Глава 9
22 февраля 2025 г., 17:57
Тристан
К тому времени, как я заканчиваю работу, уже поздний вечер, и я обнаруживаю себя идущим по кроличьему лабиринту переулков Уайтчепела к маленькому скрытому зданию викторианской эпохи, в котором находится магазин оккультных книг и редкостей, основанный потомком не кого иного, как Корнелиуса Кроушенкса, абсолютного чудака, написавшего настоящую книгу о духах.
Конечно, в наши дни им управляет мадам Вивьен, или просто Вив, по словам Дасти, которая, похоже, проводит там непомерную часть своей загробной жизни. Я уверен, что это больше связано с горячим призраком бывшего игрока в регби Брюса Рейеса, с которым Дасти очень близко знакома, чем с интересом к товарам. Тем не менее, думаю, приятно знать, что после смерти есть секс.
Я вздыхаю и качаю головой при этой мысли. Моя жизнь такая... я не решаюсь использовать слово «странная»... неожиданная, может быть? Шесть месяцев назад, если бы кто-нибудь сказал мне, что у меня будет постоянный парень, в которого я безумно влюблен, и мы будем лучшими друзьями с призраком, который помогает мне помогать другим призракам обрести счастье, я бы рассмеялся им в лицо. Видимо, человек действительно не видит, что находится за углом.
Я заворачиваю за угол и натыкаюсь на стройную фигуру примерно моего роста. Я отшатываюсь и начинаю терять равновесие, как пара рук хватает меня за плечи, удерживая. Я смотрю в лицо мужчине примерно моего возраста, может быть, чуть старше. У него огненно-рыжие волосы кельта, резко разделенные на пробор сбоку и зачесанные в безжалостно аккуратные волны, а также васильково-синие глаза и бледная кожа.
Беглый просмотр показывает наряд, состоящий из облегающих брюк и плотно зашнурованных брогов, бледно-голубой рубашки в клетку и бордового галстука-бабочки, дополненный элегантным блейзером. Весь образ просто кричит о горячем, симпатичном профессоре.
Я открываю рот, чтобы извиниться, и эти летние голубые глаза сужаются, а затем раздраженно вспыхивают. Видя, что я держу равновесие, он отпускает крепкую хватку и отступает назад.
– В следующий раз будьте внимательнее, – резко говорит он, и его хрустальный акцент удивляет меня. С его цветом кожи я бы не удивился, если бы услышал в его голосе ирландский... или, возможно, шотландский.
– Простите, – бормочу я, когда он фыркает и резко проходит мимо меня, оставляя в воздухе смутный намек на шалфей. Стараясь не раздражаться на его грубость, я замечаю, как что-то выпадает из его кармана и падает на землю.
Я наклоняюсь, чтобы поднять это, и переворачиваю в руке. На первый взгляд это похоже на визитную карточку, но когда на нее падает солнечный свет, по ее поверхности пробегает странное мерцание, и я понимаю, что она пустая.
– Эй! Вы уронили свою... странную... мерцающую... – мой голос затихает, когда я поднимаю глаза, и незнакомца нигде не видно. – Тогда ладно, – бормочу я, убирая карточку в карман. Я ненавижу мусорить, поэтому ни за что не брошу ее обратно на землю. Я просто оставлю ее до тех пор, пока не доберусь до книжного магазина и не смогу от нее избавиться.
– Тристан, давай же! – зовет Дасти, стоя впереди, держа Долорес за руку и притопывая ногой. Она отказалась от тренча, фетровой шляпы и темных очков и теперь одета как одна из Ангелов Чарли - в облегающий комбинезон на молнии, сапоги go-go и парик, уложенный в стиле Фарры Фосетт. Я качаю головой, и с моих губ срывается небольшой смешок: никогда не знаешь, что она наденет в следующий раз, - это одна из моих любимых черт в ней.
Я пробегаю трусцой по остальной части аллеи, чтобы присоединиться к ним под старой деревянной вывеской с надписью «Оккультные книги и раритеты Уайтчепела». Она тревожно скрипит на петлях, которые выглядят так, будто держатся на ржавчине и надежде.
