рассматривая разбросанные повсюду бутылки и маленькие пластиковые зажимы для занавесок.
– Небольшая неисправность душа. – Я прерывисто вздыхаю. – Немного помоги, пожалуйста.
Он подходит ко мне и без труда поднимает с пола. Его руки нежны, а глаза полны беспокойства.
– Ты не ушибся? Может, стоит тебя осмотреть, возможно, у тебя сотрясение мозга.
– Я в порядке, – выдавливаю я.
– Мы можем позвонить в 111. – Он медленно поворачивает меня, вытаскивая из душевой занавески, словно разбинтовывает мумию в одном из тех фильмов с Лоном Чейни-младшим.
– Я бы не стал звонить в 111 даже за советом, как вытащить занозу. – Я морщу нос. – Честно, я в порядке.
Он оборачивает полотенце вокруг меня, прижимая мои руки к бокам, и целует в нос.
– Будь осторожнее, у меня есть планы на это великолепное тело. – Он улыбается, нежно целуя меня в губы.
– Это не подразумевает, что мы оба будем пользоваться душем или ванной, не так ли? Потому что давление воды снова упало, а в прошлый раз потребовалось три дня, чтобы вызвать сантехника.
– Ради всего святого, – бормочет Дэнни, нахмурившись. – Я так понимаю, мистер Ахмед еще не перезвонил?
– Ты шутишь? Квартира может сгореть дотла, а он, скорее всего, так и не ответит на мои звонки. – Я фыркаю. – Но мой договор аренды скоро истекает, – размышляю я. – Может, мне стоит начать подыскивать что-то другое. Здесь не так много жилья в моем ценовом диапазоне, поэтому я и терплю удивительно невидимого мистера Ахмеда, но, думаю, я мог бы снять что-нибудь подальше и добираться на работу на метро, а не пешком.
– Примерно так. – Дэнни наклоняет голову, изучая меня. – Я тут подумал, может, нам стоит...
Что бы он ни собирался сказать, его прерывает громкий и настойчивый звонок телефона. Он достает его из кармана и бормочет себе под нос:
– Я должен ответить, это Мэдди.
– Все в порядке, мы поговорим позже. – Мои губы кривятся. – Я, по крайней мере, на восемьдесят процентов уверен, что смогу одеться без травм.
Он усмехается, нажимая на кнопку соединения, и подносит телефон к уху.
– Хейз, – говорит он в качестве приветствия, выходя из комнаты.
Быстро высушившись и бросив полотенце в корзину для белья, я натягиваю боксеры и узкие джинсы, затем носки и мои верные мартинсы. Я только выбрал из ящика чистую футболку, когда оборачиваюсь и вскрикиваю.
Прямо передо мной, практически прижавшись к моей груди, стоит миссис Абернати.
– Эээ... – Я прижимаю футболку к соскам и пытаюсь сделать неловкий шаг назад, но она просто делает шаг следом, будто не хочет расставаться со мной. – Миссис Абернати, вы нарушаете мое личное пространство.
– Поклон, – решительно говорит она.
– Эээ... ладно, – медленно отвечаю я, отстраняясь от нее, но она следует за мной, как щенок с проблемами границ.
– Поклон, – повторяет она с улыбкой.
– Ладно... конечно, почему бы и нет. – Я смиренно вздыхаю, натягиваю футболку через голову и подхватываю толстовку, выходя из комнаты, натягивая ее кое-как.
Дэнни поворачивается и протягивает мне кружку с кофе, когда я захожу на кухню. С благодарностью принимая ее, я прислоняюсь к стойке и смотрю, как он потягивает кофе, внимательно слушая своего напарника. Мне нравится наблюдать за ним в режиме гиперсосредоточенного полицейского, это действительно горячо.
Хотя мое откровенное разглядывание несколько омрачается маленькой старушкой, прижавшейся ко мне сбоку и молча смотрящей мне в лицо.
– Ладно, спасибо, Мэдди. Скоро увидимся. – Он кладет трубку и переключает внимание на меня. – Мэдди подтвердила, что останки миссис Абернати благополучно прибыли в морг, и ее вскрытие перенесли на первое место в твоем расписании на сегодняшнее утро. Я знаю, что она наверняка у тебя на уме.
Я украдкой бросаю взгляд на морщинистое лицо рядом с моим.
– Ты даже не представляешь, – бормочу я.
– Токсикологический центр отметил это как срочное дело. Они беспокоятся, вдруг кто-то еще подвергся воздействию, поэтому нам нужно как можно скорее найти источник отравления. – Он поворачивается, ополаскивает свою чашку и ставит ее на сушилку. – Сейчас я возвращаюсь в «Санрайз». Мэдди встретит меня там.
