Глава 21
7 марта 2025 г., 12:38
Тристан
Я вижу Дэнни сразу же, как только выпрыгиваю из Uber, а рядом со мной появляются Дасти и миссис Абернати. Он уже целеустремленно шагает к двери общественного центра с мрачным и решительным выражением лица, его сопровождают Мэдди и еще один парень с черными волосами и в плаще, которого я не узнаю.
Я спешу за ними, пока они входят в здание, но к тому времени, как я добираюсь до двери, они уже внутри. Толкнув ее, я вхожу внутрь и вижу развешанные баннеры с объявлением о вечеринке «Общества Любителей Пирогов с Джемом».
– О боже, опять началось. – Дасти закатывает глаза. – Ради всего святого, Трис, ничего не трогай, ничего не ешь и уж точно ничего не пей.
– Тебе не нужно повторять мне дважды, – бормочу я. Я бросаю быстрый взгляд в сторону туалетов, где видел жнеца, и невольно вздрагиваю.
Распахнув дверь в главный зал, я замираю, когда на меня обрушивается стена шума. Очевидно, что «Общество Любителей Пирогов с Джемом» пользуется большим успехом, потому что, похоже, собралось все сообщество. Здесь еще больше народу, чем на Бинго Бонанзе.
Снова все столы и стулья расставлены и заставлены подставками для тортов и чайниками с чаем. На сцене стоит длинный стол, заваленный различными пирогами и пирожными. Тот, кто вел бинго в прошлый раз, тоже на сцене, стоит перед микрофоном. Надеюсь, на этот раз он научился правильно им пользоваться, не пытаясь продырявить нам барабанные перепонки. На нем яркий спортивный костюм с кричащим узором, а из-под футболки выглядывает кусочек его обширного живота. Единственная уступка формальности - галстук-бабочка, украшенный, кажется, кусочками пирога.
Рядом с ним выстроились Филлис, которая машет толпе, Берди, которая выглядит так, будто только что попробовала что-то кислое, и Мэйв, которая стоит впереди, широко улыбаясь, когда ей вручают розетку за первое место. Она аккуратно прикрепляет ее к своему кардигану, поднимает пирог и улыбается, когда кто-то делает фотографию.
Краем глаза я вижу Дэнни и Мэдди в конце зала. Их сопровождают два офицера в форме, которые прибыли с ними, а может, они уже ждали, когда приедет Дэнни. В любом случае, не я один заметил их присутствие.
Мэйв пристально смотрит на них, оценивающе прищуриваясь, когда они приближаются к сцене. Парень у микрофона что-то говорит, но я не слушаю ни его, ни последующие аплодисменты. Мой заинтересованный взгляд слишком занят отслеживанием человека, который, как я предполагаю, судя по сосредоточенному и безумно горячему взгляду Дэнни «Я собираюсь тебя арестовать», ответственен за смерть миссис Абернати.
Похоже, к такому же выводу пришла и Мэйв, потому что внезапно она запускает в их сторону свой призовой пирог. Резко повернувшись, она отпихивает с дороги парня с микрофоном и спешит мимо него к ступеням, ведущим со сцены вниз, в переполненный людьми общественный зал.
Застигнутый врасплох, бедняга на сцене теряет равновесие и, бесполезно размахивая руками, падает спиной вперед на длинный стол, который рушится с одного конца и действует как катапульта.
Десятки пирогов и пирожных выстреливаются в воздух, и на мгновение кажется, что время замедляется, пока они по дуге грациозно летят к толпе. Люди изумленно смотрят вверх, рты открыты, и вдруг раздается громкий визг, когда стулья поспешно отодвигаются в сторону, и все бросаются врассыпную.
Действие запоздало. Пироги и пирожные приземляются с пугающей точностью, взрываясь, как маленькие сладкие фруктовые гранаты, разбрасывая корки пирогов и начинки повсюду. В толпе я мельком вижу Труди Уэллс, всегда такую чопорную и ухоженную, которая стоит с расширенными от шока глазами, когда ежевичная начинка стекает по ее лицу, а большая капля попадает на ее безупречно отглаженную блузку кремового цвета.
Повсюду царит хаос. Присутствующие дети визжат от восторга, думая, что это блестящая игра, подхватывают любой торт или пирожное, которое им удается найти, и начинают бросать их, при этом хлопая и пританцовывая, как дикари. Стулья опрокидываются, столы перекашиваются, многоярусные подставки для тортов падают.
