Глава 12
26 февраля 2025 г., 11:31
Тристан
В общественном центре на самом деле гораздо больше народу, чем я думал, учитывая ограниченное количество людей, которые действительно присутствовали на похоронах, но, когда Дэнни, Чан и я пробираемся между столиками после того, как Мэдди отправилась на работу, я понимаю почему.
Ларри не арендовала весь общественный зал для поминок тети. Вместо этого он по-прежнему открыт для публики, но с небольшим уголком, отгороженным и помеченным как частный.
Они постарались, благослови их Господь. Столы из пластика Formica с откидными ножками покрыты белыми скатертями — ладно, они бумажные, но скрывают самые серьезные царапины и вмятины, и для них приготовлено около пяти столиков, накрытых к послеобеденному чаю.
На каждом столе стоит маленькая керамическая ваза с пластиковыми маргаритками из магазина Home Bargains, и я знаю это наверняка, потому что, когда мы садимся за ближайший столик, вижу, что кто-то оставил этикетку. Здесь также есть многоярусные фарфоровые подставки для тортов, заполненные пухлыми булочками, кусочками бисквита «Виктория», симпатичными пирожными «Фея» с глазурью и аппетитными кусочками шоколадного брауни.
– О да. – Чан радостно потирает руки. – Я вижу шоколадный брауни с моим именем.
– Нет, – шепчет Дэнни. – Не ешь ничего, на всякий случай.
– Серьезно? – хнычет Чан, разглядывая пирожные.
– Возможно, все в порядке, но я бы предпочел, чтобы вы оба не рисковали, – твердо говорит он.
– А как насчет чая? – Я поворачиваюсь к Дэнни. – Можем мы хотя бы выпить чаю?
Он бросает взгляд на большой металлический чайник с горячей водой и чашки, выстроенные в ряд на военный манер.
– Хорошо, но только при условии, что ты сам его приготовишь, – уступает Дэнни.
– Господи, никогда не думал, что мне придется беспокоиться о том, что в мой напиток может что-то подмешать кучка пенсионеров. Это как чертов роман Агаты Кристи, – бормочет Чан. – Пойду возьму что-нибудь из автомата в фойе.
Он сползает со стула и исчезает в дверях. Я все еще занят тем, что осматриваю комнату на предмет присутствия Дасти и миссис Абернати, но нигде их не вижу. На самом деле, я не видел их с сада памяти в крематории.
– Вот, держи. – Я поднимаю взгляд, когда Дэнни ставит передо мной чашку чая и, усаживаясь, ставит свою рядом.
Через несколько секунд Чан садится напротив меня и открывает банку диетической колы.
– Ладно, выбирать особо не из чего, автомат требует дозаправки... бери что-нибудь. – В одной руке он держит упаковку печенья в индивидуальной упаковке, а в другой - батончик «Марс».
– Спасибо. – Я беру печенье и кладу рядом с чаем.
– Ты действительно думаешь, что одна из этих бабулек отравила старушку? Как там ее зовут? – бормочет Чан с полным ртом шоколада и карамели.
– Долорес Абернати. – Дэнни задумчиво помешивает свой чай. – И нет, не обязательно. Мы просто принимаем меры предосторожности. Все, что мы знаем на данный момент, - это то, что отравление, скорее всего, произошло во время ее визитов сюда. Мы более или менее исключили ее сиделок и всех из дома престарелых, но здесь это мог быть кто угодно. Персонал, посетители... даже один из ее так называемых друзей.
– Это немного странно, не так ли? – Чан морщит нос. – Яд... Я имею в виду, зачем? Если хочешь кого-то убить, есть масса более простых способов.
– А зачем вообще люди убивают? – Дэнни пожимает плечами. – Иногда мы никогда не можем понять ход мыслей, стоящий за тем, почему кто-то совершает убийство, и еще меньше – почему он выбирает определенный метод.
– Но больше никто не пострадал? – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дэнни. – Пока только миссис Абернати проявляла признаки отравления?
Он кивает.
