Глава 23
9 марта 2025 г., 12:08
Дэнни
Чувствуя неуверенность, я смотрю на ключи в своей руке. Тристан дал мне их несколько месяцев назад, когда я начал часто ночевать у него. Поскольку мы оба заканчивали работу в разное время, мне было легче войти в дом. С ним всегда было так легко. Мы просто подошли друг другу с первого дня, но сейчас... Мне не нравится чувствовать себя так. Я знаю, что он любит меня, знаю, что он сказал, что я не торопил его и что он действительно хочет жить вместе, но...
Я схожу с ума от того, о чем он хочет со мной поговорить. У меня ужасное предчувствие, что это что-то важное, что-то, что может разрушить наши отношения, и, наверное, я боюсь. Я не хочу его потерять, он - лучшее, что со мной случалось.
Нам нужно поговорить. Чем скорее мы проясним ситуацию, тем лучше, и стоять у него на пороге и устраивать истерику — это не выход, но я ничего не могу с собой поделать. Все эти безумные мысли продолжают крутиться у в голове.
Я крепко сжимаю ключи, зная, что мне просто нужно воспользоваться ими и войти, как делал это сотни раз до этого. В этом нет ничего особенного.
Так почему же мне кажется, что это так важно?
Я поднимаю руку, чтобы постучать, но останавливаюсь, костяшки пальцев находятся в дюйме от двери. Это так глупо. Я снова опускаю руку вниз и закрываю глаза, медленно вдыхая. Услышав, что дверь открывается, я открываю глаза и вижу Триса, который смотрит на меня в недоумении.
– Почему ты стоишь здесь? – спрашивает он, слегка нахмурившись.
– Я... – Нет слов. У меня их буквально нет. Я не могу сказать ему, что уже целую вечность стою перед его дверью, ведя внутренний спор о том, стоит ли мне просто войти.
Его глаза смягчаются, когда он выходит на лестничную площадку в своих любимых толстых носках. Он обнимает меня, и, когда я смотрю в его великолепные зеленые глаза, он приподнимается на цыпочки и прижимается губами к моим. Его губы мягкие, его поцелуй полон любви, и что-то внутри меня начинает медленно раскручиваться.
Когда он отстраняется, я чувствую, как кончики его пальцев танцуют по моему затылку над воротником. Он еще раз ободряюще целует меня в губы и берет за руку, затаскивая в квартиру и закрывая за собой дверь.
Он ведет меня в гостиную и указывает, чтобы я сел на диван, затем потирает руками свои джинсы. Я вижу, что он нервничает из-за чего-то, и это просто заставляет все мои тревожные колокольчики снова зазвонить.
– Хочешь, я принесу тебе выпить или что-нибудь еще? – спрашивает он.
– Нет. – Я качаю головой, мой голос звучит гораздо спокойнее, чем я себя чувствую. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходит. Ты ведешь себя странно уже несколько дней, сначала отстраняешься, а потом целуешь меня, как будто ничего не изменилось. Ты говоришь, что не чувствуешь, что я слишком тороплю тебя с переездом, но, возможно, так оно и есть, и ты подсознательно делаешь шаг назад.
– Нет! – твердо говорит он. – Нет, клянусь, это не так. – Он слегка разочарованно рычит, что было бы мило, если бы я не был так обеспокоен. Вместо этого я смотрю, как он сжимает в кулаках волосы, делая свои кудри более дикими, чем обычно. Он глубоко дышит и смотрит на меня. – Это сложнее, чем я думал. Мне так много нужно тебе рассказать, а я даже не знаю, с чего начать, и что бы я ни сказал, я буду звучать как сумасшедший.
– Я уверен, что это не так, – отвечаю я.
– Ладно. – Он поднимает руки вверх. – Я начну с самого начала, и это немного длинная история, но мне нужно, чтобы ты был непредвзят, а также, чтобы помнил, что, как бы безумно это ни звучало, я могу все доказать.
– Хорошо, – соглашаюсь я, когда он бормочет, и это так по-настоящему похоже на Триса, что что-то внутри меня успокаивается, позволяя любопытству просочиться сквозь беспокойство.
– Ладно, – повторяет он, словно успокаивая себя. – Все началось, когда мы встретились в «Короне», в ночь ухода Шеймуса. Когда я неловко подавился кубиком льда и оказался технически мертв.
– Я помню, – бормочу я, стараясь не думать слишком много о том, что бы произошло, если бы я не смог его оживить.
