Глава 22
8 марта 2025 г., 07:48
Тристан
Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, при этом нетерпеливо пританцовывая на месте. Я бросаю взгляд на улицу, затем на часы и снова стучу. Дверь внезапно распахивается, и Ларри в замешательстве смотрит на меня.
– Тристан? Могу я тебе чем-то помочь?
– Вообще-то можешь, – отвечаю я. – Мне нужно задать тебе один вопрос, и он, наверное, прозвучит немного странно.
– Хорошо... – Ее голос колеблется, и я ее не виню.
– В ту ночь, когда умерла твоя тетя, я был в комнате сразу после того, как ее нашли, и она лежала на кровати, полностью одетая и держала в руках черную кожаную сумочку.
Ларри кивает.
– Я знаю, о чем ты. Она везде ее брала с собой, не выпускала из виду.
– У тебя случайно нет этой сумки? – спрашиваю я.
У меня странное чувство, скручивающее живот. Какое-то чувство срочности, смешанное с волнением при мысли о том, что мне предстоит разгадать тайну, почему она все время пыталась отдать нам сумочку, которую не выпускала из виду. На данный момент я даже не уверен, что мы там найдем. Потерянное яйцо Фаберже? Вставные зубы Джорджа Вашингтона? Пачку конфет от кашля и расписание автобусов за 1988 год? Кто знает, но мне чертовски любопытно узнать.
– Тебе нужна сумочка тети Долорес? – спрашивает она, озадаченно нахмурившись. – Зачем?
– Это немного сложно объяснить. – Я засовываю руки в карманы и неловко покачиваюсь на каблуках. – Мне кажется, она спрятала в ней что-то важное.
– Например?
– Да так. Не знаю, но это было достаточно важно для нее, чтобы никогда не выпускать сумку из виду, – отвечаю я. – Сумка у тебя?
– Да, – отвечает она. – Где-то здесь. Я забрала ее вместе с остальными вещами из дома, но еще не все просмотрела.
– Мы можем взглянуть? – спрашиваю я.
– Это действительно необходимо? – Ларри вздыхает, глядя на часы. – Мне действительно нужно на работу, и если я не уйду в ближайшее время, я опоздаю на автобус.
– Я заплачу за Uber, если это случится, – предлагаю я. – Пожалуйста, Ларри, просто быстро взгляни.
– Ладно, – соглашается она, отступая назад, чтобы я мог переступить порог. Закрыв за мной входную дверь, она ведет меня в гостиную. В углу комнаты сложены несколько картонных коробок, которых не было в прошлый мой визит.
Пересекая комнату, она выбирает одну из них с надписью «одежда» и подвигает ее ко мне.
– Проверь вот это, – говорит она и достает другую коробку с такой же надписью, разворачивает створки сверху и роется в аккуратно сложенном содержимом.
Я делаю то же самое, смутно осознавая, что Дасти и миссис Абернати вертятся рядом, наблюдая за нами. Я как раз открыл коробку и тщательно проверяю ее содержимое, надеясь, что она не забита нижним бельем, когда Ларри достает черный предмет, завернутый в прозрачный пластиковый пакет.
– Вот она. – Она отодвигает коробку с дороги и несет пакет к столу.
Она развязывает верх пластикового пакета и лезет внутрь, доставая потертый кожаный комок, идентичный тому, который миссис Абернати носит с собой и уже несколько дней пытается вручить нам с Дасти.
Расстегнув сумочку, Ларри осторожно переворачивает ее и высыпает содержимое на поверхность стола. Это странная мешанина из разных предметов, как я и предполагал. В крошечном кошельке-клатче несколько двадцатипенсовиков и полпенни короля Георга. Вышитый носовой платок с монограммой в виде буквы «Б» в углу. И пульт от телевизора, возможно, из дома престарелых, над которым Ларри посмеивается, откладывая его в сторону.
Порывшись в содержимом, она находит маникюрные ножницы, клубок ниток, пачку «Поло», рассыпавшееся домино и несколько пакетиков чая.