– Надеюсь, в этот раз в меня никто ничего не бросит, а то это уже порядком надоело. – Я берусь за ручку и неохотно открываю дверь, чтобы ступить на старый обшарпанный пол, а затем плотно закрываю ее за собой.
– Добро пожаловать! Добро пожаловать, искатели призрачной и оккультной мудрости... О, это вы! – Мадам Вивьен прерывает свое театральное приветствие, и ее взгляд сужается. – Пришли, чтобы уничтожить еще больше моих прав по рождению?
– Право по рождению, – фыркает Дасти. – Вив, ты предлагаешь фальшивые чтения, чтобы выманить у ничего не подозревающих незнакомцев их с трудом заработанные деньги.
– Каждый должен зарабатывать на жизнь честным трудом. – Она скрещивает руки на груди, и ряды серебристых браслетов на ее запястьях весело звенят.
– Честным - это главное слово, – отвечает Дасти. – В том, что ты делаешь, нет ничего честного.
– Но это не значит, что мне не нужно оплачивать счета. Что толку от способности видеть призраков, если я не могу контролировать, каких из них вижу? Каждый раз, когда я пытаюсь провести чтение для клиента, я не могу настроиться на его родственников. Мне просто продолжают являться случайные духи.
– Как бы я тебе ни сочувствовал, Вивьен, – я смотрю на часы, понимая, что мне нужно оставить достаточно времени, чтобы вернуться в Хакни на свидание с Дэнни, – Мне действительно нужно поговорить с Эванджелин. Она здесь?
– О... она. – Рот Вивьен сморщивается, словно она сосала что-то кислое. – Она хуже всех.
– Она твоя родственница, Вив, – напоминаю я ей.
– Она такая придирчивая. Только и делает, что критикует, как я управляю магазином, и постоянно прячет джин! – восклицает она. – В прошлый раз я нашла его в стиральной машине.
– Эм... ну... жаль это слышать, – дипломатично говорю я. – Но мне действительно нужно с ней поговорить.
– Отлично. Я собираюсь посмотреть «Жителей Ист-Энда», они транслируют все классические серии на BritBox, и Ден собирается вручить Энджи документы на развод. Позовите меня, если появятся реальные клиенты. – Она фыркает, проходя сквозь расшитую бисером занавеску в заднюю часть, оставляя за собой качающиеся и звенящие пряди.
– У этой печень, как банка маринованных яиц, – раздается тихий голос.
– Привет, Эванджелин. – Я оглядываюсь на маленькую старушку, которая появилась на диване, ее вязальные спицы тихо постукивают в тишине комнаты.
Она поднимает глаза, и спицы замедляют ход.
– Привет, Тристан, Дасти, – приветствует она нас, а затем замечает маленькую старушку, сжимающую руку Дасти. – А кто у нас здесь?
– Это Долорес Абернати, – говорю я, когда она отпускает руку Дасти и шаркающей походкой направляется через комнату к дивану.
Эванджелин улыбается, и ее поведение смягчается.
– Привет, Долорес. Не хочешь присесть, дорогая? – Миссис Абернати послушно садится рядом с ней и смотрит на бледно-розовое вязание в костлявых руках Эванджелин.
Она протягивает спицы миссис Абернати, которая надевает сумочку на одно запястье, чтобы держать их как следует, и смотрит на Эванджелин.
– Вот так, дорогая. – Эванджелин ласково похлопывает ее по запястью. – Просто закончи это.
Долорес начинает наматывать светлую пряжу на спицы, хотя и не так плавно, как Эванджелин, которая откидывается на подушки и снова принимается за вязание, используя второй набор спиц и невесть откуда взявшийся голубой клубок пряжи.
– Эм... я надеялся, что смогу спросить вас кое о чем, – неловко начинаю я, паря рядом с ними.
– Присаживайся, Тристан. – Эванджелин снова становится деловой, когда стул с громким скрежетом скользит по деревянному полу. – Может, я и мертва, но это не значит, что я хочу вытягивать шею, чтобы посмотреть на тебя.