– Верно. Кроме еще одного человека, который, как мы подозреваем, мог отравиться случайно, когда съел то, что предназначалось для Долорес. Других случаев отравления мышьяком не было.
– Значит, это должен был быть кто-то, кого она знала, не так ли?
– Скорее всего.
– О, хорошо, вы уже здесь, – восклицает громкий голос, за которым следует болтовня нескольких других и, повернувшись, вижу Труди и Ларри, приближающихся к столу, а за ними - Общество Пожилых Дам Клэпхема.
– Извините, что мы так долго добирались, нам пришлось ждать тетю Долорес, – говорит Ларри, слегка запыхавшись.
– Вам пришлось ждать... – Я останавливаюсь на полуслове, когда Ларри ставит урну на середину стола.
Чан замирает с колой на полпути ко рту и медленно моргает.
– Это то, о чем я думаю?
– Тетя Долорес. – Ларри похлопывает по крышке урны с грустным вздохом умиления. – Мы подумали, что ей понравится еще один послеобеденный чай с дамами, прежде чем мы развеем ее прах над розовыми кустами.
Чан бросает на меня взгляд, и я пожимаю плечами.
– Э-э, это… мило, – выдавливаю я, глядя на урну, зажатую между вазой с пластиковыми маргаритками и пирожными «Фея».
– О, ради всего святого, отойди с дороги, Вайолет, – фыркает Айви. – Клянусь, ты медленнее улитки.
– Что это? Ты заметила утку? – кричит Вайолет в ответ. – Но мы же далеко от озера!
Айви закатывает глаза и отпихивает Филлис в сторону, чтобы прочно усесться рядом с Дэнни, жеманно хлопая ресницами.
Я наблюдаю, как Вера устраивается на сиденье рядом с Чаном и достает свое вязание из большой сумки для покупок в Sainsbury's. Толстые деревянные спицы начинают щелкать друг о друга почти сразу же, пока она продолжает вязать огромный разноцветный и бесформенный комок.
– Что это? – шепчет мне Чан. – Похоже, она вяжет презерватив на все тело. – Я тихонько фыркаю в свой чай, поднося его к губам и делая глоток. – Черт возьми, это же Транчбулл из «Матильды». – Глаза Чана расширяются, когда они падают на Берди, которая устроилась рядом с Верой и пытается случайно не напороться на ее щелкающие спицы. Берди бросает суровый взгляд в сторону Чана, который мрачно смотрит на огромную родинку старухи, из которой прорастают несколько длинных жестких волосков.
– Господи, неужели она никогда не слышала о пинцете, – бормочет Чан.
Когда Филлис и Мэйв занимают свои места, Труди одобрительно кивает.
– Устраивайтесь поудобнее, дамы. Я распоряжусь насчет чая.
– А где рыжая, которая была с тобой на похоронах, красавчик? – Айви наклоняется к нему и мурлычет.
– Ей пришлось вернуться на работу, – вежливо отвечает Дэнни.
– Это ее потеря. – Айви подмигивает. – Я бы никогда не оставила своего мужчину без присмотра, если бы он выглядел как ты.
Дэнни качает головой.
– У нас не такие отношения. Тристан - мой парень. – Он берет меня за руку.
– Забавное имя, не правда ли? Принстон, – кричит мне Вайолет через стол. – Ты американец?
– Тристан, – кричу я, поправляя ее.
– Не нужно так кричать, дорогой, – фыркает Вайолет.
– Рыжеволосая леди - напарница детектива Хейза, детектив Уилкс, – говорит Ларри Айви. – Они оба ведут расследование убийства тети Долорес.
– Старина Билл, да? – Берди смотрит на него с подозрением.
– Верно, – отвечает Дэнни.
Когда мы были здесь в прошлый раз, он не хотел светиться, чтобы выяснить, кто из друзей Долорес и как они взаимодействуют, но теперь я вижу, как он внимательно изучает лица каждой из них. Похоже, он изменил свою стратегию.