– Не знаю, что ты ищешь, Тристан, но не думаю, что это здесь. – Ларри качает головой, отодвигая в сторону чайную ложку и один зеленый носок. – Господи, она была как сорока. – Она ласково посмеивается, поднимая пустой тюбик зубной пасты.
– Можно? – Я указываю на пустую сумочку.
– Конечно. – Она поднимает и протягивает мне мягкий кожаный комок.
Я заглядываю внутрь и, ничего не увидев, сую руку внутрь, съеживаясь от крошек и бог знает чего еще, скопившегося на дне. Я осторожно провожу пальцами по потертой внутренней поверхности и чувствую под подкладкой что-то плоское.
Исследуя дальше, мои пальцы натыкаются на разрыв в шве. Осторожно просунув их в прореху, мне удается ухватить плоский предмет, на ощупь очень тонкий и хрупкий, и вытащить его на свободу.
– Что это? – удивленно шепчет Ларри.
Я смотрю вниз и вижу, что это очень хрупкий листок бумаги, и когда я осторожно разворачиваю его, стараясь не порвать, я вижу, что на самом деле это старый конверт, адресованный мисс Долорес Эмерсон и датированный 1944 годом. Я бросаю взгляд на Ларри, которая смотрит на него с широко открытыми глазами и восхищением.
– Эмерсон - ее девичья фамилия, – объясняет она. – Открой его.
Скользнув пальцами внутрь, я вытаскиваю потрепанное письмо, такое хрупкое, что кажется, будто оно рассыплется, если я слишком сильно на него подышу. Сгибы бумаги слабые, как будто его перечитывали снова и снова, до такой степени, что оно почти развалилось на части. Чтобы не повредить ее еще больше, я раскладываю ее на столе и начинаю читать вслух.
Дорогая Диди, у меня не так много времени, транспорт ждет меня снаружи, поэтому, пожалуйста, прости мои поспешные слова. Ты знаешь, что я напишу снова, как только смогу. Мне говорят, что тебя переводят, и мы снова должны оставаться в неведении относительно нашего местонахождения. Я не могу сказать, как далеко друг от друга мы находимся: ты можешь быть далека, как луна, а можешь быть на одном континенте со мной. Это мучительно - не знать, что с тобой все в порядке. Чарли пообещал мне, что передаст тебе это сообщение, несмотря ни на что. Думаю, после всего этого мне придется попросить его стать моим шафером.
Ты снишься мне каждую чертову ночь, и я просыпаюсь с желанием заключить тебя в объятия. Я с нетерпением жду того дня, когда все это закончится и мы сможем быть вместе. Я не могу дождаться, когда покажу тебе свой дом, моя мама и сестра будут любить тебя так же сильно, как и я. Техас может сильно отличаться от жизни, к которой ты привыкла в Лондоне, но я обещаю, что ты полюбишь ранчо. Я научу тебя ездить на лошадях, как и обещал. Я не могу дождаться той жизни, которая у нас будет, Диди, с моим кольцом на твоем пальце и детьми, которых мы заведем вместе.
Говорят, все скоро закончится, нам нужно только немного подождать. Помнишь, что мы обещали? Мы встретимся в Гайд-парке у эстрады, где мы танцевали в ночь нашего знакомства. Я так часто думаю о той ночи, это одно из моих самых дорогих воспоминаний. Я буду ждать там каждый день, если понадобится. Я буду ждать вечно...
С любовью, Бо.
Ларри шмыгает носом, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как она достает салфетку из ближайшей коробки Kleenex и промокает глаза.
– Бедняжка, они были так влюблены друг в друга. – Она громко всхлипывает. – Интересно, что с ним случилось. Почему они не встретились?
– Он умер, – бормочу я, снова уставившись на письмо. – Они оба работали в разведке на свои правительства, так что все, что у них было, - это украденные моменты, проведенные вместе. Судя по записке Бо, я полагаю, ни один из них не знал, где находится другой большую часть времени. Они, должно быть, много переезжали, наверное, поэтому он и предложил встретиться в Гайд-парке после окончания войны.
– Это так печально. – Ларри вытирает нос.