– Простите. – Я опускаюсь на стул, роюсь в своей сумке, достаю «Путеводитель Кроушенкса» и открываю его на странице, помеченной неоново-розовым стикером. – Мне интересно, знаете ли вы что-нибудь об этом?
Я поднимаю книгу, чтобы показать ей иллюстрацию призрачного существа, которое Корнелиус Кроушенкс называет ангелом смерти.
– Я знаю достаточно, чтобы держаться от них подальше. Почему ты спрашиваешь? – Она кладет вязание на колени и аккуратно складывает руки, уделяя мне все свое внимание, и это немного нервирует - находиться под таким прямым взглядом.
– Потому что я видел это, уже дважды.
– Я тоже видела, – добавляет Дасти, прислонившись к одному из книжных шкафов. – Жуткое, как черт, похожее на одного из чертовых дементоров из «Гарри Поттера».
– Уверена, что так оно и было, дорогая, но я понятия не имею, что это за дементоры, о которых ты говоришь. – Эванджелин снова обращает серьезный взгляд на меня. – Ты их видел? Жнецов, я имею в виду.
– Их? – Я медленно моргаю.
Она кивает, поджав губы.
– Их много. – Она задумчиво смотрит на меня. – Я не удивлена, что Дасти видела одного, но ты, Тристан? Предполагается, что живые не способны на это.
– Кто они? – шепчу я.
– Именно так, как их называл дядя Корнелиус, - ангелы смерти, – отвечает она. – Они жнецы.
– Жнецы? – повторяю я.
– У них одна цель, – объясняет Эванджелин. – Они здесь, чтобы собирать души.
– Звучит мрачновато. – Я сглатываю, мой желудок слегка сжимается от этой мысли.
Эванджелин качает головой.
– Ты неправильно понял. Во всем есть порядок, система сдержек и противовесов. Души, которые умирают в назначенное время, готовы двигаться дальше, и обычно их встречают друзья и семья, которые провожают их к свету. Те, кто уходит раньше срока - в основном жертвы убийств, такие как Дасти и, подозреваю, Долорес, - все еще привязаны к своему прежнему существованию и нуждаются в проводнике, таком как ты, чтобы помочь им решить их незавершенные дела и перейти к свету. Жнецы приходят за теми, кого нужно быстро вытащить из тела, - чаще всего это жертвы несчастных случаев. Они обладают силой отделять душу от тела и вести ее к свету.
– Так почему я вдруг вижу этих жнецов? – Я хмурюсь. – Я могу видеть призраков уже более полугода, но этих парней я вижу впервые, так почему именно сейчас?
– Я не могу ответить на этот вопрос, Тристан. Я не знаю, какие у них планы на твой счет.
– Их? – Я сглатываю, во рту внезапно пересохло.
Она показывает на потолок.
– Эванджелин, – прерывает Дасти, взмахнув рукой. – Я только что была там и говорю тебе, что исполнительный уровень не имеет ни малейшего понятия. Поверь мне, я бы не провела большую часть жизни на сцене в блестках и на тринадцатисантиметровых каблуках, не научившись читать обстановку в зале, и те ребята там, наверху, были потрясены, узнав, что Трис может видеть дементоров.
– Жнецов.
– Неважно. – Дасти пренебрежительно машет рукой. – Если у кого-то и есть план, то точно не у них.
Эванджелин смотрит на Дасти, нахмурив брови, затем снова переключает внимание на меня.
– И ты сказал, что видел их дважды? – Я киваю. – За все время я знала только одного человека, который мог их видеть.
Я опускаю взгляд на книгу в своих руках.
– Корнелиус?
– Значит, он не просто галлюцинировал, находясь в наркотическом угаре. – Дасти приподнимает бровь.
– У тебя совершенно неверное представление о дяде Корнелиусе, как и у всех остальных. Он провел большую часть своей жизни под насмешками, но он действительно был исключительным человеком и очень добрым. Ты должна понять, что он не видел жнецов из-за наркотиков. – Она вздыхает. – Он видел их, несмотря на наркотики.