На мгновение я поражаюсь тому, насколько эта бойня напоминает мне массовую битву пирогами у Толстого Сэма в финальной сцене фильма «Багси Мэлоун». Я почти смотрю на пианино, стоящее у одной из стен, ожидая, что кто-то вдруг заиграет «You Give Little Love».
– Черт, – замечает Дасти. – Она слишком проворна для своих восьмидесяти.
Проследив за взглядом Дасти, я вижу, как Мэйв спускается по лестнице со сцены, но когда она достигает нижней ступеньки, путь ей преграждает незнакомец в плаще, который был с Дэнни ранее. Не теряя ни секунды, Мэйв поднимает сумочку и бьет его по голове, отправляя в полет к ближайшему столу.
– Что это со старушками и их сумочками? – Дасти жадно наблюдает за разворачивающимся зрелищем. – Жаль, что у меня нет попкорна, – бормочет она, словно спохватившись.
Мэйв, увидев свой шанс, пробирается между столиками и направляется к выходу. Внезапно стол проносится по полу, преграждая ей путь. Я поворачиваюсь к Дасти, поднимая бровь.
– Не смотри на меня. – Она поднимает руки вверх. – Я этого не делала.
Мы оба поворачиваемся к миссис Абернати, которая смотрит в сторону Мэйв, но это действие задерживает ее внимание лишь на мгновение. Потеряв интерес, она поворачивается к Дасти и предлагает свою сумочку.
– Не сейчас, Долорес. – Дасти опускает руки и обнимает маленькую старушку. – Думаю, что человек, ответственный за твою смерть вот-вот получит по заслугам.
– Правда, Дасти? – Я бросаю на нее сухой взгляд, и она ухмыляется.
Мэйв, которая изначально не была такой уж быстрой и теперь заблокирована столом, внезапно оказывается в окружении Мэдди, Дэнни и двух полицейских. Все они покрыты различными пятнами крема и фруктовых начинок и слегка присыпаны сахаром.
Я спешу к ним, пока Дэнни осторожно заводит руки старушки за спину и как можно мягче надевает на нее наручники.
– Тристан, что ты здесь делаешь? – Он хмурится, когда видит меня.
– Убеждаюсь, что с тобой все в порядке, – честно отвечаю я. – Я и понятия не имел, насколько дики и опасны эти старушки.
– Ты не шутишь, – усмехается Мэдди, прежде чем повернуться к Мэйв.
– Эдит Андерсон, она же Мэйв Лэндон, она же Харриетт Уокер, она же Пегги Джонсон, она же Айрис Картер, вы арестованы за убийства Долорес Абернати, Альберта Уокера, Гэвина Джонсона и Питера Картера. Вы также арестованы за мошенничество и кражу. – Мэдди поднимает глаза, когда друг Дэнни приближается с аккуратно сложенным белым платком, прижатым к его виску. – И нападение, – добавляет она для пущего эффекта. – Я не сомневаюсь, что мы также добавим обвинение в убийстве Чарльза Лэндона.
– Что? – Я пристально смотрю на них.
– Эдит – черная вдова. – Мэдди смотрит на нее с отвращением, заканчивая читать старушке ее права. – Ей нравится травить своих мужей, а затем менять свою личность и двигаться дальше.
– Но я не понимаю. – Я хмурюсь, глядя на старушку, которая воинственно смотрит на Мэдди. – Зачем убивать миссис Абернати? Она была самой милой и безобидной леди.
Мэйв обращает свое внимание на меня, и должен признать, что ее холодный взгляд нервирует.
– Она была мошенницей, – шипит она. – В прошлом году ее нельзя было допускать к участию в конкурсе Общества Любителей Пирогов с Джемом, не говоря уже о том, чтобы выиграть его. Она попросила одну из своих сиделок в доме престарелых испечь его для нее.
– Какого хрена? – восклицаю я в полном недоумении. – Вы серьезно хотите сказать, что убили ее из-за чертова конкурса пирогов?
– Она была обманщицей, – упрямо говорит Мэйв. – Как и та иностранка.
– Иностранка? О Боже, вы имеете в виду ее сиделку Полину, не так ли? – Глаза Мэдди сужаются. – Вы отравили Полину специально, не так ли? Она заболела не потому, что случайно съела булочку миссис Абернати.
Мэйв поджимает губы и сердито смотрит.
