Глава 11
25 февраля 2025 г., 12:50
Тристан
Я стою и смотрю на свое отражение, тщательно поправляя тонкий черный галстук нужной длины и разглаживая блейзер. На мне все еще черные узкие джинсы, но, учитывая официальный и мрачный характер этого события, я заменил любимые мартинсы на черные туфли. Я попытался немного укротить свои дикие волосы, но темные кудри так и норовят вырваться на волю, и я сдался.
– Ну разве ты не красавчик, малыш? – слышу я за спиной Дасти и оборачиваюсь.
– Почему ты похожа на Бетт Мидлер?– Я пристально смотрю на нее. – Это похоже на сцену похорон из фильма «Пляжи».
На ней облегающая юбка-карандаш, заканчивающаяся ниже колен и черные туфли-лодочки на тонком каблуке, как у Чан. К ней прилагается приталенный жакет и черные перчатки. На голове у нее самая широкая черная шляпа, которую я когда-либо видел, она похожа на сомбреро на стероидах. Серьезно, она должна иметь свой собственный почтовый индекс. Она прикрыла лицо черной кружевной сеткой, а в руках держит белоснежный носовой платок, аккуратно сложенный треугольником.
– Что? – невинно спрашивает она.
– Как, скажи на милость,ты пролезаешь в дверные проёмы с этой штукой? Она как вся верхняя часть Спейс-Нидл в Сиэтле.
На самом деле, я не должен удивляться, это довольно скромно, учитывая некоторые из тех эпатажных шляп и нарядов, которые я видел на похоронах Дасти.
– Дорогуша, я могу проходить сквозь стены. Не думаю, что это будет проблемой. – Дасти перекидывает свои светлые кудри через плечо.
– Только постарайся не сбить миссис Абернати с ног этой штукой. – Мой взгляд падает на маленькую старушку, стоящую рядом с Дасти.
– Где детектив Горячий и Красивый? – спрашивает Дасти, ища Дэнни.
– Работает. – Я проверяю телефон, прежде чем сунуть его в карман. – Он сказал, что они с Мэдди встретят меня там.
– Полагаю, логично, что они пойдут на похороны Долорес, учитывая, что они отвечают за расследование.
– Ларри боится, что там будет мало людей, – тихо говорю я, наблюдая, как миссис Абернати бесцельно смотрит на мою лампу у кровати, напевая себе под нос.
Дасти открывает рот, чтобы что-то сказать, но резко замолкает, когда на всю квартиру раздается громкий звонок в дверь.
– Ты кого-нибудь ждешь?
– Нет. – Я в замешательстве качаю головой, выходя из спальни и направляясь к входной двери.
Обычно ко мне не приходят гости, если только это не Дэнни или покойный, а они, как правило, сразу заходят. Хотя, говоря это, я помню еще одного человека, который заходил ко мне, и это...
– Чан, – удивленно восклицаю я, открывая дверь.
Впервые я вижу ее... ну... не похожей на себя. На самом деле, я впервые вижу, что Чан больше похожа на него, чем на нее - очень красивый он, но все же он.
Обычно, когда Чан выходит на сцену, она предстает в образе трансвестита и выглядит потрясающе, но все остальные разы, когда мы встречались, она была в облегающем платье и на каблуках, с безупречным макияжем, выглядя невероятно элегантно и очень женственно.
Сейчас Чан стоит на пороге моего дома в узких черных брюках и блестящих черных лакированных мокасинах, в черной футболке с серебряным узором спереди и черном жаккардовом блейзере. Великолепные волосы, обычно ниспадающие по спине черным водопадом, завязаны на макушке в небрежный пучок, и на ней нет никакого макияжа, кроме небольшой туши и блеска для губ.
– О-ох... – Дасти морщится. – Если на Чане брюки и, — она бросает взгляд на блестящие черные мокасины, - туфли без каблуков, это может означать только одно: он не в духе. Чан - гендерно свободен, но я всегда могла определить, что у него на уме, по тому, выглядит ли он более мужественным или женственным.
Я слегка киваю, чтобы Дасти знала, что я все понимаю.
– Чан, все в порядке? – спрашиваю я обеспокоенно.
Он проплывает через дверь и в гостиную, как будто идет по подиуму, и с раздражением бросается на диван.