– Когда я очнулся, что-то изменилось... Я стал другим. – Он нервно облизывает губы, а я молчу, давая ему возможность высказаться. – Я понял это только на следующий день, когда ты пришел в морг с делом об убийстве.
– Дасти Ле Фрей, – вставляю я, вспоминая привлекательную драг-королеву, которая дружила с Чан и Тристаном.
– Да, эм... ну, в тот момент, когда Дасти привезли в морг, я обнаружил, что могу видеть мертвых.
Я смотрю на него, не понимая, что он пытается мне сказать. Почувствовав мое замешательство, он спешит продолжить:
– Я имею в виду, что могу видеть призраков, духов, души - называй как угодно. Я вижу мертвых людей. Я говорю о Хейли Джоэле Осмент, мертвые люди появляются в любое время дня и ночи, пытаясь поговорить со мной.
Я медленно моргаю, мой мозг пытается осмыслить его слова, но они не имеют смысла. Тристан — один из самых научных, эмпирических людей, которых я знаю. Я бы ни на секунду не предположил, что он верит в подобные паранормальные вещи, не говоря уже о том, чтобы утверждать, что может видеть призраков.
– Я немного забегаю вперед. – Он машет рукой. – Все началось с Дасти. По правде говоря, я никогда ее не знал. Я никогда не встречал ее до того, как ее привезли ко мне для вскрытия. Я также не знал Чан. Впервые я встретил ее на похоронах Дасти.
– Я не понимаю. – Я хмурюсь. – Ты знала все эти подробности о Дасти.
– Я знал их, потому что она стояла рядом со мной на протяжении всего расследования. – Он подавленно вздыхает. – Я знаю, что это слишком сложно для восприятия, но это правда. После того как я пережил околосмертный опыт, мое восприятие изменилось. Это пробудило часть меня, которая была в спящем состоянии. С тех пор я могу видеть духов. Они приходят ко мне за помощью.
– Помощью? – повторяю я.
– Некоторым из них нужна помощь в переходе к свету, особенно тем, кто умер раньше своего времени и заперт в смертельном цикле, как Дасти. Она была убита и привязана к земле, застряв в том же виде, что и в момент смерти. Она не могла двигаться дальше, пока не разрешится ее незаконченное дело. Сначала мы думали, что раскрытие убийства освободит ее, но этого не произошло. Оказалось, что не поиск убийцы принес ей покой. Это было решение всех вопросов, которые остались невысказанными между ней и ее отцом.
– Ты дал ему коробку с письмами, – бормочу я. – Отцу Дасти.
– Да. – Он слабо улыбается. – Она сказала мне, где их найти, и в них было написано все, что она хотела сказать в жизни, но не сказала. Помнишь, я сказал отцу Дасти закрыть глаза и представить, что Дасти прямо перед ним?
Я киваю.
– Так оно и было, – говорит он. – Именно то, что он сказал, что любит ее такой, какая она есть, безоговорочно, позволило ей двигаться дальше.
– То есть ты хочешь сказать, что она ушла... – Не могу поверить, что я действительно собираюсь это сказать. – Она пошла к свету?
– И да, и нет. – Он весело улыбается. – Да, она пошла к свету, но не осталась. Она убедила руководство наверху позволить ей вернуться в качестве моего духовного наставника. С тех пор она со мной. Ну, когда не в книжном магазине с Брюсом.
– Брюсом? – Мои брови в замешательстве приподнимаются.
– Это история для другого дня. – Он качает головой. – Главное, что Дасти решила вернуться ради меня, и теперь она помогает мне помогать другим духам.
– Другим духам?
– С тех пор как умерла миссис Абернати, она привязалась ко мне, – объясняет он. – Очень сложно пытаться разобраться в незаконченных делах старой леди с деменцией, когда ты не можешь поговорить с ней напрямую. Но хорошая новость в том, что мы все-таки разобрались, я имею в виду. Я и Дасти. Теперь Долорес Абернати благополучно отправилась к свету со своей настоящей любовью, которая ждала ее почти восемьдесят лет. Это действительно был момент «Титаника». Знаешь, в самом конце, когда Роуз возвращается на корабль, а Джек ждет у часов. Все было точно так же... ну, разве что без Леонардо Ди Каприо... и лодки... и айсберга.
Мой мозг как будто застрял. Я не могу до конца понять, как спокойно и буднично он говорит о призраках, как будто они реальны, сопоставить это со всем, что я знал до сих пор.
– Ты мне не веришь, – говорит он со вздохом. – Все в порядке, я понимаю. Я бы тоже не поверил, но в данном случае я могу это доказать. Ты готова?
– К чему? – спрашиваю я в замешательстве.