– Подождите. – Я поднимаю руку и качаю головой, пытаясь усвоить всю информацию. – Так ее зовут не Мэйв?
– Нет, ее настоящее имя - Эдит, – говорит Дэнни, хмуро глядя на женщину. – И мне все равно, сколько времени уйдет на распутывание всех деталей ее преступлений, я добьюсь, чтобы она ответила за каждую погубленную жизнь.
– Думала, что вам все сойдет с рук, да? – Мэдди сердито смотрит на нее.
– Мне бы все сошло с рук, если бы не вы, блядск...
– Вот дерьмо, это как финал «Скуби-Ду», – Дасти радостно хихикает рядом со мной.
Не совсем так, - думаю я про себя, и мои щеки краснеют от слов, слетающих с языка старухи.
– Я сама все сделаю, – говорит Мэдди Дэнни, когда он передает Эдит ожидающим офицерам. – Я поеду с ними обратно в участок и зарегистрирую ее. – Она поворачивается ко мне и подмигивает. – Тристан.
Я тепло улыбаюсь ей, когда они выходят из комнаты, затем переключаю внимание на Дэнни и мужчину, стоящего рядом с ним.
– Кто это у нас тут сексуальный кусочек мяса? – Дасти оценивающе смотрит на него. – Он как супергорячая версия Коломбо.
Я даже не уверен, что может быть супергорячая версия Коломбо, хочу я сказать, но не могу, не вслух, хотя, когда слова слетают с губ Дасти, клянусь, я вижу, как губы незнакомца слегка дергаются.
В одном она права - он сексуален. От уголка глаза вниз по щеке тянется шрам, но он ничуть не умаляет его красивого лица. На самом деле он выглядел бы опасным и даже пугающим, если бы не его расслабленная манера поведения, игривое веселье, танцующее в глазах и мягкий изгиб рта, который морщит этот шрам.
– Тристан, – говорит Дэнни, привлекая мое внимание, – это мой друг Сэм Стоун из моего родного города.
– Приятно познакомиться. – Я протягиваю руку.
– Взаимно. – Он хватает меня за руку, и я улыбаюсь его акценту, так похожему на акцент Дэнни, но на несколько градусов ниже.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, когда он убирает платок со своего виска, и я вижу пятно крови.
– В порядке. – Он качает головой с горькой улыбкой. – Хотя я не знаю, что у нее было в сумочке. Эта штука как будто была набита кирпичами. Моя мама говорила, что все секреты женщины спрятаны в ее сумочке. Немного беспокоит, что убийца-черная вдова будет носить в ней.
Я смотрю на него несколько долгих мгновений, опуская руку, когда его слова что-то меняют в моем сознании. Я поворачиваюсь к миссис Абернати, которая стоит рядом с Дасти, и мой взгляд падает на сумочку, крепко зажатую в ее костлявых, похожих на когти руках. Ту самую сумочку, которую она уже несколько дней пытается передать мне и Дасти.
Как и с Дасти, найти убийцу и раскрыть убийство Долорес оказалось недостаточно. Даже не имея возможности напрямую общаться с нами, она все время пыталась сказать нам, что ей нужно, чтобы решить свои незавершенные дела и освободиться от смертельного цикла. Сначала она напевала песню Эллы Фицджеральд, потом назвала имя Бо, но единственное, в чем она была непреклонна, - это чтобы мы забрали у нее сумочку... Ту самую сумочку, которую она сжимала, когда ее тело обнаружили лежащим в кровати в доме престарелых, - понимаю я с ужасом.
Мой взгляд перебегает на Дасти, и я вижу по ее глазам, что она пришла к тому же выводу.
– Долорес, милая. – Дасти нежно улыбается ей. – Мне взять это для тебя? – Она протягивает руку, и миссис Абернати на мгновение задерживает на ней взгляд, прежде чем предложить ей сумочку.
Дасти обхватывает пальцами ручку, миссис Абернати опускает руку, но несколько секунд спустя сумочка исчезает из рук Дасти и снова появляется в руках миссис Абернати.
На секунду я вспоминаю, как Дасти стояла на моей кухне, запертая в смертельном цикле, не в силах что-либо изменить в своей внешности. Чтобы продемонстрировать мне это в первый раз, когда я не понял, она швырнула в меня через всю комнату свою единственную оставшуюся туфлю. Но вместо того чтобы попасть мне в голову, как предполагалось по траектории, она просто вернулась обратно на ногу. Должно быть, то же самое происходит и с сумочкой миссис Абернати. Значит, что бы она ни пыталась нам показать, мы не сможем получить доступ... если только...