Я бросаю взгляд на часы. Я не хочу опаздывать на похороны, когда Ларри специально попросила меня приехать, но очевидно, что с Чаном что-то происходит.
– Чан? – спрашиваю я неуверенно.
– У меня сегодня день рождения, – заявляет он с раздражением, и я резко поднимаю взгляд на Дасти, которая выглядит грустной.
– Почему ты не сказал, что у тебя скоро день рождения? Мы же пили кофе на прошлой неделе, – спрашиваю я Чана, нахмурившись.
Он пожимает плечами, снимая с брюк воображаемую ворсинку.
– Клянусь, я проснулся сегодня утром с несколькими новыми седыми волосами и двумя новыми морщинами.
– Чан... – Я присаживаюсь рядом с ним. – У тебя нет седины, и я не вижу ни одной морщинки, ты выглядишь потрясающе. Что на самом деле не так?
Он медленно выдыхает.
– Это первый раз за двадцать лет, когда я не праздную с Дасти. – Слова Чана отражают грусть в глазах Дасти. – В прошлом году нам обоим исполнилось по тридцать, и мы от души повеселились, и я просто... – Он прерывается и тяжело сглатывает, его глаза блестят, когда он качает головой. – Мы всегда отмечаем дни рождения в «Радужной Комнате», но в этом году у меня просто не было настроения для этого, поэтому я попросил Руби подменить меня, а сам взял выходной. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, и я подумал о тебе.
– Э-э... спасибо?
– Ты знаешь, о чем я. – Он вздыхает, откинув голову на спинку дивана. – Я скучаю по Дасти.
Я наблюдаю, как Дасти опускается перед ним на колени, протягивает руку и слегка касается его лица. Чан поднимает пальцы к лицу, слегка проводя ими по коже, которую только что ласкала Дасти.
– Я знаю, что ты здесь, – шепчет Чан. – Я бы хотел увидеть тебя... Я бы все отдал, чтобы снова услышать твой голос.
– Я тоже, – отвечает Дасти, и я вижу тоску в ее глазах. – Я скучаю по тебе.
– Она говорит, что скучает по тебе.
– Боже, это убивает меня, Трис. – Чан смаргивает слезы.
– Дай себе передышку, Чан. Прошло всего шесть месяцев, а вы с Дасти провели большую часть жизни вместе. Я могу только представить, как тяжело привыкнуть к потере самого важного человека в твоей жизни.
– Это еще хуже, потому что я знаю, что она рядом со мной, но я не вижу и не слышу ее, – сетует он.
– Я знаю. – Я сочувственно киваю, снова бросая взгляд на часы. – Мне очень жаль, но я должен быть кое-где, и я не могу отменить встречу, но я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.
– Куда ты идешь?
– На похороны той старушки, о которой я тебе рассказывал на прошлой неделе. Миссис Абернати. Сегодня ее похороны, и ее племянница, Ларри...
– Ларри?
– Кларисса, – объясняю я. – Но все зовут ее Ларри. Она спросила, пойду ли я, потому что беспокоится, что там будет мало людей, но мне кажется, что я все равно должен пойти, учитывая, что ее тетя гостит у меня с тех пор, как умерла.
Чан пожимает плечами.
– Ладно. Тогда я пойду.
– Куда?
– На похороны.
– Ты хочешь пойти со мной на похороны человека, которого не встречал? – Я медленно моргаю.
Он снова пожимает плечами.
– Не в первый раз.
– Я почти боюсь спрашивать. – Я качаю головой. – Но ты не можешь пойти на похороны в свой день рождения.
– Похоже, это как нельзя лучше соответствует моему настроению.
– Мне кажется, ты сейчас не в том эмоциональном состоянии, чтобы идти на похороны.
– Не то чтобы я могу чувствовать себя намного хуже, чем сейчас, – бесстрастно отвечает Чан. – Кроме того, мне нужно отвлечься.
– Но дело не только в похоронах. Поминки после них будут проходить в общественном центре, куда миссис Абернати часто ходила и где ее, скорее всего, отравили.
– Ооо... – Глаза Чана загораются. – Значит, подозреваемый в убийстве может быть там!
– Вполне возможно, – размышляю я. – Но в этот раз я точно не буду вмешиваться. Мне достаточно того, что в меня стреляли. Я оставляю поимку убийцы Дэнни и его напарнице, детективу Уилкс. Я просто буду поддерживать Ларри и, надеюсь, выясню, что за незавершенное дело осталось у миссис Абернати, чтобы на следующий день отправить ее прямо к свету.
