Смертельно серьезное дело #2. Миссис Долорес Абернати / Dead Serious Case #2 Mrs Delores Abernathy

      Дэнни       – Вы что-нибудь нашли? – Я поднимаю глаза, когда в комнату входит Мэдди. Она бросает на меня разочарованный взгляд и качает головой.       – А ты? – Она кивает в сторону старомодного вишневого буфета, в котором я сейчас роюсь.       Закрыв ящик и перейдя к нижнему, я продолжаю искать.       – Пока ничего, – бормочу я. – Здесь должно что-то быть.       Понадобилась услуга одного из друзей Мэдди, который работал в магистратском суде, чтобы нас так быстро пропустили, но как только мы это сделали, не возникло проблем с получением ордера на обыск аккуратного домика с двумя спальнями в Клэпхэм-Коммон, принадлежавшего Мэйв Лэндон, известной как Эдит Андерсон. Возможно, у Сэма и не было много времени, чтобы разузнать о Мэйв, но того, что он узнал, оказалось более чем достаточно, чтобы убедить судью.       Я думаю, мы все кровно заинтересованы в том, чтобы увидеть, чем все это закончится. Возможно, мы не только закроем дело Долорес Абернати, но и завершим расследование целого ряда нераскрытых дел, а возможно, и раскроем еще больше.       У меня неприятное чувство в животе, инстинкт подсказывает мне, что мы едва коснулись поверхности преступлений этой женщины.       – Я не знаю, что тебе сказать, Дэнни, но офицеры наверху пока ничего не нашли, и на кухне ничего нет. Здесь все тщательно убрано, ни пылинки, ни подставки не на месте. – Мэдди присаживается на один из стульев.       – Нам нужно что-то более конкретное. – Я задумчиво покусываю губу, окидывая взглядом гостиную. – Она умная женщина. Она должна быть такой, чтобы ее не поймали так долго. Она не оставит на виду ничего, что могло бы выдать ее... – Я почесываю подбородок, пока мой разум яростно работает. – Я знаю, что здесь что-то есть, должно быть. Что мы знаем о самом доме?       – Викторианский двухквартирный дом. – Мэдди достает свой блокнот и перелистывает пару страниц. – Принадлежит Чарльзу Лэндону, имени Мэйв в документах нет. Похоже, он купил дом в 1967 году, задолго до того, как встретил Мэйв. Записи показывают, что они поженились в 1994 году. В тот момент ее звали Мэйв Беннетт.       – Должно быть, это имя ее брат придумал для нее в 1984 году, перед тем как его арестовали.       – Лэндон был старше ее, примерно на тринадцать лет. Ему уже был 71 год, когда они поженились, согласно свидетельству о браке, которое нашел твой друг Сэм.       – Я слышал свое имя? – Сэм входит в комнату, небрежно засунув руки в карманы, и оглядывает комнату.       – Мы только что говорили о Чарльзе Лэндоне, – говорит Мэдди. – Свидетельства о его смерти нет. – Она поднимает руку в перчатке и указывает на него пальцем. – Тебе лучше ничего не трогать без перчаток. – Сэм ухмыляется и достает одну, демонстрируя синий латекс.       – Так где он? – Я поднимаю бровь, уже догадываясь об ответе.       – Думаю, мы все знаем, что, скорее всего, произошло. – Мэдди хмурится. – Если бы он был жив, ему было бы почти сто лет. Мэйв до сих пор получает его пенсию, все счета оплачены, но нет никаких признаков того, что здесь вообще живет мужчина.       – Тогда мы, вероятно, можем добавить воровство и мошенничество в ее список обвинений, – мрачно говорю я.       – Бедняга. – Мэдди качает головой. – Печально то, что никто, похоже, не заметил его исчезновения. Мэйв, безусловно, сделала правильный выбор. Пожилой мужчина, который держался особняком и не имел много друзей. Большую часть своей жизни убежденный холостяк, ни семьи, ни детей.       – Нам нужно что-то найти. – Я смотрю на часы.       Мэйв не было здесь, когда мы пришли исполнять ордер на обыск, и хотя у нас достаточно улик, чтобы арестовать ее, как только мы ее найдем, основываясь только на том, что обнаружил Сэм, этого может быть недостаточно, чтобы осудить ее. Нам нужен дымящийся пистолет... или, скорее, бутылка мышьяка с ее отпечатками пальцев.       – На улице, где я вырос, в Лидсе были старые викторианские террасы, похожие на эту, – говорит Сэм, переводя взгляд на дверной проем. – Многие из них имели оригинальные черты, заколоченные досками, когда дома модернизировали.       – Что-то вроде каминов? – Мэдди хмурится.       – Например, подвалы, – уточняет Сэм.       – Думаешь, это возможно? – Мэдди поворачивается ко мне.       Я закрываю ящик буфета и встаю.       – Возможно. У нас нет времени искать чертежи этих домов, даже если они все еще существуют, но если подвал когда-то существовал, то вход в него, скорее всего, вел либо из коридора, либо из кухни.       Я выхожу из гостиной, жестом показывая Мэдди и Сэму следовать за мной. Хотя технически Сэм не должен быть здесь, Мэдди, похоже, рада, что я позволил ему пойти со мной, особенно учитывая его неоценимую помощь в этом деле до сих пор. Тот факт, что он имеет полицейскую подготовку как бывший детектив полиции Южного Йоркшира, вероятно, тоже не помешает, но я не могу отрицать, что скучал по нему. Мы всегда были хорошей командой.       Я все еще слышу, как несколько офицеров, которых мы привели с собой, ищут наверху, но не обращаю на них внимания. Коридор ничего не дает.       Входная дверь ведет в узкий проход с прямой лестницей справа и вешалкой для одежды, прикрепленной к стене слева. Обои с выцветшим рисунком в виде бутонов роз пожелтели от старости. Справа в конце коридора есть небольшая дверца шкафа, которая при беглом осмотре оказывается не чем иным, как полым треугольным пространством под лестницей, заполненным старой моделью пылесоса, щеткой для ковров, как у моей бабушки, и несколькими чистящими средствами.       Как только мы заходим на кухню, я снова сталкиваюсь с напоминанием о доме моих бабушки и дедушки. Несмотря на тщательную чистоту, как и во всем доме, она сильно устарела. Вместо обычной плиты здесь стоит печь Aga, а все шкафы относятся как минимум к 1950-м годам. Рядом с задней дверью, которая ведет в сад и старый угольный сарай, есть еще одна дверь, которая, как я знаю из предыдущего осмотра, является дверью в кладовую, старомодный шкаф, в котором хранили еду и сохраняли прохладу до того, как холодильники стали обычным явлением. У меня есть смутное воспоминание о том, что у моей двоюродной бабушки был такой дома.       Раньше я лишь бегло взглянул на него, сразу же отбросив, но теперь снова открываю дверь и присматриваюсь. Вдоль каждой стены стоят полки, на каждой из них - банки с сахаром и мукой, крупы и консервы. Я прохожу дальше в буфет и бью костяшками пальцев по стенам за приправами и пакетами с едой. Две из них из цельного кирпича, как и полагается дому, которому больше ста лет, но задняя стенка буфета издает пустое эхо, когда я стучу по ней костяшками пальцев.       Отодвинув все пакеты и банки в сторону, я внимательно изучаю стену, пока не нахожу отверстие, достаточно большое, чтобы просунуть палец. Я ощупываю его внутри и, конечно же, обнаруживаю что-то металлическое.       – Что это? – заворожено спрашивает Мэдди.       – Думаю, это какая-то защелка. – Я неловко шевелю пальцем, и внезапно металлический механизм сдвигается, и с жутким скрипом вся стена раздвигается, вместе с полками и прочим, открывая небольшой проход и ряд очень узких ступенек, ведущих вниз в кромешную тьму.       – Э-э, ты первый, – слабо говорит Мэдди, наклоняя голову через скрытый дверной проем и вглядываясь в темноту.       – Боишься темноты? – Я изгибаю бровь.       – Не особенно, но я видела достаточно фильмов про Индиану Джонса, чтобы понять, что там наверняка есть гигантская паутина, натянутая в этой узкой... жуткой... возможно, заминированной...       – Хотите, чтобы я пошел первым? – нетерпеливо влезает Сэм. – Или мы будем стоять здесь, пока старушка не вернется домой?       – Я понял. – Я качаю головой и достаю телефон из кармана куртки, чтобы воспользоваться функцией фонарика и осветить себе путь. В конце концов, не думаю, что Тристан будет счастлив, если я случайно сломаю себе шею, упав с лестницы в подвале серийного убийцы.       По короткому проходу я добираюсь до верха лестницы и начинаю спускаться. Хотя здесь не так навязчиво чисто, как в остальной части дома, этот проход, ведущий в подвал, далеко не заброшен. Я слышу позади себя Мэдди и Сэма, а когда дохожу до нижней ступеньки, вижу старомодный выключатель, закрепленный на стене рядом со мной. Я щелкаю им, и комната заливается тусклым светом от голой лампочки, подвешенной к потолку.       