– Он принимал наркотики, чтобы справиться с тем, что видел, не так ли? – спрашиваю я.
– Он был человеком, опередившим свое время. Он не понимал многих вещей, которые видел, и некоторые из них были для него в равной степени пугающими и завораживающими. Ему не с кем было поговорить, некому было направить его. Он употреблял лауданум, опиум и кокаин, чтобы смягчить все острые углы своего мира и оградить себя от жестоких слов сверстников, – объясняет Эванджелин. – Тогда было совсем другое время.
– Бедняга, – бормочу я, впервые увидев Корнелиуса Кроушенкса в новом свете. – Должно быть, ему было так одиноко.
– Думаю, именно для этого он и написал книгу. – Эванджелин даже элегантно пожимает плечами. – Это был его способ попытаться осмыслить все это.
– Ого, кто умер? – раздается новый голос, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть Брюса, появившегося из-за книжного шкафа.
Дасти тихонько пищит от удовольствия и практически прыгает через комнату, чтобы броситься в мускулистые объятия Брюса, обхватывая его шею и впиваясь в его губы довольно глубоким поцелуем, приподнимая заднюю ногу, как кинозвезда 1930-х годов.
Брюс щипает Дасти за задницу и нахально подмигивает ей, отстраняясь, чтобы изучить нас всех.
– Так что это за угрюмые лица?
– Тристан видел пару дементоров, – говорит Дасти, прижимаясь к Брюсу, его рука обвивает ее талию.
– И что теперь? – Он моргает.
– Жнецов, – отвечаю я, рассеянно глядя на его мускулистые бедра, обрамленные самой крошечной парой шорт для регби, которую я когда-либо видел.
– Жнецы? – Брюс хмурится. – Но я не думал, что живые могут их видеть?
– Ну, разве я не счастливчик? – кисло бормочу я.
– Тристан, – размышляет Эванджелин, – где, ты сказал, ты был, когда увидел их?
– Первый раз - в доме престарелых, где умерла Долорес. Оно привело меня в ее комнату, а потом исчезло внутри. Когда я пришел туда, его уже не было... Если подумать, ее комната находится в противоположной стороне от комнаты папы. Если бы я не увидел жнеца и не последовал за ним, мы с Дэнни просто вышли бы через главный вход. Пойди я прямо домой, я бы никогда не увидел линии Миса на ногтях Долорес, и ее смерть признали бы естественной.
– Это интересно. – Глаза Эванджелин сужаются. – Продолжай.
– Второй раз это произошло в общественном центре в нескольких милях отсюда, в Клэпхэме, куда Долорес обычно ходила, чтобы встретиться с друзьями. Я увидел его и последовала за ним, а потом оно...
– Что? – спрашивает Эванджелин, ее глаза светятся любопытством.
– Я могу поклясться, что оно повернулось и посмотрело прямо на меня.
– Но это невозможно. – Эванджелин хмурится. – Из того, что я знаю о жнецах, они видят только того, кого им поручено забрать. Оно вообще не должно было знать о твоем присутствии.
– Ты же не думаешь... – Я нервно сглатываю. – Ты же не думаешь, что оно пришло за мной? Неужели я умру в результате какого-нибудь несчастного случая?
– Милый, ты уже это делал, и тебя отправили обратно, – напоминает мне Дасти.
– Дасти права, дорогой, – говорит Эванджелин. – Если бы они хотели твоей смерти, ты бы уже был мертв. Но должна сказать, что я в полной растерянности, я никогда не слышала, чтобы жнецы вели себя так. Брюс? – Она смотрит на него в поисках подтверждения.
– Я тоже в тупике. – Он поднимает руку, которой в данный момент не обнимает Дасти, и трет подбородок. – Если только...
– Если только? – повторяю я, уверенный, что не хочу слышать ответ.
– Если только ты оба раза не видел одно и то же?
– Жнец-изгой? – Эванджелин моргает. – Я никогда о таком не слышала.
– Я тоже никогда не слышал, чтобы они так себя вели. – Брюс качает головой, сочувственно глядя на меня. – Может, это и не для твоей души, но даже я могу сказать, что это звучит не очень хорошо, приятель.