– Она так и не узнала, что именно с ним случилось. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Ларри. – Я спросил Труди, и она сказала, что твоей тете сказали только, что его самолет упал и он погиб. Они не сказали ей, где и как. Военное министерство считало это секретным, а поскольку она не была его вдовой, у нее не было шансов получить какую-либо информацию.
Маленькие часы на каминной полке звенят, и Ларри обеспокоенно оглядывается.
– Я опаздываю на работу. – Она смотрит на меня виновато. – Мне очень жаль, но я должна идти. – Она очень аккуратно складывает бумагу и благоговейно кладет ее обратно в конверт, пересекает комнату и кладет в ящик для сохранности.
– Все в порядке, – отвечаю я, когда мы направляемся к двери и выходим на порог. – Спасибо, что удовлетворила мое любопытство.
– Нет, тебе спасибо. – Она грустно улыбается. – Благодаря тебе у меня появилась еще одна частичка ее жизни, которой у меня не было раньше. – Она протягивает руку и благодарно сжимает мою, после чего поворачивается и спешит вниз по тропинке.
– Ух ты. – Дасти громко выдыхает, и я поворачиваюсь и вижу, как она смотрит на миссис Абернати. – Он действительно любил тебя, не так ли, Долорес?
– Бо. – Она моргает, глядя на Дасти.
– Что теперь будем делать? – спрашивает Дасти.
– Воссоединим двух людей, которые всю жизнь ждали, чтобы быть вместе.
– Ты снова смотрел «Титаник»? – Ее глаза подозрительно сужаются, а одна рука упирается в бедро.
Я закатываю глаза.
– Это неважно.
– Как именно ты предлагаешь это сделать? – многозначительно спрашивает Дасти.
– Я думаю, он все еще ждет, – бормочу я.
– Что?
– Я думаю, Бо все еще ждет свою Диди, – решительно говорю я. – Мы едем в Гайд-парк.
– Слышишь, Долорес, дорогая? – Дасти тепло сжимает ее руку. – Мы едем за твоим мужчиной.
Она широко улыбается.
– Бо.
***
К тому времени, как я выхожу из Uber у входа в Гайд-парк, телефон уже у меня в руке, а на Google Maps выведены ориентиры. – Судя по этому, оригинальная эстрада все еще существует, – тихо говорю я, пока мы бродим по тропинке. Уже поздно, и в парке довольно тихо. – Изначально она была построена в Кенсингтонских садах, но в 1886 году ее перенесли в Гайд-парк. Знаменитый трубач Гарри Мортимер играл на этой эстраде в 1944 году. – И ты действительно думаешь, что Бо там? Что он ждал все это время? – спрашивает Дасти. – Думаю, мы скоро узнаем. – Я смотрю на то, как она плетется по траве на огромных каблуках-платформах, а миссис Абернати идет рядом с ней, держа ее за руку. – Эстрада прямо впереди. Вдалеке я вижу шестиугольную эстраду, окруженную травой и деревьями. Низкий бледно-розовый забор обрамляет ступени, ведущие на сцену, и окружает конструкцию, выкрашенную в глянцево-черный цвет. Двухъярусная остроконечная крыша в виде ведьминой шляпы держится на тонких опорах. Она простая, без цветов и украшений, и я представляю, как она освещается сказочными огоньками, а в ночном воздухе звучит тихая музыка. Я делаю мысленную заметку, чтобы узнать, не запланировано ли здесь какое-нибудь живое мероприятие, на которое я смогу привести Дэнни на свидание. – Черт возьми, – ахает Дасти и замирает. Я следую за ее взглядом, и вижу мужчину в военной форме, стоящего у ступенек. Его взгляд устремлен на нас, а когда его лицо расплывается в улыбке, он снимает шляпу и нервно приглаживает волосы. Мы с Дасти оборачиваемся к миссис Абернати, которая стоит между нами и чуть позади. Мне приходится дважды моргнуть, чтобы мой мозг осознал то, что показывают глаза. Маленькая дрожащая старушка в уютной шляпке и разномастных носках исчезла, а на ее месте стоит молодая женщина. Она красива и