Он поворачивается и смотрит в угол комнаты.
– Дасти?
Я открываю рот, чтобы сказать — ну, я не уверен, что — как вдруг журнальный столик передо мной начинает дребезжать и стучать. Я падаю обратно на диван с расширенными глазами, совершенно потеряв дар речи, когда столик поднимается на полметра от пола. Но на этом все не заканчивается. Свет во всей квартире быстро включается и выключается, телевизор щелкает и переключает каналы. С книжных полок начинают слетать книги, бешено вращаясь в воздухе.
– Иисусе, Дасти, – шипит Тристан. – Я сказал небольшую демонстрацию, а не полноценное «Заклятие». И ты прекратишь стучать? Если только ты не хочешь, чтобы мистер Ворчун в квартире внизу стучал в дверь и жаловался на шум… – Он на мгновение замолкает, примерно столько же времени потребовалось бы, чтобы кто-то ему ответил. – Ну, я, черт возьми, никуда не перееду, если ты доведешь Дэнни до сердечного приступа. Я сказал, помоги мне убедить его, а не заставляй чувствовать себя как на съемках «Полтергейста»... Что? Вообще-то, это довольно впечатляюще. Ты тренировалась?
Свет гаснет, телевизор выключается, книги аккуратно расставляются на полке, а журнальный столик плавно опускается на пол. Я все еще безмолвно смотрю на него, когда он отворачивается в угол.
– Я думаю, мы могли его сломать, – обеспокоенно говорит Тристан. – Что? Нет, я ему этого не скажу. – Он снова выжидает секунду, прежде чем закатить глаза. – Ладно, спасибо, и передай Брюсу привет. – Он поворачивается ко мне, виновато морщась. – Прости за все это. – Он машет рукой позади себя. – В ней живет драг-королева, она все делает на полную катушку, не знает значения слова «деликатно».
Я все еще смотрю на него. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.
– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – тихо говорит он. – Я знаю, что это много, для меня это тоже было много. Может, у меня было шесть месяцев, чтобы привыкнуть к этому, но у меня все еще бывают дни, когда мне трудно, или я вижу вещи, которые лучше бы не видеть. Мне не дали выбора. И, видимо, подарок не подлежит возврату. – Он пытается пошутить, но сердце его не на месте. Его глаза наполняются слезами от моего затянувшегося молчания. – Вот кто я на самом деле, Дэнни. Я знал, что это может изменить то, как ты на меня смотришь, что это может изменить то, как ты ко мне относишься, но я не мог провести остаток своей жизни, обманывая тебя, – говорит он, кусая губы, быстро вытирая слезу, выскользнувшую из-под очков, и я понимаю, насколько он сейчас обнажен.
Он рисковал всем, чтобы показать мне правду, чтобы между нами было что-то настоящее, что-то прочное, на чем мы могли бы строить отношения. Просто не в стиле Тристана затевать такие изощренные розыгрыши. В глубине души что-то подсказывает мне, что это правда. Я немного напуган, узнав, что призраки существуют? Да, это было бы сильным преуменьшением. Изменит ли это мои чувства к Тристану? Ни единого шанса. Если уж на то пошло, я немного благоговею перед ним, перед храбростью, которая потребовалась, чтобы не только принять этот дар, который ему навязали, но и открыться мне, сделать себя полностью уязвимым, зная, что я могу его отвергнуть.
– Скажи что-нибудь, – шепчет он, когда очередная слеза скатывается по его щеке.
Я поднимаюсь с дивана и пересекаю комнату, чтобы взять его лицо в руки и нежно поцеловать, вложив в этот поцелуй всю свою любовь.
– Дэнни, – выдыхает он мне в губы, когда мы разрываем поцелуй.
– Я люблю тебя, Трис. – Я крепко держу его лицо, слегка приподнимая его челюсть, чтобы его глаза встретились с моими, и он смог увидеть правду в моих словах. – Я люблю тебя таким, какой ты есть.
– Я так боялся, что... – Он судорожно сглатывает, когда его голос срывается.
– Что я не пойму? – Я закончил его предложение. – Что уйду? – Он беззвучно кивает. – Трис, - вздыхаю я. – Я сдерживал многие вещи, которые хотел тебе сказать, потому что боялся, что слишком тороплю тебя, но не думаю, что мы можем оценивать наши отношения по какой-то предполагаемой временной шкале того, что, по нашему мнению, мы должны делать или не делать. И чтобы это сработало, я думаю, мы должны быть абсолютно честны друг с другом. Ты согласен? – Он снова кивает. – Ты для меня все, — шепчу я. – Надеюсь, это тебя не пугает, но ты буквально воздух, которым я дышу, Тристан Эверетт. Я не представляю свою жизнь без тебя.