– Бедная Долорес, – чопорно произносит Мэйв, сложив руки на коленях. – Все это очень печально.
– Это благословением, если хочешь знать мое мнение, – фыркает Берди. – Не поймите меня неправильно. Она мне нравилась, но это не лучшая жизнь, правда? Быть запертым в своем сознании. Это было убийство из милосердия, если хотите знать мое мнение. По крайней мере, теперь она в покое. Без обид, Ларри.
Ларри печально смотрит на нее.
– Ради всего святого, Берди, – огрызается Филлис. – Держи свое мнение при себе. Имей хоть немного такта, ладно? Она же здесь.
Я, конечно, оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть миссис Абернати, бредущую, сжимая руку Дасти, пока не понимаю, что Филлис не экстрасенс, а на самом деле говорит о жутковатой урне на столе.
– Вот и мы, дамы. – Труди ставит на стол большой заварочный чайник, а одна из помощниц общественного центра добавляет тарелки и чашки, сахарницу и маленький кувшин с молоком. – Угощайтесь.
Наступает небольшое затишье в разговоре и слышен тонкий звон фарфора, пока наполняются чашки и поглощаются пирожные и булочки.
– Прошу прощения, я отойду на минутку, – говорит Ларри, заметив, что кто-то пытается привлечь ее внимание. – Я должна поблагодарить всех, кто пришел.
– Итак, вы все давно знали Долорес? – спрашивает Дэнни, когда Ларри направляется к другому столику.
– Годы, – заявляет Айви. – Она не всегда была такой. За последние несколько лет слабоумие значительно ухудшилось, не так ли?
Труди кивает, откусывая пирожное.
– Она была такой умницей, – размышляет Филлис, потягивая чай. – И всегда находила доброе слово для всех. То есть до тех пор, пока ее состояние не ухудшилось настолько, что она не могла поддерживать разговор. Просто сидела, и с ней постоянно должна была находиться сиделка, иначе она просто уходила.
– Да, очень грустно, – бормочет Вера под щелканье спиц.
– Значит, у нее не было врагов? Никого, кто мог бы желать ей зла? – спрашивает Дэнни, как бы между делом.
– Боже правый, нет. – Труди вытирает крошки с пальцев бумажной салфеткой. – Все любили Долорес.
– Очевидно, не все, – Чан поднимает бровь, – иначе она не была бы мертва.
Я незаметно толкаю его локтем.
– Что? – Он беззвучно шевелит губами.
– Честно говоря, – Труди машет рукой, – не могу представить, чтобы кто-то хотел убить Долорес.
– Может, это было правительство, – говорит Берди, постукивая себя по носу и подмигивая.
– Что? – Я смотрю на нее в недоумении.
– Правительство. – Айви глубокомысленно кивает. – Долорес была одной из тех, кто взламывал коды, когда была моложе, не так ли? А после войны она работала на Министерство обороны... никогда не говорила, что именно она делала для них.
– Это потому, что она подписала Закон о государственной тайне, – отвечает Труди, откидываясь на спинку стула.
– Именно! – торжествующе восклицает Айви. – Держу пари, она была шпионкой.
– Кто-то сказал «пион»? – Вайолет с надеждой смотрит вверх. – Нет, зачем мне цветы. Лучше принесите пирог, да, пожалуйста, с заварным кремом. С мороженым чертовски отвратительно на вкус.
– Держу пари, кто-то ее прикончил, потому что она знала слишком много секретов, – говорит Айви Дэнни, игнорируя Вайолет. Она придвигается к нему поближе, а он, в свою очередь, придвигается ко мне.
– Не будь смешной. – Труди фыркает, еще ниже опускаясь на стуле. – Она не работает на правительство уже почти тридцать лет. С какой стати они решили прикончить ее именно сейчас?
– Потому что она теряла рассудок. – Айви по-совиному моргает и наклоняется ближе, словно не может сосредоточиться. – Никогда не знаешь, какие секреты она могла случайно выболтать.