Я с любопытством оглядываюсь по сторонам. Не знаю, чего я ожидал, но это похоже на старый подвал, используемый для хранения вещей. Стеллажи и промышленные полки вдоль стен, многие из них с ящиками для хранения. В одном углу стоит огромный черный сундук с усиленными металлическими углами и еще несколько коробок. В общем, это не выглядит чем-то особенным.       – Ну, это немного разочаровывает, – размышляет Мэдди.       – Что ты ожидала здесь найти? – Я тихо фыркаю. – Лабораторию Франкенштейна?       – Неужели я слишком много прошу? – отвечает она.       – Эй, ребята. – Сэм привлекает наше внимание к углу, и я понимаю, что он уже роется в одной из коробок. Он достает что-то маленькое и бросает мне.       Поймав, я смотрю вниз и понимаю, что это устаревший паспорт. Перевернув его на нужную страницу, я вижу фотографию молодой, среднего возраста версии Мэйв, а имя в паспорте – Харриет Уокер.       – Бинго. – Я улыбаюсь, оглядываясь на Сэма. – Там еще что-то есть?       – Смотри сам. – Он отходит в сторону и открывает еще одну коробку. Вскоре мы все трое достаем всевозможную документацию, включая вещи на имена всех прежних личностей Мэйв Лэндон и несколько, о которых мы не знали.       – Это похоже на архив, – размышляет Мэдди.       – Я ценю серийного убийцу, который ведет тщательные записи, – замечает Сэм, доставая еще одну коробку.       – Как думаешь, что там? – спрашивает Мэдди, окидывая взглядом темный сундук.       – Есть только один способ узнать это. – Я приседаю перед ним и вижу небольшой навесной замок на защелке. – Он заперт. Полагаю, вы нигде не видели ключ? – с надеждой спрашиваю я.       – Не волнуйся, с тобой я. – Сэм опускается на колени рядом со мной и достает из кармана небольшой кожаный бумажник с маленькими отмычками с острыми краями.       – Хочу ли я знать, где ты их взял или откуда вообще умеешь ими пользоваться? – Я поднимаю бровь.       – Наверное, нет. – Он ухмыляется, когда замок открывается.       Отцепив его, он ставит его на пол рядом с нами и тянется к защелке, откидывает ее и поднимает крышку. Из-под открытой крышки вырывается резкий, едкий, похожий на химический запах, заставляя нас всех троих неожиданно закашляться. Смахнув слезы, я поднимаю предплечье, чтобы закрыть рот и ноздри рукавом.       – Что это, черт возьми, такое? – бормочу я.       – Похоже на соль. – Мэдди, не задумываясь, тянет руку.       – Нет! – рявкаю я, хватая ее за запястье, прежде чем она успевает коснуться чего-либо. – Это может выглядеть как соль, – говорю я, смягчая тон, когда Мэдди замирает, – но, судя по запаху, это смешано с бог знает какими еще химикатами.       – Как думаешь, для чего это? – в замешательстве спрашивает она.       Я оглядываюсь по сторонам, вижу старую трость, прислоненную к стеллажу, и хватаюсь за нее. С помощью изогнутой ручки я просеиваю пару верхних слоев, будто перебираю песок. Когда я копаю чуть ниже, появляется что-то темно-коричневое и кожистое, и вдруг я слышу, как Сэм негромко ругается под нос, а Мэдди давится позади меня.       По мере того как кожистая фигура медленно проявляется, я с тошнотворным чувством понимаю, что это сморщенная и высохшая человеческая голова. Похоже, это мумифицированные останки жертвы, судя по всему, мужчины.       – Сколько вы готовы поставить на то, что мы только что нашли Чарльза Лэндона? – говорю я, немного побледнев.       – Господи, он похож на вяленую говядину, – бормочет Сэм. – Бедняга, должно быть, пролежал здесь довольно долго.       – Блять! – восклицает Мэдди позади нас. Обернувшись, я вижу, что она отошла от трупа в сундуке и смотрит на стеллаж на другой стороне комнаты.       – Что это? – Я пересекаю комнату, встаю рядом с ней и вижу, что привлекло ее внимание.       Это ряды стеклянных баночек, флакончиков и бутылочек, которые вполне уместно смотрелись бы в музее ужасов или в старой аптеке. Я медленно читаю написанные от руки этикетки.       Мышьяк... Цианид... Стрихнин... Аконит... Свинец... Ртуть... Паслен... Болиголов...       – Нам нужно идти, сейчас же! – говорю я настойчиво, хватая Мэдди за руку и таща ее обратно к лестнице. – Сэм, двигайся! – Он следует за мной без вопросов, заставляя меня думать, что он только что пришел к тому же выводу, что и я.       