– Ты для меня тоже, – говорит он, поворачивая голову и нежно целуя мою ладонь. – Я никогда не думал, что у меня с кем-то будет такое, особенно с учетом всех обязанностей, связанных с работой и папой, но потом появился ты, спас мою жизнь, а затем полностью перевернул ее с ног на голову наилучшим образом. Я не хочу будущего без тебя, но ты должен понять, что жизнь со мной не будет легкой.
– Я не хочу легкого, – честно говорю я ему. – Я хочу настоящего.
– Ох, Дэнни. – Он смаргивает слезы.
Я медленно улыбаюсь.
– Я хочу состариться с тобой, Трис.
– Я тоже этого хочу, – тихо говорит он. – Но как же все...? – Он поднимает руки и делает небольшое круговое движение. Я предполагаю, что он имеет в виду все эти видения мертвых и помощь им в выходе к свету.
– Все в порядке, – мягко говорю я ему. – В смысле, к этому придется немного привыкнуть, не буду врать, но это даже здорово.
– Правда? – Это слово наполнено надеждой.
– Да. – Я обхватываю его руками и притягиваю к себе. – В совершенно ужасающем смысле.
Он обнимает меня за шею, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать.
– Не волнуйся, – говорит он, улыбаясь мне в губы. – Ты защищаешь меня от всех сумасшедших убийц, а я защищу тебя от всех призраков.
– Вот это звучит как идеальное партнерство, – бормочу я, приникая к его губам. Глубоко целуя его, я медленно погружаюсь в то пространство, где существует только он. Все, что я могу чувствовать и пробовать, - это он, он окружает меня и заполняет все пространство внутри меня, пока я не хочу ничего больше, чем утонуть в нем. Я провожу руками по его бокам, скольжу под свитер, чтобы почувствовать тепло его кожи, как вдруг мне в голову приходит мысль, и я отстраняюсь.
Он слегка протестующе хнычет и гонится за моими губами.
– Есть ли сейчас поблизости призраки? – спрашиваю я.
– Нет. – Он снова целует меня. – Дасти ушла к своему парню Брюсу, только не говори ей, что я так сказал, потому что она не хочет признавать, что он ее парень.
– Ее парень?
– Он тоже умер, – бормочет он и снова тянется к моим губам. – Дэнни, – выдыхает он мне в рот между поцелуями, – отведи меня в постель. Ты мне нужен.
Не в силах сопротивляться, я поднимаю его на руки, и он обхватывает меня ногами за талию. Я несу его в спальню и захлопываю за нами дверь.
– Здесь ведь никого нет, правда? – обеспокоенно спрашиваю я, не желая, чтобы кто-то наблюдал за тем, что мы собираемся сделать.
– Нет. – Он слегка подпрыгивает, когда я бросаю его на кровать. – Спальня под запретом, особенно когда ты остаешься на ночь. Дасти знает правила, – говорит он, немного задыхаясь, снимая носки и бросая их на пол, прежде чем выскользнуть из джинсов и трусов.
– Они когда-нибудь нас ловили? – с любопытством спрашиваю я, когда он встает на колени и снимает свитер, оставаясь великолепно голым.
– Эм, – он виновато морщится, - не совсем.
– Что значит не совсем... – Я прерываюсь и вдруг понимаю. – В тот день, когда ты держал мой член у себя во рту, а потом вдруг завернул меня в диванные подушки и потащил в спальню?
Он слегка ерзает.
– Они ничего не видели.
– Они? – Мои глаза вылезают из орбит.
– Дасти закрыла рукой глаза миссис Абернати. Честно, она ничего не видела. – Тристан начинает раздевать меня.
Я помогаю ему, потому что не хочу больше думать об этом, я просто хочу, чтобы Трис был голым и как можно ближе ко мне. В последнее время между нами словно увеличилась дистанция, но теперь, когда все открыто, он нужен мне так, как никто в моей жизни. Мне нужно почувствовать связь между нами.
– Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как ты был во мне. – Трис обхватывает меня за шею и прижимается ко мне длинным гибким телом, позволяя ощутить каждый сантиметр его теплой обнаженной кожи.
– Прошло не так уж много времени. – Я провожу ладонями вниз по его спине, обхватывая его маленькую упругую попку.
– Полагаю, мне просто кажется, что прошло больше времени с тех пор, как Дасти овладела моим телом. – Он касается моих губ своими.