– Да ладно, Трис! – Чан встает. – В прошлый раз мы были такой хорошей командой.
– В прошлый раз нас чуть не убили, – напоминаю я ему.
– Пф. – Он пренебрежительно машет рукой. – У этой чокнутой был прицел имперского штурмовика, сомневаюсь, что она попала бы в кого-нибудь из нас. К тому же, каковы шансы, что это случится снова? Это общественный центр, там полно пенсионеров.
– Тпру. Подожди-ка, Джессика Флетчер. Это не наша работа - бегать по улицам и случайно раскрывать преступления.
– Перестань, Трис. Пожалуйста? – Он одаривает меня своей самой привлекательной улыбкой.
Он немного оживился с тех пор, как сегодня вошел в дверь, особенно при мысли о роли младшего детектива, и у меня просто не хватает сил, чтобы разбить его пузырь.
– Ух... хорошо. – Я закатываю глаза. – Но только потому, что опаздываю. – Я встаю и достаю из кармана телефон, чтобы заказать Uber.
– Да! – Чан вскакивает на ноги. – Это как раз то, что мне нужно, чтобы отвлечься. Мы выясним, кто убийца, как в игре «Клуэдо», только в реальной жизни. Думаю, мне нужно прикрытие... О, ты можешь сказать им, что я один из твоих коллег в морге. Я могу быть доктором Чаном.
– Нет, – отвечаю я.
– Но сегодня мой день рождения, – говорит он очаровательно, хлопая ресницами.
– Мне кажется, что вам это слишком нравится, доктор Чан. – Я вздыхаю, направляясь к двери, а он с торжествующим видом следует за мной.
***
Ларри оказалась права, в первых двух рядах крематория собралась лишь горстка людей. Служитель, стоя на небольшом возвышении рядом с гробом миссис Абернати, который установлен на платформе и обрамлен тяжелыми бархатными занавесями, продолжает бубнить. Это самый непривлекательный оттенок розового на свете, что-то вроде лилового, незаконнорожденное дитя розового и серого, и он чертовски угнетающий. Предполагается, что мы находимся в часовне упокоения, но все, что делает этот цвет, вызывает у меня еще большее беспокойство. Я чувствую странное покалывание в затылке и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ряды пустых мест позади меня. Там никого нет, только охапки пластиковых цветов, установленные по обе стороны от закрытых дверей. Я чувствую руку Дэнни на своем бедре, и он успокаивающе сжимает ее, привлекая мое внимание к себе. – Ты в порядке? – шепчет он, и я киваю. – Расскажи мне еще раз, что здесь делает Чан? – Он зашел сегодня утром и решил составить мне компанию, – говорю я как можно тише. Дэнни поднимает бровь, возможно, из-за моего выбора местоимения, поскольку, он, как и я, всегда видел Чана очень женственным, но сейчас не время и не место объяснять. Даже, несмотря на то, что служитель впереди произносит довольно пространный монолог о неисповедимых путях Господних и о том, как он позвал миссис Абернати домой... не знаю, я действительно не обращаю внимания, потому что на самом деле он никуда ее не звал. Она все еще бродит по часовне, сжимая сумочку в костлявых руках и беспорядочно глазея на людей. – Решил составить компанию? – медленно повторяет Дэнни. Я пожимаю плечами. – Знаешь, как говорят, чем больше, тем веселее. – Не уверен, что это применимо к похоронам. – Дэнни сдерживает улыбку. Чан наклоняется и шепчет мне на ухо: – Эй, что там с Барбарой Картленд? – Он кивает в сторону второго ряда кресел на противоположной стороне зала. – У нее инсульт или что-то еще? Я бросаю взгляд на Айви, одну из подруг миссис Абернати из общественного центра, которая хлопает тяжелыми накладными ресницами, подмигивая Дэнни и поджимая неоново-розовые губы. На ней сиреневое чудовищное платье с шифоновыми оборками вокруг шеи и запястий, а ее волосы так высоко зачесаны назад, что ее голова похожа на палочку сахарной ваты. – Кажется, у тебя появилась поклонница. – Мэдди весело пихает Дэнни локтем, также заметив интерес Айви. Дэнни оглядывается и натянуто улыбается Айви, но я знаю, что мне не