свежа лицом, ее глубокие шоколадно-каштановые волосы убраны с лица и собраны в два валика, закрепленных на висках, а остальные волосы плавными волнами спадают на плечи. На ней красивое платье в цветочек и пальто, сужающееся в талии и спадающее до колен, а на ногах - темно-зеленые замшевые туфли на каблуках. Она улыбается, ее темные глаза ясны и умны, она больше не растеряна и не заперта в тюрьме своего разума. Она поворачивается к Дасти, приподнимается на носочках и ласково целует ее в щеку. – Спасибо, Дасти, – говорит она, ее голос сладкий и теплый, а затем поворачивается ко мне. Она протягивает руку, и, когда она гладит меня по щеке, я клянусь, что почти чувствую ее прикосновение. – Спасибо вам обоим за заботу обо мне. – Не за что, – шепчу я, не в силах сдержать улыбку, которая появляется на моих губах. – Ты будешь время от времени заглядывать к Ларри? – Конечно, – обещаю я, и она удовлетворенно кивает, обращая свое внимание на великолепного темноволосого солдата, терпеливо ожидающего ее. Она делает несколько шагов в его сторону, потом внезапно останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня. – Будь осторожен, Тристан, – мягко говорит она. – Ведьма была права, что-то заинтересовалось тобой, но помни, что все не всегда так, как кажется. Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы спросить ее, что она имеет в виду, она улыбается и поворачивается обратно к эстраде. Мы с Дасти наблюдаем, как она со всех ног бежит к Бо, который спешит ей навстречу, его лицо наполнено радостью и тоской. Она прыгает к нему в объятия, когда они сталкиваются, их рты сливаются воедино на несколько долгих мгновений, прежде чем он кружит ее, ее ноги качаются над землей, а ее восторженный смех наполняет воздух. Наконец она скользит по его телу, он ставит ее на ноги, и они оба поворачиваются к нам. Она радостно машет нам рукой, а он поднимает руку и тепло приветствует нас. Затем они соединяют руки, поворачиваются к эстраде и, сделав шаг вперед, исчезают. Я сглатываю комок в горле, смаргивая счастливые и сентиментальные слезы, когда мои мысли возвращаются к Дэнни. Я хочу быть с ним вечно, но часть меня боится, что он не поймет или не поверит мне, когда я скажу ему правду. Я поворачиваюсь к Дасти, пока она вытирает глаза и сморкается в салфетку, которая тут же исчезает. – Давай, малыш. – Она улыбается мне. – Пойдем домой. – Дасти, – тихо говорю я, – мне нужно рассказать Дэнни правду. Ты поможешь мне? – Конечно, помогу, – отвечает она. – Разве ты еще не знаешь, Трис? Я сделаю для тебя все, что угодно. – Спасибо, – шепчу я, когда она переплетает свою руку с моей. Я вздрагиваю от шока. – Я чувствую тебя? – Я задыхаюсь. – Да. – Она ухмыляется. – Я подозревала, что ты можешь. Мне кажется, между нами теперь есть какая-то странная связь из-за всей этой истории с обменом телами. – Мы связаны? – Ну, я была внутри тебя. – Она подмигивает, а я качаю головой в знак смирения. – Пошли. – Она тянет меня за собой, и мы начинаем идти обратно по тропинке. – Я помогу тебе заполучить твоего мужчину… – Она внезапно останавливается, ее глаза расширяются. – О, боже, это совсем как в «Бриолине», когда Сэнди просит Френчи помочь ей. О! Значит ли это, что мы сделаем макияж? – Я не буду одеваться как шлюха, чтобы заполучить своего мужчину. – Я закатываю глаза, когда мы снова начинаем идти. – И его тоже зовут Дэнни! О, это слишком идеально, ты уверен, что не хочешь макияж? – Дасти? – тихо говорю я, когда мы удаляемся от эстрады. – Да? – Я действительно люблю тебя, – импульсивно говорю я ей. – Никогда не меняйся. – И я тебя, малыш. – Она ухмыляется. – И я тебя.