– Проверь, как там папа, ладно? – Я ставлю недопитую чашку на стол, мой желудок сжимается от беспокойства.
– Конечно, проверю, тебе даже не нужно просить. – Он обхватывает мое лицо ладонями и целует в губы. – Увидимся вечером, хорошо?
Я медленно киваю, пока он направляется к выходу из кухни.
– О, – он останавливается и поворачивается ко мне, но мой взгляд уже задумчиво устремлен на миссис Абернати, – может, мы могли бы закончить этот разговор позже?
– Да, конечно, – рассеянно бормочу я, гадая, какой разговор он имеет в виду.
Несколько мгновений спустя я слышу, как открывается и закрывается входная дверь, но не обращаю на это внимания. Не могу представить, кто мог захотеть отравить миссис Абернати, и почему именно мышьяком? Это так устарело. Если вы хотите кого-то убить, есть гораздо более простые способы сделать это. Из всех людей в доме престарелых «Санрайз» я не могу назвать никого, кто был бы способен на такую ужасную вещь. Возникает вопрос, у кого еще был доступ и мотив?
– Хорошо, я здесь. – Знакомый голос раскалывает тишину так резко, что даже миссис Абернати вздрагивает от неожиданности. – Что я пропустила?
Я бросаю взгляд через кухню на Дасти, которая разглаживает юбку, поправляет свой слегка съехавший набок парик и достает из декольте маленькую пудреницу, чтобы поправить размазавшуюся помаду.
– Как Брюс?– Я кривлю губы, когда замечаю, как она взъерошена.
– Энергичный.– Она улыбается.
– Извини, что спросил. – Я весело качаю головой.
Дасти смотрит на меня и медленно моргает, наклоняя голову.
– Тристан, к тебе что-то прилипло, ты в курсе?
– Дасти, это Долорес Абернати. Она пришла домой со мной и Дэнни вчера вечером.
– Вы двое какие-то чудаковатые. – Дасти цокает языком, глядя на призрачного моллюска, который в данный момент прикреплен ко мне.
– Отвратительно, но нет. – Я поднимаю свой уже остывший кофе и делаю глоток, после чего выливаю его в раковину и споласкиваю чашку. – Мы вчера ездили в дом престарелых.
– Этого не было в планах. – Она хмурится. – Ты сказала, цитирую: «Скройся, чтобы я мог провести следующие двадцать четыре часа, трахаясь со своим невероятно горячим парнем».
– Я уверен, что не говорил именно этих слов.
– Подумаешь, я немного перефразировала. – Она поджимает губы и снова переводит взгляд на маленькую старушку, которая все еще стоит рядом со мной и снова что-то напевает себе под нос. – Так что там со Старой Матушкой Хаббард?
– Мы с Дэнни вчера ездили в дом престарелых, чтобы провести день с папой, потому что у него был один из его хороших дней. Пока мы там были, миссис Абернати скончалась, но я почти уверен, что она умерла не по естественным причинам.
– Убита?
Я киваю.
– Похоже на то. У нее на ногтях отметины, свидетельствующие об отравлении тяжелыми металлами, скорее всего мышьяком.
– Господи, что это? 1842? Никто больше не использует мышьяк, дорогой, это так старомодно.
– Расскажи это убийце миссис Абернати, – отвечаю я. – В любом случае, миссис Абернати последовала за мной домой, и я уверен, что она никуда не уйдет, пока мы не раскроем ее убийство или не решим ее незавершенное дело.
– Ты не можешь просто спросить ее? – Она поворачивается к старушке. – Долорес, дорогая? Что тебе нужно, чтобы выйти на свет?
– Ты не можешь просто спросить ее, – вмешиваюсь я. – Она, вероятно, не знает, кто ее убил, и, кроме того, у нее болезнь Альцгеймера.
– Что? Все еще? – Дасти моргает, и я киваю. – Она заперта в смертельном цикле?
– Это мое предположение.
– Полагаю, это еще одна галочка в графе «вероятно убита», – размышляет Дасти.
– Есть еще кое-что.– Я прикусываю нижнюю губу. – Вчера, когда я был в доме престарелых, у меня возникло странное чувство, что за мной наблюдают.
– Трис, дорогой, за тобой наверняка наблюдали, причем как минимум двадцать разных людей. Это дом для слабоумных.
– Нет, я не это имел в виду. – Я качаю головой, пытаясь придумать, ощущение холода, пробегающего по спине. – Как раз перед тем, как мы узнали, что миссис Абернати умерла, я увидел... тень.