мерещится, как он придвигается ближе ко мне на деревянной скамье. Айви переводит взгляд на Мэдди, тщательно оценивая огненно-рыжего детектива, прежде чем кисло надуться, и я задаюсь вопросом, помнит ли она, что Дэнни не только гей, но и мой парень. Мой взгляд скользит по скамейке на противоположной стороне комнаты, рассматривая пеструю команду потенциально кровожадных старушек, и я просто не могу этого понять. Они причудливы, в этом нет сомнений, но я не думаю, что кто-то из них стал бы убивать своего друга. Я имею в виду, что, насколько я могу судить, у них даже нет мотива. Неа. Не мой цирк, не мои обезьяны. Я здесь, чтобы поддержать Ларри и разобраться с незавершенным делом миссис Абернати. Я не собираюсь втягиваться в очередное расследование убийства. Это дело моего парня. Я рассеянно смотрю на гроб, когда вижу, как миссис Абернати пересекает поле моего зрения и направляется к сосновому гробу, украшенному охапкой белых гвоздик и лилий. Она останавливается в конце гроба, вероятно, даже не подозревая, что ее земные останки находятся внутри и вот-вот будут поджарены, как зефир. Наклонившись ближе, она изучает фотографию в рамке, которую выбрала Ларри. Вместо фотографии, сделанной в более позднем возрасте, это прекрасный черно-белый портрет, сделанный во время войны, который я видел в доме Ларри: миссис Абернати не намного старше восемнадцати лет и одета в военную форму. Она некоторое время изучает его, прежде чем повернуться и позвать: – Бо? – Она обходит гроб. – Бо? – Прошу встать, так как наша дорогая усопшая сестра будет принята в любящие объятия Христа, – мрачно говорит служитель, и мы все встаем, сопровождаемые скрипом скамеек. Я понимаю, что, пока я отвлекся, мы подошли к той части службы, где гроб проскользнет сквозь занавес, направляясь в печь, и меньше всего мне хочется, чтобы миссис Абернати последовала за ним. Я в тревоге бросаю взгляд на Дасти, но она уже встала на ноги и направляется к старушке. – Нет, Долорес, милая. – Дасти крепко берет ее за руку, используя тот же тон голоса, которым разговаривают с малышом. – Почему бы нам не пойти и не посмотреть на красивые цветы на улице? – Бо? – с надеждой спрашивает миссис Абернати. – Ух, конечно. – Дасти бросает на меня взгляд и пожимает плечами. Когда Дасти забирает старушку и исчезает через стену в направлении сада памяти, я как никогда убеждаюсь, что таинственный Бо - это незавершенное дело миссис Абернати. Я оглядываюсь на Труди, предводительницу клэпхемского кружка пожилых дам. Уверен, она знает больше, чем говорит. Если она знает миссис Абернати так долго, как утверждает, то, надеюсь, сможет хотя бы назвать фамилию красивого солдата, которого миссис Абернати встретила и, как я подозреваю, полюбила во время войны. Хотя, даже если он каким-то чудом все еще жив, он, скорее всего, в Штатах, что создает целый ряд новых проблем. Я вообще не уверен, как мне удастся решить незаконченное дело миссис Абернати. Мрачные ноты гимна «Abide with Me» начинают литься из динамиков, окружающих нас, пока Ларри рыдает в платок. Я вижу, как Труди обнимает убитую горем женщину за плечи, и мое сердце разрывается из-за нее, не только потому, что она скорбит о кончине любимой тети, но и потому, что ее мать не потрудилась сократить свой отпуск, чтобы присутствовать на церемонии. Гроб медленно начинает скользить назад, исчезая в незаметной занавешенной нише, в то время как занавески закрываются спереди. Мы несколько мгновений неловко стоим, прежде чем похоронный помощник открывает двери, ведущие в крытый внутренний дворик, где для обозрения расставлены несколько венков и цветочных композиций, присланных для миссис Абернати. Мы все торжественно проходим через двери и выходим на свежий воздух. – Тристан! Я оборачиваюсь и вижу, как Ларри направляется ко мне, ее нос покраснел, а глаза слезятся, но она выдавливает