– Большое спасибо, очень утешает, – говорю я плоско. – И что мне теперь делать?
– Продолжай жить как обычно, – отвечает Эванджелин.
– Не хочу вас расстраивать, Эванджелин, но ничего нормального в этом нет. На самом деле, моя жизнь сейчас настолько далека от нормальной, что я даже не узнаю ее. – Я хмурюсь.
– Я знаю, но раз уж оно впервые появилось в ночь смерти Долорес, я предлагаю помочь ей разобраться с незавершенным делом, вывести ее к свету, и, найдя ответы для нее, ты, возможно, найдешь ответы для себя.
– Думаете, эти два дела связаны?
– Не думаю, что это можно сбрасывать со счетов без дополнительной информации. – Эванджелин слегка наклоняет голову, будто прислушивается к чему-то, чего мы не слышим. – Мне очень жаль, – внезапно говорит она, – но я должна идти. Я нужна в другом месте. Удачи, дорогой.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, она исчезает в мгновение ока, оставляя миссис Абернати на диване, все еще вяжущую из розового клубка пряжи.
Я бросаю взгляд на часы.
– Нам тоже пора идти, – говорю я Дасти. Она снова целует Брюса в губы, оставляя ярко-красный отпечаток помады.
– Мы уходим, Вивьен, – кричу я в сторону задней части магазина.
– Тогда иди и в следующий раз, когда зайдешь, принеси джин, хороший, а не ту водопроводную воду из Tesco, – кричит она в ответ, и я закатываю глаза.
Дасти помогает Долорес подняться с дивана, а я машу Брюсу на прощание и поворачиваюсь к двери.
– Тристан, подожди минутку. – Брюс бежит ко мне. – Я знаю, что у тебя сейчас много дел, но Дасти сказала, что говорила тебе о... – Он понижает голос. – Ну, знаешь... о моем незавершенном деле.
Дасти упомянула мне об этом несколько месяцев назад, после того как Брюс взял ее на дикое свидание в День святого Валентина в страну мертвых, место, которое он мог посещать только на короткие периоды времени, потому что привязан к нашему миру и останется здесь, пока его останки не будут найдены, а его убийство не будет раскрыто.
Я киваю.
– Она упомянула об этом, да. И я действительно хочу помочь тебе, просто пока не придумал, как. Твое убийство произошло более сорока лет назад, твои останки так и не были найдены, это нераскрытое дело, и ты даже можешь все еще числиться пропавшим без вести, если у них не было причин подозревать нечестную игру в то время. Дэнни ничего обо мне не знает — я имею в виду, обо всей этой истории с призраками. Я все еще пытаюсь понять, как заставить его снова открыть нераскрытое дело, не объясняя причин.
– Все в порядке. – Брюс медленно кивает. – Я понимаю. Это всегда было маловероятно, и, честно говоря, я уже привык к тому, что застрял здесь с порталом.
Это главная причина, по которой книжный магазин существует и существует так долго. Это точка пересечения, промежуточное место, где мир живых встречается с миром мертвых. За одной из стен скрыт портал в мир духов, и каким-то образом Брюс оказался ответственным за этот портал.
– Я помогу тебе, – искренне говорю я Брюсу, – обещаю. Мне только нужно понять, как.
– Все в порядке, правда.
Я снова смотрю на часы.
– Мне очень жаль, но я должен идти.
– Конечно. – Брюс улыбается, он такой милый и такой красивый, что я понимаю, почему Дасти в итоге привязалась к нему. – Скоро увидимся.
– Иди. – Дасти улыбается и машет мне рукой. Она точно знает, почему я так спешу. – Развлекайся. Я присмотрю за Долорес.
– Спасибо. – Я искренне улыбаюсь ей, направляясь к двери.
Несмотря на головную боль от стресса над левым глазом и потенциально ужасающего жнеца, который может или не может захотеть забрать мою душу, у меня свидание с Дэнни, прекрасный романтический ужин при свечах в нашем любимом местном ресторане, только мы вдвоем... и это будет идеально.