– Тень? – медленно повторяет Дасти. – Полагаю, ты имеешь в виду не Хэнка Марвина*.
*Хэнк Марвин – музыкант из группы The Shadows (Тени).
– Нет, тень, что-то черное и расплывчатое. – Я делаю странный неразборчивый жест руками. – Она висела над землей и выглядела как странный плащ, парящий в воздухе. Я не мог разглядеть лица, из-за надвинутого капюшона, и она была тонкая... нематериальная. Как дым. Она висела возле комнаты миссис Абернати, а потом вплыла внутрь и исчезла. – Вот это чумовое дерьмо. – Глаза Дасти расширяются. – Ты когда-нибудь видела что-то подобное раньше? – спрашиваю я. – Нет, слава богу.– Она качает головой. – Но мы всегда можем спросить Брюса или Эванджелин Кроушенкс. Когда она чувствует, что может помочь, она просто кладезь духовной информации. Главное - поймать ее в нужном настроении. – Возможно, стоит попробовать. Но сначала мне нужно съездить в морг, чтобы провести вскрытие миссис Абернати. – О, забавно, – сухо говорит Дасти. – Я просто подожду тебя здесь, а еще лучше, встретимся в книжном магазине. – Перестань думать своим членом. – Я закатываю глаза. – У Брюса тоже есть работа, знаешь ли. – Я в курсе, – чопорно отвечает она. – Я буду ему помогать. – С чем? – Я прищуриваюсь. – С его работой... с чем-нибудь. – Она улыбается. – Хорошая попытка, Дасти, но мне нужно, чтобы ты присмотрела за миссис Абернати для меня. Меньше всего мне нужно, чтобы она заглядывала мне через плечо, когда я буду препарировать ее труп. – По правде говоря, она, скорее всего, даже не дотянется до твоего плеча. Как будто кто-то положил ее в сушилку и уменьшил, – замечает она. – Дасти... – О, да ладно. Почему я должна нянчиться с бабулей Коко? – ноет она. – Потому что такова работа, – решаю я. – Ты решила вернуться и помочь мне, вот как ты мне сейчас помогаешь. – Ладно, – хмыкает она, закатывая глаза. – Давай, Долорес, милая, – говорит она громким и преувеличенным голосом, протягивая руку. – Она умерла, Дасти, а не оглохла, – сухо говорю я. – Насколько тебе известно, – бормочет она, и я удивляюсь, когда миссис Абернати послушно пересекает кухню и берет Дасти за руку, мило улыбаясь ей.***
Утро серое и унылое, как часто бывает в апреле, но все вокруг кажется хрустящим и чистым. Не холодно, и я глубоко вдыхаю чистый воздух. В голове крутится водоворот мыслей - от отца до Дэнни и обратно. Отбросив их, я пытаюсь сосредоточиться. Сейчас лучшее, что я могу сделать, - это завершить вскрытие миссис Абернати и отправить образцы в лабораторию. Как только мы подтвердим мою гипотезу о причине смерти, можно будет попытаться придумать, как вывести старушку на свет. До морга недалеко, и независимо от погоды, будь то дождь или солнце, я всегда наслаждаюсь прогулкой. Не могу сказать, что я в восторге от перспективы искать новую квартиру, но, действительно, мистер Ахмед слишком ненадежен, а зданию уже больше ста лет. Учитывая, насколько серьезными стали протечки, это только вопрос времени, когда мне придется столкнуться с проблемой черной плесени. Зная, что Дасти и миссис Абернати идут за мной рука об руку, я распахиваю дверь морга, машу коллегам и возвращаюсь в свой кабинет, чтобы сложить вещи и надеть лабораторный халат. Захватив нужные бумаги, я направляюсь в главную комнату, чтобы начать готовить все необходимое. – Доброе утро, Тристан, – приветствует меня веселый голос, когда двери распахиваются. – Доброе утро, Тед, – киваю я санитару. – Они сказали, что тебе нужна старая птичка из дома престарелых. – Он направляется к холодильникам и подкатывает тележку, открывает маленькую квадратную дверцу и со стальным шипением выдвигает ящик. – Если ты имеешь в виду миссис Абернати, то да, – уточняю я. – Прости, док, не хотел проявить неуважение. – Он быстро переносит миниатюрные останки на металлический стол в центре комнаты. – Генриетта подготовила ее вчера вечером, и они упаковали и пометили всю ее одежду, так что она готова к работе. – Спасибо. – Я наклоняюсь и начинаю раскладывать инструменты на тележке. – Крикни, если что-нибудь понадобится. – Он отодвигает тележку к