Часть 13
27 февраля 2025 г., 12:49
Дасти
– Тристан! – я вскрикиваю, отпуская руку Долорес в надежде, что она больше не сбежит. – Тристан... о боже... о боже... Тристан, очнись! – Я бесполезно хлопаю руками в панике.
– О, смотрите, – объявляет Вайолет. – Принстон упал.
– Это Тристан, – поправляет Труди, глядя на Тристана, потерявшего сознание на столе. – Что с ним?
– Думаешь, он устал? – спрашивает Мэйв. – Он выглядит уставшим. Он что, решил вздремнуть?
– Ха, молодые сегодня, – фыркает Берди. – Никакой выносливости. Просто оставь его там. – Она пренебрежительно машет рукой.
– Как думаешь, ему нужно одеяло? – размышляет Труди.
– Ему нужна чертова скорая помощь, тупая старая летучая мышь, – кричу я, но они меня не слышат и не видят. Бля... это один из тех моментов, когда быть мертвым действительно чертовски неудобно. Я даже не могу проверить его пульс.
О боже, что, если он мертв?
– Тристан! – кричу я ему на ухо, прежде чем посмотреть на старушек, которые вернулись в свои маленькие мирки и не обращают на него внимания. – Помогите ему! – кричу я им, хотя знаю, что это бессмысленно.
Теперь я в панике. Я не знаю, что делать, пока мне не приходит в голову действительно безумная и очень глупая идея. Я колеблюсь всего секунду, зная, что Тристану нужна помощь.
– Ох, это, наверное, очень плохая идея. – Я вздрагиваю, собираясь с духом, бросаюсь к Тристану и ныряю в его тело.
Это странное ощущение - таяние, тепло, как будто меня завернули в самое теплое и мягкое одеяло, какое только можно себе представить, но это чувство длится всего секунду, прежде чем меня захлестывает. Все кажется таким тяжелым и громким. Это действует на все мои чувства – или, лучше сказать, на чувства Тристана. Находясь внутри его тела, я чувствую, как хорошо и сильно бьется его сердце. Он не умер, просто потерял сознание от того, чем его накачали, но это еще не значит, что он вне опасности. Мне нужно как можно скорее доставить его в больницу.
Я пытаюсь поднять голову — или, скорее, голову Тристана — но странно снова оказаться в смертном теле после шести месяцев в качестве бестелесного духа. Это все равно что пытаться вести машину не по той стороне гребаной дороги, когда ты сто лет не садился за руль.
– Тристан! – Я слышу прекрасный голос Чана у себя в ухе и чувствую тепло его руки на спине – на спине Тристана. Ух ты, к этому нужно привыкнуть. – Что они с тобой сделали? Меня не было всего пять минут, – говорит он в панике. – О боже, Дэнни меня убьет.
Я медленно поднимаю голову, и снова все кажется очень тяжелым.
– Трис, милый? – Он обнимает мое лицо, но я не могу заставить свой рот работать. Носить чужое тело - все равно что пытаться разобраться, как управлять сложной марионеткой.
– Надо. Убраться. Отсюда… – говорю я, поднимаясь на ноги и спотыкаясь о стол, когда Чан протягивает руку, чтобы удержать меня.
Ножки стола громко скрежещут по полу, когда он движется под моим весом, и это имеет неприятный побочный эффект: урна с прахом Долорес начинает неустойчиво качаться. Глаза Чана расширяются, и он протягивает руку, чтобы схватить ее, но слишком поздно. Урна опрокидывается, скатывается с края стола и с громким стуком падает на пол.
Слава богу, она сделана из чего-то прочного и не разбилась, но благодаря своей округлой форме продолжает катиться по полу. Ларри вскрикивает от ужаса и гонится за ней, люди вскакивают со своих мест и спотыкаются друг о друга, чтобы убраться с ее пути. Столы сдвигаются с места, подставки для тортов падают, а торты разлетаются во все стороны. Это абсолютный бедлам.
– Эээ... Пора идти, – благоразумно решает Чан и закидывает мою руку себе на шею, чтобы стащить меня со стула.
Мы пробираемся между столиками к двери, и чем дальше мы продвигаемся, тем больше я ощущаю, что снова нахожусь в материальном теле. Тяжесть начинает понемногу отступать, и я могу передвигать ноги. Мы врываемся в вестибюль, и я, спотыкаясь, останавливаюсь.
– Подожди... подожди... – хриплю я, и мой голос звучит очень странно для моих ушей, пока я не понимаю, что это не мой голос, а голос Тристана. На меня накатывает волна головокружения, и я наклоняюсь вперед, упираясь руками в колени и тяжело дыша.
– Ты в порядке, милый? – Чан снова поглаживает мою спину успокаивающими круговыми движениями.
– Я в порядке, есть только одна проблема... – шепчу я, поднимая глаза и выпрямляясь, встречаясь с этими знакомыми темными глазами. – Я не Тристан.