– Что? – Я отстраняюсь и смотрю на него.
– Неважно, длинная история со счастливым концом... забудь, что я сказал... поговорим в другой раз, когда мы оба не будем голыми и твердыми.
– Я собираюсь вернуться к этому разговору, – твердо говорю я ему.
– Честь скаута. – Он ухмыляется.
– Ты никогда не был скаутом, – напоминаю я ему, и он пожимает плечами, увлекая меня за собой на кровать.
Я переворачиваюсь на спину, а он устраивается на моих бедрах. Сняв очки, он бросает их на прикроватную тумбочку и достает смазку. Его прекрасный член направлен на меня, и я не могу удержаться, чтобы не обхватить кулаком его горячую шелковистую длину и не провести медленным ленивым движением от основания до головки. Его голова запрокидывается, когда он, задыхаясь, толкается в мою руку, а мой ноющий член упирается ему в задницу.
Он с трудом открывает колпачок смазки, и немного прохладной жидкости капает ему на пальцы, когда он тянется назад, и я понимаю, что он в таком же отчаянии, как и я, но я не хочу торопить события.
– Позволь мне, – бормочу я, протягивая руку к нему сзади и просовывая пальцы между его ягодиц, ощущая скольжение смазки. Он наклоняется вперед и глубоко целует меня, пока я ввожу палец в его горячий жар.
Он словно в лихорадочном сне, стонет мне в рот, когда я погружаю в него пальцы.
– Дэнни. – Он отрывает свой рот от моего и делает прерывистый вдох. – Ты нужен мне… пожалуйста.
Высвободив пальцы, я слегка приподнимаю его и прижимаю чувствительную головку своего члена к его входу, толкаясь внутрь него, пока мы оба громко стонем.
Он приподнимается, принимая сидячее положение, и из-за изменения угла мой член оказывается глубоко внутри него. Его глаза встречаются с моими, когда он начинает медленно двигаться на мне, его бедра покачиваются, а мои пальцы впиваются в его кожу.
Я совершенно околдован этим мужчиной, моей любовью, моей жизнью. Он держит мое бьющееся сердце в своих ладонях, и я даже не думаю, что он знает об этом. Не знает, какую власть он имеет надо мной.
– Дэнни, – задыхается он, запрокидывая голову назад и выгибая позвоночник, когда я стону. – Так глубоко, – стонет он, и, судя по беспомощно-удовлетворенным возгласам, срывающимся с его губ, мой набухший член изысканно трётся о маленький комок нервов глубоко внутри него.
Я чувствую, как нарастает оргазм, безнадежно переполненный моей отчаянной любовью и потребностью в этом сложном мужчине. Приподнимаясь в сидячем положении, я обхватываю его руками и завладеваю его ртом, одновременно перекатывая его под собой и сильно входя в него.
Он кричит мне в рот, и я проглатываю звук, проглатываю его удовольствие, когда вбиваюсь в него. Его пальцы царапают мою кожу, отмечая меня, и я не могу насытиться им. Он для меня все. Я хочу, чтобы он это знал, но не могу сформулировать слова, поэтому просто продолжаю толкаться в его тело, чувствуя, как его ноги крепко обхватывают меня. Наша кожа горит от жара и блестит от пота. Запах наших тел наполняет влажный воздух, окутывая нас, пока его вкус задерживается на моем языке.
Его тело напрягается, его дырочка сжимается вокруг моего члена и доит меня, когда я чувствую горячий скользкий взрыв его освобождения между нами. Не в силах остановиться, я глубоко погружаюсь в него и отпускаю, мой член пульсирует внутри него, наполняя своей спермой и отмечая его самым первобытным образом.
Мы падаем в потную кучу, тела все еще соединены, наши сердца колотятся, а дыхание прерывистое. Мы оба дрожим от интенсивности того, что принесли друг другу. Между нами всегда все было взрывоопасно, химия зашкаливала, но это... это совершенно другой уровень, о существовании которого я даже не подозревал. Словно слои, которые мы оба возвели вокруг себя, чтобы защититься от мира, медленно снимаются, и мы впервые по-настоящему видим друг друга.
Я чувствую, как его пальцы вычерчивают ленивые круги на моей спине. Нет, не круги, понимаю я через мгновение, прижимаясь к его груди с усталой улыбкой. Он рисует на моей коже маленькие сердечки.
– Я люблю тебя, Трис, – тихо шепчу я.
– Я тоже тебя люблю, Дэнни, всегда, – таков его мягкий ответ, когда я засыпаю.