– Теряла? – хихикает Берди. – Скорее, потеряла мозги. – Она причмокивает губами. – Я голодна. Кто-нибудь еще хочет есть?
Дэнни пытается внести в разговор хоть какой-то смысл.
– Я действительно не думаю, что правительство виновно в смерти Долорес. Кроме того, вряд ли они стали бы использовать что-то такое устаревшее, как мышьяк.
Рядом со мной раздается шуршащий звук: Чан открывает упаковку чипсов с сыром и луком, кладет один в рот и улыбается, поворачивая голову от одного к другому, как будто смотрит теннисный матч.
– Это именно то, что они используют, чтобы сбить тебя со следа, – заявляет Берди, когда ее взгляд падает на упаковку чипсов в руке Чана.
– Эй! – Чан возмущенно вскрикивает, когда Берди вырывает их у него из рук и начинает жевать.
Дэнни ерзает, когда у него в кармане начинает звонить телефон.
– Это Мэдди, – говорит он мне. – Я лучше отвечу.
Я киваю, когда он пробирается обратно через комнату к выходу, где тише.
– Труди, – окликаю я женщину, которая так сильно откинулась на спинку стула, что практически дремлет.
– Хм, да? – Она блаженно улыбается.
Я вижу шанс и не собираюсь упускать его.
– Могу я задать вопрос о Долорес во время войны?
– Что ты хочешь знать? – спрашивает она. – Я работала на одном из заводов по производству боеприпасов, потому что не была такой умной, как Делорес, поэтому я не знаю многого о том, чем она занималась, только то, что она много переезжала.– Мне показалось, что в ее тоне прозвучала нотка обиды или, может быть, зависти, но она исчезла, как только я это заметил.
– Дело не в этом. – Я собираюсь уточнить, когда Дэнни снова появляется у стола и склоняется над моим плечом.
– Трис, – шепчет он, – мне очень жаль, но мне нужно идти. Хочешь, я подвезу тебя домой?
Я бросаю взгляд на Труди, которая все еще наблюдает за мной.
– Нет, я останусь ненадолго. – Я похлопываю его по руке, лежащей на моем плече. – Я вернусь с Чаном.
– Ты уверен, что справишься здесь один? – Он озабоченно хмурится.
– Прости? – Чан возмущенно морщит нос. – А я что? Просто для украшения?
– Нет. – Рот Дэнни подергивается. – Просто постарайтесь не нарываться на неприятности, вы двое. Я все еще травмирован прошлым разом.
– Боже мой, неужели нам никогда не позволят это забыть?– Я закатываю глаза. – Это едва ли была наша вина.
– Ладно. Позвони мне, если понадоблюсь. – Он целует меня в щеку, и краем глаза я вижу, как взгляд Айви сужается в мою сторону. – И держись подальше от неприятностей.
– Я ничего не обещаю, – беззаботно отвечает Чан, когда Дэнни уходит.
– Труди, – снова зову я ее, но она почему-то смотрит на свои руки, как будто это самая интересная вещь в мире. – Э... Труди?
– Хм... – Она моргает. – Извини, дорогой. Что ты говорил?
– Мне просто интересно, Долорес когда-нибудь упоминала мужчину, с которым познакомилась во время войны? Американец, высокий, красивый, темноволосый. Кто-то, с кем она могла быть связана.
– Откуда ты знаешь о Бо?– Она хмурится в замешательстве. – Бо...… Бо... – ее губы складываются в преувеличенную букву ”о". – Какое красивое имя для мужчины, ты не находишь?
Она ведет себя очень странно. Обычно Труди такая красноречивая и уравновешенная, но сейчас ее речь звучит немного невнятно, и она выглядит рассеянной, как будто ее мысли постоянно блуждают где-то далеко.
– Труди? – Я пытаюсь вернуть ее внимание. – Вы можете рассказать мне о Бо?
– Долорес была так влюблена в него... Бомонт Олсен, великолепный американец. – Труди вздыхает. – Все дамы смотрели на него со звездами в глазах, но он смотрел только на Долорес.