На мгновение его глаза затуманиваются замешательством, когда он изучает мое лицо, затем они расширяются, и когда он говорит, его голос едва превышает шепот, и мне приходится напрягаться, чтобы расслышать его.
– Дасти? – Я киваю, и он в шоке прикрывает рот руками.
– Привет, принцесса. – Я медленно улыбаюсь, и его глаза наполняются слезами. Я называю его так с тех пор, как нам исполнилось тринадцать, и я единственная, кто когда-либо называл его так.
Он приоткрывает рот и выдыхает:
– Боже мой. Дасти?
Я снова киваю, и он протягивает руку и хватает меня, притягивая к себе и прижимая так крепко, что я не могу дышать, но, к моему удивлению, это производит противоположный эффект. Такое чувство, что впервые за очень долгое время я нормально дышу.
– Я так скучал по тебе, – шепчет он мне в шею, всхлипывая.
– Я тоже по тебе скучала. – Я сглатываю, преодолевая жгучий комок эмоций в горле. – Это был ад - быть так близко к тебе и не иметь возможности поговорить с тобой.
– Подожди минутку. – Он внезапно отстраняется, держа меня за плечи, как будто боится, что я в любой момент исчезну. – Если ты здесь... то есть там, – он отпускает одно плечо и указывает на тело Тристана, – то где, черт возьми, Тристан?
– Я не знаю, – отвечаю я, волнуясь. – Где-то здесь? Я думаю.
– Что, черт возьми, произошло? – спрашивает он.
– Кто-то накачал его наркотиками.
Чан ахает.
– Что?
– Он выпил чашку чая, а когда закончил, то сказал, что у него странный вкус... горьковатый. А потом просто вырубился, как шестнадцатилетний подросток в поле после первой двухлитровой бутылки сидра.
– Ну, блядь, и что нам делать?
– Отвезем его в больницу, – торопливо говорю я.
– Я вызову скорую. – Чан достает свой телефон.
– Нет, это займет слишком много времени. У меня есть вот это. Вызови Uber. Я доставлю его тело в больницу, а потом выскочу обратно, как только они его заберут.
– Хорошо, как скажешь. – Чан переключает приложения. – Нам повезло, за углом есть Uber. Они будут здесь через минуту. Нам нужно выйти на улицу.
– Долорес, пойдем со мной, – зову я старушку, маячащую рядом с нами, когда поворачиваюсь и направляюсь к выходу. Но мне никак не удается наладить координацию, поэтому вместо быстрой ходьбы я топаю по комнате, как зомби. Я намереваюсь поднять руки, но они не успевают двигаться, и в итоге я врезаюсь в дверь.
– О Боже, это как смотреть на чертового Франкенштейна, – бормочет Чан.
– Попробуй управлять чужим телом. – Я хмурюсь. – Его ноги короче моих, и мой центр тяжести смещен. Знаешь, когда садишься в маленькую спортивную машину, которая очень низко к земле? Вот на что это похоже.
Чан фыркает, хватая меня за руку и обвивая ее вокруг своей шеи.
– Пойдем, кажется, я вижу, как подъезжает Uber.
Он протягивает другую руку и толкает дверь. Быстрый взгляд за спину говорит мне, что Долорес, по крайней мере, делает то, что ей говорят, и держится рядом со мной, хотя в данный момент она - наименьшая из моих проблем.
Чан помогает мне сесть в Uber, и вскоре мы подъезжаем к больнице Святого Георгия, и нас высаживают рядом со стоянкой скорой помощи.
– И что теперь? – говорит Чан, когда машина отъезжает.
– Мы зайдем внутрь и позволим им вылечить Тристана. – Я потихоньку иду к входу.
– Нет, подожди! – говорит Чан, и я замираю. – Если мы войдем туда с Тристаном, который ходит и говорит как обычно, они не воспримут нас всерьез... Подожди здесь. – Он исчезает за дверью и через несколько мгновений появляется снова с инвалидным креслом. – Садись. – Он усаживает меня в кресло. – Ты должна быть без сознания.
– О, точно. – Я подмигиваю и закрываю глаза, позволяя телу Тристана обмякнуть.
– Отлично. – Он начинает катить меня к дверям. – Время шоу!
Так хочется открыть глаза и посмотреть, что происходит, но я не могу. Я концентрируюсь на том, чтобы притвориться, что я без сознания, и как только врачи возьмут Тристана, я смогу выскользнуть обратно из его тела - что звучит гораздо грязнее, чем есть на самом деле, - и оставить его в надежных руках.
– Эй! – слышу я голос Чана. – Мне нужна небольшая помощь!
Вокруг меня происходит какая-то суета, и я чувствую, как несколько пар рук поднимают стройное тело Тристана и кладут его на то, что, как я предполагаю, является каталкой или кроватью. Я слышу, как Чан на заднем плане рассказывает подробности о Тристане.