– Тристан, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Дэнни. – Ты вроде как отключился.
– Я в порядке. – Я бросаю еще один мимолетный взгляд на Дасти, когда она берет миссис Абернати за руку, но, обернувшись, замечаю, что глаза Сэма прикованы к Дасти.
– Боже мой, он меня видит? – шепчет Дасти. – Он смотрит прямо на меня.
– Тристан, – снова зовет Дэнни, отвлекая меня.
– Думаю, я пойду проверю, все ли в порядке, может, им нужна помощь в уборке, – говорит Сэм Дэнни. – Тристан, приятно было познакомиться. – Его взгляд переходит на миссис Абернати, и его губы изгибаются. – У меня такое чувство, что с вами интересно познакомиться.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, он поворачивается и уходит, подхватывая опрокинутый стул и ставя его в вертикальное положение, а затем помогает молодой женщине, стоящей неподалеку, собрать разбитую посуду. Я отвожу взгляд от него, и мой желудок переворачивается, но не в хорошем смысле, а скорее в слегка тошнотворном, как будто я сделал что-то не так. Дэнни смотрит на меня обеспокоенными глазами, выражение его лица - нечто среднее между растерянностью и болью.
– Трис, что происходит? – тихо спрашивает он. – Ты ведешь себя странно уже некоторое время, и я не знаю... кажется, ты отдаляешься. Я сделал что-то не так? Может, я слишком торопил тебя, когда спросил, хочешь ли ты съехаться?
– Нет. – Я бросаюсь вперед, беру его лицо в свои руки, не заботясь о том, кто смотрит. – Нет, пожалуйста, не думай так. – Я прижимаюсь к его губам и нежно целую его. – Я люблю тебя, Дэнни. Я люблю тебя так сильно, что могу провести остаток своей жизни, говоря тебе это, и все равно этого будет недостаточно. – Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я хочу жить с тобой, хочу провести с тобой остаток своей жизни. Ты не давил и не торопил меня ни в чем. Я не могу дождаться, чтобы отправиться с тобой на поиски квартиры, чтобы найти дом, который будет только нашим. Я знаю, это звучит безумно, но я действительно хочу пойти выбрать шторы с тобой, и новый набор тарелок, и, может быть, один из тех забавных дозаторов мыла для ванной. Я хочу сделать все это, чтобы сделать его нашим домом. Не твоим, не моим... нашим.
– Тогда почему...
– Я что, в последнее время вел себя так странно? – Я тяжело дышу и закрываю глаза, зная, что время пришло. Если у нас с Дэнни предполагается хоть какое-то будущее вместе, я должен рассказать ему правду обо мне, даже если это заставит меня звучать совершенно безумно. Но не здесь, не так. – Есть кое-что, что я должен тебе рассказать. – Я провожу кончиками пальцев по его челюсти. – И я расскажу. Я расскажу тебе все, но, – я смотрю на миссис Абернати, – есть кое-что действительно важное, что мне нужно сделать сначала. Ты мне доверяешь?
Он молча изучает меня, его глаза ищут что-то, и я чувствую себя совершенно обнаженным, и не в том смысле, что я сексуален и вот-вот испытаю умопомрачительный оргазм. Наконец он кивает, и я могу сказать, что, хотя он и верит, что я его люблю, он сдерживает часть себя, а я этого не хочу. Я не хочу, чтобы что-то когда-либо встало между нами, особенно сейчас, это было бы несправедливо. Я должен верить, что мы сможем разобраться в этом и стать сильнее.
Потому что это было бы высшей иронией судьбы, если бы та роковая ночь столько месяцев назад подарила мне и Дэнни, и мой дар, но я могу получить только одно за счет другого.
– Ты придешь ко мне сегодня вечером? – спрашиваю я, мое сердце глухо колотится в груди от смеси нервов и беспокойства.
– Хорошо, – тихо отвечает он.
Я наклоняюсь и снова целую его, желая остаться с ним, но зная, что у меня есть ответственность, которую я не могу игнорировать.
– Увидимся вечером. – Я целую его в последний раз и неохотно отстраняюсь. – Я обещаю.
Резко развернувшись, я выхожу из комнаты, а Дасти и миссис Абернати следуют за мной.