слабую улыбку, останавливаясь передо мной. – Привет, Ларри. – Я улыбаюсь в знак сочувствия. – Как ты держишься? – Нормально. – Она выдыхает и вытирает нос потрепанным кусочком ткани. – Знаешь, было тяжело прощаться, но я чувствую, что у меня есть какое-то завершение. Я знаю, что мы до сих пор не знаем, кто убил ее и почему, и, конечно, я хочу знать, я хочу справедливости для нее, но приятно знать, что она больше не заперта в своем сознании. Что теперь она свободна. Мой взгляд на мгновение скользит по мертвой старушке, которая вот-вот врежется в кирпичную стену и исчезнет из виду, пока Дасти не останавливает ее и не разворачивает, позволяя ей уйти в противоположном направлении. Да, не очень, думаю я про себя, но, конечно, не могу сказать этого Ларри. Я рад, что мысль о том, что миссис Абернати ушла в лучший мир, дает ей душевное спокойствие во время расследования убийства, даже если это неправда. – Хммм... – Я наблюдаю, как Ларри переключает внимание на Дэнни и Мэдди. – Детектив Уилкс, детектив Хейз. – Она улыбается. – Спасибо, что нашли время прийти. – Конечно, – вежливо отвечает Дэнни. – И я хотел бы заверить вас, что мы делаем все возможное для расследования. Ларри кивает, когда ее взгляд падает на Чана. – Не думаю, что мы встречались, – говорит она. – Вы знали мою тетю? – К сожалению, нет. – Чан ослепляет Ларри улыбкой и протягивает руку. – Доктор Чан. Я работаю с Тристаном в морге. Я бросаю быстрый взгляд в сторону Дэнни, когда он поднимает бровь от откровенной лжи. – Ну что ж. – Ларри краснеет, когда берет его за руку, и я ее не виню. Как бы он ни определял себя в тот или иной день, Чан потрясающе красив. – Спасибо, что пришли. – Примите мои глубочайшие соболезнования, – отвечает Чан. – Вы все присоединитесь к нам в общественном центре? – спрашивает она. – Да. – Я киваю, стараясь найти Дасти и миссис Абернати, которые снова исчезли из виду. – Эм... тебя нужно подвезти до Клэпхэма? – Я снова обращаю внимание на Ларри. Она качает головой. – Не нужно. Я поеду с Труди и другими дамами, мы возьмем пару такси. – Она извиняется и спешит прочь. – Доктор Чан? – Дэнни поворачивается к Чану. – Ты знаешь, что выдавать себя за врача незаконно? И что ты стоишь перед двумя офицерами полиции? – Что я могу сказать? – Он озорно ухмыляется. – Мне нравится жить на грани. Кроме того, это незаконно, только если ты предлагаешь медицинские услуги. Любой может назвать себя доктором. Я же не делаю операций и не даю медицинских советов, если только речь не идет о том, как лечить личный зуд в нижнем отделе. Хочу добавить, что это не из личного опыта, но, скажем так, некоторые дамы в «Радужной Комнате» не так разборчивы, как я, когда дело доходит до выбора постельных партнеров, не называя имён... Бренди... – на последнем слове он кашляет в кулак. – Даже знать не хочу. – Я качаю головой и закатываю глаза, когда он берет меня за руку. – Чувствуешь себя лучше? – Вообще-то, да. Спасибо, что спросил, – говорит Чан. – Кто бы мог подумать, что все, что для этого нужно, - это похороны? – Думаю, дело не столько в похоронах, сколько в компании, – хмыкает Дэнни, с нежностью глядя на Чана. Я знаю, что он питает огромную слабость к красивой драг-королеве. – Тристан всегда умеет подбадривать людей, даже если сам не осознает, что делает это. – Это потому, что он такой милашка. – Чан сжимает мою руку. – И ты прав. Я просто не думаю, что смог бы справиться со всей этой стервозностью и драмой в клубе сегодня. Мне нужно было побыть среди людей, которые не так требовательны к себе. – Ну, я рад, что мы здесь, чтобы утомить тебя. – Я тихо фыркаю. – Давайте доберемся до Клэпхема, пока одна из старушек не попросила тебя осмотреть ее косточки, доктор Чан. Чан давится, а я хихикаю, когда мы направляемся к машинам, хотя и задаюсь вопросом, куда, черт возьми, подевались Дасти и миссис Абернати.