Меня тычут и толкают, не давая мне жить, или, скорее, Тристану жить. Его быстро и эффективно раздевают и облачают в тонкий хлопчатобумажный больничный халат, пока я пытаюсь не извиваться и не хихикать. Кто бы мог подумать, что Тристан так боится щекотки? Они прикрепляют мониторы и втыкают иглы, затем какой-то садист открывает мне веко и светит прямо в глаз Тристану таким ярким светом, что я удивляюсь, как это не разрушило его сетчатку.
Кто-то рядом начинает говорить.
– Судя по его записям, около шести месяцев назад с ним произошел несчастный случай - приступ удушья, во время которого он перестал дышать. Вы не знаете, были ли у него с тех пор головные боли, судороги или потери сознания?
– Нет, насколько я знаю, нет, – отвечает Чан. – Но это не связано с этим. Я почти уверен, что в его напиток что-то подмешали.
– Он пил алкоголь?
– Нет, он пил чай с кучкой старушек, – отвечает Чан.
– Это не повод для смеха, мистер...? – раздается неодобрительный голос.
– Чан, просто Чан, и я говорил серьезно, – отвечает он. – Он пил чай, сказал, что он не вкусный, что у него горький привкус, а потом вырубился быстрее, чем Руби на выходных в Маргейте.
– Простите?
– Не обращайте внимания, – нетерпеливо говорит Чан. – Я почти уверен, что его накачали наркотиками. с ним все будет в порядке?
– Его жизненные показатели в порядке, он не перестал дышать, и у него хороший сильный пульс, но мы будем внимательно наблюдать за ним, пока он не придет в сознание. Тем временем мы проведем анализ крови, чтобы проверить, нет ли в его организме наркотиков. Однако, если его накачали наркотиками, об этом придется сообщить в полицию.
– Уже опередили вас, – отвечает Чан. – Его парень - детектив из столичной полиции.
Я слышу, как кто-то выходит из комнаты, а кто-то еще суетится вокруг меня. Я все еще не решаюсь открыть глаза, но слышу голос Чана.
– Привет, Дэнни. Пожалуйста, не сердись на меня, но... я в больнице Святого Георгия с Тристаном. Похоже, его накачали наркотиками.
Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что лицо Чана, вероятно, выражает болезненную гримасу. Я слышу реакцию Дэнни через полкомнаты, а он даже не на громкой связи.
– Нет... нет! Он в порядке! Ну, хорошо, он не в порядке, но они не думают, что он в непосредственной опасности. Его показатели в норме, они следят за ним и делают анализы крови. – Он слушает мгновение, и Дэнни, кажется, немного успокоился, потому что его голос понизился настолько, что я его уже не слышу. – Хорошо, скоро увидимся. – Он кладет трубку.
Проходит еще несколько секунд, и я слышу шарканье, а затем тишина.
– Дасти, – шепчет Чан, и я приоткрываю глаза, чтобы увидеть, что мы одни в кабинке в отделении неотложной помощи.
Я стягиваю кислородную маску.
– Что происходит? – шепчу я в ответ.
– Они ждут результатов анализов крови, и Дэнни уже в пути.
– Ладно, думаю, мне пора уходить. Последнее, что мне нужно, это чтобы Дэнни держал меня за руку и говорил, что любит меня. Это будет очень неловко, – решаю я. – Трис в надежных руках.
– Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени, – несчастно говорит Чан. – Мне не нравится, что это случилось с Трисом, но я никогда не думал, что увижу тебя снова, хотя это немного странно, что ты носишь Тристана, как костюм на Хэллоуин.
– Эй. – Я быстро оглядываю кабинку, чтобы убедиться, что меня никто не видит, так как предполагается, что я без сознания. Я приподнимаюсь на локте и тянусь к Чану, беря его за подбородок и притягивая к себе, чтобы прижаться губами к его губам. – Ты мой лучший друг, Чан, – шепчу я, – навеки, вместе и до конца.
– Но ты же умерла. – Уголки его рта опускаются, и он выпячивает губу.
– Но я никогда не оставляла тебя, – мягко говорю я, – и никогда не оставлю. Я буду ждать тебя там, в самом конце. Мы еще встретимся, обещаю.
Чан наклоняет голову и смаргивает слезы.
– Ладно, – тяжело выдыхает он. – Я не собираюсь прощаться, но тебе лучше убраться оттуда, пока не появился Дэнни.
Я киваю и ложусь обратно на кровать, надевая кислородную маску, чтобы Тристан был готов к тому, что я покину его тело. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сесть, но вместо того, чтобы оставить тело Тристана лежать на кровати позади меня, оно поднимается вместе со мной. Я несколько раз моргаю и хмурюсь. Ладно, этого не должно было случиться.
Я ложусь обратно и пытаюсь снова, но происходит то же самое.
– Э-э, Дасти, что ты делаешь? – неуверенно спрашивает Чан.
– Дерьмо, – бормочу я, ложась обратно и глядя на Чана. – Кажется, я застрял.
– Что? – шепчет он, слыша голоса за занавесками.
– Я не могу выбраться из тела Тристана, – говорю я в панике.