Я оставляю свет включенным, пока мы быстро поднимаемся по лестнице, затем спешу по коридору, пока мы не оказываемся на кухне, где я открываю заднюю дверь и кухонное окно для проветривания.       Мэдди хмурится.       – Что это было?       – Там куча чрезвычайно смертельных ядов, которые можно вдыхать и глотать, не говоря уже о том, какой коктейль из химикатов в том сундуке, который не давал Чарльзу Лэндону полностью разложиться, и все это в закрытом, непроветриваемом пространстве. Там внизу небезопасно.       – Мэйв Лэндон, похоже, справилась, – отвечает Мэдди.       – Она опытный химик. Она не только знает, что там внизу, но и знает, как с этим безопасно обращаться. А мы - нет, – говорю я ей. – Нужно позвонить в токсикологический центр и попросить их очистить комнату, а также убрать то, что, как я предполагаю, является останками мистера Лэндона. Вскрытие придется проводить очень осторожно, когда мы узнаем, чем его консервировали.       – Как думаете, почему она это сделала? – Мэдди громко сглатывает. – Оставила его в таком виде?       – Наверное, чтобы не вызывать подозрений, – предполагаю я. – Мне не повезло оказаться рядом с трупом, который достиг стадии гниения, и поверь мне, соседи не могли не заметить вонь. Ей нужно было поддерживать иллюзию, что он все еще жив, чтобы продолжать получать его пенсию и жить в его доме.       – Как раз тогда, когда я думаю, что хуже быть не может. – Она выдыхает.  – Полагаю, у нас на нее достаточно информации.       – И даже больше, – соглашаюсь я.       – Теперь нам просто нужно ее найти. – Мэдди задумчиво поджимает губы.  – Как думаешь, она знает, что мы ее выслеживаем? Может, она сбежала?       – Сомневаюсь. – Я качаю головой, глядя на свой телефон. – Подожди-ка. Сегодня же первое мая, не так ли?       – Да, а что? – спрашивает Сэм.       Я смотрю на календарь, приклеенный скотчем к стене, и вижу сегодняшнюю дату, обведенную красным.       – Я точно знаю, где Мэйв, – понимаю я.       – Где?       – Пытается занять первое место за свой пирог с джемом, – отвечаю я.       – Что? – Мэдди моргает.       – Она в общественном центре Нортуолда, потому что сегодня у них ежегодное собрание Общества Любителей Пирогов с Джемом.       – Лаааадно, – медленно произносит она. – Я даже не хочу спрашивать, откуда ты это знаешь.       – Поверь мне, мы найдем ее в Клэпхэме, – уверенно говорю я.       – Отлично. – Мэдди хватает свой телефон как раз в тот момент, когда звонит мой. – Я позвоню в токсикологический центр и сообщу офицерам наверху, что происходит, а потом мы можем выдвигаться.       Я киваю, отвечая на звонок, и озабоченно хмурюсь, когда понимаю, кто мне звонит.       – Тристан, все в порядке?       – Я в порядке, ничего страшного. Я чувствую себя намного лучше, и хотел бы тебя увидеть. Я скучаю по тебе, – говорит он, и я немного расслабляюсь. Я был слегка на взводе с тех пор, как он попал в больницу.       – Я тоже по тебе скучаю, – тихо говорю я ему, игнорируя тот факт, что Сэм, этот любопытный мерзавец, с интересом слушает каждое слово.       – Где ты сейчас? – спрашивает Тристан.       – Как раз собираюсь отправиться в общественный центр Клэпхэма, – говорю я ему, стараясь не выдавать слишком много подробностей.       – Что? Почему? – отвечает он, и я слышу беспокойство в его голосе. – Нам там не очень-то везло.       – Я знаю, но, короче говоря, мы знаем, кто ответственен за убийство Долорес Абернати.       – ЧТО? КТО? – вырывается у него.       – Трис, извини, я не могу сейчас говорить, – говорю я ему, когда Мэдди возвращается в комнату. – Мы уже едем арестовывать ее. Я позвоню тебе позже.       Положив трубку, я поворачиваюсь к Мэдди.       – Я сказала остальным, что никто не должен спускаться в подвал, пока токсикологи не очистит его, затем мы пригласим криминалистов, чтобы они проверили все остальное.       – Хорошо. – Я поворачиваюсь к Сэму. – Ты с нами?       – Ты шутишь? – Он ухмыляется. – Я давно так не веселился.       – У тебя очень странное представление о веселье, – бормочу я, когда мы выходим из дома и направляемся к машине.       Следующая остановка – «Общество Пожилых Дам Клэпхема» и ежегодное мероприятие «Общества Любителей Пирогов с Джемом».