– Так они были влюблены? – спрашиваю я. Это, конечно, многое объясняет.
– Очень. – Она драматично вздыхает. – Это тааааааак грустно. – Ее нижняя губа выпячивается. – Очень, очень грустно.
– Что с ней не так? – шепчет Чан, и я пожимаю плечами.
– Не знаю, – отвечаю я, немного озадаченный.
– Они должны были встретиться после войны, но так и не встретились, – задумчиво говорит Труди.
Что ж, это, безусловно, объясняет незавершенное дело.
– Труди, почему они не встретились? – спрашиваю я, боясь, что уже знаю ответ.
– Его убили, – добавляет Труди.
Дерьмо.
Как, черт возьми, я могу помочь Долорес решить ее незаконченное дело, если Бо уже мертв? Может, отвести ее на его могилу? Это вообще сработает?
– Его тело так и не нашли, – продолжает Труди.
Двойное дерьмо.
– Они даже не сказали нам, что произошло. – Она моргает в мою сторону, и я не думаю, что это мое воображение - ее чертовы зрачки выглядят огромными. – И он, и Долорес работали в разведке своих стран, но время от времени выполняли совместные задания по сбору разведданных, так они и познакомились. Они влюбились и пообещали найти друг друга после окончания войны, но этого так и не произошло. После его гибели, спустя много лет, Долорес пыталась обратиться в военное ведомство за информацией, но все, что ей ответили, - это то, что самолет, на котором он летел, был сбит над океаном. Они даже не сказали, над каким океаном.
– Это так грустно, – бормочу я. – Она так и не узнала, что с ним случилось?
– Нет. – Труди качает головой. – Так грустно... так ужасно грустно.
– Тристан? – Чан оглядывается на других женщин за столом, принюхиваясь. – Они... обкурились?
– Кто обмочился? – Вайолет моргает и смотрит вниз. – Это я?
– Боже, надеюсь, что нет. – Чан морщит нос, когда к нему подбегает Кевин, выглядящий явно озабоченным и держащий в руках пластиковый контейнер, в котором нет ничего, кроме пары крошек от пирожных.
– Вот дерьмо. Пожалуйста, скажите мне, что они не ели брауни.– Он в ужасе смотрит на крошки от брауни, разбросанные по их пустым тарелкам.
– Что ж, не стоит спрашивать, откуда запах травы. – Чан быстро моргает, деликатно прижимая пальцы к носу.
– Ты в порядке? – спрашиваю я Чана. – У тебя глаза слезятся.
– Со мной все будет в порядке. – Он поворачивается и смотрит на Кевина, одного из постоянных помощников общественного центра. – Пожалуйста, скажи, что ты только что не накормил пирожными с травкой кучу старушек?
– Не специально, – шипит Кевин, нервно оглядываясь по сторонам. – Мне дал их друг, и я оставил их на кухне в пакете, чтобы отнести домой, но каким-то образом их перепутали с пирожными из пекарни и по ошибке выложили. Боже мой, мне так жаль. Если это поможет, то это очень слабый штамм. Их может немного мутить, но после того, как они проспятся, все будет в порядке. Я прослежу, чтобы кто-нибудь присмотрел за ними.
– Господи Иисусе, – фыркает Чан. – А я-то думал, что это будет скучный день рождения.
Кевин торопливо запихивает пару оставшихся брауни с подставки для торта в контейнер и торопливо уходит.
– Ой! Извини, что так долго. – Оглянувшись, я вижу Дасти, которая стоит у стола, тяжело дыша и крепко держась за Долорес, вероятно, чтобы она не убежала снова. – Она удивительно быстрая для такого маленького человека. Мне пришлось гнаться за ней до чертового Гайд-парка. – Дасти держится за живот, будто пытаясь отдышаться, хотя технически она не дышит.
Я хочу спросить ее, черт возьми, они делали в Гайд-парке, за много миль от того места, где мы находимся, но не могу, когда вокруг так много людей.