стене и шутливо отдает мне честь. – Будет сделано. – Я наблюдаю, как он исчезает обратно через распашные двери так же резко, как и появился. Дасти и миссис Абернати топчутся в углу комнаты, пока я прикрепляю нужные мне бумаги к планшету и откладываю их вместе с ручкой. – Доброе утро, Тристан! – Веселый голос с шотландским акцентом разносится по просторному кафельному помещению. Я поднимаю глаза и вижу, как высокий худощавый мужчина проходит прямо сквозь стену, заставив Дасти и миссис Абернати вздрогнуть от неожиданности. – Доброе утро, Дэйв. – Я приветствую бледного шотландца с белой как мел кожей и черными волосами. Его одежда промокла, и где бы он ни шел, под ним появляется небольшое пятно воды. – Прекрасное утро, чтобы… ОБЛИЗАТЬ МОЮ МОШОНКУ… прогуляться на свежем воздухе, – любезно замечает он. Я киваю. – Не правда ли. – Я как раз подумал, что сегодня стоит прогуляться до рынка Камден и... БОЛЬШОЙ ЧЛЕН БОЛЬШОЙ ЧЛЕН БОЛЬШОЙ ЧЛЕН... немного понаблюдать за людьми. – Развлекайся. – Я улыбаюсь. Дэйв проходит мимо Дасти, стоящей с открытым ртом, и кивает ей. – Доброе утро, – приветствует он ее с очаровательной улыбкой. – СОСИ ХУЙ! Дасти моргает, когда он исчезает в противоположной стене. – Кто это был, черт возьми? – недоверчиво спрашивает она. – А, это... – Я пожимаю плечами. – Это просто Дэйв. Не обращай на него внимания, у него синдром Туретта. – Я заметила. – Он такой милый парень, – размышляю я. – Жаль. – Что случилось? – Он появился около шести недель назад. Судя по всему, он был хорошо известен тем, что выпивал слишком много «Егербомб» и делал глупости. Он рискнул, но все пошло не так, как надо, в результате чего, как я слышал, он довольно эффектно нырнул головой в Темзу. Его выловили через два дня, – говорю я ей. – Хотя похороны были чудесными. Мне всегда нравилась волынка. – Но что он до сих пор здесь делает? – О, – я задумчиво поджимаю губы. – Мы еще не до конца выяснили, какие у него незавершенные дела. Его не убили, это случай смерти из-за того, что вел себя как придурок, но он такой милый, беспечный парень. Ни на кого не держит зла. На самом деле, он совершенно спокойно воспринял свою смерть. – Как раз тогда, когда я думаю, что уже все видела. – Дасти качает головой. – Дасти, у меня такое чувство, что мы едва коснулись поверхности. – Мои губы подергиваются, когда я беру пару синих латексных перчаток и надеваю их, бросая взгляд на покрытый саваном труп на столе, а затем снова на миссис Абернати. – Давай, Долорес.– Дасти уводит ее в другой конец комнаты. – Вам не нужно смотреть на это жуткое месиво, но к счастью для вас, – она щелкает пальцами, и стул, проехав через комнату, останавливается перед ними, – только на одну ночь, – она усаживает крошечную леди на стул, спиной к столу, – это Потрясающее Шоу Миз Дасти Ле Фрей возвращается специально для вас! Я пересекаю комнату и вставляю свой телефон в док-станцию рядом с маленькой колонкой Bluetooth. – Постарайся делать это потише, – шепчу я ей. – Мы не хотим разбудить мертвых. – Не могу ничего обещать, малыш, – фыркает она. Я возвращаюсь к столу, слыша, как мой телефон начинает переключать плейлисты, пока не раздаются вступительные аккорды «Waterloo» группы Abba, сопровождаемые невероятным голосом Дасти. Я оглядываюсь и хихикаю. Она вышла на сцену в ярком обтягивающем комбинезоне с блестками и сапогах на платформе до колена. Подплечники такие огромные, что я не знаю, как она в них проходит боком в дверной проем, не говоря уже о том, чтобы танцевать так, как она танцует. Тем не менее, полагаю, ей не нужно беспокоиться о технических тонкостях, теперь, когда она мертва, и она может делать все, что захочет. Я наблюдаю за ней, улыбаясь, пока она танцует первый номер, а миссис Абернати хлопает в ладоши от восторга. Качая головой и тихо смеясь, я задвигаю ширму, закрывая их от моего взгляда, и подхожу к столу. Медленно откидывая простыню, я вздыхаю при виде серой кожи миссис Абернати и дряблых черт ее лица. – Мне так жаль, что все так получилось, – шепчу я, беря скальпель и приступая к работе.