– Думаю, мне нужен один из этих человеческих собачьих поводков, – решает Дасти.
– Что? – Я незаметно смотрю в ее сторону.
– Ну, знаешь, такие штуки надевают на детей, чтобы они не потерялись. – Она кладет руку на бедро и смотрит на Долорес. – Честное слово, от нее глаз нельзя отвести. Теперь я понимаю, почему у нее было три сиделки. – Она останавливается и наклоняется, пристально вглядываясь в стайку старушек.
Вера уже не так яростно возится с вязанием и, кажется, сосредоточилась на том, чтобы намотать пряжу на одну спицу и закрепить ее в стежке. Берди и Мэйв ссорятся из-за пакета чипсов Чана. Труди снова бесцельно смотрит на свои руки. Филлис опрокинула сахарницу на стол и роется в ней, словно ищет зарытые сокровища, а Айви, похоже, дремлет, судя по храпу, доносящемуся из ее ярко накрашенного, но вялого рта.
– Срань господня, они что, обкурились? – Дасти хмурится. – Я скучаю по всему хорошему, – сетует она. – Нам действительно предстоит долгий разговор об этом. Я не подписывалась на роль няни Макфи, когда соглашалась стать духовным наставником.
Чушь, все идет не так уж хорошо. Я смотрю на Долорес, которая стоит рядом с Дасти. Как, черт возьми, я должен помочь ей решить ее незавершенное дело? Я буквально не имею ни малейшего понятия. Тело Бо где-то на дне какого-то океана, а его дух, я надеюсь, где-то в свете. Если нет, каковы реальные шансы того, что его бестелесный дух бесцельно бродит по Клэпхэму? Гораздо более вероятно, что он слоянется по своим старым местам где-то в Америке. Тем временем я застрял с миссис Абернати, которая даже мертвая требует большего присмотра, чем гиперактивный двухлетний ребенок.
В животе у меня громко урчит, и я рассеянно тянусь за запечатанной упаковкой печенья, которую Чан купил в торговом автомате. Вскрывая ее, я отправляю одно печенье в рот и начинаю жевать, сожалея об этом в ту же секунду, когда понимаю, насколько оно сухое.
– Что ж, думаю, сейчас самое время пойти и припудрить носик. – Чан грациозно поднимается. – Ты не знаешь, где здесь туалет?
Я не могу сглотнуть достаточно, чтобы произнести хоть слово, поэтому машу в сторону двери, ведущей в фойе.
– Спасибо, милый. – Проходя мимо, Чан хлопает меня по спине. К сожалению, это имеет непреднамеренный побочный эффект: я втягиваю воздух и вдыхаю крошки сухого печенья.
Я резко кашляю, случайно рассыпая крошки печенья по столу, но никто этого не замечает. Сколько бы я ни пытался перевести дыхание, я все кашляю и кашляю, пока не чувствую, что сейчас выплюну легкое. В поисках хоть какой-нибудь жидкости моя рука обхватывает чашку - мою или Дэнни, не знаю точно, но мне все равно. Я глотаю холодный чай, пока чашка не становится почти пустой, шумно вдыхаю, и слезы текут по моим щекам, когда приступ кашля наконец-то стихает.
– Ты в порядке, малыш? – весело спрашивает Дасти.
– В порядке, – хриплю я, слишком поздно понимая, что это Дасти спросила меня, и я ответил ей вслух. Я окидываю взглядом стол, но никто, кажется, не заметил моей оплошности.
Я делаю несколько медленных вдохов, но через пару мгновений ощущаю странный привкус во рту.
– Вкус не тот. – Я хмурюсь, глядя в почти пустую чашку. – Горький.
Я наклоняю чашку и, к своему ужасу, замечаю на дне зернистый осадок, который, я почти уверен, не является сахаром.
– Вот дерьмо. – Я моргаю, когда голова начинает гудеть. – Дасти... я думаю... я думаю... что-то было в этом чае, – невнятно говорю я.
Но последнее, что я слышу, - это громкий стук, когда моя голова ударяется о стол...
